Текст книги "Учитель моего сына (СИ)"
Автор книги: Инна Инфинити
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)
Глава 27. Самый лучший мужчина в мире
– Правда? – спрашивает с надеждой.
– А ты сомневаешься? – снова слегка касаюсь его губ.
– Не знаю.
– Костя… – смеюсь.
– Что?
– За тобой очередь из девушек стоит.
– А мне ты нужна, – крепче меня обнимает и зарывается лицом в волосы.
Млею. Внутри меня прыгает маленькая восторженная девочка. Я утонула в Косте с головой, растворилась. Люблю его. Это чувство окрыляет меня. Я каждое утро просыпаюсь с улыбкой.
Снова целую Костю, льну к его губам. Он горячо отвечает на мой поцелуй. Не разрывая губ, поднимаемся с пола на ноги. На ощупь веду Костю в спальню. Таю от одной мысли, что мы проведём вместе целую ночь. Тяну вверх его джемпер. Когда Костя остается голым по пояс, нетерпеливо перехожу поцелуями на шею и грудь. Глажу любимый торс, мышцы, кубики пресса. Наслаждаюсь сильным рельефным телом. Рядом с Костей я чувствую себя маленькой слабой девочкой, которую он от всего защитит и укроет собой.
Костя расстёгивает пуговицы на моей блузке. Целуя грудь, на мгновение отрывается от меня и любуется новым лифчиком.
– Сексуально, – проводит ладонью по кружеву.
Я рдею и быстро возбуждаюсь. Берусь за Костин ремень, расстегиваю его. Тяну вниз джинсы. Костя переворачивает меня к себе спиной, вжимает в свое тело, целует шею, сжимает грудь, а затем расстёгивает мои брюки. Избавившись от последней одежды, Костя укладывает меня на кровать лицом вниз. Слегка покусывая, целует мою спину. Я расслабляюсь и полностью отдаюсь ощущениям. Между ног горячо и мокро, а Костя дразнит меня еще сильнее. Наконец-то раздвигает мои ноги и водит членом по возбужденной промежности. Входит медленно, и я не могу сдержаться:
– Ммммм, – тяну.
Дальше темп нарастает. По телу прокатываются волны наслаждения. Мы шумно дышим, стонем. Я зажмуриваюсь, в глазах сверкают искры. Возбуждения становится больше, смазки тоже. Костя старается для меня, делает все, как мне нравится. Он уже выучил мое тело, знает каждый сантиметр, каждый уголок. И я тоже его выучила. Хочу сделать любимому хорошо, поэтому прошу его остановиться и выйти из меня. Поворачиваюсь к Косте, целую его несколько раз в губы. У него пьяный поплывший взгляд, хотя во время ужина мы не пили алкоголь.
Костя садится на кровати, а я соскальзываю вниз к нашей разбросанной одежде. Устраиваюсь у любимого между ног и захватываю член губами. Сразу издав стон, Костя ложится на локти. Я знаю, что ему нравится, и это заводит меня еще больше. Я тащусь от одной только мысли, что Костя в восторге от моего минета.
Вожу языком вокруг головки, посасываю ее, целую. Потом заглатываю член глубже, стараюсь во всю длину. Выпускаю изо рта, прохожусь по стволу рукой, снова лижу головку. Костя уже упал с локтей на спину. Его стоны стали громче, моя самооценка выше.
Поднимаюсь к Косте на кровать, сажусь на член верхом. Он берет меня руками за бедра, помогает двигаться. Падаю на него грудью. Рвано выдохнув, целую. Костя обхватывает меня крепко за спину, быстро двигает бёдрами, буквально вбивает в меня член до конца.
Я кончаю. Сотрясаюсь от оргазма мелкой дрожью, вонзаю ногти Косте в плечи, а потом обмякаю в его руках. Любимый аккуратно перекладывает меня на кровать, нависая сверху, дрочит член и через минуту заливает спермой мой живот. Падает рядом на постель и очень нежно целует меня в щеку.
Поворачиваю к Косте голову. На глазах выступили слезы. Я так сильно его люблю. Иногда думаю о том, что наш роман может закончиться, и тело ледяным ужасом прошибает. А еще ревную Костю безумно. Ко всем: к Оле из родительского комитета, к другим учительницам в школе, к старшеклассницам.
Почему из всех он выбрал именно меня?
– Свет, – тихо зовет.
– Что?
Дыхание замирает. Интуиция подсказывает: сейчас что-то будет.
– Я влюбился в тебя по уши, как пацан.
Адреналиновый взрыв.
Гляжу на Костю, широко распахнув глаза и не веря в услышанное.
– Я никогда не влюблялся до тебя, – продолжает. – Бывало, нравились девушки. Но чтобы вот так сильно влюбиться и чтобы больше ни на кого не смотреть – такого со мной еще не было.
В горле пересохло. Быстро облизываю губы.
– Мне нравятся эти новые ощущения, – улыбается и тянется погладить меня по щеке. – Я счастлив с тобой.
По щеке скатывается слезинка. Я еле держусь, чтобы не разреветься от счастья.
– И я в тебя влюблена, – мой голос звучит сипло. – Знаешь, как сильно? Ты самый лучший мужчина в мире.
Я бы много чего Косте сказала, да голос совсем пропадает. Сказала бы, что он самый прекрасный, замечательный, добрый, чуткий, неповторимый и еще много-много эпитетов. Костя привстает на локте, склоняется надо мной, целует нежно в губы. Я все-таки не выдерживаю и начинаю плакать от радости.
Глава 28. Папа приедет
Неделя с Костей пролетает быстро. Мы живем вместе в моей квартире, и я до безумия счастлива видеть повсюду его вещи: зубную щетку в стаканчике рядом с моей, рубашку на спинке стула в спальне, обувь в прихожей. Каждую ночь мы засыпаем в обнимку, перед этим вдоволь насытившись друг другом.
Я хочу, чтобы так было всегда. Много думаю о словах Кости про то, что Леша не обрадуется нашему роману. Но… Даже если, допустим, Антон и возобновил общение с ребенком – что с того? Мы в разводе больше пяти лет. У бывшего мужа наверняка тоже есть женщины. А может, и постоянная есть. Почему я не могу завязать отношения с мужчиной и, главное, почему сын должен быть против? Даже если этот мужчина – его классный руководитель.
К моменту возвращения Лешки с осенних каникул я твердо намерена рассказать ребенку о том, что мы с Костей вместе. И, я уверена, сын не будет против. Во-первых, он хорошо относится к Константину Сергеевичу. Во-вторых, Леше в принципе нет никакого дела до моей личной жизни.
– Слушай, Лешка с Антоном виделся, – говорит мне мама заговорщицким шепотом в день их с сыном приезда. Леша закрылся в своей комнате, мы с мамой на кухне.
От слов родительницы напрягаюсь всем телом.
– Наконец-то Антон вспомнил, что у него есть ребенок, – роняю иронично.
– Не знаю. Мне это не понравилось.
– Почему? Это же хорошо, что Леша стал общаться с родным отцом.
– Ты думаешь, Антон ни с того ни с сего воспылал чувствами к ребенку?
– Как бы то ни было, а Леша всегда очень переживал из-за безразличия Антона. Если бывший муж решил общаться с ребенком, то это только плюс.
Мама как-то неопределённо ведет плечами. В глубине души я тоже жду от Антона подвоха. Поверить в то, что он воспылал желанием общаться с Лешей, сложно. Бывший муж не то что бы не любил сына… Нет, любил. Но маленький ребенок всегда тяготил его. Антона раздражали детские крики и плач, он постоянно стремился сбежать из дома, чтобы не слушать Лешкино хныканье. С ребенком, естественно, совершенно мне не помогал.
Когда Леша подрос и стало меньше истерик, бывший муж мог поиграть с ним немного, мог пойти на прогулку. Антон научил Лешу кататься на велосипеде. Но опять же, это все было как бы между другими неимоверно важными делами Антона. Например, лежал бывший муж на диване, ничего не делал, а тут Леша к нему: «Пап, пап». Ну и если по телевизору не показывали ничего интересного, то, вздохнув, Антон отрывал задницу от дивана и чем-то занимался с ребенком.
А для Леши эти недолгие минуты с Антоном были неописуемым восторгом. Я столько радости в глазах ребенка не видела никогда. Леша буквально сиял счастьем. Он все детство тянулся к отцу, но сталкивался с его ледяным безразличием. Посиделки с друзьями были Антону важнее сына. Ну а потом мы развелись, и Антон вообще перестал принимать участие в жизни ребенка.
Поэтому ни с того ни с сего начавшееся общение Антона и Леши, конечно, настораживает.
Заглядываю в комнату к сыну. Чемодан раскрыт, вещи разбросаны, а Лешка сидит на кровати перед телевизором и играет в приставку. Почувствовав мой взгляд, нажимает паузу и смотрит на меня.
– Чего? – недовольно спрашивает.
Прохожу к нему, закрываю за собой дверь.
– Как дела? Как провёл каникулы? Ты на мои сообщения по полдня не отвечал.
– Нормально, только бабушка достала со своими книгами. Опять забирала у меня приставку и заставляла читать.
Леша полон раздражения и обиды на маму.
– А еще что интересного было на каникулах? – игнорирую выпад в мамин адрес.
Вообще-то, я с ней согласна. Леша избалован компьютерами, приставками и телефонами последних моделей. В своем стремлении дать сыну самое лучшее я, очевидно, немного перегнула.
Леша пару секунд смотрит в экран телевизора.
– Я с папой виделся! – выпаливает и тут же снова смотрит на меня.
Я ждала, когда Леша сам признается. В глазах сына ровно тот самый восторг, который был в детстве, когда Антон снисходил до того, чтобы провести с ребенком немного времени. Ни новые телефоны, ни новая одежда, ни даже гитара не вызывают в Леше столько радости, как встреча с непутевым отцом.
– Да? – делаю вид, будто мне об этом неизвестно. – Удивительно.
Не могу удержаться от сарказма. Но Леша не замечает.
– Папа подарил мне новую игру, – произносит с гордостью.
– Это ты в нее сейчас играешь?
– Да.
– Ну, я рада, что папа решил с тобой общаться.
– Он скоро приедет в Москву. Я сказал ему, что он может пожить у нас. Ты же не против?
На бесконечно долгое мгновение теряю дар речи, округлив от шока глаза.
– Вообще-то, против, – категорично заявляю, придя в себя. – С какой стати он будет у нас жить?
– Ну мааам. Это же папа.
– Это тебе он папа, а мне никто.
– Ну что тебе, жалко, что ли, если он у нас несколько дней поживет? Мы не будем тебе мешать. Бабушка же приезжает к нам, почему папа не может?
Я не пойму: Лешка реально не понимает разницы между моей родной мамой и бывшим мужем или делает вид? Сыну одиннадцать с половиной лет, у него нет умственного отставания, что бы там ни говорила Людмила Николаевна в школе. Поэтому заявления Леши о том, что Антон поживет у нас несколько дней, мне непонятны.
– Еще раз: мне твой папа никто, и в моей квартире он жить не будет, – повышаю голос. – Вот вырастешь, купишь себе собственную квартиру и будешь приглашать туда своего папу.
Психнув, Лешка отбрасывает в сторону джойстик от приставки.
– Я тогда тоже тут жить не хочу!
– Да что ты говоришь? И где ты собрался жить? На вокзале?
– Я поеду жить к папе!
Нет, это просто уму непостижимо. Во мне поднимается волна возмущения.
– Ты правда думаешь, что ты ему нужен!? – перехожу на крик. – Сколько он с тобой не общался? Даже не звонил. Годами не звонил! А тут один раз встретился с тобой, и ты уже губу раскатал, что нужен ему. Леша, тебе не три года. Пора бы самому понимать, что к чему. Ты вырос без отца…
– Я вырос без него, потому что ты с ним развелась! – перебивает меня.
Опешив, таращусь на Лешку. Сын смотрит на меня с вселенской обидой на лице. Есть ли смысл объяснять ребенку, что его отец никогда не работал, бесконечно выпивал с друзьями и поднимал на меня руку? В том числе на глаза у маленького Лешки поднимал. Он этого уже не помнит? Или не хочет помнить? Или не понимает всю мерзость поведения своего отца?
Медленно выдыхаю, чтобы подавить в себе бурю негодования.
– Ноги твоего отца не будет в моей квартире, – произношу спокойно, но жестко. – Это больше не обсуждается.
В расстроенных чувствах выхожу из комнаты сына. Судя по быстрым шагам мамы по коридору, она подслушивала. Скрываюсь у себя в спальне. Глаза на мокром месте, настроение испорчено. Берусь за телефон позвонить Косте, но передумываю и отбрасываю в сторону. Не хочу вешать на Костю свои проблемы. Ну и что теперь делать? Леша винит меня в разводе с Антоном. А бывший муж, наверно, еще масла в огонь подлил.
Но как бы то ни было, я не собираюсь пускать Антона на порог. Даже ради ребенка. Пускай Леша сколько хочет обижается, но его отца в моем доме никогда не будет. Нравится это Леше или нет, а мы с Антоном разведены, и уже давно. Потакать ребенку в этом вопросе я не буду.
Глава 29. Разговор
Леша не разговаривает со мной несколько дней. Когда я прихожу с работы, даже не выходит из комнаты. Утром молча съедает приготовленный мною завтрак, хватает портфель и, не прощаясь, убегает из квартиры. Я не нахожу себе места. Мне очень горько и обидно, что Антон, которому никогда не было до ребенка дела, оказался сыну дороже меня.
Я решаю поговорить с Лешей. Он уже не маленький, должен понимать, что к чему. В субботу, когда сын возвращается с уроков по гитаре, захожу к нему в спальню.
– Леша, нам надо поговорить, – начинаю уверенно. – Мне кажется, у нас какое-то недопонимание.
Сын нехотя откладывает в сторону ноты и поднимает на меня лицо. На нем читается: «Ну что еще тебе надо?». Но я решаю быстро не сдаваться. Сажусь в кресло напротив кровати.
– Леш, ты уже не маленький и должен понимать, что мы с твоим папой находимся в разводе. К тому же тебе известны причины развода. Для тебя никогда не было секретом, что твой отец любил выпить алкоголь, не работал и поднимал на меня руку. Все это происходило на твоих глазах. Ты был маленьким, но должен помнить.
– Не надо пытаться очернить папу в моих глазах. У меня есть свое мнение.
Недоуменно хлопаю глазами.
– В смысле «очернить»? Я говорю, как есть.
– Папа уже давно не пьет алкоголь и даже не курит. А если и пьет, то что с того? Все взрослые пьют алкоголь. Ты тоже иногда пьёшь.
– Есть разница выпить один бокал на праздник или пить каждый день без повода.
– Для меня нет разницы. Праздник это такой же обычный день, который почему-то все превозносят. Но суть не в этом. Папа не пьет алкоголь вообще.
Я удивлена, если не сказать, поражена. Антон перестал пить? С чего бы?
– Откуда ты знаешь, пьет твой отец или не пьет, если он никогда с тобой не общался?
– Бабушка Лариса сказала.
Бабушка Лариса – это мать Антона, моя бывшая свекровь. Она общалась с Лешей после того, как я развелась с Антоном. Но потом ее дочь тоже родила ребенка, и ей стало не до Лешки. Внук, которого родила дочь, стал ей роднее и любимее, чем внук, которого родила невестка.
– И она с тобой тоже давно не общается.
– Общается, – щетинится. – Я виделся с ней и на летних каникулах, и сейчас.
Ладно. Наш разговор сейчас не о бывшей свекрови. Если у нее появилось время общаться с Лешей, то хорошо. Я не против.
– Бабушка Лариса, естественно, защищает и выгораживает своего сына.
Бывшая свекровь говорила мне в открытую, что это я виновата в разводе и вообще-то могла бы потерпеть ее неработающего и выпивающего сына. Видите ли в их время, мужики тоже и выпивали, и руку на жён поднимали. И ничего, все терпели, никто не разводился. Зато семья была целая. А тут ишь ты, терпеть не хочет.
– Я виделся с папой на каникулах. Он больше не пьет! И папа абсолютно нормальный и хороший, а не как ты говоришь.
Вздыхаю.
– Хорошо, я рада, если твой папа больше не пьет. Молодец. Но мы с ним давно разведены. Когда я принимала решение о разводе, я исходила из тех факторов, которые перечислила тебе. Помимо пьянства твой отец еще не работал и поднимал на меня руку в твоем присутствии.
Я злюсь, поэтому мой голос стал немного громче. Я не понимаю, почему Леша на стороне Антона, который вообще не принимал участия в его жизни от слова совсем. Ну как такое может быть? Я его вырастила, ночей не спала, когда болел, стараюсь дать ему все самое лучшее, а все равно я плохая, а непутевый отец хороший.
Да, когда Леша пошел в первый класс, я была вынуждена оставить его с мамой и уехать работать в Москву. Но я сделала это ради ребенка! К тому же я каждый день звонила, а при любой возможности приезжала. На все отпуска и длинные праздники я мчалась к сыну. Было бы лучше, если бы мы продолжили волочить нищету в нашей провинции? Мы в прямом смысле слова голодали. Были дни, когда не оставалось денег даже на хлеб и приходилось просить в долг у соседей.
– Ты сама постоянно жалуешься, что в нашем городе большие проблемы с работой и ее просто нет. Где папе было работать? Но все равно он работал. И сейчас папа работает.
– Да, работал после наших скандалов и после того, как я от него уходила. Но надолго твоего отца не хватало.
– Потому что в нашем городе работы нет, и ты сама это постоянно говоришь! – Леша тоже повышает голос. – Ты сама себе противоречишь.
– Тем не менее, люди находят, где им работать.
– Да, находят. Ты в Москву уехала.
– Жаль, что твой папа не уехал на работу в Москву, чтобы нас содержать.
– Потому что папа не хотел нас бросать! В отличие от тебя.
Я осекаюсь. В интонации сына отчетливо слышится обвинение.
– А что касается того, что папа типа бил тебя, так ты первая начинала эти скандалы. Я все помню, хоть и совсем мелкий тогда был. Папа приходил домой в хорошем настроении, начинал со мной играть, а ты набрасывалась на него с претензиями, потому что тебе все всегда было не так. Так что не надо обвинять ни в чем папу. Он хороший!
В горле встал большой ком, в глазах скопились слезы. Я бьюсь в закрытую дверь, Лёша попросту меня не слышит. У нас разговор немого с глухим. Но как же обидно, что сын сыплет обвинениями в мой адрес и выгораживает непутевого отца!
– Ладно, – сглатываю тугой ком. – Я поняла, что папа хороший, а я плохая.
Слова сына разорвали мне душу в клочья и разбили сердце. Чувствую себя так, будто наступил конец света.
– Я не говорил, что ты плохая. Я просто сказал, что не надо очернять папу. Он, кстати, про тебя ни одного плохого слова ни разу не сказал. А ты все время говоришь про него плохо.
– Ладно-ладно, – киваю. – Вот только одно не могу понять: если папа такой хороший, что же он годами с тобой не общался и даже с днем рождения тебя не поздравлял?
Леша замолкает. Замечаю, как в глазах сына проскользнула боль.
– Папа забывал, – опускает лицо в ноты. – Это ничего страшного. У меня тоже плохая память на даты. Поэтому историчка меня ненавидит и поставила тройку в четверти.
– Какую же надо иметь плохую память, чтоб годами не помнить про день рождения собственного ребенка, – роняю иронично. – Ну да ладно, если сейчас у твоего папы стало получше с памятью, то это отлично. Общайся с ним, я не возражаю.
– Я бы хотел, чтобы вы помирились, – снова поднимает на меня лицо. – Папа правда больше не пьет. А еще ему предложили работу в Москве, и он скоро приедет.
Отрицательно качаю головой.
– Это исключено.
– Почему? Ты же все равно больше не вышла замуж. А папа очень хорошо к тебе относится и не против помириться с тобой.
– Да, я больше не вышла замуж, но тем не менее я не одна. Так что снова сходиться с твоим отцом не буду.
– В смысле не одна? – изумляется. – Ты с кем-то встречаешься?
– Да, – отвечаю решительно.
– С кем?
Лешка таращится на меня в шоке, а я мгновение раздумываю, говорить ли. Если честно, не вижу больше смысла скрывать от сына отношения с Костей. Ну сколько мы еще будем прятаться от ребенка? А главное – зачем? И вообще, почему наши отношения должны быть секретом? Мы разве нарушаем какие-то правила? В уставе школы нет пункта о том, что учителям нельзя романы с родителями учеников.
– С твоим классным руководителем Константином Сергеевичем.
Глава 30. Отец
Костя
Уроки математики у своего шестого «Б» я воспринимаю иначе, нежели с другими классами. Потому что в шестом «Б» учится сын Светы. Я искренне проникся к ее ребенку. У Леши есть способности к математике, пятерку в четверти я поставил ему абсолютно заслуженно. А еще мне нравятся его интересы: музыка, гитара. Я и сам немного умею играть на гитаре. Леша – отличный парень. Мне хочется узнать его получше, хочется подружиться с ним и наконец-то рассказать про наш со Светой роман. Мы могли бы ходить куда-нибудь втроем. А может, даже поехать кататься на лыжах на зимних каникулах. Если Леша не умеет, я бы его научил.
Но он тяжело переживает отсутствие отца в своей жизни, и я прекрасно его в этом понимаю. Я тоже тяжело переживал отсутствие своего. Мои родители не разводились, но я все равно рос без отца. Он был слишком занят карьерой на госслужбе. Упорно шёл к должности министра образования, а когда получил ее, буквально ночевал на работе. Самое забавное, что, так много работая, ничего полезного для российской системы образования он сделать не смог. А впрочем, у него и цели такой не было. Министрами становятся не для того, чтобы менять жизнь к лучшему, а чтобы соблюдать собственные интересы.
Мой отец – властный человек. Все должно быть так, как он скажет. И я всегда выполнял все его приказы в надежде, что папа будет хвалить меня и гордиться. Но он лишь воспринимал это как должное.
После школы отец отправил меня в педагогический вуз. Ему это было нужно для имиджа перед журналистами: типа сын министра образования пошел учиться на простого учителя математики, а не куда-то там в Англию или Америку уехал. На самом деле папа готовил мне хорошее место на госслужбе. Но к концу педа мне надоело подчиняться отцу. Он видел во мне не сына, а своего очередного подчинённого, который должен выполнять все, что он скажет. Поэтому после вуза я показал отцу фак и пошел работать в школу. Причем, не в какую-нибудь элитную, а для больных детей.
Отец рвал и метал, брызжал слюной, выгнал меня из дома, забрал банковскую карту… В общем, я не оправдал его ожиданий, а отец не прощает тех, кто не оправдывает его ожиданий. Первое время я жил у своего дяди, маминого брата. У них с женой не было детей, поэтому я был любимым племянником. Дядя болел, вскорости умер и завещал поровну своей жене, мне и моей сестре пакет акций горнодобывающей компании. Таким образом работа в школе стала мне вроде как ни к чему, поскольку дивиденды просто огромные, но… Как это ни странно, я искренне полюбил школу, и она превратилась для меня в хобби. Ну и есть какое-то глупое желание что-то изменить в школе к лучшему. Хотя бы на своем уровне простого учителя математики.
С отцом я не общаюсь несколько лет. Просто я не звоню ему, а он не звонит мне. У меня нет никаких сожалений, мне больше не нужно его внимание. Но я прекрасно понимаю сына Светы, который просто хочет, чтобы у него был папа.
Звенит звонок на первый урок. Шестиклассники проходят в кабинет, занимают свои места за партами. Леши нет. Я начинаю рассказывать новую тему, а сам поглядываю на Лешкино место за последней партой. Хм, странно. Заболел? Света вчера ничего об этом не говорила.
Минут через пятнадцать после начала урока я уже сам хочу написать Свете сообщение с вопросом, где Леша и не случилось ли чего. Но вдруг дверь в кабинет резко распахивается, и появляется Алексей. В ушах у него наушники, рок-музыка в которых орет так, что слышно всем в классе. Ребята оборачиваются на него, потом, хихикая, переглядываются между собой. Секунду Леша смеряет меня ненавидящим взглядом, а потом, не поздоровавшись и не извинившись за опоздание, шагает к своему месту. Бросает на пол портфель, плюхается на стул и закидывает ноги в грязных кроссовках на парту. Он двигает головой в такт музыке и жуёт жвачку. Потом, видимо, Леше надоедает жвачка, и он выплевывает ее на пол.
Дети начинают громко шептаться, поглядывают на меня в ожидании какой-то реакции на такое наглое поведение их одноклассника. А мне очевидно: у них со Светой что-то произошло, и она мне не рассказала.
