Текст книги "Ненормальный практик 9 (СИ)"

Автор книги: Извращённый отшельник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Пауза.

Принц понял. Конечно понял! Ведь ситуация изменилась, теперь Ненормальный практик – человек иного порядка. Оставалось только принять ЭТО и жить дальше, ведь принц больше не имел власти над ним, как и каких-то рычагов давления.

– Что ж, тогда – за новые времена, – Виктор поднял бокал.

– За новые времена, – Александр поднял свой.

Они выпили, глядя друг другу в глаза. И если первый считал происходящее своеобразной последней дуэлью, то второй лишь просто забавлялся, считая «оппонента» довольно занятным.

Виктор испил до дна, кивнул и, развернувшись, ушёл. Вот и всё. Их многолетний конфликт исчерпан, более того, Александр позволил принцу выйти с достоинством, не отказав в беседе, чему Виктор мысленно был благодарен.

Корнелия, наблюдавшая за всем со стороны, сжала пальцы на плече Александра, когда тот вернулся.

– Он ядовит, – прошептала она.

– Он сломан, – ответил юноша. – Но не так и плох, как кажется. Всего лишь избалован. Родился бы в другой семье, вышел бы нормальный мужик.

– Пф, – фыркнула Корнелия.

Аннабель же, стоя позади, качнула головой. Вообще-то, она уже просчитала четыре варианта нейтрализации бедного Витьки. Но пусть живёт, раз Хозяин не таит обид.

Бал жил своей жизнью, и течения в нём были разные. В стороне от главного водоворота, у буфетной стойки, где шампанское лилось рекой, а канапе исчезали со скоростью, недостойной аристократов, шла другая жизнь. Жизнь тех, кто не стоял в центре, но смотрел туда внимательно, жадно, с замиранием сердца.

– Катя, перестань пялиться, – прошипела Елизавета Румянцева, ныне Шувалова, два года как жена племянника генерала. – Ты смотришь на него так, будто привидение увидела.

– А разве нет? – Екатерина Чернышевская, ныне Екатерина Безбородко, – не отрывала глаз от чёрного сюртука в центре зала. – Лиза, посмотри на него. Просто посмотри.

– Смотрю.

– И?

– И у меня муж за соседним столом, – Елизавета одёрнула себя, отвернувшись. – Подполковник Шувалов, если ты забыла. Который, между прочим, отличный человек и очень меня любит. И я его люблю. И мне нет никакого дела до…

– Лиза.

– Что?

– Ты дрожишь.

Елизавета посмотрела на свою руку. Действительно. Чёрт.

– Это от шампанского, – отрезала она.

Екатерина не стала спорить. Она и сама чувствовала нечто похожее. Он снова объявился. Честно, она уже не любила его, как-никак, а девять лет прошло.Вышла замуж за Безбородко – хороший человек, дипломат, умный, добрый, немного скучный. Родила дочь. Построила жизнь. Забыла.

Думала, что забыла.

И вот он стоит в дали. Такой же. ТАКОЙ ЖЕ как тогда!

– Ему должно быть двадцать семь, – произнесла Екатерина. – Мы знаем это. Все знают. Но посмотри на него, Лиз. Ему не больше восемнадцати на вид. Мы… мы же были его ровесницами. А теперь замужние дамы, а он…

– Мальчишка, – закончила Елизавета. – Вижу конечно.

– И как тебе это?

– Никак, – Елизавета залпом допила шампанское. – Мне никак, Катя. Потому что я – счастливая замужняя женщина. Ясно? Счастливая.

– Ясно.

– Вот и хорошо.

– Ты берёшь третий бокал.

– Остановлюсь на пятом. Не мешай.

В это время Софья Вишневская, ныне Софья Воронцова, стоя у противоположной стены, тоже не могла отвести взгляд. Конечно она изменилась. Двадцать восемь лет. Полна грации, всё ещё красива. Белоснежная кожа, точёные черты. Теперь жена канцлера Воронцова. Не того Воронцова, а его младшего сына. Фамилия, открывающая двери, за которыми стоят другие двери. Муж где-то в зале, обсуждает бюджет с министром. Или войну. Или бюджет войны. Софье было всё равно. Потому что в центре зала стоял юноша, мимо которого она раньше проходила как мимо пустого места, а он, повзрослев, ответил тем же.

«Здравствуй, Софья.»

Эти два слова навсегда останутся в её памяти. Два слова, после которых он прошёл мимо.

Софья уже вышла замуж. Родила сына. Стала хозяйкой одного из влиятельнейших домов Петербурга. Научилась улыбаться на приёмах, вести светские беседы, быть безупречной. И всё это время, все девять лет, внутри, в том месте, где живут нерассказанные слова, тлело то воспоминание, где он проходит мимо.

А теперь стоит здесь. В самом обычном чёрном сюртуке, ни капли не изменившись, а под руку с ним сама Корнелия Романова-Распутина. Архимагистр. Одна из самых желанных красавиц империи. Разве судьба не должна была хоть как-то наказать его? Почему у него НАСТОЛЬКО всё хорошо⁈ Где же та хвалённая справедливость этого проклятого мира⁈

Софья допила шампанское. Взяла новый бокал.

– Софья Андреевна? – подошёл к ней муж, Воронцов-младший, приятный мужчина, лет сорока, с мягкой улыбкой. – Вы бледны. Вам нехорошо?

– Всё прекрасно, Павел Григорьевич, – она улыбнулась ему. Муж был хорошим человеком. Она научилась его любить по-настоящему, не притворяясь. Просто это была другая любовь. Тихая. Ровная. Без пожара.

– Это и есть Северов? – Воронцов кивнул в сторону Александра. – Хм. Молод. Очень молод. Я представлял его иначе.

– Все представляли его иначе, – тихо ответила Софья.

– Вы ведь учились вместе?

– Да. Давно.

– И каким он был?

Софья помолчала. Каким он был? Своеобразным. Равнодушным. Сводящим с ума. Единственным человеком, который спорил с ней на равных и ни разу не попытался произвести впечатление.

– Другим, – сказала она. – Совсем другим.

Тем временем, адъютант императора, молодой офицер просто появился рядом с Александром, склонил голову и жестом указал на неприметную дверь в дальней стене зала.

– Ваше сиятельство, Его Величество приглашает Вас на аудиенцию.

Не приказ. Не просьба. Приглашение, от которого не отказываются, если не собираешься стать врагом Империи.

Александр взглянул на Корнелию. Та чуть сжала его руку и отпустила. Без слов. Без вопросов. Она знала, куда его ведут и зачем. Ждала девять лет, подождёт ещё немного.

– Аннабель, – произнёс юноша. – Останься с ней.

– Хозяин… – в голосе пепельноволосой мелькнуло сомнение.

Тот чуть приподнял бровь, и Аннабель молча стиснула зубы, после чего кивнула и отступила к Корнелии. Что если там засада⁈ Он об этом хоть подумал⁈

…

Кабинет императора во дворце Дубовых был создан для одной цели, дабы гость, входящий в него, немедленно понял, кто здесь хозяин.

Потолок под четыре метра. Стены из тёмного, как грозовое небо, дуба. Гранитный камин в полтора человеческих роста, в коем гудел огонь, как в кузне. Над камином портрет первого императора Дубова в полный рост, с мечом и аурой. На столе – карты. Много карт. Китайский фронт, северные территории, морские пути и всё это заливала мягким светом эфирная лампа.

И конечно же, пара кресел. Первое за столом. Крупное, дубовое, с резьбой. Второе – напротив пониже, поуже.

В кресле за столом сидел император. Уже без мундира, просто в рубашке, даже расстегнул верхние пуговицы, ослабил воротник. Здесь, без публики, он позволял себе быть не символом Империи, а человеком. Большим, тяжёлым, имеющим абсолютную власть.

За его правым плечом стоял старец Волконский. Он не сел. Просто не хотел, ведь тут был и диван.

Александр вошёл без сопровождения, окинул кабинет взглядом.

– Присаживайтесь, князь, – император указал на кресло.

Юноша сел, закинул ногу на ногу, да и, похоже, ни капли не испытывал какого-то особого мандража перед правителем целой Империи.

Император разлил коньяк сам. Подвинул бокал.

– Двадцатилетний. Из подвалов деда. Он бы оценил иронию – коньяк старше вас. По виду, по крайней мере.

Александр кивнул.

– Благодарю. – и пригубил.

Повисло молчание. Камин трещал. Тикали на стене часы, отсчитывая секунды. Несерольде был бы в экстазе.

Император произнёс первым.

– У меня к вам один вопрос, Александр, – и голос его был прост, как кувалда. – Кто вы?

– В каком смысле?

– В прямом. – Николай откинулся в кресле. – У меня на столе четыре папки, и в каждой – другой человек. Первая: подполковник Александр Волков особого назначения подразделения «Чёрный Лебедь», боевой офицер Империи. Погиб. Точнее, инициирована смерть.

– Всё так, – подтвердил юный Северов ровно.

– Вторая: наёмник Воробей. – продолжил император. – Битва в Долине Костей. Убийство архимагистра Андерсона. Уничтожение десятитысячного корпуса Хартфилда. Исчезновение.

– Было такое. Что ещё?

– Третья: Александр Северов. Последний наследник. Князь. Человек, извлёкший Экскалибур и вернувший его. Де-факто – Король Британии, отказавшийся от престола. – Николай помолчал. – И четвёртая. Самая тонкая, ведь это Рапорт моего лорда-эфироправа от сегодняшнего вечера. «Ранг – лорд-эфироправ. Возраст – двадцать семь. Маскировка – абсолютная.» – он посмотрел на него прямо. – Четыре папки. И во всех – вы. Так кем вы себя считаете?

Александр крутил бокал. Коньяк ловил свет лампы.

– Подполковник Волков погиб, – произнёс он сухо. – Официально и фактически. Тот человек выполнил свой долг и ушёл. Наёмник Воробей – просто маска. Инструмент. Надел, когда нужно было – снял, когда работа закончилась. Что до Короля Британии… да я вытащил меч, но вернул его и ушёл. Мне не нужен трон. Ни британский, ни какой-либо другой.

И это был ОЧЕНЬ такой большой намёк, мол можешь расслабиться, Император, я здесь не за твоей властью.

– Тогда кто вы?

– Александр Северов. Последний наследник в своём роду. Всё остальное – жизненные обстоятельства, не более.

Император хмыкнул, при чём одобрительно.

– Хороший ответ. Простой. Мне такие и нравятся. – он отпил коньяк. – Тогда к делу. Зачем вы прибыли в Петербург, Александр? За второй частью Северного Княжества?

И вот, впервые за вечер, на лице юного Александра мелькнуло удивление.

– За второй частью? – повторил он медленно. – А что случилось с первой?

Николай приподнял бровь. Посмотрел на Волконского. Тот пожал плечами.

– Вы не знаете, – понял император.

– Не знаю чего?

Николай выпил коньяк. На лице же появилось выражение медведя, обнаружившего, что мёд-то настоящий!

– Две недели назад ваша… хм, скажем прямо, поклонница, Королева Изабелла, издала указ. Британская половина Северного Княжества, бывший Нью-Норфолк, официально объявлена землёй рода Северовых. Проведён референдум. Назначен временно исполняющий обязанности глава из местных лоялистов. Так что – земля ждёт, цитирую, «законного хозяина». – император улыбнулся. – А ещё пригрозила кровной войной любому государству, которое попытается причинить вам вред.

Александр замер, перестав крутить бокал.

А затем…

Затем рассмеялся, с искренним удивлением.

– Ох, Кнопка, – произнёс он, качая головой. – Ну конечно. Конечно она это сделала. Вернула земли значит, даже умудрилась провести референдум. Уверен, угрожала и империи войной?

– О, нота была вполне выразительной, – подтвердил Николай.

Александр отпил коньяк. На лице улыбка, в которой смешались и нежность и обречённость.

– Она удивительна.

– Она – Гений Войны, – заметил Волконский, первые слова за весь разговор. – Не стоит её недооценивать, Ваша Светлость.

– Поверьте, я не недооцениваю, просто… хм, не ожидал.

Николай кивнул, ведь сам не ожидал, и перешёл уже к делу.

– Итак, – его тон стал тяжелее. – Британская половина – ваша. Это факт. А вот насчёт имперской части… – он помолчал. – Александр, буду с вами честен. Не потому что обязан, а потому что вижу человека, с которым проще говорить прямо.

– Ценю.

Император кивнул и перешёл к сути:

– Девять лет назад Империя начала военную кампанию за Северное Княжество. Мы отбили у британцев половину территории. Сами знаете, ведь были там, насколько тяжёлая была война. Тысячи погибших. Генералы теряли корпуса. Семьи теряли сыновей. Мы бы взяли всё, но в тот момент Китай и Япония заключили союз и угрожали нашим восточным рубежам. Пришлось идти на перемирие с Британией. Разделить Север надвое. – его пальцы сжались на бокале. – Эта земля полита нашей кровью, Александр. Я не могу просто подарить её, не понимая, как вы собираетесь жить дальше. И в какой роли.

Юный князь слушал молча. Лицо столь непроницаемое, что не считать было ни правителю империи, ни его Лорду-эфироправу. Но внутри у него всегда жёг вопрос, ещё с момента когда он узнал правду о своём прошлом. И, естественно, когда задавать его, если не сейчас?

– Ваше Величество. Тогда, двадцать шесть лет назад, когда Северное Княжество уничтожили. Почему Империя не ввела войска? Северовы были вашими союзниками. Почему вы не помогли?

Тишина.

Тяжёлая.

Однако, Николай не отвёл взгляда.

– Мне было двадцать четыре, – произнёс он искренне. – Только взошёл на трон. Мы были связаны на западных границах из-за конфликта с Европейской коалицией. Все резервы были там. Когда получили известия о вторжении в Княжество… – он не моргал. – То начали переброску. Но предатели среди ваших же родов сдали ключевые укрепления. Оборона рухнула за сутки. Когда наш авангард подошёл было уже поздно. Княжество пало. Род Северовых – уничтожен. – он смотрел на Александра тяжёлым, прямым взглядом. – Если бы не предатели, мы бы успели, клянусь тебе. Но история не знает «если бы», только свершившееся.

Юный Александр молчал. Долго. Взгляд не выражал ни злости, ни прощения. Только – понимание. Холодное, чистое понимание человека, умеющего отделять правду от оправданий. И видит, что перед ним – правда.

– Ясно, – сказал он.

Одно слово без эмоций. Император принял его как есть и продолжил:

– Раз мы уладили ваш вопрос, теперь дайте и Вы мне ответ. Как вы собираетесь жить? Мне нужно понимать, с кем я имею дело. С князем, который хочет восстановить свой дом – и готовым строить его в составе Империи? Или с независимой силой, что сегодня может быть другом, а завтра – проблемой? Вы – лорд-эфироправ. По рангу – равный Волконскому. По возрасту, как молодой солдат. По политическому весу же – человек, за которым стоит Королева Британии и её Лорды. Вы понимаете, какой это расклад? И почему я не могу просто подписать указ и вернуть вам земли?

– Понимаю, – ответил Александр просто. – Вы правы, Ваше Величество. На вашем месте я бы спрашивал то же самое.

Николай кивнул. Отпил коньяк. И стал ждать ответа.

Александр покрутил бокал. Огонь камина играл на хрустале, бросая рыжие блики на его юное, спокойное лицо, при этом, с глазами, в коих горело что-то, что император не мог прочитать. Не злость. Не амбиция. Нечто другое. Глубокое.

– Как и сказал, я не пришёл за троном, – произнёс он наконец. – Ни за вашим, ни за чьим-либо. И не пришёл строить государство. Я – последний Северов. Мой дом сожгли. Мою семью убили. Мне было девять месяцев. Я не помню лиц родных. И хочу одного: чтобы имя Северовых не исчезло. Чтобы земля, пропитанная их кровью, принадлежала их потомкам. Если они будут.

– В составе Империи? – спросил Николай прямо.

– Нет. Однако, я не враг Империи, – ответил Александр также прямо. – Никогда не был. Подполковник Волков служил Империи верно. Ненормальный Практик проливал кровь за имперские границы. Я не предавал. Не бежал. Не переходил на сторону врага. – он смотрел императору в глаза. – Но и ошейник носить не стану. Если вы ищете вассала, то ошиблись приглашением. Если ищете союзника – я готов говорить.

Тишина.

Трещали дрова в камине. Волконский стоял тише воды. Он считал. Взвешивал. Оценивал каждое слово, каждую интонацию. Мальчишка был честен, уж это старец чувствовал. Но честность и предсказуемость – очень разные вещи.

Император медленно кивнул. Отнюдь не соглашаясь, нет. Принимая к сведению. Как принимают первый ход в партии, понимая, что впереди ещё сотня.

– Союзник, – повторил он сухо. – Хорошо. Тогда позвольте рассказать вам кое-что, князь. Как союзнику.

И встал. Подошёл к тумбе с картами. Взял одну и развернул на столе поверх других. Огромная, подробная, с кучей разноцветных пометок.

– Восток, – произнёс он. – Шесть месяцев назад Китайская Империя и Японское Царство выступили объединённой военной кампанией против наших восточных рубежей. Маньчжурия, Сахалин, Курилы… всё под ударом. – его палец двинулся по карте. – Здесь, – ткнул он в точку у границы, – стоят наши войска. Два корпуса. Шестьдесят тысяч человек. И два лорда-эфироправа. Они держат позицию. Пока держат. Но азиаты наращивают силы и давят всё сильнее. Уверен, вы понимаете масштаб. Китай с Японией – не Британия. Не Франция. Миллиардное население. Собственные эфирные традиции, которым тысячи лет. И лорды… – он выдержал паузу. – По нашим данным, у Китая не менее восьми собственных лордов-эфироправов. У Японии – ещё четверо. Итого – двенадцать. Против наших двоих на границе. А если добавить британца Мордреда…

– Мордреда? – Александр произнёс это имя ровно.

– Четвёртый лорд-эфироправ Британии, – Николай перевёл взгляд с карты на него. – Отвечал за внешнюю политику. Пять лет назад предал Корону. Ушёл на Восток с легионами. Теперь – на стороне Китая. По сути – их главный стратегический козырь. Европейский лорд, знающий наши методы, наши слабости, наши контуры. – он вновь умолк, а затем закончил более сурово. – Итого тринадцать потенциальных лордов, что могут в любой момент подключиться в битву против двух наших. Расклад, князь, не в нашу пользу, и это ещё мягко сказано.

Александр смотрел на красные и синие метки. На линию фронта. На стрелки наступления. Лицо оставалось абсолютно нечитаемым. Внутри – другое. Мордред. Конечно, он запомнил это имя наизусть. Британец, отдавший приказ уничтожить род Северовых двадцать шесть лет назад. Человек, из-за которого девятимесячный мальчик – Сашка в будущем Волков остался один. Сколько боли он принёс Северу…

– Тринадцать против двух, – произнёс он задумчиво, глядя на карту. – Плюс численное превосходство в солдатах. Плюс логистическое. Плюс Мордред знает ваши методы изнутри. Тяжёлая ситуация.

– Именно, – кивнул Николай. – Теперь Вы видите всю картину. Как союзник.

Он вернулся к креслу. Сел. Взял бокал. И произнёс – совсем другим тоном, куда мягче. Вот только от этой мягкости почему-то стало только тяжелее.

– И раз уж мы говорим о союзничестве начистоту… Александр. Что Вы скажете о брачном союзе?

Тот приподнял бровь, мол ЧЁ⁈

– С Евдокией, – уточнил император. – Третья принцесса. Помнится, вы знакомы, соревновались, если не ошибаюсь.

– Не ошибаетесь, – ответил юноша ровно. – Вышли в финальном бою на ничью.

– Вот-вот, – Николай усмехнулся. – поверьте, Евдокия до сих пор это помнит. – он вновь замолчал, но не надолго. – Александр, я – прагматик. Брачный союз между Северовыми и Дубовыми решил бы многое. Я понял бы ваши намерения. Империя получила бы гарантии. Вы получили бы имперскую часть Княжества – законно, бесспорно, как часть приданого, если хотите. И… – он наклонился вперёд, – если Вы поможете Империи с азиатским фронтом, Александр, я не останусь в долгу. Никогда не остаюсь.

Тишина.

Юный Северов пристально смотрел на императора, затем взглянул на старца Волконского за его плечом. Смотрел и думал.

«Император сейчас серьёзно? Хочет отдать любимую дочурку Евдокию? А в приданное – вторую часть княжества. Ценой всего этого – участие в полной жопе на Востоке! Уж не убить ли он меня хочет таким вот завуалированным способом? Я, конечно, лорд, но толпой гасят даже льва. Сколько там азиатов? Миллиард и тринадцать лордов? Н-да. Не, по сути я в любом случае собираюсь отправиться в Китай и закончить дело с местью Северовых, разобравшись с Мордредом. Мой чудо-ящик прибудет в порт Далань через две недели. Совершу пространственный прыжок до Даляня, и вот я в Китае. Проще простого. Интересно, как сильно будет выворачивать Аннабель, учитывая дистанцию прыжка… Но императору об этом знать не нужно. Пока. И про ящик с пространственным контуром и про мои дела в Китае… Но одно дело – тайная операция по устранению Мордреда и совсем другое – полномасштабная битва за Восток. С другой стороны, это ж сколько эфириума… хм.»

– Понимаю ваше предложение, Ваше Величество, – произнёс юноша. – Но мне нужно подумать.

Николай кивнул, другого и не ожидал. «Да» было бы подозрительным. «Нет» – глупостью терять подобную возможность.

– Подумайте, – согласился он. – Но не затягивайте. Подкрепление на восточный фронт отправляется через неделю. Если морем, то до театра военных действий около месяца. Корпус, двенадцать тысяч штыков, три бригады практиков. Это всё, что я могу выделить, не оголяя западные рубежи. – он посмотрел на Александра прямо. – Дайте мне ответ в ближайшие шесть дней. По обоим вопросам. И по Евдокии. И по вашему участию.

Александр молчал, думая о том, что по сути подкрепление будет добираться до границ больше месяца, он же сможет сделать это мгновенно, как только установит нужные контуры.

– Хорошо, – ответил он. – В течение недели дам ответ.

Император кивнул. Взял бокал. Поднял.

– Тогда – за знакомство, – произнёс он.

– За знакомство, – Александр поднял свой.

Они выпили. Юноша поставил бокал и поднялся из кресла, явно собираясь на этом закончить беседу.

– Благодарю за честность, Ваше Величество. И за коньяк. Двадцатилетний действительно хорош.

– Приходите ещё, – усмехнулся Николай. – У меня есть тридцатилетний. Для особых случаев.

– Посмотрим, будет ли повод.

И кивнул императору, затем Волконскому, после чего вышел.

Дверь закрылась, постепенно шаги в коридоре стихли.

Николай потёр лицо ладонями. Устал. Неимоверно устал. Кто бы мог подумать, что беседа с этим мальчишкой окажется именно ТАКОЙ.

– Ну? – спросил он, не оборачиваясь.

Волконский помолчал. Прокрутил в голове все сказанные слова, каждый жест, интонацию.

– Умён, – произнёс он наконец. – Очень. Не по годам. Ни разу не показал лишнего.

– Согласится?

– На Евдокию – не уверен. Слишком много женщин вокруг. А он не похож на человека, который принимает подобные решения по политическим соображениям.

– А на Китай?

Старец задумался. Вспомнил разговор. Каждую секунду. Имя Мордреда, как то прозвучало, как мальчишка его принял. Ровно. Спокойно. Без единой реакции.

– Не знаю, – признал Волконский. – Он не показал ничего, когда Вы назвали Мордреда. Ни зрачки, ни дыхание, ни руки. Идеальный контроль. Либо ему действительно всё равно, либо… либо он прячет эмоции лучше, чем кто-либо из тех, кого я видел за полтора века.

– Понятно. А что тебе говорит интуиция?

Старец с сомнением произнёс:

– Что он придёт на фронт. Но не ради нас. Ради чего-то своего. Возможно, Мордреда, а может чего-то ещё.

Император хмыкнул. Допил коньяк. Посмотрел на карту, где красные и синие метки обозначали живых людей, которым предстояло умереть. И задумчиво произнёс:

– Ненормальный Практик… Лорд-эфироправ в двадцать семь лет. Король Британии. И этот с виду мальчишка сидел в моём кресле, пил мой коньяк и выглядел при этом так, будто зашёл к соседу поболтать.

– Именно поэтому он и не такой как все, Ваше Величество, – согласился Волконский. – Во всех смыслах.

– Но полезный ведь, или я всё же ошибся?

– Потенциально – бесценный.

– Твоя правда, главное – чтобы не стал бесценной проблемой. – Император устало улыбнулся. – Ладно, – он поднялся. – Вернёмся на бал. У нас ещё полвечера, хочу видеть, как этот мальчишка будет танцевать с Изабеллой. Если Романова-Распутина его отпустит.

– Отпустит, – произнёс Волконский. – Она умнее своей ревности.

– Ты-то откуда знаешь?

– Глупые женщины не ждут девять лет.

Николай посмотрел на своего лорда с удивлением.

– Волконский, ты в курсе, что только что сказал нечто дюже романтичное?

– Не повторится, Ваше Величество.

* * *

Александр вернулся в зал, и все это почувствовали. Не потому что он как-то привлёк внимание. Наоборот, вошёл тихо, через ту же неприметную дверь, и двинулся вдоль стены, где стояли Корнелия и Аннабель. Но четыреста с лишним пар глаз, настроенных на него как компас на север, засекли его мгновенно! Снова шёпот. Вернулся. С чем? Что решили? О чём говорили? Ведь все знали, куда вела та дверь.

Корнелия поняла по одному его виду – устал. Взгляд стал тяжелее, хоть на лице и лёгкая улыбка.

– Всё хорошо? – спросила она.

– Да, особенно коньяк, – ответил он.

Корнелия улыбнулась. Перевод: «Поговорим позже. Не здесь».

Аннабель кашлянула в кулачок, мол Хозяин, хоть я молчу, но ТОЖЕ ПЕРЕЖИВАЛА! Но тот не соизволил обернуться. Ну, ничего, кто-то точно скоро будет есть недоваренный суп!

Оркестр заиграл новую мелодию. Вальс. Тягучий, с привкусом венской тоски и петербургского дождя. Пары выходили на паркет, при чём осторожно, как выходят на лёд, не зная, выдержит ли.

Александр стоял, зевал. Корнелия рядом болтала с Аннабель, похоже пока он беседовал с императором, они разговорились меж собой. Вот только сам Сашка отчётливо почувствовал меж лопаток взгляд. Не от Волконского или императора. Другой. С алыми вспышками.

Изабелла притоптывала туфелькой у столика британской делегации. Бокал уже пуст. Второй – нетронут, пока что. Она смотрела на него, не отводя глаз, и ждала.

Он обещал ей танец. Разве сейчас не вальс?

Александр обернулся и всё понял. И произнёс:

– Я отойду.

Корнелия перехватила его взгляд, проследила траекторию, что вела прямо к Изабелле, и приподняла бровь. Одну. Левую, что было целое высказывание, спрессованное в три миллиметра движения: «Точно, он же обещал ей станцевать? Но он действительно собирается сделать это наших глазах? Он невозможен. Пусть идёт. Но потом мы с ним поговорим.»

– Я ненадолго, – добавил он.

– Знаю, – ответила Корнелия.

Он отошёл. Корнелия проводила его взглядом. Аннабель рядом хмыкнула:

– Ну и? Как ощущение, что он идёт «танцевать» другую?

Корнелия отпила шампанского.

– Я уже поняла, что ты тоже его ревнуешь, так что просто стой и смотри. Как и я.

Юный Александр, тем временем, подошёл к Изабелле и протянул руку.

– Ваше Величество. Кажется, я задолжал Вам танец.

Изабелла взглянула на его раскрытую ладонь. В глазах – огонь. Голос медовый-медовый:

– «Задолжал»? – и чуть склонила голову. – Какое неромантичное слово. Предпочитаю «жажду». Или «умоляю».

– Ох и доиграешься ты, Кнопка, – усмехнулся он. – Даю секунду.

Она тут же вложила свою ладонь в его.

Зал ахнул. Конечно все наблюдали! Королева Великобритании выходит танцевать с князем Северовым! На глазах всех!

Они вышли на паркет.

Его рука легла ей на талию, легко и уверенно. Её рука – на его плечо. Перчатка к сюртуку. Красное к чёрному. Первый такт. Шаг. Поворот. Они поплыли по паркету, и зал, наблюдавший за ними, замолк. Не потому что танцевали идеально, хотя, стоит признать, танцевали хорошо, он вёл уверенно, она следовала легко. А потому что было меж ними что-то. Электричество. Притяжение. Неуловимое, что заставляло смотреть и не отрываться.

– Итак, Кнопка, – улыбнулся юный Александр, ведя её в повороте, – у меня к тебе вопрос.

– Слушаю, мой король, – та сияла откровенно, бесстыдно. Гений Войны доволен! Она танцует с ним, весь зал смотрит, Корнелия стоит у стены с бокалом! Идеальная победа в раунде!

– Ты угрожала Российской Империи? – спросил он. – Из-за меня.

Изабелла моргнула. И улыбнулась. Широко, радостно, как девчонка, которую поймали за шалостью, но наказывать не собираются.

– Угрожала – сильное слово, – она грациозно повернулась в его руках. – Всего лишь отправила дипломатическую ноту. Очень вежливую к слову. С пожеланиями процветания и мира. И маленькой припиской о том, что если хоть один волос упадёт с твоей головы на их территории – Британия объявит тотальную войну на уничтожение. – пауза. – Магнус, кстати, помогал с формулировками. У него талант к угрозам.

– Тотальная война на уничтожение из-за одного человека. Я думал ты повзрослела. – хмыкнул он.

– Не просто человека, а моего Короля, – поправила она, – что меняет дело.

Александр повёл её в следующий круг. Музыка плыла нежно, тоскливо, как в сказке.

– А ещё, – продолжил он, – ты вернула Нью-Норфолк. Провозгласила его землёй Северовых. Провела референдум.

– Ну-у, – Изабелла пожала плечами в танце, – эта земля же принадлежит тебе по праву. Я просто исправила историческую несправедливость. При чём заметь, как быстро. Не благодари.

– Кнопка.

– Да?

– Ты отдала половину Северного Княжества. Территорию, за которую Британия воевала годы.

– Верно, – подтвердила она.

– Неужели Лорды не возражали?

– О! Валериус рычал три часа! Персиваль написал докладную на двенадцать страниц. Зато Магнус аплодировал. – она улыбнулась. – А так как он сильнее первых двух, решили по-моему.

– Понятно. Смотрю, ты там дома не скучала, – усмехнулся он.

– Скучала. Поэтому и снарядила флот, пересекла море, угрожала соседним империям и провела конституционную реформу в пользу мужчины, который меня даже не поцеловал, – она смотрела ему в глаза снизу вверх, и в этом взгляде было столько всего, что не описать. – Вот как сильно я скучала, Мой Король.

Они кружились. Красное и чёрное. Вальс нёс их по паркету, мимо колонн, мимо взглядов, мимо всех.

– Могу теперь я задать вопрос, мой Король? – произнесла Изабелла тише, серьёзнее.

– Давай. – кивнул тот.

– Когда мы официально поженимся?

Александр не споткнулся. Не потерял ритм. ЧУДОТВОРЕЦ! Продолжал вести её всё также плавно, но глазёнки вон как сузились.

– Изабелла.

– Что? Я задала простой вопрос. Когда?

– Вообще-то, это не такой уж и простой вопрос.

– Для меня – простой. Ты – мой Король. Я – твоя Королева. Закон Экскалибура. Магнус подтвердит.

– Магнус подтвердит что угодно, если это связано с мечом в камне.

– Вот видишь. Даже юридическая база есть.

Он смотрел на неё. Девушка, которая пересекла море ради него. Решившая, что он – её судьба.

– Кнопка, – произнёс он мягко, без иронии, без игры. – Послушай. Я ужасный муж. Серьёзно. Ты видела, сколько вокруг меня женщин?

– Видела, – кивнула та. – Считала. Романова-Распутина, Фрейя, Ингрид, Аннабель. Четыре. Пока.

– Пока, – подтвердил он без стыда и совести. – Ещё учитывай, что я периодически сплю с незнакомками, когда мне скучно…

– Александр.

– Что? Я предупреждаю честно. Разве не этого ты хочешь от будущего мужа?

Изабелла мгновенно покраснела. Как тогда, на ярмарке, когда её живот предательски заурчал. Щёки – пунцовые. Уши – алые.

– Ты… – прошипела она сквозь зубы, не теряя ритма танца, – ты специально!

– Что специально?

– Говоришь такое, чтобы я отступилась!

– Я просто говорю правду.

– Правду⁈ Ты хвастаешься тем, что спишь с незнакомками, перед женщиной, которая хочет стать твоей женой⁈ Какой нормальный мужчина так делает⁈

– Ненормальный, – он улыбнулся. – Это, вроде как, моя визитная карточка.

Изабелла открыла рот. Закрыла. Открыла снова. Гений Войны в её голове лихорадочно перебирал варианты ответа – и все были негодными, потому что этот… этот… НЕВОЗМОЖНЫЙ ЧЕЛОВЕК только что обезоружил её абсолютной, бесстыдной честностью!

И тогда она сделала то, чего ни один стратег не предусмотрел бы.

Рассмеялась.

Звонко, искренне. Запрокинув голову.

– Ты чудовище! – произнесла она сквозь смех. – Ненормальное безнравственное чудовище!

– В точку.