Текст книги "Я тебе изменил. Прости (СИ)"

Автор книги: Инна Инфинити

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Ладно, – допив чай, дочь лениво зевает. – Пойду отдохну. Что-то я сегодня устала.

Вот он момент Х. В кровь выбрасывается лошадиная порция адреналина.

– Майя, подожди, – останавливаю ее, когда встает со стула. Дочка садится обратно.

Как же это, оказывается, страшно. Как будто не со мной происходит, а со стороны наблюдаю.

– Я хочу сказать тебе кое-что важное.

Сонливость уходит с лица Майи, она становится серьезной. Словно предчувствует плохое.

– Что-то случилось?

– Да...

– Что такое? – настораживается.

– Мы с папой разводимся. Я подала сегодня на развод.

Слова вылетают быстро. Потому что боюсь передумать и снова оттянуть неизбежное. На кухне воцаряется тишина. Слышно, как за окном едут машины, хотя мы живем на десятом этаже, и у нас тройные стеклопакеты. А еще слышно мое сердцебиение. Ритмичное, гулкое. Сердце до боли бьется о рёбра, а перед глазами плывет.

Глаза Майи становятся стеклянными и расширяются до размера пятирублевых монет. Лицо вытягивается. Губы бледнеют.

Сглатываю ком.

– Как разводитесь? Почему?

– Так получилось...

– Что случилось, мама?!

Должна ли я рассказать Майе про измену Давида? Уместно ли вообще рассказывать о таком ребенку?

– Поэтому папа живет на даче? – продолжает восклицать. – Нет там никакого ремонта, да?

– Да...

– Мама, что произошло!?

Глаза дочки налились слезами, крылья носа задрожали. У меня разрывается сердце, потому что меньше всего я хотела, чтобы страдала Майя. Мои глаза тоже защипало. Я словно по щелчку пальцев вновь ощутила боль от предательства Давида.

– Твой папа мне изменил. Я не могу простить его, – тихо срывается с губ.

Я не знаю, известно ли Майе, что такое измена. Дочери пятнадцать лет, она смотрит много сериалов. Наверное, известно. Дети сейчас порой продвинутее родителей.

У Майи в прямом смысле открывается рот. Слезы крупными градинами закапали по щекам.

– Майя, милая, прости меня, – я вскакиваю с места и подбегаю к дочери. Опустившись возле нее на колени, обнимаю. – Ты злишься на меня за то, что я захотела развестись с папой?

– Нет, что ты. Я в шоке, как он мог. – Дочь всхлипывает. – Как он мог так с тобой.

Слезы тоже хлынули из моих глаз. Я прижимаюсь к Майе, она обнимает меня в ответ. Мы обе плачем.

– Он женится на другой женщине?

– Нет. По крайней мере говорит так. Он не хочет разводиться. А я не могу больше с ним жить. Я много думала и понимаю, что все-таки не могу...

У Майи трясется подбородок. Она старается стереть слезы с лица, но из глаз бегут новые.

– Мам, можно я останусь жить с тобой?

Глава 25. Расслабиться

«Я рассказала Майе про наш развод. Причину тоже назвала. Поговори с ней, если тебе важны отношения с ребенком».

Такое сообщение я пишу Давиду на следующий день на работе. Его не будет в офисе. Судя по календарю Давида, к которому у меня до сих пор сохранен доступ, в первой половине дня у него две встречи, а вечером отъезд в короткую командировку.

«Ок».

Такой короткий ответ я получаю. Сухие две буквы. Но я слишком хорошо знаю Давида. Он в бешенстве. Просто сдерживает в себе эмоции. А у самого пальцы тряслись от злости, когда печатал ответ.

Я заставляю себя не рефлексировать. Я приняла решение, нужно ему следовать. Но слезы так и подкатывают к горлу. Очень тяжело держать себя в руках и не скатиться в страдания и самобичевание. Тяжело находиться на работе. А дома еще тяжелее. Потому что там все слишком напоминает о наших счастливых днях, которые были еще не так давно.

В квартире витает запах Давида. Его самого нет, его вещей тоже нет, потому что я сложила их в мусорные мешки и спрятала в кладовке, а дух Давида есть. Я ощущаю его кожей, когда остаюсь одна в спальне.

И сегодня мне совсем не хочется идти домой, где меня встретит звенящая тишина, потому что Майя будет сначала в художке, а потом закроется в своей комнате и не будет выходить. Вчера дочь после нашего разговора на кухне ушла к себе и больше не выходила. Я нервно переминалась с ноги на ногу возле ее двери. Услышав меня, Майя сказала, что хочет побыть одна. Она долго еще будет хотеть побыть одна. Такой у Майи характер.

«Я согласна на свидание сегодня после работы», печатаю Тимуру.

Мне нужно отвлечься. Я не хочу думать об измене Давида, о разводе и о своей рухнувшей жизни. Надеюсь, этот парень сможет отвлечь меня.

«Отлично. Моя машина припаркована у офиса».

Мне сложно поверить, что Тимур реально настолько безумен, что собрался сажать меня в свою машину прямо у дверей компании на глазах у всех сотрудников. Не то что бы я переживаю, что Давид узнает о появившемся у меня любовнике. Нет, мнение Давида меня не интересует. Больше не интересует. Просто не хотелось бы мордобоя.

«Отгони ее подальше».

«Как скажешь)))».

После окончания рабочего дня Тимур присылает геолокацию, где стоит его автомобиль: в нескольких кварталах от офиса во дворе многоэтажного здания. Я одеваюсь, прощаюсь со своими сотрудниками и иду к машине Тимура, периодически оглядываясь по сторонам, чтобы проверить, не следует ли за мной кто-нибудь. Ну мало ли.

– Привет, – залезаю в светлый салон белоснежного седана.

Белый цвет – бесспорно любимый у него. Интересно, почему. Задам ему как-нибудь этот вопрос.

– Привет, – Тимур хищно улыбается. – Как насчет ужина?

– Где?

– А где ты хочешь? Можем поехать в ресторан. А можем ко мне домой.

– У тебя дома есть ужин? – выгибаю бровь.

– Да. Я могу сам приготовить.

Тихо смеюсь. Какие еще таланты у этого гения? Помимо компьютерных. Умеет готовить ужины? Ну что ж, мне правда интересно.

– Давай к тебе.

Тимур трогается с места. Ну и еще мне любопытно посмотреть, где и как он живет. Ни с того ни с сего у меня появился интерес к Тимуру. Вернее – любопытство. Хочется получше его узнать.

Мы едем недолго, минут пятнадцать. Шлагбаум поднимается, и Тимур заезжает во двор высотки, которую можно отнести к элитному жилью. Я чувствую волнение. Все, что происходит, – ново и необычно для меня. Возможно, я слишком тороплюсь заполнить образовавшуюся в своей жизни пустоту. Возможно, рыдать в подушку – это именно то, что мне сейчас нужно, а не бежать от реальности с помощью третьего лишнего. Я не знаю. Может быть, я буду сильно об этом жалеть. Но я захожу вместе с Тимуром в красивый подъезд его элитной новостройки и поднимаюсь на шестой этаж. При этом пацан никакого стеснения не испытывает и ведет себя максимально расслабленно.

У массивной железной двери лежат два пакета с продуктами, которые Тимур заказал, пока мы стояли на светофорах. Он открывает дверь, и я попадаю в квартиру с модным премиальным ремонтом. Это большая студия, спальная зона которой отделена стеклянной перегородкой со шторами. Остальные метров тридцать занимают кухня-гостиная.

Я прохожу в ванную помыть руки, пока Тимур раскладывает на кухне продукты. В большом зеркале с подсветкой на меня смотрит тридцатилетняя несчастная женщина в отчаянии. Глаза потухли, тело сковано, шея ноет. Я хотела отвлечься с помощью Тимура, но пока плохо получается. Я чувствую себя дискомфортно и непривычно. А еще не покидает ощущение, что однажды я обо всем этом сильно пожалею.

Глава 26. Первое свидание

Я сижу на стуле с бокалом белого вина, пока Тимур с закатанными по локоть рукавами и в переднике нарезает красный сладкий перец. Играет легкая расслабляющая музыка. На сковородке вкусно потрескивают стейки. Каким-то чудом у меня получается отключиться от своих проблем. Я с любопытством оглядываю стильную студию Тимура. Она в светлых тонах, в интерьере много предметов белого цвета, но при этом нет ощущения, что находишься в больничной палате. Здесь явно поработал хороший дизайнер. Чисто. Нигде нет валяющихся вещей. Вряд ли Тимур предвидел, что сегодня я окажусь у него в гостях. Значит, у него всегда такой порядок.

– Это твоя квартира или снимаешь? – задаю бестактный вопрос.

– Моя.

– Когда ты купил ее?

– Несколько месяцев назад, когда вернулся в Москву из США.

– Ты купил ее с этим ремонтом?

– Не совсем. Здесь был неплохой ремонт от застройщика, но я все равно нанял прораба и дизайнера, чтобы сделали кое-что под меня. Мне полностью поменяли ванную, полы, покрасили стены, установили перегородку в спальной зоне. Дизайнер обставила мебелью. Я въехал сюда три недели назад.

– А где жил до этого?

Я сегодня мастер бестактности, но я хочу узнать Тимура получше, поэтому спрашиваю все, что приходит в голову. Он не выглядит сконфуженным от моих вопросов, и это придает мне уверенности. В конце концов, что плохого в том, чтобы узнать все о человеке, с которым спишь?

– У бабушки.

– У бабушки!? – переспрашиваю удивленно.

Я ожидала услышать какой угодно ответ, кроме такого. Тимур совсем не представляется парнем, который может жить с бабушкой. Я была уверена, что он снимал квартиру. В крайнем случае жил в гостинице. В самом-самом крайнем – у друзей или родителей. Но почему у бабушки?

– Да, у своей бабушки, – невозмутимо повторяет.

– Но почему у бабушки?

И хотя, наверное, нет ничего такого, чтобы какое-то время пожить у собственной бабушки, ответ Тимура всё же поверг меня в шок.

– Больше негде было. А снять квартиру на три месяца очень сложно, арендодатели предпочитают квартирантов на долгий срок.

– А почему ты не жил у родителей?

– У меня нет родителей.

На этот вопрос Тимур отвечает так же спокойно, как и на все предыдущие, но теперь поднимает на меня лицо. Оно по-прежнему невозмутимо.

– Оу... – сконфуженно произношу. – Извини.

Тимур улыбается, как будто мой бестактный вопрос не причинил ему ни боли, ни какого-либо неудобства. Хочу верить, что это действительно так.

– Все в порядке, Вера. Ты можешь задавать мне какие угодно вопросы. Я отвечу голую правду.

– Точно? – недоверчиво уточняю.

– Да. Вряд ли существует такой вопрос, который может меня смутить или доставить неудобство. Спрашивай, что хочешь.

Для храбрости делаю глоток вина. Ну что ж, раз Тимур сам благословил меня на допрос, то я не буду отказываться. Я хочу узнать его, как можно лучше.

– Твои родители умерли?

– Да. Я никогда не видел своих родителей. Меня вырастила бабушка.

«Я никогда не видел своих родителей».

Я чувствую укол острой боли в самое сердце. И даже не столько от того, что маленький мальчик рос без папы и мамы. А от того, что, став взрослым, он говорит об этом абсолютно спокойно, не испытывая ни капли боли. Я всматриваюсь в глаза Тимура, пытаясь обнаружить в них хоть чуточку печали. Но ничего нет.

Я сама мать. Я люблю свою дочь больше всего на свете. Неужели когда-нибудь через много-много лет, когда меня давно не будет, Майя будет говорить о моей смерти так же спокойно, как Тимур о смерти своих родителей? Я не знаю и мне пока этого не понять. Мои родители живы, а Давид о смерти своих родителей спокойно не говорит.

Я решаю уйти от темы смерти. Тимур, может, и воспринимает ее нормально, а я нет.

– У тебя когда-нибудь были долгие отношения?

Тимур нарезает огурцы аккуратными ровными полукольцами.

– Да.

Снова удивление. Но... как? Тимур совсем не похож на человека, который побывал в серьезных отношениях. Он слишком легкомысленный для этого.

– Сколько раз у тебя были серьезные отношения?

– Один.

– Ты любил эту девушку?

Тимур оставляет огурцы, чтобы переместиться к варочной панели и перевернуть стейки на сковородке. Берет щепотку соли и посыпает сверху. Затем молотый перец. Возвращается к огурцам.

Мне кажется, Тимур намеренно проделал все это, чтобы оттянуть ответ на мой вопрос.

– Не знаю.

– В смысле – не знаешь? – издаю смешок. – Разве можно не знать, любишь человека или нет?

– Я думаю, если тебя сейчас спросить, любишь ли ты своего мужа, то ты тоже ответишь, что не знаешь.

Я осекаюсь. Рука с бокалом замирает в десяти сантиметрах от моего рта. Любишь ли ты Давида, Вера? Любишь ли ты его после измены? Это то, о чем я старалась не думать. Верее – запрещала себе думать. Я совершенно точно любила Давида до его измены. Но люблю ли я его сейчас? Я не хочу отвечать на этот вопрос. Даже самой себе – не хочу.

Наше молчание затягивается. Кухня наполнена только звуками потрескивающего мяса и ударов ножа о деревянную разделочную доску, пока Тимур продолжает нарезать для салата огурцы.

– Ты когда-нибудь был женат?

Я решаю вернуться к игре в голую правду.

– Нет.

Ожидаемо.

– Ты когда-нибудь изменял?

– Нет.

Этот ответ немножко удивляет. Тимур такой разбиватель сердец, что легко мог бы изменять. В нашей компании по нему пускают слюни абсолютно все девушки до сорока лет: и замужние, и незамужние. А те, что старше сорока, просто восхищаются им как образцом таланта и трудолюбия. Поэтому даже немного странно, что, находясь в отношениях, Тимур хранил верность.

– А тебе изменяли?

– Нет.

Интересно, почему они тогда расстались? Я могу задать этот вопрос следующим и услышать честный ответ. Но почему-то у меня есть ощущение, что Тимур не хочет продолжать тему своих отношений. Я вижу, как слегка напряглись его плечи. И Тимур тянул с ответом на вопрос, любил ли он ту девушку.

Какие могут быть причины для расставания помимо измен? На самом деле много причин, особенно если вы молодые и горячие максималисты, не приемлющие полутонов.

– Готово! – объявляет пацан, заправляя салат маслом и перемешивая его. Затем он перемещается к плите и выключает сковородку со стейками.

– Пахнет очень вкусно. Где ты научился готовить? – меняю тему.

– Бабушка много работала, в том числе у нее были ночные дежурства, так что я научился готовить в раннем детстве. У нее была старая кулинарная книга с рецептами. Я по очереди готовил блюда из этой книги, и, когда бабушка возвращалась уставшая с работы, кормил ее.

Я улыбаюсь – настолько это мило.

– Кем работала твоя бабушка?

– Она была акушеркой в роддоме. Сейчас на пенсии.

Тимур разложил ужин по тарелкам и сел напротив меня. Взял себе бокал и тоже налил вина.

– За наше первое свидание, – предлагает тост.

Мы чокаемся и делаем по глотку. Я чувствую в теле приятную слабость. Отрезаю кусочек стейка и отправляю в рот.

– Очень вкусно, – хвалю. – Сколько же в тебе талантов?

Тимур смеется.

– На самом деле у меня нет талантов.

– Как же? А компьютеры?

– Компьютер – это моя страсть и любовь с первого взгляда. Бабушка купила мне мой первый компьютер, когда я учился в пятом классе. Это был подарок на день рождения. Перед этим я вымаливал его, наверное, пару лет. Бабушка долго не хотела покупать мне комп, потому что боялась, что он испортит меня. Ну, знаешь, был такой стереотип, что компьютеры портят детей.

Я снова улыбаюсь. Когда Тимур говорит о своей бабушке, в его голосе сквозит любовь и забота. Я думаю, он очень хороший внук.

– Но она все-таки купила тебе его, – замечаю, отправляя в рот новый кусок мяса, и чуть ли не стону от удовольствия. Мамочки, как же вкусно.

– Да. Но сразу ввела ограничение. Я мог сидеть за компьютером не более двух часов в день и только после того, как сделаю все уроки.

– Какая у тебя строгая бабушка.

Тимур слегка смеется.

– На самом деле она самый добрый человек из всех, кого я встречал. Просто она очень за меня боялась.

– Чего боялась?

– Что ступлю на опасную дорожку. Что спутаюсь с плохой компанией. Что буду прогуливать школу и курить за гаражами. Что стану наркоманом. Такого рода страхи.

Я с пониманием киваю. Я не стала развивать тему смерти и не знаю, почему родителей Тимура не стало настолько давно, что он их даже не помнит. Так что, возможно, страхи его бабушки обоснованы. Но совершенно точно сейчас бабушка Тимура не боится за него, а гордится им. Тимур действительно тот внук, которым можно гордиться.

Мы заканчиваем ужин за нейтральным разговором. Много смеемся. Я чувствую себя расслаблено. Тимур отвлек меня. Груз проблем не давит. Я ни о чем не думаю.

Я убираю тарелки в посудомойку и споласкиваю руки в раковине. Тимур подходит вплотную сзади, кладет ладони мне на талию и опускается лицом в волосы на затылке.

– Вкусно пахнешь, – ведет носом по шее, отчего по тепу разбегается россыпь мурашек.

Глава 27. Лучше, чем секс

Я прикрываю глаза, отдаваясь ощущениям. Я расслаблена и немножко пьяна, поэтому дорожка из поцелуев от шеи к плечу разгоняет по телу жаркую волну. Огонь концентрируется внизу живота, вызывая желание сжать бедра. Я откидываю голову назад на плечо Тимура, давая ему больше пространства для поцелуев. Он кладет ладонь мне на живот и вдавливает меня в свое тело. В поясницу упирается эрекция Тимура.

Шумно выдохнув, я разворачиваюсь к мужчине и тянусь к его губам. Мы моментально сливаемся в жгучем поцелуе. Язык Тимура скользит в мой рот, я обнимаю его за шею. Ноги ослабли и стали ватными.

Тимур подхватывает меня под ягодицами и куда-то несет. Я не открываю веки, чтобы посмотреть. Через несколько секунд падаю спиной на мягкую поверхность. Кровать, догадываюсь. Тимур ложится на меня сверху и раздвигает в стороны мои ноги.

Сейчас я намного расслабленнее и раскрепощеннее, чем в наш первый раз. Голова не забита ненужными мыслями. Я концентрируюсь на своем желании и на ощущениях. Наш глубокий поцелуй усиливает жар между ног. Тимур трется грудью о мою, и это трение заставляет соски напрячься. Потом этот соблазнитель оставляет мои губы и переходит поцелуями к шее, ключицам. Параллельного расстегивает пуговицы на моей блузке, раздевает меня. Я тоже смелею и берусь за рубашку Тимура. Сегодня у меня не дрожат пальцы. Все происходит естественно и по обоюдном желанию. Я в предвкушении большего.

Когда мы остаемся только в белье, я перехватываю инициативу. Переворачиваю Тимура на спину, сажусь на него сверху, трусь о его член, распаляя нас обоих больше. Он откидывает назад голову и прикрывает глаза. Я рассматриваю Тимура. У него крепкое спортивное тело. Девчонкам определенно есть от чего терять голову с этим парнем. Я понимаю, почему Тимур так востребован среди девушек. Тем интереснее, почему он заинтересовался именно мной.

А впрочем, кто сказал, что я единственная, с кем Тимур трахается? И как ни странно, мне абсолютно похрен, есть ли у него еще кто-то помимо меня. Даже если у него целый гарем, это ничуть не задевает меня. Чего не скажешь о единственной измене Давида.

Блин, зачем я вспомнила про Давида? Словно почувствовав изменения в моем настроении, одним ловким движением Тимур снова переворачивает меня на спину и оказывается сверху. Снимает с меня лифчик и принимается за мою грудь. Я, как могу, стараюсь отключить голову, прогнать любые мысли и жить только ощущениями. Наконец-то у меня получается.

Я охаю, когда Тимур захватывает губами сосок. Пускаю ладони в его волосы на затылке, прижимаю сильнее к своей груди. Тимур отодвигает в сторону мои трусики и входит в меня пальцами.

– Охренеть, какая ты мокрая.

Он трахает меня пальцами, параллельно вытворяя что-то немыслимое с моей грудью. По телу разливаются волны наслаждения, и я начинаю стонать.

– Мне нравится, как ты стонешь, – прикусывает мочку моего уха.

Тимур отрывается от меня, чтобы открыть тумбочку и достать презерватив. Быстрыми умелыми движениями раскатывает резинку по стволу и в следующую секунду рывком входит в меня до упора. Низ живота электрическим разрядом простреливает. Тимур нависает сверху, мы смотрим друг другу в глаза. Его зрачки расширились, практически полностью скрыв каре-зеленую радужку.

– Какая же ты охуенная, – выдыхает мне в губы и проводит по ним языком.

Этот комплимент с матом возбуждает меня еще больше. Я начинаю двигаться Тимуру навстречу, хочу его до искр из глаз. Толкаю в плечо, чтобы перевернулся, сажусь сверху и принимаюсь прыгать. Веки опускаются. С закрытыми глазами ощущения лучше. Откидываю назад голову, распущенные волосы мягко бьются о спину. С каждым своим прыжком я на шаг ближе к финишу. Кажется, что он уже вот-вот. И это сумасшествие какое-то.

Тимур фиксирует меня ладонями за бедра. Останавливает мои движения и начинает быстро двигаться сам. Я падаю на него корпусом, наши губы встречаются. Несколько быстрых движений, и я громко вскрикиваю. Тимур прижимает меня к себе крепко за спину, ни на каплю не сбавляя темпа. Оргазм оглушает меня, в глазах сверкают искры. Я без сил падаю рядом на кровать. Не слышу ничего, кроме сумасшедшего стука собственного сердца. Оно до боли бьется о ребра. Дыхание рваное, кислорода не хватает. Уходит не меньше минуты на то, чтобы прийти в себя и открыть глаза.

– В этот раз тебя ничего не отвлекало, – звучит сбоку ироничный голос Тимура. – Я рад, что ты смогла сконцентрироваться на сексе и получить удовольствие.

Этот гад настолько самоуверен, что даже мысли не допускает, что это он может быть виноват в отсутствии оргазма у девушки.

– Нет, просто ты в этот раз сильнее постарался. Но все равно это не лучший секс в моей жизни.

Тимур издает саркастичный смешок.

– Лучший секс в твоей жизни еще впереди, – обещает.

Поворачиваю к нему голову и снисходительно улыбаюсь.

– Лучший секс с тем, с кем хорошо и без секса.

Тимур не отвечает, но выражение его лица очень красноречиво. Он считает, что я сморозила бред.

Я снова отворачиваюсь к потолку и задумчиво гляжу на люстру в форме блина. Лучший секс в жизни у меня, конечно, был с Давидом. Потому что с ним было хорошо даже без секса.

Воспоминание о муже разливается в груди горечью. В горле моментально появляется колючий ком, я стараюсь быстрее его сглотнуть. Память перемещает меня как раз в один из таких далеких дней.

Когда мы с Давидом познакомились, мне было еще семнадцать. Это были мои первые отношения, я чувствовала себя очень неуверенно. Давид казался мне слишком взрослым и серьезным. Я не понимала, что он вообще во мне нашел. К тому же жутко ревновала его к Зое. Я заходила к ней на страницу в соцсети, смотрела фотографии. Она виделась мне слишком красивой и уверенной в себе. Я все время сравнивала себя с ней. Конечно, сравнения были не в мою пользу.

Я жутко боялась, что Давид снова вернется к Зое. Ведь она такая красивая и раскрепощенная, а я что из себя представляю? Вчерашняя школьница, которая даже целоваться не умеет.

Я хоть и была девственницей, но прекрасно знала, что нужно всем парням. Я хотела поскорее дать это Давиду, чтобы он не дай Бог не вернулся обратно к Зое. Мои родители куда-то уехали, у нас с Давидом в тот день было свидание. Он провожал меня до дома, и я предложила ему подняться на чай. Я ожидала, что Давид сразу начнет меня целовать и потащит в постель, но вместо этого он всерьез направился на кухню, сел на стул и стал ждать чая. Немного удивившись, я включила чайник. Пока он закипал, Давид усадил меня к себе на колени, мы стали целоваться. Но дальше поцелуев Давид не продвигался.

Я была в недоумении, почему он не стремится приступить к сексу и вообще никак меня к нему не склоняет. Чайник закипел, я разлила кипяток по кружкам и предложила Давиду посмотреть мою комнату. Мы зашли в мою маленькую розовую спальню, стены которой были увешаны постерами актеров из любимых сериалов. Оглядев интерьер, Давид снисходительно улыбнулся. Мне не понравилась улыбка. Обычно так улыбаются взрослые, когда смотрят на маленьких милых детей.

– Я устала, – объявила и легла на кровать, придвинувшись плотнее к стене, чтобы оставить место для Давида.

Он сделал глоток чая и поставил кружку на стол. Сел рядом на кровать и посмотрел на меня. Я не выдержала и дернула Давида за руку. Он упал рядом и засмеялся. Обнял меня, придвинул к себе. Ну, подумала я, вот сейчас. Но не тут-то было. Давид поцеловал меня в макушку и погладил по волосам.

– Куда ты так торопишься? – спросил, продолжая гладить мои волосы.

Меня моментально обожгло краской. Блин, Давид догадался, для чего я его пригласила. Мне стало так стыдно, что аж голова закружилась. Хорошо, что я уткнулась лицом в его грудь, и он не мог видеть, как я покраснела. Хотя, возможно, ему были заметны кончики моих ушей. Они тоже горели бордовой краской. Мне потребовалось секунд тридцать, чтобы успокоиться, выровнять дыхание и осмелиться поднять на Давида лицо.

– Я тебя не привлекаю? – робко спросила.

Я была настолько сбита с толку, что не знала, что и думать. Давид слегка засмеялся.

– Дурочка. Ты привлекаешь меня больше, чем кто бы то ни был.

– Тогда в чем дело?

– Ни в чем. Просто я не хочу спешить. Секс – это не самое главное, что мне от тебя нужно.

– А что тебе от меня нужно?

– Мне нужна ты, Вера. Просто ты. – Он нежно погладил меня по щеке и поцеловал в висок. – Нам некуда спешить. У нас впереди вся жизнь.

Сердце подпрыгнуло к горлу. Давид сказал, вся жизнь? То есть, он хочет провести со мной всю жизнь? Я так далеко не загадывала, хотя идея прожить с Давидом всю жизнь мне очень нравилась.

– Разве секс – это не то, что все парни хотят от девушек?

– Если любишь девушку, то нет.

Я перестала дышать. Кровь застучала в ушах. Давид сказал: «Если любишь девушку». Мы встречались месяц, и это был первый раз, когда он заикнулся о любви. Я не понимала, могу ли воспринимать его слова как признание.

– Я люблю тебя, Вера, – сказал следом.

В кровь выбросилась лошадиная порция адреналина. Я снова подняла на Давида глаза, попыталась прочитать, правду ли сказал. Давид глядел на меня серьезно, на его лице не было ни тени иронии или шутки.

– Любишь меня? – шокировано переспросила.

Давид медленно кивнул.

– Да. А что касается секса, то подождём твоего совершеннолетия.

Восемнадцать мне исполнялось через месяц.

– Я тоже тебя люблю, – едва слышно вымолвила.

Чувства к Давиду захлестывали меня с головой. Иногда казалось: моей любви к нему так много, что она разорвет меня изнутри. Отсюда были и страхи: что я ему неинтересна, что я слишком маленькая, что его бывшая девушка лучше и привлекательнее и так далее. Но в тот миг Давид так смотрел на меня, что не оставалось сомнений: он правда в меня влюблен. Мы не занимались сексом в тот вечер. Просто лежали в обнимку на кровати, разговаривали и целовались. И это было в разы лучше, чем секс.

Громкая трель чужого мобильного телефона выдергивает меня из воспоминаний. Дернувшись, открываю глаза и понимаю, что я все еще голая в кровати с Тимуром. По коже пробегает озноб, я сажусь на постели и тянусь к одежде на полу. Хотелось бы принять душ, но лучше сделаю это дома.

– Эшли, милая, привет! – Тимур поднимает трубку и отвечает на английском. Я успела надеть трусы и замираю с лифчиком в руках. – Давай поговорим по видео? Я перезвоню тебе прямо сейчас, окей?

Собеседник что-то отвечает, Тимур сбрасывает звонок и быстро натягивает трусы. Я застегиваю лифчик.

– Я поговорю недолго по видео со своей дочкой, ладно? Не уходи.

Застываю на одном месте.

Что?

Тимур вытащил из шкафа футболку и спортивные штаны. Быстро одевается.

– С кем поговоришь? – спрашиваю изумленно.

Он берет с тумбочки планшет.

– Со своей дочкой.

Тимур выходит из спальной зоны, а я так и остаюсь сидеть на кровати. Мне не послышалось? Он сказал, что будет разговаривать со своей дочкой?

Прямо в трусах и лифчике выскакиваю в гостиную. Тимур уселся с планшетом за кухонный стол и вставляет в уши наушники.

– У тебя есть ребенок!? – восклицаю, не веря.

Поднимает на меня невозмутимое лицо.

– Да, у меня есть дочь. Я поговорю с ней недолго по видео, если ты не возражаешь.

Глава 28. Вечер удивлений

Я в таком шоке, что не могу вымолвить ни звука. Так и таращусь во все глаза на Тимура, пока он тыкает пальцем по экрану планшета.

– Эшли, дорогая, привет! – восклицает на английском и улыбается во весь рот. – Как твои дела? Разве ты не должна быть сейчас в садике?

Когда первое оцепенение сходит, я возвращаюсь обратно в спальню и плюхаюсь на кровать.

У Тимура. Есть. Ребенок.

Охренеть просто.

Нет, дело не в том, что наличие у Тимура дочки является преградой для моих с ним отношений. Просто я даже вообразить не могла, что Тимур является отцом ребенка. Мне в голову такое не приходило. Поэтому сейчас у меня полный диссонанс и разрыв шаблона.

Я подбираю свою одежду с пола, а сама обратилась вслух и впитываю каждое слово Тимура. У меня хороший английский, поэтому я понимаю все, что он говорит.

Его дочка заболела, поэтому не пошла сегодня в садик. Ночью у нее была температура. Сейчас уже нет, но девочка все равно чувствует себя плохо. Тимур очень дотошно интересуется ее самочувствием. Потом они переходят к обсуждению минувших выходных. Тимур спрашивает что-то про детский театр и каких-то знакомых с фамилией Джонас. Напоследок Тимур задает вопрос про мать своего ребенка:

– Как дела у твоей мамы?

Я затаиваю дыхание, но ответа девочки не слышу, так как Тимур общается с ней в наушниках.

– Хорошо, милая. Поправляйся. Я позвоню тебе еще попозже. Передавай своей маме привет. Целую тебя.

По возне Тимура на кухне я понимаю, что он завершил разговор, и выхожу к нему.

– У тебя есть ребенок!? – снова восклицаю удивленно.

– Да, Вера. У меня есть дочка. Ее зовут Эшли, ей три с половиной года. Это проблема для тебя?

Пристально на меня смотрит.

– Нет, просто я не ожидала.

– Чего именно?

– Факта наличия у тебя ребенка.

– Почему?

– Потому что ты не похож на человека, у которого есть ребенок.

Тимур смеется и нажимает кнопку на чайнике.

– Тебе не надо было вешать на меня ярлыки. Тогда не пришлось бы так удивляться.

Я прохожу к кухне и сажусь за стол. Тимур стоит у столешницы с чайником. Скрестил руки на груди и глядит на меня с плутоватой улыбкой.

– Почему ты не говорил, что у тебя есть дочь?

– Ты не спрашивала.

– Да мне бы и в голову не пришло спросить у тебя про ребенка!

Тимур пожимает плечами.

– Я отвечал на каждый твой вопрос. Если бы ты спросила, есть ли у меня дети, я бы ответил честно.

– Тогда я хочу голую правду о твоей личной жизни! – требую.

– Что именно?

– Всё.

Вздохнув, Тимур отворачивается к закипевшему чайнику.

– Будешь чай или кофе? – спрашивает.

– Нет.

Тимур достает из шкафчика одну кружку и заваривает чай только себе. Делиться откровениями не спешит.

– Так ты расскажешь мне про свою личную жизнь? – тороплю.

– Спрашивай. Буду отвечать.

Но дело в том, что у меня нет каких-то конкретных вопросов. Я просто хочу полный рассказ ОТ и ДО. Но Тимур, по всей видимости, не имеет большого желания пускаться в откровения.

– Ты говорил, что никогда не был женат, но у тебя были долгие серьезные отношения. Это была мать твоего ребенка?

– Да.

Тимур поворачивается ко мне и делает глоток из кружки.

– Как долго вы были вместе?

Тимур задумывается.

– Шесть лет.

– Ого, – выпаливаю. – Это много. И как зовут эту девушку?

– Рэйчел.

– Она американка?

– Да.

– И твоя дочь родилась в Америке?

– Да.

– Почему ты разговаривал с ней на английском?

– Потому что Эшли не знает русского.

– Твоя дочь не знает русский язык? – снова удивляюсь.

Да сегодня просто вечер удивлений.

– Конечно, нет. Она родилась и живет в США, ее мать американка. С чего вдруг Эшли должна знать русский язык?