Текст книги "Учитель моего сына (СИ)"
Автор книги: Инна Инфинити
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)
Глава 11. Слабак
Костя
Я отказываюсь бросать урок и бежать в спортзал, чтобы посмотреть, что там произошло. Хотя завуч именно этого и хочет. Самсонов хоть и мой подопечный, но окно разбилось на уроке физкультуры, и ответственность за это несёт физрук, а не я. А у меня ответственность за детей, с которыми у меня урок в данный момент. Если я выйду за дверь, и на моем уроке что-то случится (ну мало), то отвечать буду я.
Но как только звенит звонок, я прощаюсь с детьми и тороплюсь в спортзал, чтобы застать там свой шестой «Б» и в частности Самсонова. Разбить окно в спортзале проблематично, но возможно. Такое случалось в одной из моих предыдущих школ, несмотря на то, что маленькое окошко находилось высоко под потолком.
Ученики толпятся возле раздевалок у входа в спортзал. Громко переговариваются, но, завидев меня, замолкают. Сходу Самсонова среди них не вижу. Протиснувшись мимо детей, захожу в спортзал. Там злая директор, физрук и завхоз. Завуча нет.
Оглядываю место «преступления». Окна в спортзале большие, что непривычно для меня. В моих предыдущих школах они были под потолком, поскольку спортзалы находились на минус первых этажах. В этой школе спортзал не в подвальном этаже, а на первом, и окна такого же размера, как в классах, но закрыты шведскими стенками. В одной из них я замечаю поломанную перекладину, а за ней дыру в окне.
– Я говорил детям не трогать мячи, – физрук аж плюётся слюной. – Я дал им задание бегать, но Самсонов все равно взял баскетбольный мяч и стал забрасывать его в корзину. К нему подключились другие мальчики, они начали играть в баскетбол, в итоге разбили окно.
– Это ж с какой силой надо было ударить, чтобы сначала сломать деревянную перекладину в шведской стенке, а потом разбить окно, – вступаю в разговор. – Вы уверены, что шестикласснику хватило сил сломать шведскую стенку?
Физрук резко осекается, глаза начинают нервно бегать.
– Или шведская стенка уже была поломана? – выгибаю бровь.
– Я тоже так и не поняла насчёт шведской стенки, – рычит Галина Ивановна. – Кто ее сломал? Самсонов одним ударом мяча пробил шведскую стенку и окно? Фёдор Александрович, – обращается к завхозу. – Вы проверяли спортзал перед началом учебного года? Шведская стенка, закрывающая окно, была в порядке?
– Галина Ивановна, конечно, я проверял спортзал. Все было в порядке.
– Точно? – напирает на него. – Вы подходили к окнам, проверяли шведские стенки на предмет повреждений, трогали их руками? На деревянных перекладинах не было никаких трещин?
Завхоз теряется. И директору, и мне очевидно, что ничего он не проверял. Максимум зашел в спортзал и оглядел его зрительно.
– Да она с прошлого года поломана, – звучит сзади тоненький детский голосок.
Я, директор, физрук и завхоз оборачиваемся на него. В спортзал вошла девочка из моего шестого «Б», Юля Анохина. Смущается, лицо чуть покраснело.
– С прошлого года поломана? – обращается к ней директор.
– Да, ее толстый мальчик сломал. Полез по ней вверх, и одна деревянная палка под ним треснула.
– Что еще за толстый мальчик?
– Он старшеклассник был.
– А, этот с ожирением четвёртой степени? – говорит физрук. – Как его? Забыл фамилию. Да, был у нас в одиннадцатом классе мальчик с ожирением, помните Галина Ивановна?
– А ты откуда знаешь, что шведскую стенку сломал тот мальчик? – спрашивает Юлю директор. – Он же не с вами учился.
– У нас тогда физкультура вместе была.
– Да, – подтверждает физрук. – В прошлом году так неудобно было составлено расписание, что физра была вместе у пятого класса и одиннадцатого. Но у одиннадцатого физкультуру вела Ольга Николаевна.
– Так, – директор упирает руки в бока и смотрит на физрука с завхозом. – Оказывается, шведская стенка поломана еще с прошлого года. А почему вы двое об этом не знали?
– Так это… Не мой же ученик сломал. У одиннадцатого в прошлом году Ольга Николаевна вела физкультуру, – выкручивается физрук.
– А вы состояние спортзала вообще не проверяете!? А если бы кто-нибудь из детей полез на шведскую стенку, наступил на поломанную перекладину и упал!?
Физрук и завхоз нервно переминаются с ноги на ногу.
– Если вдруг вы не знали, то в уголовном кодексе есть статья «Халатность»!!!! – кричит директор.
– А где, собственно, Самсонов? – быстро перевожу тему. – И точно ли он разбил окно, если в баскетбол играл не только он?
– Самсонов сразу взял на себя вину, – отвечает физрук. – Сам сказал, что это он разбил окно. Вообще, этот Самсонов тот еще негодяй. Он вообще никогда не слушает, что ему говорят. Я русским языком сказал, мячи не трогать! А он будто специально полез к мячам.
– Родителей его вызвали в школу? – спрашивает у меня завхоз. – Надо как-то решать вопрос с разбитым окном.
– Хотите разбитое окно на родителей повесить? – выгибаю бровь.
Естественно, будут требовать ремонт окна с родителей. Галина Ивановна, которая до этого была воинственно настроена по отношению к завхозу, тоже начинает переминаться с ноги на ногу.
– Константин Сергеевич, – зовет меня. – Давайте отойдём.
Берет меня под руку и выводит из спортзала. Мы медленно направляемся по коридору школы в сторону ее кабинета.
– Константин Сергеевич, – начинает заговорщицким шепотом. – Надо как-то договориться с матерью Самсонова. Шведскую стенку трудовик отремонтирует, я скажу ему, чтобы новую деревянную перекладину сделал. А вот окно… Нам, школе, чтобы окно отремонтировать, надо госзакупку проводить. Сами понимаете, сложно это. Если б в конце учебного года окно разбили, то еще ладно. Провели бы как ремонт к началу нового. А у нас год только начался. Ну, вы сами понимаете, – тормозит у входа в свою приемную. – Попробуйте с матерью Самсонова договориться. Она вроде адекватная у него. В прошлом году она много чего школе покупала. Может, нам, школе, и хорошо, что сын у нее такой хулиган. Зато его мать для школы много делает. А у кого дети примерные отличники, с тех даже на нужды класса деньги не выбьешь. Ну вы сами все это знаете.
Вот вообще ничего удивительного.
– А где Самсонов?
– Его завуч к себе повела на воспительную беседу. Позвоните матери Самсонова. Есть ее телефон?
– Нет.
– Возьмите у моего секретаря.
Директор удаляется в свой кабинет, а я так и остаюсь стоять у входа в ее приемную. В памяти всплывает, как Света сбежала из отеля, не оставив мне свой номер. Поэтому брать сейчас ее телефон у секретаря и звонить… Смешанные чувства испытываю. К тому же мне совершенно не хочется вешать на нее ремонт окна. Еще одна претензия, которая у меня есть к моему отцу, – это бесконечные поборы с родителей в школах. Он не то что не пытался это победить, он, наоборот, был согласен с тем, чтобы ремонт в школах делали родители, а не государство.
Нет, не буду звонить Свете. Для начала надо с ее сыном поговорить. Может, и не он вовсе окно разбил, хоть и взял вину на себя. Разворачиваюсь, делаю пару шагов, но торможу. А соблазн услышать Светин голос велик. Зачем? Ну переспали один раз. Теперь она – мать моего ученика. Еще и замужем. Наоборот, чем меньше контактов с ней будет, тем лучше.
Я слабак.
Захожу в приемную.
– Надежда, – обращаюсь к секретарю. – А дайте мне, пожалуйста, номер телефона матери Алексея Самсонова из шестого «Б».
Глава 12. Невиновный
Костя
Прежде, чем звонить Свете, решаю поговорить с ее сыном. Вызываю Алексея на длинной перемене и закрываю на ключ дверь в кабинет, чтобы не ломились другие ученики. Подождут в коридоре. Самсонов садится на первую парту перед моим столом. Весь его вид говорит: «Ну что еще от меня надо?».
– Вы по поводу окна в спортзале? – первым начинает разговор. – Да, я его разбил. Извиняюсь, я был не прав.
Ни капли чувства вины Леша не испытывает. Извинения и признание неправоты – лишь бы побыстрее отвязаться. Рассматриваю внимательно мальчика. Он не похож на Свету внешне. Она светловолосая, светлоглазая. А сын у нее кареглазый шатен, и кожа смуглая.
«Наверное, на отца похож», думаю и сразу чувствую укол в сердце.
– Ты не должен извиняться. Это ведь не ты окно разбил.
Иду «ва-банк». Я хорошо знаю детей. Когда они совершают проступок, первая реакция – страх. У Самсонова его и близко нет. Возможно, потому что он в принципе пофигист, но даже у пофигистов нервно бегают глаза, когда они серьезно косячат.
– Я, – парирует с вызовом. – Хотел забросить мяч в корзину, но промазал, попал в шведскую стенку, сломал в ней палку и разбил окно.
– Как четко ты проговорил всю последовательность своих действий. Сразу видно, репетировал, – откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди. – Кого прикрываешь? Лучшего друга? Понравившуюся девочку?
Леша растерянно осекается. Теперь мне точно ясно, что берет на себя чужую вину.
– И не жалко тебе родителей? – продолжаю. – Их же вызовут к директору, будут отчитывать, заставят ремонтировать окно. А от них в свою очередь тебе влетит. Накажут ведь. Заберут у тебя компьютер, телефон, приставку, посадят под домашний арест. Оно тебе надо?
Самсонов безразлично пожимает плечами.
– Я не боюсь наказаний.
Выгибаю бровь.
– Вот как? Привык уже к ним?
– Нет, просто они не страшные. Ну заберёт мама у меня компьютер. Все равно же потом отдаст.
Мне становится еще яснее: Самсонов раскусил своих родителей и знает, что ничего смертельного они ему не сделают. Из дома не выгонят, кормить не перестанут. Покричат и успокоятся. На самом деле очень опасно, когда ребенок перестает бояться родительского наказания. Такие дети становятся неуправляемыми, на них невозможно повлиять.
– И все же какой у тебя мотив прикрывать настоящего виновного?
– Нет мотива. Я и есть виновный. Ослушался учителя, взял мяч, разбил окно. Очень сожалею. Звоните моей маме, жалуйтесь, вызывайте ее в школу.
Он не боится свою мать от слова совсем. Мне становится жалко Свету. Должно быть, ей не просто с ребенком.
– А если твоему папе позвоню?
Ничего не могу с собой поделать, мне до ужаса любопытно узнать подробности семейной жизни Светы. Ну не будет просто так замужняя девушка спать с первым встречным. Там определенно какой-то разлад с мужем. Может, крупная ссора или еще что.
При упоминании об отце Самсонов резко меняется. Из пофигистического выражение его лица становится… печальным? Мне не показалось? В темных глазах проскочила искорка боли.
– Звонком моему папе вы ничего не добьётесь. Он далеко и в школу не придет.
Опа. А это уже интересно.
– Почему твой папа далеко?
Использую свое служебное положение в личных целях, ничего не могу с собой поделать.
– Он живет в другом городе. Они с мамой развелись.
Это лучшее из всего, что Светин сын мог сказать мне. Значит, она все-таки в разводе. Мне едва удаётся сдержать улыбку.
Звонок на урок прерывает нас. Дверь в кабинет нетерпеливо дергают ученики десятого класса, которому я буду сейчас вести урок геометрии.
– Ладно, можешь идти, – отпускаю Лешу.
Он поднимается со стула.
– В общем, я очень раскаиваюсь, виноват, больше так не буду. Можете звонить моей маме и жаловаться, – безразлично произносит и направляется к двери. Поворачивает ключ в замке и скрывается в коридоре.
Я не буду звонить Свете, хотя до смерти хочется услышать ее голос. Ее сын не виноват, зачем-то покрывает настоящего виновного. После уроков допрошу каждого, кто играл в спортзале в баскетбол, и вычислю настоящего виновного. Вряд ли Лешу заставили взять на себя вину. Он точно не аутсайдер в классе. Однозначно прикрывает друга, у которого строгие родители.
После шестого урока жду, когда придут мальчики, которых я вызвал. Они задерживаются. Телефон на столе начинает вибрировать. Бросаю взгляд на экран, и все тело парализует. Мне звонит Света.
Глава 13. Замечательный сын
Долго думал, как записать ее в телефоне. Решил формально: «Светлана Самсонова». Несколько раз моргаю, чтобы убедиться: это правда она, и мне не мерещится.
– Алло, – поднимаю трубку.
– Здравствуйте, Константин Сергеевич. Это мама Алексея Самсонова.
Она начинает бойко и серьезно. Обратилась ко мне по имени-отчеству и на «Вы», хотя после похода к директору третьего сентября разговаривала со мной на «Ты». Ее попытки держаться в рамках приличий вызывают у меня улыбку. Поудобнее располагаюсь на стуле.
– Ну надо же, кто позвонил первым. А почему не со скрытого номера? У меня же теперь сохранятся цифры. А ты так не хотела, чтобы я знал твой телефон.
Света тяжело дышит в трубку. Через расстояние чувствую ее злость. Меня разбирает смех.
– Я насчёт разбитого окна в спортзале, – игнорирует мой сарказм. – Узнала от других родителей, что мой сын разбил окно на физкультуре. Приношу школе свои извинения и готова возместить ущерб. Сколько я должна?
– Не переживайте, Светлана, вы уже заплатили.
Она теряется на пару секунд.
– Я серьезно. Сколько стоит ремонт окна?
– Сто долларов. Вы заплатили их авансом. Наверное, предвидели, что ваш сын разобьёт окно, поэтому заранее оставили деньги его новому классному руководителю.
Я чувствую через трубку, как у Светы валит дым из ушей и ноздрей.
– Константин Сергеевич, я понимаю, что наше с вами знакомство, мягко говоря, не задалось, но давайте будет держать себя в рамках? Вы – классный руководитель, а я – мама ученика.
– Почему это наше знакомство не задалось? По-моему, у нас было отличное знакомство.
Мне нравится троллить Свету. Я до безумия рад ее слышать, а еще больше рад тому, что она не замужем. Мне нравится, как Света злится и пыхтит в трубку. Нравится, как старается соблюдать в общении со мной рамки приличия и делать вид, будто мы всего лишь школьный учитель и мама ученика.
– Так что насчёт окна? – возвращается к предмету своего звонка.
– Ничего.
– Как это ничего? Мой сын разбил окно, я хочу оплатить ремонт.
– Это был не твой сын, – отставляю сарказм в сторону и говорю серьезно.
– Как не мой? – удивляется. – В родительском чате класса написали, что мой.
– Не твой.
– А кто тогда?
– Это я пытаюсь выяснить. Но ты ничего не должна за окно. Успокойся и перестань переживать.
– Ничего не понимаю, – растерянно произносит.
– У тебя замечательный сын, Света, и он не виноват, – произношу чистую правду.
Она замолкает, удивившись комплименту в адрес своего ребенка. Догадываюсь, что ей редко приходилось слышать похвалу от учителей.
– Твой сын очень смелый, – продолжаю без тени иронии. – А еще он очень хороший друг и не бросит товарища в беде. А если надо, закроет его своей грудью. Это большая редкость. Тебе есть чем гордиться.
Дыхание Светы в трубке становится частым-частым, как будто она пытается сдержать слёзы. Неужели совсем никто никогда не хвалил ее сына?
– Это точно был не мой Леша? – спрашивает сипло.
– Точно. Окно разбил кто-то из его друзей, а он взял вину на себя. Видимо, у друга очень строгие родители.
– У Леши в классе один лучший друг, Сережа Самохвалов. И да, у него очень строгие родители. Все ему запрещают, никуда не пускают.
Самохвалов – один из мальчиков, кто играл в баскетбол и кого я вызвал на разговор.
– Я выясню, кто разбил окно. Но после разговора с твоим сыном мне очевидно, что это был не он.
Света шмыгает носом. Мне передаётся через трубку ее боль. До ужаса хочется обнять Свету и успокоить, еще раз повторить, что у нее замечательный смелый сын. Обнять я не могу, а вот второе мне по силам.
– У тебя правда прекрасный сын. Ты должна гордиться им, Света. Я много детей повидал, мало кто готов взять на себя вину за чужой проступок.
– Хорошо. Спасибо.
Она плачет. Всхлипывает в трубку, шмыгает носом, шумно дышит.
– Не плачь, – прошу. – У тебя нет для этого поводов.
– Я не плачу, – говорит, всхлипывая. – Это я так…
Дверь в кабинет открывается, и появляется голова того самого Сережи Самохвалова.
– Можно? – робко спрашивает.
Киваю.
– Света, мне пора.
– Хорошо, спасибо.
– Совершенно не за что.
– Пока.
Ее простое «пока» вызывает у меня тёплую улыбку. Как будто мы не на долго прощаемся, и скоро увидимся.
– Пока.
Я отбиваю звонок и смотрю на Сережу Самохвалова. Он сел на первую парту перед моим столом ровно на то место, на котором сидел Светин сын. Нервно ёрзает на стуле, облизывает губы, прячет глаза.
– Ну и как же так вышло, что ты разбил окно? – спрашиваю спокойно.
От моего вопроса мальчик испуганно подпрыгивает на стуле.
– Это не я!
Мне очень жаль пацана. Зашуганный родителями. Даже странно, что такой сорванец, как Самсонов, дружит с таким робким и боязливым мальчиком, как Самохвалов.
– Я предлагаю тебе сделку.
– Какую? – недоверчиво на меня косится.
– Ты честно рассказываешь мне, как все было, а взамен я не скажу твоим родителям, что ты разбил окно в школе. Идет?
Сережа испытывающе глядит на меня, пытаясь понять, лгу я или нет. Не доверяет и боится. Беру в руку телефон.
– Звоню твоей маме?
Сережа моментально сдаётся и рассказывает, как все было. Да в общем-то ничего смертельного не произошло. Самсонов взял из коробки баскетбольный мяч и начал забрасывать в корзину. К нему присоединились другие мальчики. Они стали играть в баскетбол. Сережа попытался забросить мяч в корзину, но промазал. Он попал в шведскую стенку, а именно в ту деревянную перекладину, которая уже была сильно треснута. Мяч доломал перекладину и дальше полетел в окно.
К концу рассказа Сережа чуть ли не дрожит от страха. Что же с ним дома делают, раз он так боится родителей? Пожалуй, мне придется познакомиться с его семьей поближе, чтобы выяснить, нет ли там перегибов в воспитании ребенка.
– Вы не расскажете моим родителям? – спрашивает с мольбой в глазах.
– Не расскажу. Но ты должен понять, что не всегда рядом с тобой будет находиться смелый приятель, которому море по колено и который без страха возьмёт твою вину на себя. Ты должен сам нести ответственность за свои проступки и иметь силы в них признаться.
Согласно кивает. Но мне-то очевидно, что он ничего из моих слов не понял и не вынес на будущее. Мысленно делаю пометку поработать с этим мальчиком плотнее. Ну и с его родителями познакомиться, как можно скорее.
– Можешь идти. Твоим родителям я не скажу, не переживай.
– Спасибо большое.
За дверью толпятся три других мальчика, которых я вызвал на разговор.
– Скажи своим друзьям, что могут идти домой.
– Хорошо.
Самохвалов закрывает за собой дверь, оставляя меня в кабинете одного. Задумчиво потерев лицо, захожу в поисковик на телефоне и ищу службу по ремонту окон.
Глава 14. Сын министра
Света
Яжемамки в Курятнике довели меня до белого каления. Вернее, до звонка Косте, что примерно одно и то же. Не давало им покоя, что мой сын разбил окно в спортзале. Как будто за их счет будет ремонтироваться. Ну, Оля за это и боялась больше всего: что придется делать окно с тех денег, что все сдают на нужды класса и школы.
Была бы я скандалисткой, задалась бы вопросом, а на что вообще идут эти деньги. И самое главное – почему родители должны сдавать на всякие нужды класса и школы, когда государство все финансирует. По крайней мере обязано это делать. Но чтобы Леша не был в классе белой вороной, я молча позволяю школе себя обирать и сдаю деньги на все, что требуют.
«Дорогие родители, я прошу вас, поговорите со своими детьми! У нас новый классный руководитель, очень хороший, о таком только мечтать. Давайте не будем его подставлять? Человек только вышел на работу, а уже разбитые окна и прочие разборки. Вы хотите, чтобы Константина Сергеевича уволили?» .
Оля все не унимается. Аж читать противно. Наверное, если Костя уйдет из нашей школы в другую, то Оля следом переведёт туда свою дочку.
«Оля, успокойся, его не уволят. Я вообще думаю, что он скоро станет директором нашей школы. Вы знаете, чей он сын?».
Это пишет Алла, мама Веры Селезневой. А вот это уже интересно. Перестаю слушать, что говорит на совещании главный редактор, и жадно всматриваюсь в экран мобильного.
«Чей?».
«Бывшего министра образования. Он не так давно ушел с поста. Помните его?».
Алла кидает ссылку на Википедию. Затаив дыхание, перехожу по ней и чуть ли не падаю со стула на глазах у коллег и начальства.
Белов Сергей Александрович. Бывший министр образования, занимал этот пост пятнадцать лет. Ну и так еще работал в аппарате правительства на разных других должностях.
Но меня шокирует не столько то, что Костя сын бывшего министра, сколько то, что я знаю его отца.
Мое первое интервью в качестве корреспондента отдела общества в газете было не с кем иным, как с министром образования Сергеем Беловым. Помню, как у меня тряслись коленки, когда я шла на интервью. Это же целый федеральный министр, думала я тогда. Это сейчас министры для меня – обычные люди, я привыкла общаться с ними, брать интервью, поздравлять с праздниками. А в те годы для меня, провинциалки, министр был почти то же самое, что президент.
«Да ладно, что, серьезно????»
«Ну ни фига себе!»
«Охренеть»
«Вот это да!»
«Обалдеть»
«Почему сын министра работаем школьным учителем?»
В Курятник посыпалось много сообщений от всех родителей, но меня заинтересовало последнее. А ведь правда. Почему сын министр, пускай бывшего, работает школьным учителем? Это странно. По идее Костя тоже должен был стать чиновником. В идеале сменить отца на посту главы Минобразования. А он работает учителем алгебры в обычной школе. Не логично.
Быстро проглядываю Википедию. Указано, что Белов Сергей Александрович женат и имеет двоих детей: сына и дочь. Набираю в поисковике сама и вижу фотографии бывшего министра с детьми. Это очень ранние снимки, Костя на них лет на десять моложе, а то и больше. С ума сойти. Как же мир тесен.
О Костином отце у меня исключительно хорошие воспоминания. Всего я брала у него интервью три раза. Бывший министр образования запомнился мне приятным собеседником, который хорошо относится к журналистам. Со мной он шутил, улыбался, развёрнуто отвечал на вопросы. Мне есть с кем сравнить, потому что за долгие годы работы журналистом я много у кого брала интервью. Был случай, когда один собеседник встал и ушел в середине интервью, сказав, что больше не хочет отвечать на вопросы. А еще был один чиновник, который постоянно смотрел на часы и отвечал односложными предложениями лишь бы побыстрее от меня отвязаться. Отец Кости никогда не позволял себе такого. Сейчас он, если верить Википедии, полностью ушел с государственной службы и открыл в Подмосковье частную закрытую школу. Интересно, почему Костя не работает учителем в ней?
Ладно, я слишком много думаю о новом классном руководителе своего ребенка.
Убираю телефон в сторону и стараюсь включиться в совещание. Но мысли так и уезжают к Косте. Он похвалил моего Лешку! Господи, да я ушам своим не поверила и расплакалась от счастья. Снова хватаюсь за телефон. Открываю Курятник. Ух и настрочили там сообщений.
«Было бы замечательно, если бы Константин Сергеевич стал директором нашей школы».
Оля уже вызывает откровенное раздражение. Ну нельзя так в открытую вешаться на мужика. В конце концов, должно же быть чувство собственного достоинства. Меня просто бесят ее поползновения в сторону Кости. Каждый день таскается в школу под надуманными предлогами, а потом пишет в Курятник всякий бред. Не удивлюсь, если другие родители над ней смеются так же, как я.
Хотя мне уже не до смеха становится, если честно. Чего греха таить, Костя меня волнует. Наша ночь и наше утро не выходят из головы. При каждом воспоминании кровь приливает к щекам жаркой волной. Возможно, если бы я больше не встретила Костю, то и не вспомнила бы о первом встречном, с которым провела ночь. Но так как Аполлон теперь классный руководитель моего ребенка, не могу не думать о нем. А сегодня во время телефонного разговора… Мне показалось, или я тоже вызываю у Кости интерес?
Дура, ты, Света. Конечно, тебе показалось. Сдалась ты ему. У такого Аполлона очередь из девушек.
Тяжело сглатываю. Обидно. И больно.
На экране загорается сообщение из Курятника с пометкой @all.
«Нам нужно устроить субботник. К сожалению, наш кабинет оказался не готов к началу учебного года. В июне мы его плохо помыли, а в августе вообще про субботник забыли, так как менялся классный руководитель и было не до этого. Окна грязные, парты грязные, стулья в жвачках. Это никуда не годится. Я уже договорилась с Константином Сергеевичем, нужно прийти в следующую субботу и привести в порядок кабинет. Посмешище просто. Я прошлась по другим кабинетам, все чистые, кроме нашего».
Оля скоро доведёт меня до трясучки своими попытками залезть Косте в глаза. Ни на какие субботники я ходить не собираюсь. Ни на одном не была и не буду.
«Я на субботник не приду, но могу сдать деньги на клининговую службу» , печатаю со злостью и отправляю в Курятник.
Сейчас на меня повалятся гневные сообщения. Ага, вот первое от Марины с дочкой-вундеркиндом.
«Очень жаль, Светлана, что Вы не можете найти время, чтобы отодрать от стульев жвачки, которые приклеивает Ваш сын».
Фыркаю. Ничего другого я и не ожидала услышать.
«Свет, ты ни на одном субботнике за год не была. Я понимаю, что ты много работаешь, но другие родители тоже не загорают. У всех работа, а у многих еще несколько детей в семье, но все как-то находят время для класса» , это уже от Оли.
Закрываю Курятник и даже не собираюсь читать дальше.
