Текст книги "Учитель моего сына (СИ)"
Автор книги: Инна Инфинити
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
Глава 31. Все дело в отце
Костя
Медленным шагом направляюсь к Леше. Он делает вид, будто оглядывает класс, а сам ждет, когда я подойду. Останавливаюсь возле него и вынимаю из уха один наушник.
– А мне можно послушать?
Небрежно пожимает плечами, мол, как хотите. Из наушника орет тяжёлый металл-рок неизвестной мне группы.
– А слушать музыку приятнее, чем новую тему по математике, согласитесь? – обращаюсь к классу.
По кабинету проходится громкий хохот.
– Давайте проголосуем: будем слушать на уроке музыку или новую тему? Поднимите руки те, кто за музыку.
Ребята несколько секунд медлят. Боятся отвечать честно, догадываюсь. Первым несмело поднимает руку вверх лучший друг Леши, Сергей Самохвалов. Тот самый, что разбил окно в спортзале. Следом за ним еще несколько мальчиков. По классу снова прокатывается волна тихого смеха. Поднимает руку девочка, потом вторая, после нее третья. Когда за музыку голосует главная отличница, я чуть ли не присвистываю. Дальше начинает работать стадное чувство, и просто все подряд поднимают руки.
– Итак, абсолютным большинством голосов принято решение слушать на уроке музыку.
Леша немного удивлён. А чего он ожидал? Что я, как училка, начну на него орать и выгоню из класса? У меня другие методы. Я забираю у Леши из рук телефон и нажимаю на паузу. Металл-рок замолкает.
– Так как у нас демократия, музыку будем выбирать тоже путём голосования. Будет несколько туров. Возьмите все листки бумаги и напишите один музыкальный жанр, который хотите послушать. Я выберу тот, за который проголосует больше всего людей. Затем вы все напишите одного популярного и всем известного исполнителя, поющего в этом жанре. За кого будет большинство голосов, того и будем слушать.
Ребята снова смеются. Многие смотрят на меня с недоверием, думают, я прикалываюсь. Такое у них впервые. Леша молчит, но продолжает держать ноги на столе и простреливать меня ненавидящим взглядом. Кажется, я догадываюсь, в чем дело. Он узнал про нас со Светой. Примерно такой реакции я и ожидал от него.
Дети вырывают из тетрадей по математике по одному листку в клетку и пишут название музыкального жанра. Я собираю их и быстро просматриваю. Ожидаемо, большинство проголосовало за поп-музыку.
– Теперь напишите одного популярного и всем известного поп-певца.
Я почти уверен, что будет кто-то из зарубежных исполнителей типа Шакиры или Бейонсе. Да, ребята в основном пишут иностранных поп-исполнителей, но аж целых пять голосов за Тэйлор Свифт, которая сейчас рвёт все чарты.
– Итак, слушаем Тэйлор Свифт, – провозглашаю, а сам гляжу на часы над дверью в класс.
Леша опоздал на урок на пятнадцать минут. Пока зашел, пока дети перешептывались и переглядывались, пока я устроил голосование, пока подсчитывал голоса… Урок подошёл к концу. На это и был мой расчет. Звучит звонок на перемену. Дети разочарованно цокают и нехотя поднимаются с мест.
– Куда это вы без домашнего задания? – останавливаю их. – Записывайте.
Ребята аж поникли. Задаю два упражнения по тому, что успел рассказать в первые пятнадцать минут урока, и отпускаю учеников.
– Алексей, подойди, пожалуйста.
Он ждал этого. Но, видно, расстроен, что его провокация не сработала. Целью Леши было вызвать во мне гнев на свое поведение, но не получилось. Нехотя Алексей снимает с парты ноги и, когда класс остается почти пустым, подходит ко мне. Плюхается на стул за первой партой у моего стола. Глядит на меня с вальяжным видом, мол, ну давай, слушаю тебя.
– Я так понимаю, ты узнал про меня и про твою маму, – первым начинаю.
Молчит. Значит, я угадал.
– Ну ты же понимаешь, что я не ворую у тебя твою маму. Она каждый день с тобой.
– Мне по фиг, что там у вас с моей мамой, – отвечает с вызовом. – Вот правда по фиг. Вообще не интересно. Да хоть поженитесь с ней. Мне наплевать.
Фраза про поженитесь слегка царапает меня. Мы со Светой хоть и не долго вместе, но у нас все серьезно, а самое главное – нам друг с другом хорошо и комфортно. Мы прожили неделю под одной крышей, когда Леша уезжал на осенние каникулы к бабушке, и за эту неделю не было ни одной секунды, чтобы я почувствовал рядом со Светой напряжение или дискомфорт. Наоборот, когда каникулы закончились и мне пришлось вернуться к себе, я ощутил одиночество. Меня бесит моя большая, но пустая квартира. Я хочу приходить домой и видеть там Свету. Так я и сам не заметил, как стал думать о том, чтобы нам вместе жить.
Но пока все утыкается в Лешу. Он должен дойти до стадии принятия отношений своей мамы со мной.
– Давай будем честны: если бы тебе действительно было по фиг, ты бы не вёл себя так на уроке. Что именно тебя беспокоит?
– Меня вообще ничего не беспокоит. Мне правда похрен. Только меня в покое оставьте и не лезьте ко мне. И маме моей передайте, раз вы теперь так с ней близки, чтоб отстала от меня со своими уроками и гувернантками. Меня от них тошнит. Я буду делать, что хочу и как хочу.
– А ты разве и так не делаешь, что хочешь и как хочешь? Разве мама тебя в чем-то ограничивает? У тебя вообще нет никаких ограничений, даже в школе, – спокойно замечаю.
– Вот и дальше не будет, – с громким скрежетом отодвигает стул и встаёт на ноги. – Еще больше не будет! Отвалите от меня все, ясно вам!? Идите все нахрен! Вы меня достали! Я поеду жить к папе!
Леша откидывает в сторону стул и устремляется к двери. Вот с последнего и нужно было начинать. Конечно, все дело в отце.
Глава 32. Любимая
После моего урока Леша хамит учительнице по английскому, игнорирует команды физрука и отказывается идти к доске на русском языке. Учителя жалуются мне на безобразное поведение Самсонова, я обещаю им, что поговорю с родителями ребенка, но, естественно, ничего Свете не рассказываю, чтобы не расстраивать ее еще больше.
В субботу мы, как обычно, встречаемся после моего последнего урока и едем ко мне домой. На Свете лица нет. На светофорах я держу ее за руку, чтобы хоть как-то подбодрить.
– Ты точно не сердишься на меня за то, что я рассказала Леше про нас?
– Не сержусь, – глажу ее по тыльной стороне ладони. – Правда, не сержусь. Все хорошо.
– А Леша что-нибудь говорил тебе в школе?
– Нет, ничего.
Леша теперь попросту перестал приходить на мои уроки. Прогуливает. Сидит все сорок минут в мужском туалете на третьем этаже. Но на другие уроки ходит, и то хорошо. Свете про прогулы математики также не рассказываю.
– Все было нормально, пока он снова не стал общаться с отцом! – восклицает Света. – Вернее, пока отец не стал общаться с ним. Да, Леша баловался в школе, не очень хотел учиться, но в целом мы с ним хорошо жили, у нас не было проблем в общении. А теперь он попросту игнорирует меня! Как будто я для него пустое место!
Голос Светы надламывается, и она замолкает, чтобы не расплакаться при мне. Я торможу во дворе своего дома, и мы выходим из машины. Небо затянуто темными ноябрьскими тучами, скоро пойдет дождь. Я обнимаю Свету за талию, пока мы идём к подъезду. В лифте несколько раз целую ее в губы. Хочу, чтобы она понимала: я рядом.
– Я плохая мать, – резюмирует, когда заходим в квартиру.
– Не говори ерунду. Ты прекрасная мать. Ты делаешь для своего ребенка все, что можешь.
– Мне кажется, я ничего для него не делаю и не сделала! Мой бывший муж, видимо, сделал для Леши больше, чем я, раз ребенок так его любит.
– Леша просто хочет, чтобы у него был папа. На самом деле это нормальное желание любого ребенка.
– Да, он хочет, чтобы у него был папа, и винит меня в том, что папы нет.
Света проходит в гостиную, садится на диван и отворачивается к панорамному окну. Все-таки заплакала и пытается скрыть от меня слезы. Я сажусь рядом с ней и обнимаю за плечи. Понимаю: я должен что-то сделать со всей этой ситуацией, но у меня реально ни идеи. Леша уже достаточно взрослый, ему никто не указ. И я – посторонний мужик – уж точно не смогу затмить в его глазах родного отца. Тут одно поможет – только если Леша сам разочаруется в папе. Как когда-то я в своем. Было тяжело, больно, но зато больше никаких иллюзий и розовых очков.
– Ты ни в чем не виновата, – целую Свету в макушку.
– Я стала плохой, когда сказала, что против приезда его отца в мою квартиру. Ну вот скажи, я что, должна пустить бывшего мужа на порог и дать ему пожить в своей квартире? Ну с какой стати, Кость? Он мне рубля после развода не дал, ни разу алименты не заплатил, а я должна по доброе воле пустить его к себе пожить?
А вот этого я не знал. Моментально напрягаюсь всем телом. Мысль о том, что Светин бывший будет находиться с ней под одной крышей, категорически мне не нравится.
– Ты что, собралась пускать его в свою квартиру? – мне не удаётся скрыть претензию в голосе.
Света поворачивается ко мне.
– Нет, что ты! Конечно, нет! Ноги его не будет в моей квартире.
– Обещаешь мне? – я все еще напряжен.
– Клянусь, – обнимает меня за шею. – Боже, Костя, да я видеть его не могу, не то что находиться с ним в одном помещении.
Опускаюсь лицом в сгиб между ее шеей и плечом, вдыхаю любимый аромат и ловлю себя на том, что ужасно ревную Свету к бывшему мужу. Умом понимаю, что он мудак конченный, а все равно ревную. Она ведь его любила, замуж за него выходила, хотела строить с ним семью.
Лучше мне об этом не думать, а то ревность душить начинает.
– Я люблю тебя, Кость, – тихо говорит.
Расплываюсь в довольной улыбке, и сразу так тепло становится. Бальзам на душу.
– И я люблю тебя, Свет. Люблю.
Покрываю ее лицо горячими поцелуями. Я соскучился. Хотя мы видимся каждый день, я забираю Свету с работу и отвожу домой, но мне этого катастрофически мало. Я хочу жить вместе с ней. Каждую ночь вместе засыпать, а каждое утро вместе просыпаться. И Лешку я тоже люблю и мечтал бы заменить ему непутевого отца. Я обязательно-обязательно найду подход к мальчику и добьюсь того, чтобы мы втроем стали семьей.
Это неожиданные мысли для меня самого. Но они мне нравятся. Идея о семье со Светой не пугает меня. Наоборот, я становлюсь чуточку счастливее, когда представляю нас всех вместе дома, например, на Новый год.
Света отвечает на мои жадные поцелуи, крепко обнимает меня же шею. Я тону в этой девушке. Оторваться от нее не могу. Пробираюсь пальцами под мягкую кофту, касаюсь бархатной кожи, веду руки вверх, накрываю упругую грудь. Член встал, аж ширинка рвётся. Укладываю Свету на диван, ложусь сверху. Обожаю ощущать ее под собой. Мы скидываем друг с друга одежду, я вожу ладонями по ее обнаженному телу и стону от удовольствия. Просто касаться ее изумительного тела – уже наслаждение.
Целую грудь, вожу языком вокруг сосков, слегка прикусываю их зубами для остроты Светиных ощущений. Она выгибается подо мной, шумно дышит. Глажу ее между ног, кайфую от того, как быстро становится мокрой. С каждой секундой. От груди иду поцелуями ниже, посыпаю ими живот, спускаюсь в самый низ, раздвигаю ноги и целую.
Света охает, чуть дёргает бёдрами. Рисую языком узоры, делаю, как Свете нравится. Она дрожит, смазки становится еще больше. Вхожу в Свету пальцами, ускоряю темп, она двигается мне навстречу, стонет, не стесняясь.
Обожаю заниматься с ней сексом. Лучший секс за тридцать один год моей жизни – однозначно со Светой. В ней столько огня и страсти, я сгораю. Ее стоны – самая красивая песня, что я когда-либо слушал.
– Войди в меня, – просит сбивчивым шепотом.
Провожу языком последний раз и нехотя останавливаюсь. Я бы пил Свету дальше. Пока целую ее живот, она отрывается спиной от дивана и подталкивает меня за плечи, чтобы сел ровно. Перекидывает через меня ногу и опускается на член. Из груди вырывается шумный выдох. Обнимаю любимую за талию и помогаю ей двигаться. Света касается лбом моего плеча, ее горячее дыхание обжигает кожу. Я прохожусь по ее шее дорожкой из поцелуев, замечаю, как она покрывается россыпью мурашек.
Света запрокидывает голову назад, дает мне возможность целовать ее ключицы и грудь. Она ускоряет темп, близка к оргазму, догадываюсь. Я помогаю ей, крепко держа за бедра. Чувствую членом, как сокращаются ее мышцы. Света не сдерживает крика, трясётся мелкой дрожью. Сжимаю в руках ее тело, Света вонзила мне в спину чуть отросшие ногти, зажмурилась. Через несколько секунд ее тело медленно расслабляется.
Она открывает глаза, смотрит на меня хмельным взглядом. Чёрные зрачки расширились, почти полностью скрыв голубую радужку. Любимая льнет к моим губам, целует, а в следующую секунду соскальзывает с меня на пол. Устроившись у меня между ног, берет в рот член. Откидываюсь спиной на диван, запускаю ладонь в длинные распущенные волосы Светы. Много мне не надо, я и так на грани. Через минуту член взрывается оргазмом.
Глава 33. В гости
Света
В понедельник утром, как обычно, я собираюсь на работу, а Леша в школу. Сын по-прежнему не разговаривает со мной. Я тоже не иду первой на контакт. А еще не перевожу ему деньги на карманные расходы. Обычно каждый понедельник я кидаю Леше на карточку сумму для ежедневных трат, но в этот раз решила пропустить. Пусть посидит без моих денег. Ему полезно. А если очень захочет что-то себе купить, то просит у любимого папы.
Однако, когда сын ходит по квартире, замечаю на его лице полуулыбку и как будто бы хорошее настроение. Это настораживает. У Лешки не было хорошего настроения с того дня, как он вернулся с осенних каникул и мы поругались.
А вечером, когда Костя привозит меня с работы домой, становится ясно, чему Леша так сильно радовался с утра.
Открыв дверь и переступив порог квартиры, включаю в прихожей свет и сразу вижу на пороге потрепанные мужские кроссовки. Перевожу взгляд на крючок: там висит черная мужская куртка.
– Давай! Бей его!
Меня парализует. Потому что это голос Антона, моего бывшего мужа. Под дверью в Лешкину комнату горит полоска света. Они там. Судя по голосам и звукам, играют в приставку.
– Да! Вот так его! Сейчас ногой!
– Ааа, блин, пап, жизнь на исходе!
– Еще ногой!
Игра в самом разгаре, очевидно, они не слышат, что я пришла. Приваливаюсь спиной к стене, чтобы перевести дыхание. Сейчас надо быть собранной, жесткой и категоричной. Снимаю верхнюю одежду, уверенно иду к комнате сына и без стука распахиваю дверь.
– Добрый вечер, – громко говорю.
Игра ставится на паузу, и две головы поворачиваются в мою сторону.
– Ко мне в гости приехал папа, – как ни в чем не бывало заявляет Лешка. – Ну, я тебе рассказывал.
Смотрю на Антона. Я очень давно не видела его. Изменился. В худшую сторону. Лицо затянулось некрасивыми морщинами, на висках седина. Он в футболке, руки покрывают дешевые зеленые татуировки. Раньше их не было.
– Ну привет, Света, – поднимается с пола и улыбается мне, демонстрируя отсутствие одного бокового зуба. – Рад тебя увидеть.
Меня передергивает от отвращения. В юности Антон был красивым парнем, и я влюбилась в него как дурочка. Сейчас ничего кроме брезгливости не испытываю к нему.
– А я тебя не очень, – отрезаю. – Будь добр, покинь мою квартиру. Дверь вон там, – указываю пальцем.
– Ну мааам! – Лешка тоже подскакивает на ноги. – Это же папа! И он ко мне в гости приехал, а не к тебе.
– К тебе папа будет приезжать в твою квартиру, когда ты ее себе сам купишь. А в моей квартире ноги его не будет.
– Ну блин, мааааам! – в глазах сына появляются слезы, но они меня не трогают.
– Закрой рот и не вмешивайся, – грублю ребенку и снова перевожу взгляд на бывшего мужа. – Антон, немедленно покинь мою квартиру.
Он делает ко мне пару шагов.
– Свет, давай поговорим?
На лице бывшего мужа заискивающее выражение. Я прекрасно его знаю. Именно с такой физиономией Антон просил у меня прощения и возвращал обратно после того, как поднимал руку.
– Мне не о чем с тобой говорить, – отрезаю. – Антон, немедленно покинь мою квартиру, иначе я вызову полицию.
– Свет, ну что ты так? Давай поговорим.
Бывший муж подошёл совсем вплотную, поэтому мне приходится отступить назад в коридор. Он тоже выходит из Лешкиной комнаты.
– Светусь, я приехал с миром. К тебе и к нашему сыну. Мы же семья.
Пока я молчу, потеряв от наглости Антона дар речи, бывший муж оглядывает коридор квартиры.
– А не плохо ты в Москве зацепилась. Кто бы мог подумать. Хата своя, работа. Сколько ты получаешь?
Он даже не скрывает свой меркантильный интерес! Боже, хоть бы ради приличия мог воздержаться от подобных комментариев и вопросов? Да на фиг ему Леша не нужен! Этот урод снова хочет сесть мне на шею и свесить ноги.
– Пошел. Вон. – Цежу.
Я стою к Антону близко и инстинктивно готова к тому, что он меня ударит. Я не боюсь бывшего мужа, даже если он снова поднимет на меня руку.
– Свет, да успокойся ты. Я приехал в гости к ребенку. У меня нет настроя скандалить, ругаться. Что ты сразу в штыки воспринимаешь? Я не могу навестить своего сына?
– Да! – Лешка выскакивает из комнаты и становится между мной и Антоном, как бы защищая отца от меня. – Папа приехал ко мне, а не к тебе!
Мое терпение лопается.
Я категорически против любого физического насилия над людьми, включая детей, потому что прекрасно знаю, каково это – когда на тебя поднимают руку. Но сейчас я хватаю Лешку за ухо и тащу его обратно в комнату.
– Ааааааай!!!! Мне больно!!! Отпусти!!!
Затащив сына в его спальню, отпускаю. Он тут же хватается рукой за покрасневшее ухо. На ресницах сына скопились крупные слезинки.
– Только попробуй выйти из комнаты, такого ремня тебе всыплю, что мало не покажется, – рычу и захлопываю дверь. Поворачиваясь к Антону. – Я считаю до трех. Убирайся вон.
– Да успокойся ты! – повышает голос. – Ты вообще способна разговаривать с людьми или как?
– С тобой мне разговаривать не о чем.
– А мне с тобой есть о чем! – Антон надвигается на меня. – Ты лишила меня ребенка! Увезла его в свою вонючую Москву. А теперь видеться не даёшь.
– Леша только год, как в Москве живет. Что тебе мешало видеться с ним, когда он был в нашем городе?
– Я общался с сыном, когда он жил в нашем городе!
Это заявление не вызывает у меня ничего кроме смеха. Я не собираюсь продолжать с Антоном дискуссию дальше. Быстро скрываюсь в своей комнате и поворачиваю в дверной ручке замок. Достаю из заднего кармана джинс мобильный телефон и звоню в полицию.
– Слушаю вас, – отвечает на том конце грубоватый женский голос.
– Добрый день. В мою квартиру проник посторонний человек. У меня не получается выгнать его.
– Диктуйте адрес.
Называю улицу, номер дома, подъезд и квартиру. Получив грубое «Ждите», падаю на кресло и принимаюсь ждать. Побыстрее бы приехали.
Глава 34. Семейные разборки
– Свет, – Антон стучит кулаком в дверь. – Открой. Да давай поговорим по-человечески?
Молчу. Секунды тянутся очень долго. Появляется мысль позвонить еще и Косте, но отбрасываю ее подальше. Не хочу втягивать его в это.
– Света, открой! – требует, дергая ручку. – Ты нормальная вообще? Открой!!
Такими темпами Антон выломает ко мне дверь быстрее, чем приедет наряд полиции.
– Пап, – судя по всему Лешка осмелился выйти из комнаты, несмотря на мой запрет. – Да забей ты на нее. Пускай сидит у себя.
– Нам с мамой надо поговорить.
– Да о чем? Пойдем лучше доиграем.
Антон не успевает ответить, потому что раздается настойчивый звонок в квартиру. Я вскакиваю с кресла и мчусь в прихожую. Под недоуменные взгляды Антона и Леши поворачиваю замок во входной двери.
– Добрый вечер, – в квартиру проходят два сотрудника полиции в форме. – Майор Кантемиров, – представляется один из них. Оглядывает коридор, меня и бывшего мужа с сыном.
– Лейтенант Смирнов, – представляется второй.
– Что здесь происходит? – спрашивает Кантемиров.
Ему на вид лет тридцать или около того, но есть лишние килограмм десять. От этого его молодое лицо слегка походит на поросячье. Смирнов наоборот худой, высокий и какой-то щуплый.
– Мам, ты зачем полицию вызвала?
Игнорирую вопрос сына.
– В мою квартиру проникло постороннее третье лицо, – указываю на Антона.
– Папа не посторонний! – Лешка становится перед ним, защищая грудью. – Это папа, – говорит полицейским. – Он не посторонний.
Антон молчит. Но при этом наливается кровью и глядит на меня так, будто собирается убить.
– А, так у вас семейная ссора? – заключает Кантемиров.
Ну уж нет, менты так легко не сольются. Когда Антон меня бил, и я вызывала полицию, стражи порядка никогда ничем не помогали. Приезжали и уезжали. Потому что семейная бытовая ссора, разберётесь сами. Но сейчас никакой семейной ссоры нет.
– Нет, это не семейная ссора. Этот мужчина никем мне не доводится. Он абсолютно посторонний, и он незаконно проник в мою квартиру.
– Вообще-то, я твой муж и отец твоего ребенка, – грозно подаёт голос.
– Мы с тобой уже более пяти лет не муж и жена.
– Но я Лешкин отец.
– Это не дает тебе права пребывать на моей жилплощади.
– Так-с… – еще раз нас всех оглядывает Кантемиров. – Давайте-ка документы.
Я подхожу к сумке на пуфике и достаю из нее паспорт. Потом шагаю в гостиную и беру из шкафчика Лешкино свидетельство о рождении. После меня нехотя подаёт полицейским паспорт Антон.
– Так, семья Самсоновых, – читает наши фамилии.
– Мы не семья.
И сейчас я как никогда жалею, что после развода не вернула свою девичью фамилию.
– Ну, тем не менее.
Они меня уже бесят. Опять хотят слиться с отговоркой: «У вас семейная ссора, разбирайтесь сами».
– Не тем не менее, – отрезаю. – Господин Самсонов Антон Васильевич не является моим законным супругом, не прописан в моей квартире и пребывает в ней в данный момент незаконно. Я требую, чтобы он немедленно покинул мою жилплощадь.
Мельком бросаю взгляд на Лешку, и сердце тут же кровью обливается. Каково ребенку все это наблюдать? Но у меня нет другого выхода. Сын вцепился в руку Антона мертвой хваткой и чуть ли не плачет.
– Я приехал навестить сына, – говорит Антон полицейским. – Уеду через пять дней, обратный билет вложен в паспорт, можете посмотреть его. Я что, не могу к собственному ребенку приехать?
– Пожалуйста, не выгоняйте папу, – жалобно просит Лешка. – Он приехал ко мне в гости. Всего лишь на пять дней. Я так ждал его.
А я уже вижу, как полицейские сомневаются, что делать, и склоняются в сторону того, чтобы свалить со словами: «Разбирайтесь сами».
– Гражданка Самсонова, – обращается ко мне Кантемиров. – Ну побудет ваш бывший муж немного с ребенком. Что тут такого? Вы слишком категоричны. Он же ничего противозаконного не делает, – оглядывает квартиру, – не бьет мебель, не дебоширит.
Все понятно.
– Товарищ майор и товарищ лейтенант, можно, пожалуйста, поговорить с вами наедине?
– Можно, конечно.
Я жестом приглашаю полицейских в свою комнату и захлопываю дверь перед носами Антона и Лешки.
– Гражданочка, ну что вы так? Ну да, бывший муж. Но он же все равно не чужой. Вон как ребенок хочет побыть с папой. Вам жалко, что ли?
Под речь Кантемирова я подхожу к шкафу, отодвигаю в сторону дверцу и достаю из-под чистого постельного белья двадцать тысяч. Возвращаюсь с деньгами к полицейским и сую им в руки по десятке.
– Пожалуйста, увезите его из моей квартиры. А еще лучше посадите в обезьянник на пять дней до обратного поезда, иначе после вашего отъезда он вернётся и все мне тут разгромит.
Менты быстро прячут деньги в карман. Кто бы сомневался.
– Да, конечно. Незаконное проникновение на чужую жилплощадь…
О, и статья сразу появилась.
Менты выходят из комнаты и сходу налетают на Антона:
– Так-с, гражданин Самсонов, вы незаконно пребываете в чужой частной собственности.
– Не незаконно, – грубо перебивает их. – Меня впустил сын.
– Да! Папа ко мне приехал, – Лешка уже буквально повис на Антоне.
Я не могу смотреть на ребенка без боли в сердце. Костя прав: у Лешки психологическая травма из детства, и он просто хочет, чтобы у него был папа. Ребенок не понимает разборок взрослых людей, он одинаково любит и папу, и маму. А когда мама не дает быть с папой, она становится плохой. Страшно представить, как сын возненавидит меня. Но и поступить по-другому я тоже не могу. Я не могу позволить Антону поселиться в моей квартире и сесть мне на шею.
– Вы, молодой человек, – Кантемиров обращается к Леше, – не являетесь собственником данной жилплощади. Господин Самсонов, – глядит на Антона, – проследуйте с нами для выяснения обстоятельств.
– Никуда я с вами не проследую, – щетинится. – Я приехал к сыну и буду с сыном.
– Господин Самсонов, не рекомендую вам оказываюсь сопротивление сотрудникам полиции.
– Я не оказываю сопротивление. Ребят, лучше езжайте по реально важным вызовам. Пока вы тут на меня время тратите, может, убивают или насилуют кого-то.
– Господин Самсонов, – Кантемиров повышает голос. – Вы оказываете сопротивление сотруднику полиции, – надвигается на него.
– Чего???
– Не трогайте папу! Не трогайте!
Все происходит слишком быстро. Кантемиров заламывает Антону одну руку. Бывший муж хочет оттолкнуть от себя полицейского, но не может это сделать, потому что во вторую руку вцепился Лешка. В итоге на свободном запястье Антона щёлкает наручник. От растерянности Лешка на секунду выпускает Антона, и Смирнов заводит ему за спину вторую руку.
– Отпустите меня, дебилы, – кричит Антон. – Дайте с ребенком побыть.
– Папа! Папа! Пожалуйста, отпустите папу! – Лешка натурально ревет.
Я приваливаюсь спиной к стене и наблюдаю, как полицейские выводят Антона из квартиры. Он только успевает сунуть ноги в кроссовки. Звук захлопнувшейся за ними двери звучит как опустившаяся крышка моего гроба. Я боюсь переводить взгляд на сына. А когда все же делаю это, читаю в его глазах лютую ненависть.
