Текст книги "Учитель моего сына (СИ)"

Автор книги: Инна Инфинити

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 21. Субботник

В Курятнике у меня более пятисот непрочитанных сообщений. Все – о субботнике. Распределили, кто что будет мыть. Мне даже неловко писать, что я передумала и приду. Так хорошо яжемамки обо всем договорились, что мое появление только испортит им все планы.

Так и есть. Когда после свидания с Костей все же пишу в чат, что у меня получится прийти на субботник, приходит обиженнее сообщение от Оли:

«Не знаю, чем ты сможешь нам помочь. Мы уже все распределили. Ну приходи, будешь на подхвате».

Не могу читать ее сообщение без смеха. У меня слишком хорошее настроение, чтобы вступать с Олей в дискуссию. Сегодня было лучшее свидание в моей жизни. После ресторана мы погуляли по центру Москвы, а потом Костя отвёз меня домой. В машине сложно было сдержаться. Между нами такая страсть, что тормоза срывает. Но я не могла пригласить Костю к себе, потому что дома сын, и поехать ночевать к Косте тоже не могла. Опять же потому, что дома сын.

Я не знаю, как Леша отнесётся к тому, что у меня отношения с его классным руководителем. Если честно, думаю, сыну будет безразлично, но все равно пока не хочу сообщать ему. Лешка даже не вышел в коридор, когда я зашла домой. Дверь в его комнату закрыта, оттуда доносится бренчание гитары. Может, и не плохо, что сын увлёкся музыкой. Все лучше, чем компьютерные игры.

Переодевшись в домашнюю одежду, иду к Леше. Стучу пару раз в дверь и заглядываю.

– Как дела? – спрашиваю.

Лешка нехотя отрывает лицо от нот и смотрит на меня с таким выражением лица, как будто я весь вечер его достаю, а не только что зашла.

– Нормально.

– Как сегодня день в школе?

– Нормально.

На скуле у сына красуется синяк после вчерашней драки. Лешка так и не рассказал, из-за чего он подрался с Воропаевым. И не расскажет.

– Я завтра иду в школу на субботник.

– Хорошо.

– Какие у тебя завтра уроки? Ты сделал домашнее задание?

Леша учится по субботам.

– По субботам ерундовые уроки. К ним можно не готовиться.

– Что значит ерундовые?

– Ну, обществознание, история, биология.

Леша давно поделил все предметы на «нормальные» и «ненормальные». К ненормальным он, естественно, не готовится. Обычно я все равно заставляю Дешу делать домашнее задание даже к «ненормальным» предметам, но сейчас у меня слишком хорошее настроение, чтобы ругаться с сыном.

– Как тебе новый классный руководитель? – спрашиваю, затаив дыхание.

– Ну получше предыдущей классной.

Мне хочется прыгать от радости.

– Мне тоже так кажется.

– Ладно, мам, мне надо с гитарой позаниматься. Ты меня отвлекаешь, – и не дожидаясь, когда я закрою дверь, Леша снова опускает лицо в ноты.

Вздохнув, выхожу из комнаты сына.

В субботу собираюсь в школу к 11 утра. В это время в кабинете математики у Кости закончится последний урок. На мне водолазка, джинсы и кроссовки. Оля не написала, что мне с собой брать, на всякий случай захватываю из дома чистящее средство, губки, тряпки и резиновые перчатки.

Когда поднимаюсь в кабинет алгебры, половина Курятника уже тут. Оля – главная предводительница – раздаёт указания. Завидев меня, пренебрежительно воротит нос. Ее реально как подменили в этом году. Неужели всему виной Костя? В прошлом году мы даже немного дружили, после родительских собраний ходили пить кофе в соседнюю кофейню. Оля поддерживала меня, когда Леша хулиганил и мне приходилось выслушивать от старой классной и других учителей много нелицеприятного.

– Всем добрый день, – громко здороваюсь.

Другие мамы приветливо мне улыбаются и кивают. Кроме Марины, у которой дочка-вундеркинд. Кости в кабинете нет. Испытываю легкое сожаление. Пока поднималась по ступенькам на третий этаж, аж сводило все от нетерпения увидеть моего Аполлона.

– Света, раз уж ты тут, – Оля удостаивает меня взглядом, – помой вместе с Катей и Ирой парты. Это нужно сделать, как следует, чтобы ни одной надписи и ни одного рисунка не осталось.

– Хорошо.

Оля заканчивает отдавать распоряжения, и все приступают за дело. Кто-то из мам включает музыку на телефоне, и субботник уже не кажется таким удручающим. Сама глава родительского комитета принимается мыть окна. Залезает на подоконник и тщательно намывает стекла. Все бы ничего, но оделась Оля точно не как на субботник. Она в платье, хорошо хоть не коротком, и в туфлях на каблуках. Благо, ей хватило ума снять шпильки перед тем, как лезть на подоконник.

– Оля прям помешалась на Константине Сергеевиче, – заговорщицки шепчет мне Оксана, мама Веры Селезневой. Она рядом со мной моет стулья. – Оно и неудивительно, наш новый классный такой классный, – восхищенно вздыхает.

И эта туда же. А ведь замужем.

– Да, получше предыдущей классной, – соглашаюсь.

– Моя дочка прям полюбила математику, хотя она у меня абсолютный гуманитарий. Говорит, Константин Сергеевич очень интересно и доступно объясняет новый материал. Никогда бы не подумала, что моя Вера будет с таким удовольствием делать домашнее задание по математике.

Интересно, сколько еще девочек полюбили математику с приходом в школу Кости? Особенно среди старшеклассниц. Они тут такие… Иной раз не поймёшь, учительница стоит или ученица. В школе нет школьной формы, длина юбок и высота шпилек особо не регулируются. На макияж тоже запрета нет. Поэтому старшеклассницы ни в чем себе не отказывают.

И снова я чувствую укол ревности в сердце. А когда вижу на парте надпись розовой ручкой «Константин Сергеевич, вы мой краш », аккуратно выведенную явно девчачьим почерком, мне и вовсе плохо становится. Остервенело стираю с парты дурацкое признание Косте в любви.

Какая дура это написала? Куда смотрят ее родители? Это вообще нормально – признаваться в любви своему школьному учителю? Меня, значит, за малейшую Лешкину оплошность в школу вызывают, а старшеклассницы такое пишут учителю, и им сходит это с рук? И почему в школе нет школьной формы? Ну или хотя бы почему не регулируется длина юбок у девочек?

– Свет, ты в порядке?

Вопрос Оксаны заставляет меня подпрыгнуть на месте. Губка выпадает из рук.

– Д-да. А что?

– Ты так парту натираешь, сейчас до дыры сотрешь. Что там было написано?

– Член нарисован, – быстро нахожусь с ответом.

Оксана прыскает от смеха.

– Мне иногда кажется, что дети про секс осведомлены больше нас. Вера мне недавно во всех подробностях рассказала, откуда берутся дети. И про матку знает, и про овуляцию, и про сперму. Я чуть не упала! А когда я спросила, где она все это узнала, она ответила: «В школе девочки рассказали». Вот тебе и храм науки! Действительно всему детей научат. Только не тому, чему надо.

Я молча продолжаю стирать с парты рисунки и надписи. Большинство из них действительно на тему секса, гениталий или около того. Интересно, а Леша уже знает, откуда берутся дети? Мне он вопросов об этом не задавал.

Вздыхаю с волнением. У меня с сыном не близкие отношения, надо это признать. Леша не приходит ко мне советоваться, не делится со мной планами. Взять хотя бы ту же гитару. Я даже не знала, что он ею интересуется. Он просто пришел ко мне пару недель назад и заявил:

– Мам, дай денег на гитару и на курсы по гитаре.

Я, конечно, дала. Увлечение музыкой – это похвально. Он теперь вечерами не в приставку играет, а на гитаре. Это же лучше. Но когда я предприняла попытку поговорить с Лешей о гитаре, стала спрашивать, с чего вдруг у него проснулся такой интерес, сын только отмахнулся от меня, мол, отстань.

Оля заканчивает мыть окна быстрее, чем я парты. Спрыгивает с подоконника, достаёт из сумочки косметику и поправляет макияж.

– Как думаешь, – голос Оксаны тонет в льющейся из телефона Марины песни, – у Оли есть шансы?

– На что? – не сразу понимаю.

– На КС.

КС – это Константин Сергеевич. В Курятнике его теперь так коротко называют.

– Нет, – отрезаю.

Оксана хихикает.

– Я тоже так думаю. Но смешно за Олькой наблюдать. Интересно, она себя со стороны совсем не видит, что ли?

– Есть такая категория женщин, которая любит навязываться мужику. Они это называют «Я сама себе выбираю мужчину, какого хочу».

– Ага, как будто мужик – безвольное существо. Они вообще-то сами любят выбирать себе женщин.

От последних слов Оксаны у меня мурашки по коже пробегают. Могу ли я считать, что Костя выбрал меня? Из всех женщин вокруг – меня?

– Девочки, давайте быстрее, – громкий голос Оли рассекает кабинет алгебры. – Константин Сергеевич просил закончить до часа.

Не успевает Оля закрыть рот, как в класс входит Костя.

Глава 22. Дневной сон

В субботу Костя одет менее формально: джинсы, кроссовки и рубашка с закатанными рукавами. По будням он в костюме. Я невольно засматриваюсь на Костю. В сердце сразу больно щемить начинает. Какой же он красивый.

– Константин Сергеевич, – голос Ольги прогоняет мое наваждение. – А мы уже почти закончили. Как вы и просили, до часа.

– Спасибо большое. Вижу, что кабинет стал чище и светлее.

Я слышу иронию в Костином голосе и сама непроизвольно улыбаюсь. Он даже не успел толком оглядеть кабинет, чтобы делать такое заявление.

– Светлее, потому что я помыла окна, – Оля не упускает шанса себя похвалить. – Мы в принципе все закончили, мне только осталось помыть пол. Девочки, можно уже расходиться по домам.

Глава родительского комитета поворачивается к нам и глазами подаёт сигнал выметаться немедленно из класса.

– Пол помоет уборщица, – отвечает ей Костя. – Она это делает каждый день. Так что, я думаю, все свободны. Еще раз спасибо большое. Светлана, – впервые с момента, как зашел, Костя смотрит на меня. – Вас попрошу остаться, нужно обсудить успеваемость вашего ребенка.

И хотя я понимаю, что это лишь предлог меня задержать, по позвоночнику пробегает неприятный холодок. А вдруг у Лешки и правда проблемы с успеваемостью?

Все мамы, кроме Оли, рады побыстрее отсюда смыться. Глава родительского комитета после слов об уборщице аж погрустнела. Мне кажется, Оля судорожно придумывает повод задержаться. Должно быть, Костя понимает это, потому что добавляет, продолжая смотреть на меня:

– Светлана, много вашего времени не отниму. Я сам очень сильно тороплюсь. Еще раз спасибо всем, что успели вовремя закончить, как я и просил.

Я начинаю дрожать от нетерпения – настолько сильное желание остаться с Костей вдвоём. Каждая секунда ощущается вечностью. Мне кажется, все очень медленно собираются домой. Хотя ни у кого кроме Оли нет ни поводов, ни желания тут задерживаться.

– Всего доброго, Константин Сергеевич. Я позвоню вам в понедельник по поводу театра, у меня появилась идея, как можно ее реализовать.

На лице Кости изображается такое страдание и мучение, что моя ревность к Оле резко притупляется. Невооруженным глазом видно, как глава родительского комитета откровенно задолбала Костю.

– Хорошо, Ольга. Но я вам уже все сказал по поводу театра. Добавить мне больше нечего.

– Я все равно вам позвоню.

– Угу.

Другие мамы наконец-то собрали свои тряпки с губками и начали покидать кабинет, прощаясь с классным руководителем. Оля тоже нехотя идет на выход. У двери оборачивается и смеряет меня взглядом, полным подозрений. Спасибо Марине, у которой дочка-вундеркинд. Она берет Олю под руку и выводит из кабинета, о чем-то тихо говоря на ухо. Есть надежда, что Марина сопроводит главу родкомитета до самого выхода из школы, а потом и до автобусной остановки.

Последней из кабинета выходит Оксана. Она закрывает за собой дверь, оставляя нас с Костей отрезанными от всех глаз. Несколько секунд мы еще стоим молча, ожидая, что может кто-то вернуться, а потом Костя, растянув губы до ушей, направляется ко мне. Рвано выдыхаю и приваливаюсь ягодицами к парте.

– Привет, – сразу целует меня в губы. Обнимаю его за шею и вдыхаю полной грудью уже ставший любимым запах.

– Привет, – шепчу, отвечая на поцелуй.

Костя отрывает меня от пола и медленно кружит по кабинету.

– Какие у тебя планы на сегодня?

– Никаких.

У меня сегодня долгожданный выходной. Не планировала заниматься ничем конкретным. У Леши будет своя программа, в которую я вряд ли вхожу.

– Тогда пойдём.

– Куда? – спрашиваю с любопытством.

– Для начала пообедаем.

– А что с успеваемостью у Леши?

– Все нормально, – смеется и чмокает меня в губы. – Это был лишь предлог, чтобы ты задержалась в кабинете.

– Зачем ты вообще пригнал меня на этот субботник, если мы и так можем увидеться в любой день и любое время? – язвлю.

– Так я согласился на него только ради тебя. Зря я, что ли, терпел эту Олю с ее маразмом о субботнике?

Прижимаюсь к Косте крепко. Он касается губами моей макушки, и мы выходим из кабинета. Школа уже почти пустая, на улице у здания тоже почти никого нет. Но мне все равно боязно идти по тротуару рядом с Костей, то и дело оглядываюсь по сторонам в поиске знакомых лиц. Мы доходим до Костиной машины. Мне страшновато в нее садиться, а вот Аполлон не испытывает ни малейшего стеснения, даже если нас заметят знакомые.

Интересно, школьная этика допускает романы учителей с родителями учеников?

Костя трогается с места сразу, как только мы садимся в автомобиль. Видимо, уже выбрал заведение для обеда. Так и есть. Мы приезжаем в уютный ресторан в нашем районе, минутах в десяти езды от школы.

– Я мыла парты и увидела, что тебе там какая-то ученица признание в любви написала, – не могу молчать, возмущение так и прет из меня. – «Константин Сергеевич, вы мой краш» и сердечко.

– На парте это ещё ерунда, – безразлично парирует. – Вот когда школьницы прямым текстом в любви признаются – это проблема. Не знаешь, что ответить.

Я замираю с поднесённой ко рту вилкой.

– Школьницы признавались тебе в любви прямым текстом?

– Да, было дело.

– А ты что?

– Советовал обратить внимание на какого-нибудь одноклассника.

Я всматриваюсь в Костю, пытаясь понять, это шутка или нет. Он с таким серьезным видом разрезает стейк на тарелке, что сомнений не остается: Костя сказал правду. Мне нужно переварить эту информацию. А я еще Олю осуждаю. Тут вот и школьницы не далеко ушли. И не нужно оправдывать это их юным возрастом. В старшей школе должно быть достаточно мозгов, чтобы не вешаться на учителя, который старше на десять лет, а то и больше.

Я уткнулась в свою тарелку, перебираю вилкой. На Костю лицо не поднимаю. А он берет и пересаживается со своего стула ко мне на диван. Обнимает меня обеими руками и целует в щеку.

– Свет, – зовет на ухо.

– Что?

– Я всю ночь уснуть не мог, о тебе думал.

Вилка выпадает из рук и со звоном бьется о тарелку. Осмеливаюсь поднять на Костю глаза.

– Что именно думал?

– Что без тебя в кровати очень холодно.

Смущенно заулыбавшись, падаю лбом Косте на плечо. Он целует меня в шею, и это провоцирует по телу волну мурашек.

– Согревать тебя ночью я смогу только на осенних каникулах, когда Лёша поедет к моей маме.

Костя тоскливо вздыхает и снова целует мою тонкую кожу, от чего мурашки сменяются очень сильным возбуждением.

– Помимо ночей есть еще дневной сон, – шелестит на ухо и прикусывает мочку уха. Судорожно свожу бедра.

– Ммм, – тяну в предвкушении. – Тогда сегодня можно устроить тихий час.

Глава 23. Громкий час

Костя живет в элитном ЖК в двадцати пяти минутах пешком от моей квартиры. Я точно знаю время и расстояние, потому что сама присматривала себе недвижимость в этом ЖК. Но она оказалась мне не по карману. К тому же не хотелось ждать несколько лет, когда построят. Поэтому я купила квартиру во вторичке: в серой девятиэтажке с вонючим подъездом и исписанным матерными словами лифтом.

У Кости стильная евротрешка с шикарным ремонтом и модной техникой. Даже дотрагиваться до мебели страшно. В кухне-гостиной панорамные окна с видом на реку. Красиво. Любуюсь пейзажем, пока Костя готовит на кухонном острове для меня коктейль.

– Ты недавно сюда переехал? – спрашиваю, повернувшись лицом к Косте.

– Да, в июле, – отвечает, не глядя на меня. Костя старательно нарезает на доске лимон полукольцами. Бросает одно мне в бокал. – А ключи еще в прошлом октябре получил. Долго ремонт делал.

– А до этого ты где жил?

– Снимал квартиру возле прежней школы, в которой работал.

– Ты поэтому поменял школу? Потому что переехал?

– Да. Не хотелось далеко ездить на работу.

Неодобрительно цокаю и шагаю к Косте.

– Твои ученики, наверное, плакали. – Облокачиваюсь на остров и с любопытством разглядываю содержимое бокала: лед, мята, лимон, малина. – Это же будет безалкогольный коктейль? – уточняю.

– Вообще-то, я планировал делать алкогольный, – поднимает на меня удивленное лицо.

– О, нет! – категорично заявляю. – Я не дружу с алкоголем. От одного глотка всякую дичь творю.

– Например?

– Например, занимаюсь сексом с первым встречным, который потом оказывается классным руководителем моего сына. Так что никакого алкоголя.

Костя взрывается громким хохотом на всю квартиру. Я тоже заражаюсь его смехом. Аполлон обходит остров и становится ко мне вплотную. Кладёт руки мне на талию, вжимает меня в столешницу. Обвиваю его шею и любуюсь с улыбкой.

– То есть, та наша бурная ночь случилась только благодаря алкоголю?

– Конечно. Или ты думаешь, я регулярно знакомлюсь в барах на одну ночь?

– Нет, не думаю. Ты совершенно не похожа на девушку, которая знакомится в барах.

– Тебе повезло, что тогда я была пьяна. Иначе между нами ничего бы не случилось.

– Ну мы ведь все равно бы встретились первого сентября.

– Думаешь, не имея предыстории и будучи только учителем и мамой ученика, между нами могло бы что-то быть? – выгибаю бровь.

– Я в этом уверен.

– Почему?

– Потому что я бы все равно сошёл по тебе с ума.

Чувствую, как щеки вспыхивают румянцем. Костя склоняется к моей шее. Отодвигает горло водолазки, целует и тут же прикусывает зубами. Тело моментально возбуждением простреливает. Запрокидываю голову назад, удобнее опираюсь на кухонный остров. Костя рисует языком узоры на тонкой коже. Мое дыхание становится тяжелее, низ живота наливается приятной тяжестью и начинает поднывать.

– Почему ты сбежала утром из отеля? – горячий шёпот обжигает. Шея и руки мурашками покрываются, соски твердеют.

Потому что таким Аполлонам, как ты, неинтересны такие разведёнки с прицепом, как я.

– Я полагала, у нас секс на одну ночь и продолжение знакомства ни к чему.

– А деньги зачем оставила? Я произвёл на тебя впечатление мужчины по вызову?

– Нет, просто я привыкла, что в жизни за все нужно платить, и чаще всего платить в прямом смысле деньгами.

Костя глухо смеется.

– Ты поразительная девушка.

– Что ты сделал с деньгами? – спрашиваю, краснея. Сейчас я, безусловно, понимаю, какой бредовый поступок совершила.

– Оставил их там вместе с твоей запиской.

Смеюсь.

– У горничной в тот день были хорошие чаевые.

– Я рад, что мы снова встретились, – Костя поднимает на меня лицо, соприкасается с моим лбом.

– Я тоже, – тихо говорю. – Сбегать из отеля было глупостью.

Наши губы встречаются в сладком нежном поцелуе. Я крепче обнимаю Костю за шею, он сильнее вдавливает в меня столешницу. Мы оба проваливаемся в пучину страсти и желания. Аполлон подхватывает меня под ягодицами и несёт в спальню.

Здесь все пахнет Костей. Я вдыхаю полной грудью и зажмуриваюсь от наслаждения, когда мы падаем на кровать. Поцелуи становятся жарче и нетерпеливее. Костя страстно осыпает ими мое лицо. Стягивает с меня водолазку, целует шею, ключицы, грудь. Я расслабляюсь, полностью отдаюсь в его власть. Мне нравится, что Костя доминирует. Хочу быть слабой рядом с ним.

С огромным удовольствием, буквально трясущимися пальцами, расстегиваю пуговицы на его рубашке. Нетерпеливо отодвигаю в стороны ее края и касаюсь любимого тела. Аж стон удовольствия вырывается. Глажу живот, грудь, наслаждаюсь крепкими мышцами. Не терпится продвинуться дальше. Костя расстёгивает пуговицу на моих джинсах. Я расстегиваю его ремень. Одновременно стягиваем друг с друга оставшуюся одежду.

Я мокрая, мне не терпится слиться с Костей в одно целое. Просовываю руку в его боксеры, сжимаю возбужденный член. Вожу по нему рукой, размазывая смазку. Костя играет с моей грудью. Сжимаю бедра – настолько сильное возбуждение.

– Ммм, – тихо постанываю.

Наконец-то он ныряет ладонью мне в трусики. Размазывает по клитору мою смазку. Подаюсь бёдрами ему навстречу, раздвигаю шире ноги, когда входит в меня двумя пальцами.

– Еще. Еще, – прошу.

Огнём загораюсь. Смазка рекой из меня вытекает. Откидываюсь на кровати, громко стону. Костя снимает с меня мокрые трусики, сгибает в коленях мои ноги и… целует ТАМ. Меня дрожью наслаждения пронизывает. Тело сводит спазмом, из глаз брызжут слезы. И это еще не оргазм. Это только начало.

Костя вытворяет языком какие-то немыслимые вещи. Мамочки, неужели так бывает? Я сейчас потеряю сознание от удовольствия. Голова мечется по кровати, стоны перерастают в крики. А потом Костя входит в меня членом. Резко распахиваю веки, наши взгляды встречаются. Его карие глаза стали чёрными. Костя двигается резко, до упора. Притягиваю к себе его лицо и целую. Губы соленые от моей смазки, это возбуждает еще больше (хотя куда уж больше!).

Мы идеально друг другу подходим. Такая страсть, такие чувства, такие эмоции могут быть только с твоим человеком. Это билет на седьмое небо. Мы улетаем туда вдвоём.

Я хочу попробовать Костин член, с удивлением понимаю для самой себя. Это желание пронизывает меня всю. Хотя я не люблю делать минет. С бывшим мужем приходилось, чтобы он не обиделся, но мне никогда не нравилось. А сейчас я вдруг четко и осознанно испытываю это желание. Разве такое возможно?

– Хочу твой член, – сбивчиво прошу.

Толкаю Костю ладонью в грудь, перекатывая с себя на кровать. Спускаюсь поцелуями по кубикам пресса, дохожу до главного и на секунду замираю. Любуюсь большим красивым членом, блестящим от моей смазки. Пробую языком на вкус. Костя сразу издаёт громкий стон. И я тоже готова застонать от удовольствия. Беру головку в рот, обвожу ее языком. Смелею, заглатываю глубже. Ускоряю темп.

Это нечто невероятное. Я сосу и стону. Как такое вообще возможно? Я уже не просто на седьмом небе, я в нирване. А самое поразительное – я не могу остановиться. Хочу еще и еще. Костя придерживает меня за голову, двигает бёдрами, трахая мой рот. Параллельно я ласкаю себя пальцами между ног. И вдруг понимаю, что оргазм очень близко. Я сейчас кончу. Вот так, делая Косте минет и мастурбируя себе рукой.

– Притормози, – сипло просит, будто читая мои мысли.

Поднимает мою голову и укладывает меня на кровать. Я дышу громко-громко, перед глазами вижу не потолок с люстрой, а звезды. Костя с чем-то возится, по звукам догадываюсь, что надевает презерватив. Я в шоке от того, что чуть не кончила, делая минет. Мое тело еще напряжено и требует срочной разрядки. Костя переворачивает меня на бок и входит. Даааа. Наконец-то.

Один толчок, второй, третий. Между ног хлюпает от обилия смазки. Костя целует меня: волосы, шею плечо. Сжимает грудь. Потом спускает руку мне между ног и накрывает пальцами клитор.

Взрыв.

Оглушительный, сносящий все на своем пути. Я кричу, срывая голосовые связки. Тело дрожит, оргазм накрывает меня волнами. Костя крепко сжимает мое тело в своих руках. Сквозь свой крик слышу его стон.

А потом силы покидают меня. Я обмякаю как тряпичная кукла. И пальцем шевельнуть не могу. Лежу в объятиях Кости, испытывая самое настоящее блаженство, о существовании которого раньше даже не знала. Он целует меня нежно в висок. Я лениво улыбаюсь, не открывая глаз. Аполлон аккуратно выпускает меня из рук и куда-то уходит. А я так и остаюсь лежать на постели. Почти проваливаюсь в сон, когда снова слышу шаги Кости по комнате, а нос улавливает пряный запах.

Мгновенно открываю глаза и переворачиваюсь на другой бок.

– Что это? – даже не сразу понимаю, когда Костя ставит на тумбочку поднос. На нем две маленькие белые кружки, над которыми поднимается горячий пар.

– Кофе, – падает рядом на кровать и снова притягивает меня в свои объятия. – А после кофе тебя ждет безалкогольный коктейль.

Это не просто кофе. Это кофе в постель, добавляю мысленно. И чувствую себя самой счастливой.