Текст книги "Учитель моего сына (СИ)"
Автор книги: Инна Инфинити
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
Глава 8. В долг
Мне приходится купить костыли – настолько сильно болит нога. Невозможно на нее наступать. Поэтому вызов к директору ну совсем некстати. У меня даже появляется мысль не идти в школу. Я что, должна бегать туда по первому требованию? И что будет, если я не приду? Лешу отчислят? Сомневаюсь.
Я весь прошлый год бегала в школу и, честно, мне это надоело. Да, Леша был не прав, что слушал музыку на классном часе. Но разве это повод вызывать меня к директору? Сучка Марина. По-другому ее не назовёшь.
Утром третьего сентября, стиснув зубы, я иду с Лешей в школу. Выходим из дома пораньше, директор ждет нас перед началом уроков. Даже думать не хочу, как предстану перед Аполлоном на костылях. Это просто сюр какой-то.
В школе много ступенек. Леша помогает мне подняться сначала в холл, а потом еще по ступенькам на первом этаже. Почему-то в школе первый этаж не ровный. Пройдя по коридору мимо гардероба, нужно подняться вверх по трём ступенькам к кабинету директора.
А там в приемной, мило беседуя с секретарем, уже стоит Аполлон. Как всегда, с иголочки. А я на костылях.
– Доброе утро, – смотрит на нас с Лешкой, когда заходим.
– Здрасьте, – здоровается сын.
Я киваю секретарше, а Костю игнорирую. Он же, даже не пытаясь замаскировать смех, оглядывает мои костыли и поджатую в колене ногу. Ему смешно. Стою с гордо поднятой головой и смотрю куда угодно, но только не на него.
А так и хочется хоть одним глазком взглянуть на него, красивого. В сердце больно защемило. Ну что скрывать и обманывать саму себя, Костя мне понравился. За одну ночь он показал мне небо в алмазах. Я и не знала, что существуют такие шикарные мужчины, которые могут вознести женщину на вершину блаженства. Всегда думала, что стоны и оргазмы в порно – это симуляция на камеру.
Ну, конкретно в порнофильмах, может, и симуляция, а вот в реальной жизни такое вполне возможно.
Костя продолжает на меня смотреть, чувствую его взгляд кожей. Как будто специально делает это, чтобы меня смутить. И у него получается. Против моей воли щеки начинают алеть. От напряжения появляется боль в спине.
– Извините, а скоро директор нас примет? – не выдержав, обращаюсь к секретарю.
– Она еще не пришла.
– Ах, она еще не пришла! – повышаю голос. – И долго нам ее ждать?
В этот момент в приемную влетает директриса. В руках у нее сумка и два объемных пакета. Запыхалась, шумно дышит, как будто марафон пробежала.
– Заходите, – бросает нам.
Пересекает приемную, открывает дверь в свой кабинет и забегает. Лешка сразу проходит следом за ней, а вот мне надо доковылять на костылях. Костя идет у меня за спиной.
– Мама, вам помочь? – склоняется над моим ухом. Мне отчетливо слышится издевка в его голосе.
– Я сегодня не брала с собой доллары, – отвечаю ему с таким же ядом.
Очевидно, Костю задели деньги от меня. Иначе первого сентября не сказал бы мне с сарказмом: «Понимаю, вам надо спешить зарабатывать доллары».
– Ничего страшного, я могу помочь вам в долг.
Я еле иду, а он насмехается надо мной. Наконец-то захожу в кабинет директора. Костя закрывает за нами дверь.
– Что у вас произошло первого сентября? – сходу спрашивает директор, доставая из пакетов какие-то папки.
В общем и целом, она нормальная. В прошлом году мне часто приходилось у нее бывать, и сложилось впечатление, что директрису саму все достало: школа, дети, их родители, начальство в департаменте образования… Сегодня только третье сентября, а у нее уже такое уставшее лицо, будто она весь учебный год отпахала без праздников и выходных.
– Ничего не произошло, – говорит Костя. – Если честно, немного непонятно, для чего вы нас вызвали.
– Ну мне позвонила мама этой девочки, как ее… – зажмуривается, вспоминая. – В общем, девочки, у которой отец в департаменте образования работает. По ее словам, вы, Константин Сергеевич, поставили Алексею Самсонову пятерку за то, что он слушал на вашем уроке музыку на телефоне. Это так?
Костя расплывается в своей шикарной голливудской улыбке.
– Галина Ивановна, все было немного иначе. Первого сентября у нас был классный час, я знакомился с ребятами. С Алексеем мы поговорили о различных течениях в рок-музыке в восьмидесятых годах. Мне понравился ход мыслей ребенка, я оценил их на пятерку. Это был всего лишь классный час, мы вели свободную беседу.
Директриса хмурит брови.
– Еще мама этой девочки сказала, что вы, Константин Сергеевич, собираетесь ставить детям оценки по математике, исходя не из их знаний математики, а из чего-то другого. Вот это я не очень поняла. Что именно вы собираетесь оценивать, если не знания по математике?
– На уроках математики я собираюсь оценивать исключительно знания по математике. Возможно, мама девочки имела в виду мои слова о том, что человек должен быть всесторонне развит и помимо математики знать что-то еще. Я сказал это ребятам на классном часе.
Директриса плюхается в кресло.
– Зачем мне звонила эта мама и выносила мозг? Я, конечно, понимаю, что у нее муж в департаменте…
– Понятия не имею, Галина Ивановна.
– Ясно, – машет рукой и переводит взгляд на Лешку. – Так, а ты ведь помнишь, что в школе гаджеты запрещены? – обращается к нему строго.
– Помню.
– Никакой музыки на уроках, – грозит Лешке пальцем.
– Хорошо.
– Ладно, идите, скоро уроки начнутся.
Костя открывает дверь и выпускает нас. Каждый шаг на этих дурацких костылях делает мое положение еще унизительнее. Я начинаю злиться. Ну и зачем я была тут нужна? Директриса не могла задать вопросы Косте без меня и Лешки? А Марина сучка. Муж в департаменте у нее, видите ли.
– Ладно, мам, я пошел, – говорит Лешка, когда мы выходим из приемной директора.
– Давай, веди себя хорошо.
Лешка перепрыгивает ступеньки вниз и сворачивает к лестнице на второй этаж. Прекрасно. А у этих трех замечательный ступенек даже перил нет.
– Помочь? – снова раздается над ухом голос змея-искусителя.
Губы в ехидной ухмылочке, правая бровь выгнута вверх.
– В долг?
– В долг.
Пока я соображаю, что бы такого ядовитого ответить, Аполлон подхватывает меня одной рукой за талию и спускает вниз со ступенек. Снова оказавшись ногами на полу, пытаюсь понять, как это сейчас произошло. Вот мы стояли разговаривали, а потом он одной рукой взял меня за талию и спустил вниз, как пушинку.
Под платьем в месте прикосновения кожа горит. Костя обнял меня. Как обнимал за талию там в отеле. Сердце быстро забарабанило. Оглядываюсь по сторонам, не заметил ли кто. Вокруг снуют школьники, до нас им нет никакого дела. Смотрю на Костю. В груди больно ноет. Ну как можно быть таким шикарным?
– Дальше помогать не надо, – выдавливаю. – А то не расплачусь.
– Возьмёшь кредит.
Костя берет меня под руку и помогает идти к выходу. Касается меня кожа к коже. У него тёплая мягкая ладонь. В голове так некстати оживают картины, как Аполлон гладил все мое тело, а я млела.
Ускоряю шаг, как могу. Побыстрее бы выйти из холла к последним ступенькам.
– Куда ты так торопишься? Сейчас вторую ногу сломаешь.
– У меня не перелом, а легкий вывих. – огрызаюсь. – Через пару недель пройдёт.
Костя смотрит на мою больную ногу в специальной повязке из эластичного бинта.
– И где же ты получила вывих? Позавчера ты была на шпильках и без костылей. – Резко замолкает, а потом выдаёт: – Подожди, ты вывихнула ногу, когда убегала от меня на линейке!?
Молчу, гордо смотря перед собой. А этот мерзавец начинает хохотать. Ему смешно! Толкаю его локтем в бок. Мы доходим до двери. Костя галантно распахивает ее, и в этот момент меня чуть не сносит с ног бегущий мальчик. Аполлон успевает перехватить меня за талию прежде, чем я упаду вместе с костылями. Я оказываюсь прижатой вплотную к его телу. Поднимаю глаза на лицо.
– Что бы ты без меня делала, правда?
Не нахожусь, что ответить. Костя берет меня на руки и выносит из холла школы в предбанник со ступеньками. Нам навстречу поднимаются ученики, а он осторожно спускает меня вниз. Мой пульс так громко шарашит в ушах, что, кажется, его слышат все вокруг. Наконец-то последняя ступенька и дверь на улицу.
– Опусти меня немедленно, – требую.
Костя ставит меня на землю.
– Послушай, – бойко начинаю, – я не знаю, как так вышло, что ты новый классный руководитель моего сына…
– Я тоже не знаю, – перебивает.
– Так вот. Мы же взрослые адекватные люди…
– Насчёт адекватности одного из нас я бы поспорил. Извини, что перебил, продолжай.
Это он про меня!? Гад.
– Это ты, наверное, про себя, – шиплю.
– Конечно, про себя. Не про тебя же.
Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю.
– Я хотела сказать: давай сделаем вид, что ничего не было.
Новый едкий ответ Кости тонет в громком звонке на первый урок. Я не расслышала, что он сказал. Аполлон открывает рот, видимо, чтобы повторить, как раздается визг сбоку:
– Константин Сергеевич! – к нам мчится Оля из родительского комитета. – Извините, Константин Сергеевич, – подлетает. – Ой, только что прозвенел звонок, да? – поворачивается к дочке. – Беги на урок, – снова голову на Костю. – Константин Сергеевич, я хотела обсудить с вами экскурсию для детей.
– Ольга, это можно сделать позднее? Мне пора идти, дети ждут.
Она не обращает внимания.
– С предыдущей классной руководительницей мы обсуждали свозить детей в Подмосковье в лес с палатками. Хотели сделать это в прошлом учебном году весной, но не получилось. Я думаю, можно было бы поехать сейчас в сентябре, пока ещё тепло. Чей-то папа предлагал район возле их дачи, там озеро. Свет, не твой муж случайно? – вдруг обращается ко мне, а потом, спохватившись, говорит: – А нет, это был папа Веры Селезневой. Так вот там очень хороший лес…
Я несколько секунд таращусь на Олю. Она же прекрасно знает, что я в разводе. Что это был за вопрос сейчас про моего мужа? Но чем дольше я смотрю на тарахтящую Олю, тем быстрее до меня начинает доходить.
Она специально сказала так при Косте. Чтобы он думал, будто я замужем. Вот же сучка. У меня в груди такое возмущение просыпается, что хочется прямо сейчас выкатить Оле претензию. И я уже было открываю рот, но слова застревают в горле.
А впрочем, какая разница? Ну будет Костя думать, что я вдобавок ко всему еще и замужем. Ну пусть думает, что мне с этого? Его мнение обо мне и так ниже плинтуса. Оле, видимо, смертельно важно устранить всех конкуренток среди матерей-одиночек нашего класса. Про других она тоже что-нибудь сочинит. Вот только все равно ей с Аполлоном ничего не светит. Наивная. Такие мужчины, как он, не растрачивают себя на разведёнок с прицепом. А Оля еще и прилично старше Кости.
Молча разворачиваюсь на костылях и шагаю по направлению к выходу со двора школы. Затылком чувствую, как Костя провожает меня взглядом.
Глава 9. Бойня за петуха
И все-таки меня задело, что Оля выставила меня замужней перед Костей. А еще задевает, что Костя ей нравится. То, как Оля перед ним хорохорится, аж бесит. Раньше глава родительского комитета сильно не парилась, в чем приходить в школу: джинсы, кроссовки, хвост на голове. А сегодня надела, наверное, свое лучшее платье. Накрасилась, укладку сделала. Все ради нового классного руководителя.
Почему-то мне не хочется, чтобы Костя был слишком плохого мнения обо мне. Понятно, что его мнение обо мне и так ниже плинтуса, а после слов Оли о моем якобы муже, оно теперь вовсе пробило дно. Да и сам Костя как себя ощущает? Что его сняла на одну ночь замужняя женщина с ребенком?
Улучив на работе свободные пять минут, звоню Оле.
– Алло, – сразу поднимает трубку.
– Оль, привет еще раз. Можешь дать мне номер телефона нового классного руководителя?
На том конце провода на несколько секунд воцаряется тишина.
– А тебе зачем? – недовольно спрашивает после паузы.
– Просто чтобы был. Ты же знаешь, какой у меня Лешка проблемный.
– Свет, ну если каждая мама будет звонить Константину Сергеевичу по поводу своего ребенка, то он работать не сможет. Давай все вопросы через меня?
Я аж теряюсь от такой наглости. Она не хочет давать мне его номер!
– А телефон предыдущей классной ты мне без проблем дала и не парилась, что я буду ей звонить.
– Предыдущая классная не была занята так сильно, как Константин Сергеевич.
И чем же он занят в свой третий рабочий день, мне интересно? Уже возглавил школьный театр? Собрал кружок по математике?
– Ладно, я сама попрошу у него номер телефона. Пока, Оля, – и не дожидаясь ответа, кладу трубку.
Она вывела меня из себя. Злость так и кипит во мне. Хотя а что я собиралась сказать Косте? Позвонить ни с того ни с сего и заявить: «Я не замужем»? Тоже бред.
Как же сложно, когда случайный парень, с которым ты занялась сексом на одну ночь, оказывается классным руководителем твоего ребенка.
На экране мобильного высвечивается сообщение в Курятнике с пометкой @all. Оля что-то написала в чат и тэгнула всех его участников.
«Дорогие родители! По договоренности с Константином Сергеевичем сообщаю вам, что все вопросы по поводу учебного процесса детей, лучше решать через меня. Звоните и пишите мне, если вам нужно что-то передать Константину Сергеевичу или урегулировать какой-то вопрос. Напрямую с ним лучше не связываться, поскольку у Константина Сергеевича очень высокая занятость».
Нет, ну вы посмотрите. Как только наглости хватает такое писать в чат. Еще и врать, что «по договоренности с Константином Сергеевичем». Я больше, чем уверена: нет там никакой договоренности.
«А если у меня к нему личный вопрос, а не по учебному процессу?», спрашивает Лена, мама Кирилла Агафонова. Она, по-моему, тоже в разводе.
«Все через меня» , отвечает ей Оля.
«Оля, ты много на себя берёшь»
Уууу, началась бойня в Курятнике за петуха. Я бы даже понаблюдала за ней, если бы телефон не запел входящим вызовом. Мне звонит… бывший муж. Рука с мобильником начинает дрожать. Я смотрю на надпись «Антон» на экране и чувствую, как на меня ложится тяжёлый груз.
– Алло, – поднимаю трубку.
Я всегда отвечаю на его звонки. Не знаю, для чего. Заблокировать бы его номер давно, но рука не поворачивается.
– Привет. Как дела?
По голову вроде трезвый. Бросаю взгляд на часы на стене: два часа дня. Похвально для Антона.
– Привет. Нормально.
– Как Лешка?
– Позвони ему и узнаешь.
– Позвоню. Я сначала у тебя хотел спросить, как он? Все нормально?
– Да, все нормально, пошел в шестой класс.
– Ну хорошо. Это… – запинается. Переходим к причине звонка, догадываюсь. – Я в Москву собираюсь, увидеться хотел с вами.
Со всей силы хватаюсь рукой за стол и вонзаю в дерево ногти.
– Что!? – я не могу поверить.
– Скоро в Москву поеду, говорю. Мне там один кент работу подогнал.
– А мы тут при чем?
По позвоночнику пробегает неприятный холодок. Я не видела Антона после того, как переехала в Москву. И встречаться с ним, естественно, желания нет.
– Хочу вас увидеть.
Боже, что?
– Меня видеть тебе не за чем, а увидеть Лешу ты мог летом в нашем городе. Он все каникулы провёл у мамы, и тебе было прекрасно об этом известно. Но за все лето ты не нашел несколько часов, чтобы встретиться с сыном.
– Я работал, уезжал… – мнётся, а мне хочется рассмеяться в трубку. Вот уж кому-кому, а мне Антон может не сочинять про работу.
– Антон, мне больше нечего тебе сказать. Я с тобой встречаться не намерена. О встрече с Лешей договаривайся сам. Если сын еще хочет тебя видеть, то я не против. Но я сильно сомневаюсь, что ты все еще нужен Леше. Пока, Антон. Мне пора работать.
Кладу трубку, пока не поругалась с ним. Настроение вконец испорчено. Надеюсь, Антон несерьезно говорил про приезд в Москву. Сомневаюсь, что какой-то «кент» нашел ему тут работу. А даже если и нашел, Антон все равно работать не будет. Где Антон, а где работа. Аж смешно.
Снова открываю Курятник. Много сообщений настрочили, пока я несколько минут разговаривала с Антоном. Ну что ж, Оля проиграла в бойне за петуха. Она была послана всеми мамами далеко и надолго. Больше всех кричали те, что в разводе. А одна из родительниц взяла и кинула в чат номер телефона Кости.
Долго смотрю на цифры, не зная, что делать. А потом сохраняю себе номер и подписываю: «Константин Сергеевич классрук».
Глава 10. Молодой учитель
Костя
Замужем, значит.
Так я и думал.
Поздравляю, Костян, тебя сняла на одну ночь замужняя. Такого с тобой еще не было. Ну ничего, все когда-то случается впервые.
Ладно, по фиг. Все равно она – мама моего ученика. А на мам учеников у меня аллергия. Нужно помнить об этом при каждой встрече со Светой.
Захожу в учительскую за журналом. Новая школа такая же, как предыдущие. Можно было не менять работу. Но я переехал в другую квартиру, и мне не захотелось ездить на работу далеко. Какая разница? Все равно все школы одинаковые и порядки в них одинаковые.
– Константин Сергеевич, – учительница пенсионного возраста внимательно смотрит на меня из-под опущенных очков. Тонкие губы накрашены красной помадой и недовольно сжаты в нитку. Вязаная блузка открывает морщинистую шею с толстыми бусами. На ногтях красный лак, а волосы коротко подстрижены и покрашены в светлый цвет. Классическая училка со старыми замашками и любимой фразой: «А вот в наше время…». Такие меня не любят, – говорят, вы Самсонову из шестого «Б» пятерку поставили за то, что он слушал на вашем уроке музыку. Прелестно, – хмыкает. – Я с этим негодяем боролась весь прошлый год, чтобы он на моем уроке нормально себя вёл. А вы поощряете его негодяйство.
– И как борьба с негодяем? Помогла? Он стал нормально себя вести на ваших уроках?
– Нет! Этот мелкий хулиган, которому место в детской комнате милиции, а не в нашей школе, срывал мне уроки.
– Значит, плохо боролись, Людмила Николаевна.
Училка аж опешила от моей наглости. Кажется, она и меня за ученика принимает, раз я младше нее на тридцать лет.
– Константин Сергеевич, я понимаю, вы молодой учитель, который еще только набирается опыта. Но послушайте мой совет. Я сорок лет работаю учителем в школе, и я знаю…
Даже не слушаю ее. Вот за что я презираю своего отца, так это за то, что за пятнадцать лет на посту министра образования он даже не попытался искоренить эту гнилую систему в школах. Училки типа Людмилы Николаевны застряли где-то в восьмидесятых годах и упорно пытаются делать так, как было раньше. И им по фиг, что прошло сорок лет, и мир изменился, а дети вместе с ним.
Ну не будет сейчас ребенок зубрить наизусть тонну материала, когда у него есть Гугл, и всю нужную информацию обо всем на свете он может получить в один клик. А даже если заставить ребенка выучить что-то наизусть, то он забудет это сразу после контрольной. Выйдет за дверь и сотрёт из памяти.
Поэтому единственный способ хоть что-то вложить в голову ребенка – это интересно рассказывать на уроке, чтобы ему хотелось слушать и запоминать. Человек гораздо дольше помнит то, что вызвало у него искренний интерес, чем то, что его силой заставили выучить наизусть. Более того – зубрежка из-под палки формирует у ребенка ненависть и отвращение к предмету.
– … в наше время дети не были такими развязными, как сейчас, – продолжает монолог. – В наше время не было телефонов, интернета. Дети учили все сами.
– Как думаете, кто-нибудь из ваших первых учеников, которые зубрили материал наизусть, до сих пор помнит его? Спустя сорок лет что-то осталось в их памяти?
Людмила Николаевна задумчиво замолкла.
– А вот если бы не зубрили, а с интересом слушали, то, может, и запомнили бы что-нибудь даже спустя сорок лет. Как думаете, Людмила Николаевна, почему стали так популярны различные лекции на ютубе? По истории, географии, экономике. Потому что на ютубе их рассказывают интересно, их приятно слушать, мозг запоминает услышанное. А если вместо интересной лекции по истории дать человеку вызубрить наизусть сто билетов, он, может, и выучит к экзамену, но сразу после него все забудет.
Громкий звонок оглушает нас.
– Мне пора на урок, – одариваю училку улыбкой и выхожу из учительской.
Все, я нажил себе первого врага. Училки не терпят, когда молодые учителя приходят со своим «новомодным подходом» (так они выражаются). Училки считают, что такие, как я, несут вред системе образования.
– Константин Сергеевич, – по дороге на урок ко мне приклеивается старшеклассница. От них у меня глаз дергается не меньше, чем от мам учеников. – Константин Сергеевич, скажите, а с вами можно позаниматься алгеброй дополнительно?
И чуть оттягивает кофточку вниз, чтобы мне получше было видно декольте.
– Нет, я не занимаюсь репетиторством, – отрезаю.
– Как? – округляет аккуратно накрашенные глаза. – Совсем?
– Совсем.
– Жаль…
– Катя, идите на урок.
Вот на что надеются старшеклассницы, я вообще не понимаю. Я похож на дурака, который будет рисковать своей прекрасной жизнью и свободой? А все равно они упорно приходят на мои уроки в коротких юбках и на высоких каблуках, спрашивают про внеклассные занятия по алгебре, просятся ко мне в друзья во всех соцсетях, ставят лайки, что-то пишут…
Я веду урок алгебры девятому классу, объясняю новую тему, миксуя ее с какими-то интересными рассказами, чтобы дети не утонули в сухих цифрах. Вроде все внимательно слушают, только одна девочка зевает каждые пять минут, а потом вовсе достаёт из сумки книгу и, спрятав ее за учебником алгебры, начинает читать. Надо будет потом отдельно пообщаться с этой девочкой, попытаться понять, в чем дело. Возможно, она уже выбрала, куда будет поступать, и ей не нужна алгебра для вуза. Таким детям я ставлю четверки и ничего с них не требую. Зачем? Человек уже определился с профессией, готовится к экзаменам по необходимым предметам. Наоборот, это похвально.
Дверь кабинета резко распахивается, и на пороге возникает завуч. Красная как рак, из ноздрей пар валит.
– Константин Сергеевич, Самсонов из вашего шестого «Б» разбил окно в спортзале на физкультуре. Надо связаться с его родителями.
