Текст книги "Учитель моего сына (СИ)"
Автор книги: Инна Инфинити
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Глава 18. Наслаждение
Прерываю поцелуй, испуганно смотрю на Костю. Он же это не серьезно? Мы же не будем заниматься сексом в школе, в кабинете алгебры, где каждый день находятся дети? Тут в шкафах учебники, а на стенах картинки с математическими формулами.
Глядя ровно в глаза, Костя просовывает руку мне под платье и касается пальцами мокрых трусиков. Охаю и инстинктивно сжимаю бедра. У меня между ног пожар и потоп одновременно. Я хочу Костю так, как никогда никого не хотела. Он цепляет пальцем трусики и скользит по влажному клитору.
Крепче хватаюсь обеими руками за плечи Кости, потому что меня пошатывает от столь резко нахлынувших ощущений. Раскрытый презерватив лежит рядом на парте, ждет своего часа. Не прерывая зрительного контакта, Костя продолжает ласкать меня между ног.
Всё, на фиг условности. Я сдаюсь. Я хочу этого мужчину, и мне безразлично, где мы находимся: в школе, на улице или в отеле. Шумно выдохнув, опускаю веки и отдаюсь блаженству. С закрытыми глазами подаюсь вперед и целую Костю. На секунду замираю, наслаждаясь вкусом его губ. А потом начинаю целовать страстно и нетерпеливо. Глажу его лицо, шею, волосы. Стону ему в рот. Зажмуриваюсь от нереальных ощущений.
Костя чуть толкает меня назад. Опускаюсь локтем одной руки на парту, а второй крепко держу Аполлона за шею. Он продолжает орудовать пальцами у меня в трусиках. Смазки становится еще больше, она течет, как из водопада. Костя входит в меня двумя пальцами. Делает несколько резких ритмичных движений.
– Дааа, – шепчу. – Еще.
Он полностью укладывает меня спиной на парту и трахает пальцами, не забывая при этом целовать шею и грудную клетку. Я двигаюсь бёдрами навстречу его руке, прикусываю губу, чтобы не стонать слишком громко. Но в какой-то момент мне становится мало пальцев. Я хочу почувствовать в себе член Кости.
– Войди в меня, – прошу.
Костя не заставляет долго себя ждать. В следующее мгновение щёлкает пряжка его ремня. Слышу, как брюки падают к ногам. Секунды, которые Костя возится с презервативом, кажутся мне вечностью. Я горю от нетерпения. Когда Аполлон наконец-то снимает с меня трусики и входит до упора, шумно выдыхаю. Костя ложится на меня сверху, целует в губы и начинает двигаться. Делает это четкими ритмичными толчками. Обвиваю ногами его спину, крепко держусь руками и улетаю на седьмое небо.
Каждое движение Кости внутри меня волнами прокатывает наслаждение по телу. Оно зарождается внизу живота и растекается по всему организму, попадает в каждую клетку. Я в нирване. Это чистый кайф. От толчков Кости между ног бесстыже хлюпает, а мне все равно. Я хочу еще и еще. Хочу, чтобы наслаждение не прекращалось.
– Я дурею от тебя, – шепчет, прерывая поцелуй.
Глажу Костю по лицу, оно немного вспотело от быстрых движений.
– Хочу еще.
И Костя дает мне «еще». Входит в меня то быстро и резко, то медленно и плавно. Мне нравится такая комбинация темпа. Она растягивает удовольствие. Только приближусь к оргазму – Костя замедляется. Мне кажется, он чувствует меня. Чувствует, в какой именно точке наслаждения я нахожусь в конкретную секунду, поэтому регулирует процесс, чтобы было больше удовольствия.
– Давай ты сверху.
Только хочу спросить: «Каким образом?», как Костя выходит из меня и помогает мне сесть на парте. А затем выдвигает из-за парты стул и опускается на него. У меня кружится голова. Отдышавшись несколько секунд, соскальзываю с парты на колени Кости и сразу сажусь на член.
Нет, я не принимаюсь сразу на нем прыгать. Перед глазами немного мутно, моргаю несколько раз. Смотрю на лицо Аполлона. Глажу кончиками пальцев. Оно невероятно красивое. Зачем я Косте? Вокруг него же наверняка полно других девушек: красивых, на десять лет младше и без багажа за плечами.
Чувствую болючий укол ревности в самое сердце.
Костя перемещает руки мне за спину и нащупывает замок платья. Расстёгивает его до конца и тянет за подол вверх. Затем освобождает меня от бюстгальтера. Я остаюсь сидеть верхом на Косте в одних только чулках.
– Я сейчас с ума сойду от того, какая ты сексуальная, – Костя жадно рассматривает мое обнаженное тело.
Подаётся чуть вперед и захватывает губами правый сосок. Целует его, обводит языком, потом проделывает то же самое с левым.
– Ммм, – тяну с наслаждением.
Начинаю медленно двигать бедрами. Не хочу быстро, хочу потянуть удовольствие. Когда насаживаюсь на член до конца, останавливаюсь на секунду, чтобы в полной мере насладиться им. Костя ласкает мою грудь. Я словно пьяная. Когда он отрывается от нее и идет поцелуями вверх к ложбинке между ключицами, по коже пробегают мурашки. Все чувства обострены. Они превратились в оголенные проводы.
Костя вдыхает глубоко мой запах и задерживает его в легких.
– Ты пахнешь так, что я теряю рассудок.
Я останавливаюсь. В шоке смотрю на Костю. Он это в шутку? Или серьезно? Серьезно, понимаю. В горле моментально пересыхает, сглатываю. А Костя продолжает дышать мной, словно зависимый наркоман. Нежно беру в ладони его лицо, поднимаю на себя. Мы соприкасаемся лбами, я слегка целую его губы. Веду указательными пальцами по щекам вниз, перемещаюсь на шею, прохожу ее всю до конца и замираю у первой застегнутой пуговицы рубашки. Я тоже хочу видеть его красивое тело.
Медленно расстегиваю пуговицу за пуговицей, пока не дохожу до последней. Развожу в стороны края рубашки и любуюсь телом Кости. Это тело Аполлона. Упругие мышцы, ровные кубики пресса. Завораживающее зрелище. И возбуждающее.
Костя чуть подталкивает меня за бедра. Возобновляю движения, постепенно наращивая темп. Костя снова целует мою грудь, я откидываю голову назад. Наслаждение пронизывает все тело, с каждым движением его становится больше. Неминуемо приближается вспышка. Костя склоняет меня к себе за затылок, наши губы встречаются, и происходит атомный взрыв.
Оргазм сотрясает нас одновременно. Зажмурившись, стону Косте в губы. Стараюсь делать это тише, но не уверена, что у меня получается. Силы покидают меня, я медленно обмякаю в руках Кости. Падаю лбом на его плечо и громко-громко дышу. Тело ватное, в голове белый лист. Ни одной мысли.
Костя кусает мочку моего уха и шепчет:
– Пойдёшь со мной на свидание?
Глава 19. Как подростки
Улыбаюсь ему в плечо. Это что-то невероятное.
– М? – торопит меня с ответом и трется носом о мою скулу.
– Пойду.
– Какую кухню ты любишь?
– Любую. Я все ем.
Это вы, Аполлоны, в еде перебираете. А мы, простые люди из деревни, всё едим.
– Средиземноморская – нормально тебе?
Средиземноморская! Слова-то какие.
– Да, вполне.
Довольный моим согласием Костя, отрывает мое лицо от своего плеча и целует несколько раз в губы.
– Больше ты от меня не сбежишь.
А я и не хочу никуда сбегать, вдруг понимаю. Хотя все же слабо верится, что я могла серьезно заинтересовать Костю. Ну не бывает чудес, это жизнь. А в жизни такие шикарные мужчины, как Костя, не смотрят на таких женщин, как я. Да, у меня хорошие внешние данные, я привлекательна, но это не имеет значения, когда есть непослушный ребенок, ипотека на двадцать лет и бывший муж, который бесконечно треплет нервы.
Неожиданно кто-то дёргает ручку двери в класс. Мы с Костей одновременно вздрагиваем. Я и забыла, что мы находимся в школе в кабинете алгебры. Осознание этого заливает меня жгучей краской.
– Извините, – слышится громкий голос… Оли из родительского комитета. Она как будто обращается к кому-то в коридоре. – А вы не знаете, Константин Сергеевич уже ушел из школы?
– Еще совсем недавно был тут, – кто-то ей отвечает.
– Хм, кабинет закрыт, – и снова дёргает ручку.
– Как она меня достала, – шепчет Костя и закатывает глаза.
А меня вдруг ревность охватывает. Я абсолютно голая продолжаю сидеть верхом на Косте после бурного секса с приглашением на свидание и… ревную его. К Оле. Страшное чувство поглощает меня с головой. Не дает ни вдохнуть, ни выдохнуть. В груди сильно болит.
Бесячая Оля продолжает дергать ручку двери, как будто она от этого откроется. Хотя через пару десятков секунд у меня появляется страх, что глава родительского комитета попросту выломает ее и застанет нас с Костей.
Осторожно встаю с него. Поднимаю с пола свою одежду и принимаюсь тихо-тихо одеваться. Костя делает то же самое. Каблуки Оли застучали по коридору в сторону лестницы, но это еще ни о чем не говорит. Она может спросить у охранников на первом этаже, не уходил ли Костя, и, получив отрицательный ответ, вернуться или остаться караулить его внизу.
– Давай я отвезу тебя домой.
Предложение Кости поражает меня. Мгновение пялюсь на него.
– Мне надо на работу.
Аполлон опускает взгляд на свои платиновые ролексы за бешеные миллионы. Теперь понятно, откуда у Кости такие дорогие аксессуары и одежда. Он ведь сын министра.
И в этот момент я чувствую себя еще более неподходящей Косте. Ну кто он, а кто я.
– До которого часа ты работаешь?
– У меня ненормированный график, но стараюсь уходить домой не позднее девяти.
– А Леша с кем, пока ты на работе?
– С гувернанткой.
Это, конечно, громко сказано. Следовало ожидать, что Лешка не захочет долго жить под надзором «какой-то левой тетки», которая не дает ему играть в приставку, а заставляет делать уроки. Ну, первую неделю работы гувернантки было еще ничего. Она освежила в памяти сына материал прошлого года. А вот когда полноценно началась школа и домашнего задания становилось все больше, Лешка стал бунтовать. В итоге гувернантка просто присматривает за ним, чтобы ничего не случилось, и готовит ему есть. Ну и все же пытается как-то заинтересовать сына уроками, хотя бы теми, что ему нравятся. Например, математикой.
– И он ее слушает?
Костя уже прекрасно выучил моего сына.
– Нет, – честно признаюсь.
– Естественно. Какая ему гувернантка, – и слегка смеется.
Вздыхаю.
Из школы мы выходим вместе. Я бы хотела по очереди, но Костя настаивает, чтобы вместе. Ну да, что такого. Он классный руководитель моего ребенка, мы совсем недавно были у директора. Вполне можем выйти из школы вдвоём, чтобы продолжить разговор об инциденте. Оли, к счастью, нет у выхода. Ушла, значит. При каждой мысли о главе родительского комитета меня начинает точить червячок ревности.
Мы идём с Костей по тротуару к его машине. Она припаркована далековато. Когда подходим к ней, я понимаю, почему. Если Костя будет оставлять автомобиль прямо у школы, у всех учителей неминуемо возникнет логичный вопрос: а как математик заработал на «Каен»? Даже я впадаю на мгновение в ступор, хотя мне уже известно, кто Костин отец.
Аполлон галантно открывает мне переднюю дверь. Светлый кожаный салон вселяет в меня страх: я боюсь ненароком что-нибудь тут испачкать.
– Говори адрес своей работы.
Костя сел за руль и достал из кармана телефон, чтобы вбить улицу и номер дома в навигатор. Теперь он еще будет знать, где и кем я работаю. Пускай, я ведь решила больше от него не сбегать.
– Партийный переулок…
Ехать двадцать пять минут.
– Где ты работаешь? – спрашивает, трогаясь с места.
– Я заместитель главного редактора медиахолдинга «Ньюс медиа».
– А, знаю. То есть, ты журналист?
– По образованию да и много лет работала журналистом, но сейчас, конечно, журналистскую работу больше не выполняю.
– За что ты отвечаешь?
– В наш холдинг входят газета и три телеканала, у них общий сайт. Моя задача координировать их работу, чтобы газета и ТВ работали, как единый организм. Это сложно, а порой бредово, поскольку ТВ и бумажная газета – это совершенно разные виды СМИ, у них разные цели и разные аудитории. Но акционеры хотят, чтобы каналы и газета работали сообща.
– Кто-то еще смотрит телевизор и читает бумажные газеты?
– Я тебе больше скажу: даже сайт плохо читают. В смысле очень мало людей, которые, проснувшись утром, заходят прочитать новости именно на сайт. Люди заходят в соцсети, видят заголовки там и уже оттуда проваливаются в новости на сайтах СМИ. Соцсети – это новое большое направление, которое тоже скоро буду курировать я.
На последних словах обреченно вздыхаю.
– У тебя интересная работа.
Улыбаюсь. Звучит как комплимент, и мне приятно.
– А тебе нравится твоя работа?
Смотрю на Костю. Он очень расслабленно ведет машину, едва касается пальцами руля. Безумно сексуальный.
– Школа? Это хобби.
– Что? – удивляюсь.
– Работа учителем математики в школе – это мое хобби. Возможно, однажды хобби мне надоест, и я брошу. Но пока нравится.
Я аж приоткрываю рот в изумлении.
– Хорошо, а что не хобби? У тебя есть настоящая работа?
Иными словами: где ты заработал на красивую жизнь? Но так, конечно, не спрашиваю.
– Да, у меня есть основной источник дохода. Я получил по наследству большой пакет акций горнодобывающей компании. Иногда мне как акционеру нужно принимать участие в различных совещаниях, голосовать на собраниях, но это не часто. У меня нет должности в компании, мне не нужно ходить туда каждый день, как на работу. Хотя иногда задумываюсь, чтобы уйти из школы и занять какое-нибудь кресло в компании.
Так вот оно что. А я думала, Костя берет деньги у папы.
– Знаешь, а я знакома с твоим отцом, – зачем-то ляпаю. – Я брала у него интервью несколько раз. Но это давно было. Он тогда был министром.
Прикусываю язык. Может, не надо было говорить? Судя по тому, как лицо Кости из расслабленного становится жестким – не надо было.
– Я не общаюсь со своим отцом.
– Ого. Почему?
Света, заткнись. Какое твоё дело?
– Я не оправдал его ожиданий.
Слова Кости шокируют меня. В голове сразу миллион вопросов. Главный из них – разве Костя может не оправдать ожиданий? Он же лучший, совершенный, как произведение искусства.
Костя не выглядит хоть сколько-нибудь задетым или расстроенным моими вопросами и упоминанием о его отце, но все же лучше сменить тему.
– А зачем Оля приходила?
Зря я завела разговор о главе родительского комитета. Снова сердце молнией ревности пронзает. Но лучше ничего на ум не пришло.
– Слушай, я не знаю. Она меня задолбала, если честно. Каждый день таскается в школу и что-то от меня хочет.
Она хочет тебя, говорю мысленно. Отворачиваюсь к окну. В груди загорается лучик радости: Оля совершенно неинтересна Косте. Но все равно ревную.
Костя тормозит у входа в офис с вывеской «Ньюс Медиа». На тротуаре курят коллеги, заходят и выходят операторы с камерами. Не успеваю повернуться к Косте, как он сразу меня целует. Берет в ладони мое лицо и льнет к губам. Обнимаю его за шею. Это блаженство. В животе порхают пресловутые бабочки, как в книгах про любовь.
– Я позвоню тебе вечером, – еще несколько раз чмокает меня в губы. – И забронирую столик в ресторане на пятницу.
Пятница – завтра.
– Хорошо, – улыбаюсь как дурочка.
Отрываюсь от Кости и смотрю на него. Его глаза горят так же, как мои.
– Насчёт драки, – говорит предупреждающим тоном. – На Лешу сильно не дави и ничего от него не требуй. Это только вызовет еще больше протеста. Нужно выждать немного времени.
– Хорошо.
Мы снова целуемся. Боже, как подростки на последнем ряду кинотеатра. Надеюсь, курящие коллеги не смотрят в окно нашей машины? А даже если и смотрят… Мне все равно.
Глава 20. Свидание
На свидание с Костей я собираюсь, как на самое важное мероприятие в своей жизни. Перемеряв весь шкаф, останавливаюсь на классическом платье-футляр кремового цвета. По длине оно чуть выше колен. Хорошо подчеркивает мою фигуру и выделяет грудь. На работу поверх этого платья надеваю пиджак, чтоб не сильно бросаться в глаза коллегам. Вот только каблуки обуть не могу. Пока не рискую ходить в такой обуви. Приходится обувать под платье балетки.
Костя забронировал столик в ресторане на 18:30, и мне приходится приложить максимум усилий, чтобы освободиться на работе ровно в шесть. Когда выхожу из офиса и вижу припаркованный у тротуара черный «Каен», сердце на мгновение замирает. Вчера Костя позвонил мне вечером, как и обещал. Мы проговорили по телефону больше часа. А потом я долго не могла уснуть, потому что не верилось в свалившееся на меня с неба счастье.
– Привет, – залезаю на переднее сиденье.
– Привет.
Костя сразу тянется поцеловать меня. С наслаждением закрываю глаза, глажу его чуть шершавые щеки.
– Я соскучился, – говорит мне в губы.
– Мы виделись вчера.
– Вчера было очень давно.
Я обнимаю Костю крепко. В животе поднялась стая бабочек, а за спиной выросли крылья.
– Это тебе, – Костя отрывается от меня и тянется на заднее сиденье. Подаёт мне красивый букет цветов.
– Ого, – только и могу вымолвить.
Беру в руки бело-розовую благоухающую охапку, зарываюсь в нее лицом.
– Спасибо. Очень красивый букет.
Надеюсь, Костя не заметил, как дрогнул мой голос. Целую моего Аполлона в губы и тороплюсь сесть на сиденье прямо, давая понять, что пора ехать. Просто у меня слезы на глаза навернулись. Не хочу, чтобы Костя их видел.
Держу прекрасный букет в руках, а они дрожат. Наверное, в этом стыдно признаваться, но мужчины никогда не дарили мне цветы. Костя первый.
Антон себя этим никогда не утруждал. Даже когда мы встречались в школе, и он типа за мной ухаживал. Купить цветы, понятное дело, у него не было денег, но ему даже не приходило в голову нарвать мне букет в огороде у своей мамы. Бывшая свекровь выращивала розы, астры, ромашки, пионы, гиацинты, тюльпаны и сирень.
Переехав после развода жить в Москву, я пробовала завязать отношения, знакомилась и ходила на свидания. Ни разу ни один мужчина не пришел на первое свидание с букетом. А второе свидание у меня мало с кем было, обычно, узнав на первом, что у меня есть ребенок, на второе меня не приглашали.
Я стала получать цветы, когда появились первые успехи в работе журналистом. Пресс-службы различных министерств и ведомств присылают журналистам букеты на восьмое марта и день рождения. Но это просто формальность, массовая рассылка одинаковых букетов всем девушкам-журналистам.
И вот я держу в руках свой первый букет цветов от мужчины, который открыто проявляет ко мне симпатию, и чувствую, что влюбляюсь в него по уши. Я прямо кожей ощущаю, как тону в Косте. С головой. Осмеливаюсь поднять на него полные слез глаза, и дыхание замирает. Видимо, почувствовав мой взгляд, Костя, не отрываясь от лобового, накрывает правой рукой мою ладонь. Сжимаю его пальцы в ответ.
Я счастлива. Хотя еще совсем ничего не понятно, мы с Костей не обсуждали наши отношения. Мы встречаемся? Или у нас только секс? Но… Я счастлива.
Костя привозит меня в испанский ресторан. Я слышала о нем, но никогда не была. Я мало хожу по таким заведениям, некогда и особо не с кем. У меня не много подруг, а те, что есть – замужем или в серьезных отношениях.
– Ты была в Испании? – спрашивает, когда садимся за столик у окна.
Я отказалась оставлять букет в машине, взяла его с собой в ресторан и сейчас любуюсь им в вазе на нашем столике.
– Нет.
Я вообще нигде не была. Сейчас у меня есть деньги на путешествия, но физически нет возможности ездить: отпуск две недели в году, и те мне нужно проводить у мамы, чтобы помочь ей то в одном, то в другом.
– Это одна из моих самых любимых стран. Тебе обязательно нужно там побывать.
Ну в том, что Костя много путешествует, у меня сомнений нет.
Я листаю меню, вижу много разнообразных блюд преимущественно с морепродуктами, но не знаю, что заказать.
– Раз Испания твоя любимая страна, то давай ты выберешь блюда.
– С удовольствием.
Костя подзывает официанта и перечисляет просто огромный список заказа. Не знаю, как он, а я столько не съем. Когда официант уходит, Костя сжимает на столе мою ладонь. У меня аж сердце к горлу подпрыгивает. Гладит большим пальцем тыльную сторону, тепло улыбается.
– Расскажи мне о себе, – просит. – Ты ведь в разводе?
Я не очень люблю эту часть свиданий, где нужно рассказывать про свою тяжёлую юность и бывшего мужа. Но Косте хочу рассказать. Просто чтобы между нами не было тайн.
– Да, я уже пять лет разведена.
– Сколько тебе лет?
– В следующую пятницу исполнится тридцать, – признаюсь, чуть краснея.
Костя игриво выгибает бровь.
– Планируешь отмечать?
– Нет. Абсолютно. Это рабочий день, не думаю, что получится уйти из офиса так рано, как сегодня. Так что нет. Никакого празднования, – категорично качаю головой.
Костя многозначительно молчит. Что-то задумал? Надеюсь, что нет.
– Так, а сколько тогда лет Леше?
– Ему сейчас одиннадцать, в начале апреля исполнится двенадцать. Я забеременела в день своего совершеннолетия. Леша родился семимесячным.
Я жду неодобрения в глазах Кости. Обычно люди, когда узнают мою историю, не очень хорошо про меня думают. Вслух не говорят, конечно, но по выражению их лиц заметно. Но у Кости ничего подобного я не вижу. Он только удивленно спрашивает:
– То есть, ты его в шесть лет в школу отдала? Зачем?
Машу рукой.
– Да, так вышло. Он почему-то в саду был с детьми на год старше. Если честно, не помню, как так получилось. Я хотела оставить Лешу в подготовительной группе еще на год, но он устроил жуткую истерику из-за того, что все его друзья идут в школу, а он нет. А у меня тогда как раз был развод с мужем, Лёша сильно переживал и плакал, что папы больше нет с нами каждый день. В общем, я решила не травмировать ребенка еще сильнее и отдала его в первый класс, чтобы не разлучать с друзьями.
– Понятно.
– А что? Это плохо, что Леша пошел в школу в шесть лет?
Костя пожимает плечами.
– Да нет. Если ребенок готов к школе в шесть лет, то можно отдавать. Просто главный вопрос – а действительно ли готов?
Вздыхаю.
– Леша не очень был готов, – честно признаюсь. – Может, в том числе и это влияет сейчас на его поведение.
– Нет, сейчас он умственно на одном уровне с одноклассниками. Я имею в виду не знания по предметам, а общее развитие.
– Хорошо.
Костя еще немного задает мне вопросы про мою жизнь. Коротко рассказываю ему о своем родном городе и о переезде в Москву. Очень тяжелые подробности опускаю. Не говорю, что Антон поднимал на меня руку, не говорю, что жила в большой нужде и буквально считала каждую копейку. Я и сама не люблю это вспоминать, не то, что рассказывать кому-то.
Официант приносит нам первые блюда. Это две небольшие сковородки паэльи – риса с морепродуктами. Одна паэлья желтая, а вторая чёрная – с чернилами каракатицы.
– Вкусно, – хвалю блюда.
– Это главное, что есть в испанской кухне. Ну и еще хамон.
Хамон нам тоже приносят. Огромную тарелку с нарезанным вяленым мясом. Я видела хамон у нас в супермаркетах, но ни разу не покупала. Мясо имеет специфический запах, но при этом очень вкусное.
За дегустацией блюд испанской кухни наша с Костей беседа протекает легко. Он рассказывает про школы, в которых работал. Самая первая была специализированной для больных детей. В ней учились ребята с сахарным диабетом и заболеваниями крови. Костя немного посещает меня в подробности о больных детях, которым преподавал математику с геометрией, и у меня озноб по коже пробегает.
– Почему первым местом работы ты выбрал школу для больных детей?
Мне кажется, после института мало кто хочет идти работать с больными детьми. Да и не только после института. Работа с детьми в принципе тяжелая, а если они еще и серьезно болеют…
– Сложно сказать, – задумывается. – Наверное, из-за своего отца, у нас тогда начали портиться отношения. Он очень властный человек и хочет, чтобы все ему подчинялись. Я, по его мнению, тоже должен был подчиняться. Ну а мне не очень хотелось беспрекословно выполнять все, что он говорит. Я не был согласен с тем карьерным путём, который он мне уготовил. Пойти работать в обычную школу, да еще и к больным детям, было с моей стороны очень дерзким шагом. А отец не терпит дерзости. В общем, наверное, это был своего рода вызов для меня. Впервые в жизни отстоять перед отцом свою позицию, показать ему, что я сам принимаю решения, как мне жить.
Все, что Костя рассказывает про отца, кажется мне чем-то немыслимым. Потому что я министра образования Белова помню совсем другим.
– А мне твой папа показался очень милым и добрым, когда я брала у него интервью.
– Конечно. Ты же журналист. Ему же нужно, чтобы ты хорошо про него писала в своей газете.
Резонное замечание.
Официант приносит нам новые блюда. Я решаю поменять тему разговора. А то стало как-то депрессивно. Мы переходим к нашей школе.
– А ты придёшь на субботник? – спрашивает с надеждой.
– На субботник? – удивляюсь. – Тот, что Оля устраивает?
– Ага. Я согласился на него только из-за тебя.
– Из-за меня!?
– Да. Хотел тебя увидеть. Подумал, что субботник – отличный повод.
Я теряю дар речи. Ну вот и как мне сказать Косте, что вообще-то я не собиралась ни на какой субботник?
– Конечно, приду.
