Текст книги "Ненормальный практик 9 (СИ)"

Автор книги: Извращённый отшельник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Уязвимость.

Вина.

Да, Корнелия Романова-Распутина, архимагистр-гений, глава клана, женщина, от имени которой вздрагивали аристократы высшего общества, лежит сейчас под ним, и в её глазах то, что она не показывала никому и никогда. Страх. Страх, что обязана сказать правду. И надежда. Что он поймёт правильно.

– Л-любимый… Александр… Тогда, в нашу прошлую ночь… – сглотнула она, закусывая губы.

– Да знаю я, ты ведь соврала тогда, – произнёс он уверенно, как последний фрагмент мозаики, наконец вставший на место.

Её ресницы дрогнули. В уголках фиолетовых глаз блеснуло, слёзы маленькие, горячие, скатились вниз и впитались в подушку.

– Ты… ты всё это время знал, – прошептала она.

– Догадался. Шесть раз? – ухмыльнулся он. – Штука языком. «Как ты мог сорвать мой цветок». Слёзы. Такое я бы точно запомнил, будь даже в стельку пьян. Да и потом, вспомнил, что просто уснул.

– Д-да, – выдохнула она. – Всё было ложью… Ты заснул, а я легла рядом и обнимала тебя всю ночь. И была… – она шмыгнула носиком. – … счастлива. Потому что хотя бы так рядом. А утром… разыграла спектакль. Потому что знала – ты уйдёшь. И единственное, что могло тебя удержать, слово. Данное слово. Ты ведь никогда…

– Не нарушаю, – закончил он за неё.

– Не нарушаешь, – повторила она шёпотом. – И я, как самая настоящая злодейка, этим воспользовалась. Самым подлым, самым низким способом. Потому что любила тебя. Потому что не могла отпустить. Потому что…

И замолчала. Плечи дрогнули. Она всё рассказала. Он может уйти хоть сейчас, она поймёт.

Александр смотрел на неё НАСТОЯЩУЮ. На её пальцы, вцепившиеся в простыню. На замершую грудь, похоже она даже не дышала, ждала вердикт. Вот только, она слишком всё усложняет. Так-то она вообще собиралась его убить! А там, на севере, солгала, но сделала это так нелепо, что он даже услышав ту ложь, уже подумал, что больше похоже на банальную издёвку, но решил сыграть ту партию. Он ведь сам обманул её, так и не женившись после битвы, только спустя целых девять лет. Так что – она получила своё наказание. Прошла и проверку. А потому усмехнувшись, наклонился и коснулся губами её мокрой щеки. Затем виска, где билась тонкая голубая жилка. После – уха, в которое прошептал:

– Ты думала, что обманула Ненормального Практика. Но ошиблась, девочка. И всё же, я всё равно тебя накажу.

Она не дышала, сердце БУМ-БУМ-БУМ! Вся горит. Он… он круче, чем все считают!

– Ты правда не злишься…? – прозвучал её сиплый, сломанный голос. – Я… я ждала тебя. И всё ещё, нетронутая.

– О, я очень зол, ещё как, – улыбнулся он наглой улыбкой. – И сейчас покажу это.

После чего убрал мокрую прядь с её лица и поцеловал её бережно, понимая, что всё происходящее для неё впервые. Её пальцы скользнули по его спине. Сколько раз она представляла ЭТО, удовлетворяя себя, лёжа одна в огромной кровати спальни особняка. Но воображение – лишь бледная тень настоящего, что происходит с ней сейчас. Его губы присосались к её груди. Обожгли её рёбра, оставили след на животе. Она вздрагивала от каждого. А когда он провёл пальцами по её влажным лепесткам меж ног, как по струнам, ощущение будто все нервные окончания обнажены! Корнелия простонала так горячо, что хотелось отыметь её ротик, а потому он сунул ей два пальца и она засосала их, сам же продолжил поглаживать её текущую киску. Завёл на одну фалангу средний и безымянный пальцы, прямо с края у входа, потряс им мелко влево-вправо, вновь её стон, уже другой. Большим пальцем отыскал её припухший клитор и стал водить туда-сюда. Корнелия прикусила легонько его оба пальца в своём рту. Ещё немного. Ещё каплю. Его пальцы в ней работали с точностью да-да ювелира! И это было восхитительно! Он не стеснялся трогать её. И Корнелия кончила. Ух, её гортанный оргазм вырвался с таким блаженством, что юнец горячо выдохнул. Мастер сделал своё дело.

– Всё самое сладкое только начинается, – произнёс он довольно и поцеловал её влажный цветок. Аккуратно, нежно. Провёл языком по лобку и поднялся, выпрямившись. Взглянул на пышущую жаром Корнелию. Она закусывала губу, готовая на всё.

– Ты сделал это так хорошо, – мягко произнесла она.

– Сейчас будет ещё лучше, – улыбнулся он и приставил свой голодный член к её щёлке. – Я вхожу.

Она кротко кивнула, приготовившись, вся напряжена. Он мягко двинулся вперёд, её половые губки обволокли его влажной вуалью. Тысячи нервных окончаний запели песнь в Корнелии. Чуть глубже, ещё. Девственная плева тридцатисемилетки встала на страже её драгоценного лона! НИКТО НЕ ПРОЙДЁТ! Но член ненормального практика не спрашивал разрешения, он просто протиснулся вперёд. НЕТ, НЕГОДЯЙ! СТООООООЙ! Плева натянулась и плюм-с, ПОЛУЧИЛА. Капнула кровь. НУ НАФИГ! УВОЛЬНЯЮСЬ! Сказала она, собрала вещички и свалила.

– Больно? – спросил тем временем юноша, замерев.

Корнелия кусала губу.Пальцы вцепились ему в плечи хваткой архимагистра, способного крошить гранит.

– Не останавливайся… Я ждала. Девять лет. Делай со мной всё, что пожелаешь…

Он улыбнулся и продолжил…

…

Позже к ним поднялась Фрея. Тихо постучала и открыла дверь. Корнелия с распущенными волосами, с глазами, в которых плескалось удовлетворение вместе с шоком ЛЕЖАЛА НА ПОЛУ! Александр над ней, обернулся и посмотрел вместе с Корнелией на Фрею. Бедняжка фиолетоглазая одними губёшками произнесла ПАМАГИ!

– О, Фрея, ты вовремя, – улыбнулся малец. – Кажется, Корнелия выдохлась. – он взглянул на невесту, похлопал её по щеке, – так и быть, отдохни, но не надолго.

Та чуть ли не зашкребла всеми конечностями, сваливая из-под него!

– БЛАГОДАРЮ, МИЛЫЙ!!! – и отползла в сторону. Меж ног всё пылало! Она и не думала, что ТАМ может вспотеть! Кипеть! Гореть! Все соки выжаты! КАК⁈ Он вытрахал её всю за какие-то два часа! И если бы не вошла Фрея, то приступил бы к другой дырочке!

Фрея вошла, прифигев от вида Корнельки. ЧТО ОН С НЕЙ СДЕЛАЛ⁈ Она будто побывала на адской сковороде! Они не были соперницами. Не этой ночью. Обе ждали вместе. Сёстры по ожиданию, можно сказать, так что со спокойной совестью северянка подошла к кровати, куда уже присел юный Александр, глядевший на неё.

– Раздевайся, – указал он на зелёное платье.

– Девять лет, мальчик, – произнесла Фрея с ухмылочкой. – Я ни с кем не спала. Всё ждала. И мой аппетит очень необъятный.

– Девять лет – не мало, – согласился он.

– Я злюсь на тебя. Очень сильно злюсь.

– Вижу.

Она развязала пояс платья. Зелёный шёлк упал к ногам. Под ним – ничего. Голое тело. Стройное, со всё ещё стоящей грудью. Волосатый лобок, но ниже всё гладко выбритое. Сосочки, что всегда были аккуратными, сейчас торчат, и отнюдь не холода. Фрея потекла ещё в обеденном зале от стонов Корнелии, доносившихся с этой комнаты. А как вошла и увидела голого Александра, держащего грубо Корнелию за шею и глядящего на ту как конченный похотливый монстр, то меж ног Фреи и вовсе зазудело. Хотелось принять ЕГО в себя, да поскорее. Ни капли стыда. Ни капли неуверенности. Только желание.

– Я злюсь, – повторила она, – и собираюсь выместить это на тебе. Так что сам решай – сопротивляться или принять.

– Ты уж постарайся, – с ухмылкой протянул он руку.

Ох, Фрейя была другой. Хитрой, ловкой, знающей его тело так, как не знают другие. Она помнила ещё с прошлых их ночёвок каждую его точку, как откликается его тело, как он реагирует на прикосновение к шее слева, чуть ниже уха. Как его дыхание сбивается, когда она ведёт ногтями по рёбрам. Да, она помнила и собирается бессовестно всё это использовать. Села на него сверху, как на жеребца. Принялась целовать, и всё это при Корнелии, что прислонилась головой к креслу, пытаясь прийти в себя, но почему-то её сердце стало биться чаще, не от ревности, а сцены пред глазами. Фрея оказывается такая храбрая! Сама к нему полезла! Она хоть знает, что её ждёт⁈ Теперь понятно о чём всех предупреждала Аннабель! Он – чудовище!

– Ты всё ещё так же чувствителен здесь, – прошептала советница, проводя языком по его ключице. – Хорошо. Думала, девять лет что-то изменят.

– Некоторые вещи не меняются, – прохрипел он.

– Мм. А некоторые – очень даже, – и сделала нечто, от чего юный Ненормальный Практик, глухо застонал.

Фрейя улыбнулась. Лисья улыбка. Торжествующая. Девять лет – и она всё ещё может это с ним сделать. Есть справедливость на свете. Вот только она пока не догадывалась, что её ждёт…

…

Следующей без стука вошла Ингрид. Больше не смогла терпеть все эти стоны! Он их тут убивает, что ли⁈ Что за визги⁈ В общем, она влетела в номер, босая, без туфель, васильковое платье помято, полевые цветы из волос все выпали. Щёки красные от вина, от смущения, от чего-то большего. Конечно ей хотелось! Сколько можно в девках ходить⁈

Вот только стоило ей войти, как она прифигела, Фрея с закатанными глазами кверху, наверное к самому мозгу, на вису, а имперец её… её! ТАК жёстко её долбит! Та вообще хоть дышит⁈ Корнелия рядом машет полотенчиком, обдувая истекающую потом Фрейку, чтобы та не отключалась! О! Фрея подала голос!

– БОЛЬШЕ! НЕ МОГУ! УМФ! ОХ БЛЯ! СУКА! ТЫ ТАК ТРАХАЕШЬ! УММММХ! ДЬЯВОЛ!!! АХ!

– Держись, Фреечка! – подбадривала Корнелия, болтая полотенцем вверх-вниз, как вентилятор.

– ВОДЫ-Ы-Ы! – хрипела та.

Юнец же обернулся со светящимися золотыми глазами на Ингрид, которая пока не понимала – это и есть секс? Сказал ей:

– Иди сюда.

– Йа? – не сразу поняла Ингрид.

Он молча кивнул, отдал Фрею на руки Корнелии, та подхватила подругу, положила в кресло и стала отпаивать водицей.

Ингрид сглотнула. ОХРЕНЕТЬ. Шагнула внутрь. Дверь за ней закрылась.

Фрейя, лежавшая на кресле, приподняла голову. Посмотрела на Ингрид. На лицо дочери вождя сотня вопросов. Ничего, сейчас получит все ответы. И советница протянула ладонь.

– Давай, милая, заходи… ты нужна нам…

Ингрид медленно подошла. Она не боялась мечей, стрел, битв. Но сейчас понимала, что произойдёт ТО, что её волновало больше всего – близость с любимым мужчиной.

Александр взял её за руку, осторожно, как птичку. Притянул к себе. Та села на край кровати, напряжённая, как натянутый лук. Сочная, с шикарной задницей, мясистыми бёдрами, здоровенными сиськами, будто создана небом для горяченького.

– Ингрид, – его голос был тихим. – Посмотри на меня.

Та посмотрела. Голубые глаза распахнуты. Она впервые видит его голым. И северные духи, как же он хорош! Такой потный, такой горячий во всех смыслах, а его штука… она сглотнула.

– Ты дрожишь, – улыбнулся он уголком губ, видя КУДА она смотрит.

– Не дрожу, – соврала та, снова сглатывая. Почему всё тело горит? Ой, он… он трогает её ТАМ!

– Такая мокрая, – произнёс он ей на ухо. – Можешь взять ЕГО. – и сам положил её влажную ладонь себе на член.

Ингрид застыла, но потом очень аккуратно сжала его пальцами, поводила туда-сюда, простонала, когда он надавил пальцами туда, куда нужно.

И вот Ингрид, непобедимая северянка, гроза Белого Клыка, с раздвинутыми ногами таяла под ним, проливая первую кровь. Он был нежен, никуда не спешил. Целовал её мягко, осторожно, сжимал её грудь, ласкал шею. Они целовались как в танце, плавно, в такт, не сбиваясь. Он проникал в неё так изящно, что она распадалась на молекулы, эфирные осколки, растекалась, зудела.

– Ещё… ещё… – стонала она нежно. – Сильнее…

И он улыбнулся, а вот Корнелия с Фреей махали ей руками мол НЕ ГОВОРИ ЕМУ ЭТО СЛОВО!

Но было поздно.

Следующий толчок в лоно Ингрид, заставил её выкатить глаза. ЧЕГОНАХ. ЧТО. ЭТО. БЫЛО.

А затем его смешок:

– Что ж, милая Ингрид, теперь начнём настоящий секс…

…

Аннабель уже была вместе с ними. Не, она не пришла сама, её СЛЁЗНО ПРОСИЛИ ПРИЙТИ НА ПОДМОГУ! В общем, ей пришлось вступить в эту неравную битву. Четверо на одного! Чёрт бы подрал этого НЕНОРМАЛЬНОГО! Всё равно не удалось его сразить, и Аннабелька сейчас стонала под ним со слёзками. НУ ПОЧЕМУ ОНА СОГЛАСИЛАСЬ ПРИЙТИ⁈ Пусть они сами бы получали!

– Попка! Моя попка! Ай! Больно, Хозяин!

– Так не сжимайся так! – шлёпнул он её по краснющей тощей заднице.

– Пытаюсь! Чего встали⁈ ПОМОГИТЕ!

– Я больше не могу! – держалась за попец Ингрид!

– ЛАДНО, Я… Я ГОТОВА, – выдвинула кандидатуру Корнелия.

– Я помогу, сестрица, – сглотнула Фрея.

Юноша же ухмыльнулся, выходя из Аннабель, и поманил пальцем двух подружек. Сейчас он покажет, что любой брошенный вызов будет подавлен. В спальне есть лишь один король, хе-хе… И разгорелась новая битва за постельную власть…

Примечание: мухахахахаха) Следующая глава будет небольшой, так что, возможно, завтра вечером:) Как вам эта?:D

Глава 8

Утро. Никто не просыпается. Ещё час. Второй. Третий. Уже практически одиннадцать дня!

Юный Александр, широко зевая, как тиранозавр, разлепляет глаза. В номере, как после бомбёжки-долбёжки. Слева Корнелия сжимается в калачик, её обнимает сопящая Фрея, в ногах у них торчит задница Ингрид, всё остальное где-то под одеялом. Аннабель? Юноша убирает её тощую руку со своего лба, она как-то влезла у изголовья кровати, прикрывшись кучей трусов, вместо одеялка. Вот такое вот пробуждение. И всё бы ничего, но Санёк с какого-то перепуга решил запеть песню:

– Если б я был султан, я б имел пять жён, и-и-и пятерной красотой был бы окружён!

– ОХ! ЧТО ЗА УЖАСНЫЕ ЗВУКИ! – послышалось от Ингрид из-под одеяла.

– Мх, дорогой, ты такой Бог в постели и при этом так ужасно поёшь, – сквозь сон пробормотала Фрея.

– Я уже привыкла, – прозвучало из-под кучки трусиков от Аннабель.

– НЕПЛОХО ОЧЕНЬ ИМЕТЬ ПЯТЬ ЖЁЁЁН! И ДЕЕЕЕЛАААТЬ ЭТОООО СО ВСЕХ СТОРООООН!

– Мои уши… – вздохнула Корнелия.

– Не хотите слушать, можем заняться чем-то ещё, – прервав импровизацию, хмыкнул Санёк.

Все сразу насторожились!

– Не-не! Пой, милый, пой, раз душа поёт! – распахнула глаза Фрея.

– Вообще-то, неплохо выходит! Я просто не сразу прислушалась! – поспешила исправиться Корнелия.

– Да-да! ТУТ ПОД ОДЕЯЛОМ ТОЖЕ БЫЛО ПЛОХО СЛЫШНО! ПОЙ ГРОМЧЕ, ИМПЕРЕЦ! – чуть ли не завыла Ингрид, пытаясь залезть под одеяло полностью, но не хватало места.

Аннабелька только усмехнулась со всё ещё закрытыми глазами, ох, они даже не понимают КАК ПОПАЛИ, ХЕ-ХЕ-ХЕ! Она-то думала к ней в союзницы попали боевые девчонки, а они такие хилые! Ей нужны крепкие сестрицы!!! БОЛЬШЕ! БОЛЬШЕЕЕЕЕ!

* * *

Миновало ещё полчаса. Санёк знал только две песни, так что пел их на повторе, раз за разом, при чём каждый новый раз выходило всё хуже. Это было то ещё испытание.

Внизу, Тимофей Палыч, переживший сорок лет в море, эту ночь провёл в подвале. Думал, там наверху демонов изгоняют. А какой грохот стоял! Как ещё таверна выдержала родимая! Но к утру всё стихло. Ну и он выбрался и понял, что после ТАКОЙ ночи, его постояльцам нужна еда. Не то сожрут его самого с потрохами! Так что он принялся кухарить!

Наварил здоровенный чан овсяной каши с маслом и солью. Испёк хлеб, да булок румяных! Выкатил с погреба сыр что подороже, из запасов. Подготовил лучший чай, такой что б крепкий, тёмный, прям ложка стояла. И яичницу! Три десятка яиц!

Всё было готово, как раз, когда юный дьявол спускался по лестнице со второго этажа. Дед Палыч украдкой взглянул на него. Рубашка расстёгнута на две пуговицы, волосы как после шторма, в глазах ленивая, сытая усталость, понятно чем малец занимался всю ночь!

– Добрый день, – поздоровался мальчишка. Надо ж, какой манерный. Обычно люди его статуса, а то, что он точно из каких-то необычных людей дед Палыч уже просёк! В общем, юноша довольно-таки приветлив, да и не выгрёбывается, вон как вчера вино пил, да простые закуски ел, хоть бы раз носом повёл, но нет, был учтив и благодарен. И всё же, веет от него дьявольщиной. Даже эфирный ранг непонятен – просто чувствуется от него жуть, ни больше, ни меньше.

Мальчишка слишком по-взрослому присел за тот же угловой стол. Задумчиво посмотрел в окно, вздохнул с каким-то грузом тяжелейшей ответственности, совсем не присущей его возрасту, и взглянул на деда Палыча:

– Будьте добры, чашку кофе, если есть.

– Нету, – виновато развёл руками Палыч. – Чай пойдёт?

– Вполне, благодарю.

Палыч же поставил чайник как раз с заготовленными листьями чая, начал суетиться с кашей, раскладывать яичницу, сверху слышался девичий смех, а потом и шаги.

Корнелия спустилась следом. Чёрное платье с серебром на ней выглядело так, будто было надето впервые. Волосы собраны. Походка ровная, уверенная, ведь провела ночь именно так, как планировала. Ну почти. На самом деле всё тело ныло! Даже регенерация не справлялась! Губёшки припухли столько работать! Мышцы ныли, как и связки! Как он её только не крутил! Ей вообще-то тридцать семь! А он её вертел как какую-то шестнадцатилетнюю гимнастку! Благо, тренировки всё же пригодились и Корнелька показывала те ещё чудеса растяжки.

Она молча присела с ним рядом, бедро касалось его бедра. Маленький жест для остальных девушек, мол я первая! И я с ним рядом!

Следом спустилась Фрея. Зелёное платье помялось, со складкой на боку, которую не убрать без утюга. Но советницу это не беспокоило, на ней даже мятый шёлк выглядел утончённо. Взгляд вполне бодрый, она уснула под утро раньше остальных, вернее просто отключилась. Можно сказать, даже выспалась, но как же всё болит! По ней будто медведь топтался!

– Как вкусно пахнет, – произнесла она, садясь напротив. Посмотрела на Александра. На Корнелию. Улыбнулась. Пусть Романова-Распутина в случае любой близости берёт первый удар на себя, она лучше пойдёт во вторых рядах.

Ингрид ввалилась с грацией медведицы, вылезающей из берлоги после зимней спячки. Васильковое платье перекосилось. Северных кос больше нет, просто белые растрёпанные волосы, за которые он её кхм. Тянул как за упряжь. А ещё у неё на плечах следы от его пальцев, когда она пыталась соскочить с него, но он не дал, пока не был удовлетворён.

Она плюхнулась на стул, уронила голову на стол и произнесла:

– Еда. Много. Сейчас.

– И тебе доброе утро, – заметила Фрея.

– Фрея, я тебя обожаю, но если ты скажешь ещё одно слово до того, как я поем, я сломаю этот стол.

– Всё, молчу.

Аннабель не спускалась, ведь была внизу ещё в начале концерта Хозяина. Быстренько собралась, вышла, проверила округу на опасность – обнаружила только гвардейцев Романовых-Распутиных, да, они сопровождали их сюда, здесь же и ночевали. Затем малая генеральша переговорила с Палычом о наличии продуктов – тот отчитался, записал в голове, что эти странные гости точно БОЛЬШИЕ шишки, и вообще, откуда столько карет за окном⁈ Столько гвардейцев. Но особо разглядывать их не стал – ну, нафиг себе проблем! Аннабелька же ещё успела чуток посмотреть на залив и вернулась, как раз к завтраку, точнее – обеду, но для их компашки это был первый приём пищи. На ней выглаженный мундир, застёгнутый, безупречный. Где и когда она нашла утюг в портовой таверне – осталось загадкой. Пепельные волосы уложены в тугой хвост, идеальна как всегда.

Палыч подал не только чай, но и булки с яичницей и кашей. Сколько было восторга!

– Лучшая таверна!

– А какая вкусная каша!

– Сколько яичницы!!!

– Приятного аппетита!

И все набросились на завтрак. Ложки стучали по тарелкам, хрустел хлеб, мычала Ингрид, поглощающая кашу как дикарка после штурма. Дед Палыч подносил добавку, затем ещё и ещё. Нихрена ж себе! Это как пацан будет прокармливать такую ораву! Особенно эту сисястую! Она ж ест за троих!

Постепенно стук ложек стих. Фрея и Корнелия обменялись парой фраз о чае. Ингрид, отъевшись, откинулась на стуле и наконец обрела способность к членораздельной речи. Аннабель принесла свежий чайник. Обычное утро, можно сказать, семейное.

Александр допил чай. Поставил кружку. И произнёс как бы между делом, будто о погодке:

– Сегодня вечером хочу вас кое с кем познакомить.

Четыре пары глаз повернулись к нему. ЧТО ЕЩЁ ОДНА ЕГО ПАССИЯ⁈ УРАААА! ПОДМОГА!

– С моей бабушкой, – добавил он.

Тишина.

Не долгая, но очень ёмкая.

Корнелия замерла с чашкой у губ. Лицо осталось спокойным, но фиолетовые глаза изменились. В них появилось только одно! ТРЕВОГА: КОД КРАСНЫЙ!

Познакомить с бабушкой⁈ Это не «провести ночь». Не «танцевать на балу». Не «носить кольцо». Это ведь из разряда «я привожу тебя в семью, ведь ты достаточно важна, чтобы встретить единственного человека, чьё мнение для меня имеет значение». ВОТ ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ для любой женщины! Для Корнелии – в особенности. Потому что она знала: у Александра Северова нет ни отца, ни матери, ни братьев. Только бабушка. Единственный живой человек из его рода. И если он ведёт к ней, значит, это серьёзно, серьёзнее любого слова, любого кольца, любых обещаний.

– К бабушке? Ты никогда не рассказывал о ней, – мягко произнесла Корнелия, мол сейчас самое время МИЛЫЙ!

– Не было случая, – ответил он. – Она особенная для меня, и я ей очень дорожу. А ещё, не видел её девять лет, поэтому, – он посмотрел на каждую за столом. – Это будет особенная встреча и для меня.

Фрея, слушая, кивнула с пониманием. Он хочет представить и её своей бабушке – это ведь финальный акт, имеющий наибольший вес. Если бабушка примет её, то счастью не будет предела. Если не примет – проблема. Серьёзная. Потому что для мужчины, потерявшего всю семью, мнение единственного оставшегося родного человека – очень ценно. Конечно, Александр в любом случае поступит так, как заблагорассудится только ему, и всё же наверняка бабушкино слово для него что-то, да значит, по крайней мере, так считала Фрея.

– Расскажи о ней, – попросила она. – Что твоя бабушка любит? Чего не терпит? Как к ней обращаться? Нам лучше знать это заранее.

– Фрея, это бабушка, а не вражеский генерал, – усмехнулся Александр.

– Ох, милый, в нашей ситуации, очень даже генерал, – Фрея пригубила чай.

Ингрид побледнела, как девочка, которой сказали, что через пять минут экзамен.

– Бабушка, – произнесла она. – Ты хочешь… представить нас… бабушке.

– Да.

– Всех нас.

– Всех.

– Но я… – она покраснела до корней волос. – КАК ЖЕ ТАК⁈ В ТАКОМ ВИДЕ⁈

И вскочила! Осмотрела на себя – вся мятая, растрёпанная.

– Я выгляжу как… как… – и не нашла слов. – Бабусечка подумает, что я дикарка с улицы! Что я… Боги, мне нечего надеть! У меня одно платье! И то мятое! И тут пятна! Я не могу идти к твоей бабушке в ТАКОМ ВИДЕ!

– Ингрид, – тихо произнесла Фрея.

– ЧТО⁈

– Ты сейчас серьёзно паникуешь из-за платья? Я думала ты готова идти в бой хоть голой.

– ЭТО ДРУГОЕ! В бою не нужно произвести впечатление! Только УБИТЬ! А тут – БАБУШКА! Это в тысячу раз страшнее!

Корнелия поставила чашку. Посмотрела на боевых подруг:

– Нам нужно переодеться, привести себя в порядок. Всем. Александр, сколько у нас времени?

– До шести вечера, так что расслабьтесь, – подмигнул он, продолжив гонять чаи.

Фрея и Корнелия переглянулись. Ингрид выдохнула. Аннабель ухмыльнулась, уж она-то всегда готова, у неё даже есть для бабулечки подарочек! ХА! ВЫКУСИТЕ, СЛАБАЧКИ! ВАМ НЕ ПЕРЕИГРАТЬ ГЕНЕРАЛЬШУ АННАБЕЛЬ ВИНТЕРХОЛЛ!

– Хорошо, – Корнелия встала. Вся грациозная, подбородок вверх, походу режим «операция» активирован. – Собирайтесь, девочки, нам нужны не только платья, ещё и горячие ванны, причёски и прочее-прочее.

Ингрид поднялась, ударила себя в грудь:

– Есть, командир!

– Нужны ещё подарки для свекрови, – поднялась следом задумчивая Фрея.

– Тцк, – цокнула Аннабель. Эта сучка-советница не зря занимает свою должность! Ничего прям не упускает! Ну ничего, у Аннабель ведь не только подарочек для бабуси заготовлен, хи-хи-хи!

– Корнелия, – хмыкнул тем временем Санёк, – успокойтесь уже, а то собираетесь как на войну, это просто ужин с бабушкой. Она у меня простая женщина, без заморочек.

– Милый, просто оставь это нам, мы разберёмся, – она нежно посмотрела на него фиолетовыми глазами, в которых пылал огонь. Н-да, её не переубедить! Вон как завелась!

Внезапно в таверну аккуратно постучали, открылась дверь.

Дед Палыч, протиравший стойку и гревший уши, поднял голову. В дверях показался высокий офицер, при чём явно с чужбины! Это ещё кого сюда занесло? Синий мундир, с серебряными пуговицами. Осанка как штык. Лицо – камень, но вежливый взгляд голубых глаз. Идеально выбрит, чистый, опрятный. В руке плотный, кремовый конверт, с печатью.

Красной печатью в виде льва.

Палыч медленно отложил тряпку. За сорок лет в море он видел всякое. Но британский офицер в его таверне?

– Добрый день, – произнёс офицер на чистом русском с лёгким акцентом. – Я ищу князя Александра Северова. Мне сообщили, что он здесь.

Палыч открыл рот. Закрыл. ВОН ОНО ЧЁ! КНЯЗЬ! Пацан – князь⁈ Ёлки-палки! Такой молодой⁈ И тут же покосился на угловой стол, где сидела вся компания.

Юный Александр уже смотрел на офицера, при чём спокойно, без удивления, будто ожидал этого визита.

– Это я, – произнёс он.

Офицер подошёл. Поклонился. Протянул конверт.

– От Её Величества Королевы Изабеллы, Ваше Сиятельство, – произнёс он. – Личное приглашение.

Юноша взял конверт, сломал печать. Развернул письмо.

Четыре пары глаз с огромным любопытством смотрели на него. Плюс ещё Палыч за стойкой, забывший, что подслушивать нехорошо.

Александр прочитал. По лицу хрен поймёшь, о чём он думает. Секунда. Две. Три. И его уголок рта приподнялся в улыбке. А может это просто была улыбка обречённости? С ним никогда не разберёшь.

– Что там? Что? – не выдержала Ингрид.

Он положил письмо на стол. Посмотрел сначала на Корнелию, потом Фрею с Ингрид. И на Аннабель.

– Её Величество Изабелла Виндзор, – произнёс он ровно, – приглашает на совместный обед. Сегодня. В два часа пополудни. В посольской резиденции. Меня, и моих дам.

Молчание. Ничего себе заявочка от Кнопки!

– Она знает, где мы, – произнесла Фрея уверенно. – Следила.

– В округе никого, – отрапортовала Аннабель, проверявшая территорию.

– Магнус, – пояснил Александр. – Поисковым контуром шастал тут, старый извращуга.

– Выходит, она даже не стесняется того, что следила за нами⁈ – фыркнула Ингрид от такой наглости британки.

– Она – королева, ещё и Гений тактической Войны, – пожал Саня плечами. – Может себе позволить. Ну и, это скорее даже не слежка, а показать её стиль. Дескать, она знает всё и всегда.

Корнелия взяла письмо. Прочитала сама. Медленно, слово за словом.

– «Моих дам», – процитировала она. – Она написала «моих дам». Не «спутниц» или «гостей». Признаёт наш статус.

– Очевидно, это вызов. – пояснила Фрея. – Она приглашает всех нас открыто. Публично. И звучит это так: «Я знаю, кто вы для него. И не боюсь ни одной из вас. Теперь хочу, чтобы вы увидели, кто я».

– Смело, – признала Ингрид.

– Безрассудно, – хмыкнула Корнелия.

– Для девятнадцатилетней – гениально, – добавила Аннабель.

Все девушки посмотрели друг на друга. Меж ними проскочило понимание: Изабелла не просто капризная девочка с короной. Она может быть той ещё противницей, не стоит её недооценивать.

– Бабушка вечером, – произнесла задумчиво Ингрид. – Теперь ещё и обед с Королевой. В два часа. НУЖНО ПОСПЕШИТЬ!

– Найдём тебе платье, не переживай, – успокоила её Корнелия.

– Я не влезу в твоё!

– Купим по пути другое.

– Но поедем ли мы на обед?

– Поедем, – перебил их Санёк, и все посмотрели на него, – Мы поедем на обед с Изабеллой. А вечером – к бабушке. Так что времени у вас до обеда тоже навалом, всё успеете. Вопросы?

Все девицы помотали головами, мол всё понятно.

Офицер всё ещё стоял у двери. Ждал ответа.

Юный Александр повернулся к нему:

– Передайте Её Величеству: мы будем.

Тот поклонился.

– Благодарю, Ваше Сиятельство, – после чего развернулся и вышел.

Палыч за стойкой протирал один и тот же бокал уже пять минут, тот давно был чистым, но как-то побоку.

Корнелия допила чай, выпрямилась и хлопнула в ладоши звонко, по-командирски.

– Дамы! У нас два часа на подготовку! Собираемся и выезжаем в поместье!

– Я ещё не доела, – пробормотала Ингрид.

– Бери с собой.

Ингрид вздохнула. Сгребла остатки каши ложкой, запихнула в рот, встала, прожевала, проглотила.

– Готова! – объявила она.

Четыре женщины двинулись к лестнице, забрать верхнюю одежду. Корнелия впереди, как полководец. Фрея рядом, как советница. Ингрид за ними, дожёвывая. Аннабель – замыкающей, с очень довольной мордочкой.

Александр остался за столом один. С пустой кружкой и письмом Королевы Великобритании, которое пахло фиалками.

– Палыч, – позвал он.

Боцман вздрогнул:

– Д-да?

– Ещё чаю бы. И, пожалуй, чего-нибудь покрепче.

Дед кивнул. Достал бутылку. Налил. И впервые позволил себе высказать мнение вслух:

– Признаться Вам, молодой человек, я откровенно завидую и откровенно сочувствую. При чём, одновременно сильно.

Тот посмотрел на него и усмехнулся.

– Вы даже не представляете, насколько правы. Ну, ничего, наступит ночь, и я как следует отыграюсь, – и зловеще усмехнулся. – А пока, пусть балагурят, сами же только нагоняют мне аппетит…

* * *

Зимний дворец. Кабинет императора. В это же время.

Николай Дубов всё ещё не спал. У него вообще частые бессонницы, постоянно тонна мыслей, вот и после бала есть о чём подумать, конкретно о мальчишке на ранге Лорда-эфироправа.

Сейчас он устало сидел за столом, глядя на карту Восточного фронта, когда дверь кабинета открылась, при чём без стука. Обычно так могли войти всего несколько человек, в этот раз это был начальник Курьерской Службы. Контр-адмирал Белозёров с бледнющим лицом, точь у дряхлого вампира. Он отвечал за единственную нить, связывающую Петербург с восточными рубежами, называемую Сибирской Эстафетой. Система была стара, как сама Империя. Конные курьеры, сменные станции через каждые сорок километров прямо от линии фронта через Маньчжурию, до Иркутска, через Красноярск, Екатеринбург, Москву и дальше – в Петербург. Восемь тысяч км, больше ста сменных станций. Курьер скакал днём и ночью, на каждой станции – свежая лошадь и минута на передачу пакета следующему всаднику. Лучшие наездники Империи, отобранные из казачьих полков. Каждый знал: красный пакет – значит, скачи так, будто за тобой гонится смерть. Потому что, скорее всего, так и есть. Самые срочные донесения преодолевали путь за восемнадцать-двадцать дней. Обычные – за двадцать пять. Всё это означало, что любая информация на столе императора была старше двух с половиной недель. Решения принимались вслепую. Приказы уходили в пустоту. Война на Востоке велась не стратегией, а скорее верой в то, что люди на другом конце мира ещё живы и способны сами постоять за себя и Империю.

Морской путь, к сожалению, был ещё длиннее и безнадёжнее. Имперские корабли не могли пройти через китайские воды: Китайская Империя контролировала всё побережье от Шанхая до Кореи, а Японское Царство – проливы. Единственный маршрут для войск и грузов шёл окружным путём: из Петербурга через Балтику, вокруг Европы, через Суэцкий канал, Индийский океан, мимо Сингапура, вокруг Японии с востока, и только потом к Владивостоку. Пять-семь недель. Если повезёт с погодой. Если не встретят японские рейдеры в проливах.