Текст книги "Я тебе изменил. Прости (СИ)"
Автор книги: Инна Инфинити
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Глава 16. Свинцовая тяжесть
Айтишник на мгновение тормозит у порога, оглядывается. Затем, увидев меня с Давидом, направляется к нам. Он снова почти во всем белом. Кажется, это любимый цвет Тимура. Белые кеды, от которых слепит глаза, белые джинсы. Рубашка, правда, голубая.
– Добрый день, – у него и улыбка белоснежная, как будто специально отбелял зубы. Тимур остановился возле нас, протянул Давиду руку.
– Привет, Тимур, – муж добродушно здоровается с подчиненным. – Спасибо, что приехал.
Давид больше не держит меня, в присутствии постороннего делает вид, будто все в порядке. А вот я по-прежнему натянута струной. Еле выдавливаю из себя приветственную улыбку.
– Поздравляю вас с днем рождения компании. Вы построили большое дело.
Давид и Тимур обмениваются любезностями. А мне становится еще больше не по себе. Ведь Давид даже не подозревает о моем флирте с Тимуром. Сама до сих пор поверить не могу, что расстегнула тогда пуговицу на блузке. Это было какое-то секундное наваждение. Я потом сильно пожалела.
Я серьёзная женщина: жена, мать, бизнесвумен, как бы пафосно это ни звучало. А тут какой-то юнец. У нас, может, и не большая разница в возрасте, всего шесть лет, но чувствуется она сильно. Мы из разных миров. Тимур хоть и гений своего дела, а легкомысленный и с ветром в голове. Сразу видно: он никогда не имел ни перед кем серьезных обязательств. У него просто нет такого опыта.
Дверь ресторана снова распахивается, заходят еще несколько сотрудников. Я облегченно выдыхаю. Людей будет становиться больше, а значит, Давид не рискнет слишком сильно лезть ко мне с разговорами о наших проблемах. Вот только зря я расслабляюсь.
Давид предлагает гостям выпить шампанского. Все берут по бокалу, я и муж тоже. А потом Давид свободной от шампанского рукой обнимает меня за талию. Делает это очень естественно, как само собой разумеющееся. Я резко поворачиваю на Давида голову. Хочу возмутиться, но слова застревают в горле.
– Давид, Вера, с днем рождения вашей компании! Мне так нравится у вас работать! – произносит тост главный бухгалтер Галина.
– Спасибо, Галя. Мы с женой максимально стараемся, чтобы компания процветала. Да, Вера?
Коротко киваю напряженной шеей. Сотрудники не видят ничего необычного в том, что Давид меня обнял. Мы не скрываем чувства на публике. Конечно, не целуемся прилюдно. Но вот так меня обнять, накинуть куртку мне на плечи, взять у меня тяжелую сумку, приблизить к себе в танце чуть сильнее положенного – Давид может. В глазах сотрудников это выглядит нормально. Все знают, что мы муж и жена.
Я делаю глоток холодного шампанского, чтобы смочить пересохшее от напряжения горло. Открывается дверь ресторана, появляются новые гости. Идут к нам, тоже берут бокалы. Звучит новый тост, всем весело, все смеются. Мне тоже приходится. И только Тимур ни разу не улыбнулся. Он не сводит с меня пристального взгляда. Словно пытается прочитать мои мысли.
Рука Давида на моей талии давит свинцовой тяжестью. Прожигает кожу сквозь пиджак и тонкое шелковое платье. Ноги на высоких шпильках начали болеть. Еще глоток шампанского. Жарко. Расстегиваю пуговицы на пиджаке. За этим прослеживают только два мужчины: Давид и Тимур. У обоих жадный взгляд. Давид крепче прижимает меня к своему телу. Края пиджака распахнулись, Тимур смотрит на мою грудь. Затем поднимает глаза к моему лицу. Этот пацан реально сумасшедший! Он лапает меня глазами в присутствии моего мужа!
Диджей включает музыку. Новый тост, новый звон бокалов. В ресторан заходит Марго – сестра Давида по отцу. Только теперь я расслабляюсь и выдыхаю с облегчением. Осторожно скидываю с себя руку мужа, делаю небольшой шаг в сторону. Обнимаюсь с Ритой, целую ее в щеку. И направляюсь на веранду. Мне нужно проветриться. Я не оборачиваюсь, но знаю: Тимур идет за мной.
Глава 17. Поцелуи
На веранде дует ветер. Скрещиваю руки на груди, чтобы чуть согреться. Я не брала с собой верхнюю одежду. Хотела освежиться, но теперь стало зябко. Дверь за моей спиной открывается и закрывается.
– Замерзнешь, – звучит голос Тимура.
Оборачиваюсь, он подаёт мне плед. Они лежат стопкой на стуле у двери. Не заметила их, когда вышла на веранду.
– Спасибо.
Я накидываю на плечи мягкий плед и смотрю перед собой на открывающийся красивый вид. Здесь хорошая зона отдыха: ресторан окружен маленькими деревянными домиками, за ними чистое озеро и лес. Воздух свежий и слегка сладковатый. После загазованного мегаполиса – не надышаться.
– А с мужем, я смотрю, у тебя совсем все плохо, – Тимур стоит рядом и тоже смотрит перед собой на домики и озеро.
– Сотрудников компании это не касается.
– Ну как же? Будете разводиться, начнете делить бизнес. Это неминуемо скажется на всем персонале.
– Мы не будем разводиться.
Сама не знаю, правду ли сейчас сказала. Давиду полчаса назад я, наоборот, заявила о разводе. А реальность такова, что у меня до сих пор нет решения. Я четко понимаю, что жить дальше с Давидом не хочу. Но в то же время не хочу причинять боль нашей дочке и не хочу дербанить компанию на куски.
– А что тогда у вас будет? Фиктивный брак? Со штампом в паспорте, но у каждого своя жизнь?
– Сотрудников компании это не касается.
Я не понимаю, что такое фиктивный брак и зачем он нужен. В моем представлении люди или вместе, или не вместе. И если у каждого своя жизнь, то зачем сохранять штамп в паспорте?
Все это слишком сложно, и у меня уже голова рвется на части. А самое ужасное: понимая, что не хочу больше жить с Давидом, я в то же время не хочу, чтобы и у него кто-то был. Представляя, что после нашего расставания у Давида со временем кто-то появится, чувствую в области сердца новую острую боль. А если он сойдется со своей бывшей? От одной только мысли об этом мне становится плохо.
– Ты достойна лучшего.
Не выдерживаю и поворачиваюсь лицом к Тимуру.
– Лучшего – это кого? Тебя?
– Да, – уверенно заявляет.
Я не устаю поражаться наглости пацана.
– Слушай, а ты не боишься, что Давид надает тебе по морде и вышвырнет из компании?
– Не боюсь.
– Вот как, и откуда такая смелость?
– Во-первых, я тоже умею давать по морде. А во-вторых, я не боюсь быть уволенным из вашей компании.
– Да? И что ты будешь делать, если Давид уволит тебя?
– Пойду работать на ваших конкурентов.
Пацан не промах. Давид полгода – или сколько там, не помню – гонялся за ним, огромную зарплату ему на стол положил. Понимает, что Давиду меньше всего хочется его ухода к конкурентам.
– Да что у тебя в голове!? – восклицаю.
Я просто в шоке от пацана.
– У меня в голове – ты.
Я аж рот приоткрываю. Гляжу на наглого пацана во все глаза. Еще никто и никогда не говорил мне таких дерзких вещей. Если отбросить, что Тимур наглый хам, малолетка и так далее, то... Мне приятно. Мне, мать твою, приятно, что меня хочет кто-то помимо изменившего мне Давида.
– Там диджей медленную песню включил. Слышишь? Пойдем потанцуем.
Еще на бесконечно долгие несколько секунд выпадаю в осадок. Пойти с ним танцевать? При всех? На виду у Давида?
Перевожу взгляд на панорамное окно в ресторан. Давид разговаривает с несколькими сотрудниками. Пьет шампанское, смеется, у него хорошее настроение.
– Мам! – звучит громко голос Майи. Я вздрагиваю, словно из глубокого сна вынырнула. Разворачиваюсь обратно. Дочка спешит по газону к веранде. – Мам, я пошла в лес и чуть не заблудилась!
Запыхавшаяся Майя взбегает вверх по деревянным ступенькам веранды и тормозит возле нас с Тимуром.
– Ужас, мам, я так испугалась! Сеть на телефоне пропала, я не могла позвонить! Я еле нашла дорогу обратно.
– Господи! – бросаюсь обнять дочку. У самой сердце от страха задрожало. – А зачем ты пошла одна в лес?
– Я хотела сделать наброски в альбом. Пока искала подходящий пейзаж, не заметила, как ушла слишком далеко. Но набросок я все равно сделала! Смотри, – дочь выпутывается из моих объятий, снимает со спины рюкзак и достает альбом. Пролистывает несколько страниц и показывает рисунок графитным карандашом. – Там есть отличные виды. Жаль, я не взяла мольберт с красками.
– Чтобы снова пойти в лес и снова заблудиться!? – ужасаюсь.
– Ну, я уже запомнила дорогу.
Кошмар просто. Картины забили Майе всю голову.
– Ты художница? – звучит сбоку.
Я уже и забыла про Тимура. Как по команде, мы с Майей поворачиваем к нему головы.
– Д-да, – не очень уверенно отвечает дочка и вопросительно глядит на меня, мол, кто это. Майя знает всех сотрудников компании в лицо и по менам, она часто приезжает к нам с Давидом на работу. Но так как Тимур новенький, его видит впервые.
– Это наш новый сотрудник айти-отдела Тимур, – представляю его дочке. —
Работает всего несколько недель.
– Понятно. А я Майя.
Тимур обворожительно улыбается.
– Красивое имя. И ты очень похожа на свою маму, Майя.
– Правда? – я цепляюсь за последнюю фразу, как утопающий за соломинку. Как по мне, Майя похожа на Давида. Поэтому, когда кто-то посторонний говорит, что дочь похожа на меня, я радуюсь, как наивный ребенок.
– Да. Твои глаза, твои черты лица.
– Спасибо, – искренне благодарю.
Майя смеется.
– Мам, мне тоже кажется, что я больше на тебя похожа, чем на папу.
Дочка льнет ко мне, чтобы обнять. Надеюсь, глядя на меня с ребенком, Тимур поймёт, что не следует ко мне клеиться? Может, у него наконец-то что-то щелкнет в голове, и он начнет рассуждать здраво?
– Ты вся холодная, – трогаю дочку за нос, щеки, руки. – Пойдем в ресторан.
– Да, пойдем, я замерзла в лесу.
Мы оставляем Тимура на веранде и проходим в теплое помещение. От контраста в температуре по коже пробегают мурашки. Я хоть и была укутана в плед, а все равно заледенела.
– А этот Тимур чем занимается? – любопытничает Майя.
– Я же сказала: айтишник.
– У вас там все айтишники.
– Я точно не знаю его конкретный круг обязанностей.
– А раньше он где работал?
– Я так понимаю, в Америке. Он к нам прямиком из США.
– Ого, интересно, – дочь оглядывается назад, чтобы еще раз посмотреть на оставшегося стоять на веранде Тимура. – По-моему, у вас еще не было сотрудников из Америки?
– Не было.
– И он переехал в Россию специально для работы у нас?
– Не знаю. Спроси у папы. Насколько мне известно, твой отец полгода или больше заманивал его к нам. Может, и ради нас переехал. Давид ему баснословную зарплату выложил. Ради такой можно было сменить страну проживания.
Если честно, я негодую. Да, Тимур очень талантлив. Если не сказать гений. Но то, сколько Давид ему платит, это перебор. У нас есть сотрудники, которые работают дольше и ничем не хуже, а получают в разы меньше.
– А что он делал в Америке? – Майя продолжает любопытничать, рассматривая Тимура через панорамное окно.
– Учился и вроде где-то работал.
– Я тоже хочу поехать учиться в Америку.
От такого заявления дочери я врастаю в пол.
– Что!? – восклицаю в ужасе.
– В США есть очень хорошая академия живописи...
Майя начинает взахлеб рассказывать про академию живописи, а я больше ничего не слышу, кроме бешеного стука собственного сердца. Отпустить единственную дочь одну куда-то за океан??? Да ни за что в жизни.
– Никакой Америки! – резко обрываю. – Что за глупости лезут тебе в голову?
– Да почему глупости!?
– Майя, нет!
– Но почему!?
– Потому что ты еще маленькая.
– Так это не сейчас, а после школы.
– Ты и после школы будешь маленькой.
– Ты после школы вышла замуж за папу и родила меня, – деловито упирает руки в бока.
Резонное замечание.
– Но я же не уезжала в Америку. Все, Майя, я не хочу это обсуждать. Выброси эту ерунды из головы. Мы уже решили, куда ты пойдешь учиться.
Дочка недовольно вздыхает. Я чувствую, что слегка перегнула палку. Обнимаю
Майю.
– Ну как же мы с папой без тебя?
– Так бы сразу и сказала, что вы просто не хотите остаться одни, – в голосе дочки звучит обида.
– Давай вернемся к этому разговору, когда ты будешь в выпускном классе. Хорошо?
– Угу.
Не надо говорить Майе категоричное «нет» и расстраивать ее. Дочке и так предстоит узнать о нашем с Давидом разладе. Даже не представляю, как объявить ей об этом.
Майя уходит поздороваться с Ритой. Она хорошо ладит с сестрой Давида. Я подхожу к бару и прошу сделать мне горячий чай с лимоном. Мой взгляд встречается со взглядом мужа. Я быстро отвожу глаза в сторону. Груз обстоятельств снова ложится на меня бетонной плитой. Кажется, чем дольше я затягиваю с конкретным решением, тем хуже всем делаю. А на подкорке крутится: «Если разведешься, у Давида будут другие». И от этого так невыносимо плохо становится, что жить не хочется.
– Спасибо, – благодарю баристу за чай.
Я поднимаюсь по лестнице на второй этаж ресторана. Здесь есть несколько маленьких уютных залов, в которых можно пообщаться в тишине. Я захожу в первый. Тут никого. Сажусь на мягкий стул у туалетного столика, перевожу дыхание. Несколько мгновений рассматриваю себя в зеркале. Мне тридцать четыре. У меня появились маленькие морщины вокруг глаз. Я регулярно посещаю косметолога и массажиста. У меня персональный тренер в спортзале. Я исключила из своего рациона фастфуд, газировку и продукты с высоким содержанием сахара.
Ровно половину своей жизни я провела с одним-единственным мужчиной – Давидом. Я никогда не занималась сексом, не целовалась и не ходила на свидания с кем-то кроме Давида. На меня никто никогда не смотрел как на женщину, кроме Давида. Никто не проявлял ко мне открытого интереса, кроме Давида. Пока не появился совершенно безумный и наглый Тимур.
Достаю из маленькой сумочки на плече пудру. Слегка прохожусь губкой по лицу. Делаю глоток чая. Обжигающий напиток комком катится по пищеводу и проваливается в желудок. Сразу становится жарко, и я снимаю пиджак.
Тимур появляется меньше, чем через минуту. Я знала, что он поднимется за мной. И ждала его появления. Распрямляю спину и смотрю на пацана в зеркало. Он нарочито медленно двигается ко мне. Его идеально белые Кроссовки и джинсы слепят глаза. Останавливается ровно за спиной и тоже смотрит на меня через зеркало. Склоняется к моему уху, отчего я почти перестаю дышать.
– Без пиджака тебе в этом платье лучше.
Россыпь ледяных мурашек моментально пробегает по телу волной. На мне шелковое платье-комбинация на тонких бретелях. Такие сейчас в моде, но на самом деле они похожи на ночную сорочку. И носить их без прикрывающего верха, как по мне, просто неприлично. Начнем с того, что с таким платьем не наденешь лифчик, потому что он отовсюду будет торчать.
– Очень сексуально.
Тимур проводит носом по шее и... целует сгиб между шеей и плечом. Тело простреливает молнией, я хватаюсь ладонями за края туалетного столика. Соски моментально напрягаются. Тимур видит это через тонкий шелк платья.
– Не надевай больше этот пиджак, он тебе не идет.
Меня парализовало от шока. Но не из-за того, что Тимур осмелился меня поцеловать, а из-за реакции моего тела на этот едва ощутимый легкий поцелуй. Я не могу ни пошевелиться, ни слово вымолвить. Тимур бросает на меня последний взгляд в зеркало и уходит из комнаты. А я так и остаюсь сидеть. Я не просто в шоке, я обескуражена. Кожа покрыта мурашками, соски бесстыже торчат через платье, а между ног разливается тепло.
Глава 18. Это навсегда
«Ты где?»
Я прихожу в себя, только когда получаю сообщение от Давида. Встрепенувшись, смотрю на время. Я уже полчаса здесь сижу. Чай остыл, я к нему больше не притронулась. Тимур словно загипнотизировал меня. А сейчас я чувствую себя так, будто вынырнула из глубокого сна. Подскакиваю на ноги и бегу вниз к гостям. Давид ловит меня внизу у лестницы.
– Вера, куда ты пропала? Я тебя обыскался.
– Я была наверху.
– Что ты там делала?
– Отдыхала.
Давид глядит на меня с беспокойством.
– Я в порядке. Просто хотела побыть одна. Зачем ты меня искал?
– Ты куда-то исчезла, я стал волноваться.
В подтверждение своих слов Давид берет меня за руку. Прикосновение мужа жалит, я хочу одернуть руку, но почему-то не делаю этого. Вдруг понимаю: мне стыдно за то, что происходит между мной и Тимуром. Я чувствую себя плохой и виноватой.
– Потанцуем? – вдруг спрашивает.
Не дожидаясь моего ответа, муж ведет меня куда-то. Механически передвигаю ногами, следуя за ним. Давид останавливается на месте для танцев. Поворачивает к себе лицом, кладет руки мне на талию и придвигается ближе. Увидев нас, диджей включает медленную песню.
Танцующих пар нет. Мы единственные, и уже привлекли внимание гостей. На нас смотрят, поэтому мне приходится положить ладони Давиду на плечи. Не вырываться же прилюдно из его рук. Муж не обращает ни на кого внимания, он внимательно вглядывается в мое лицо, как будто пытается что-то по нему прочитать.
Тоже осмеливаюсь поднять на него глаза. И чувствую болезненный укол в сердце. Я скучаю по Давиду. Но не по тому Давиду, который сейчас стоит передо мной. А по другому Давиду, который был еще месяц назад. Я скучаю по нам. Но не по тем нам, которые сейчас крутятся в медленном танце. А по нам, которые были еще месяц назад. По Давиду, который мне не изменил. По себе, которая ни с кем не флиртовала и не позволяла никому того, что позволяет юнцу Тимуру. Как отмотать время назад? Как вернуться в счастливое прошлое? Я бы все за это отдала.
– Я люблю тебя, Вера, – говорит муж.
Произносит признание тихо и как что-то естественное. Вообще-то раньше Давид именно так и признавался мне в любви. Просто невзначай. Например, в машине во время пробки. Или в очереди на кассе в супермаркете. Или во время прогулки по парку. Тогда его признания очень меня трогали. Я даже прослезиться могла. А сейчас у меня еще больше душа в клочья.
– Не надо, Давид. Я не хочу это слышать. Я танцую с тобой только потому, что на нас смотрят люди.
– Помнишь наш первый танец?
Хмыкаю.
– Если ты думаешь растопить мое сердце воспоминаниями, то ничего не получится.
Против своей воли погружаюсь в воспоминания. Наш первый танец был чем-то волшебным. По венам шарашил сумасшедший адреналин, с неба лил проливной дождь, а мы танцевали посреди улицы. Не зная имен друг друга.
Мы с Давидом познакомились при опасных экстремальных обстоятельствах. Я сидела в кафе с подругой, которую давно не видела, и так с ней заболталась, что потеряла счет времени. Было одиннадцать часов, когда мне позвонила мама с криком, где я и когда приду домой. Я быстро засобиралась, попрощалась с подругой и направилась в сторону метро. Было темно и холодно, я куталась в плащ. Дорога до метро была длинной, я немного заблудилась. Тогда в конце нулевых у меня был кнопочный телефон без интернета и навигатора. Я куда-то забрела, стала нервничать. Неожиданно поняла, что людей совсем нет. Ни прохожих, ни машин. Мне стало страшно. Я замерла в подворотне, вертела головой по сторонам. Вдали наконец-то показался человек. Я бросилась к нему, чтобы спросить дорогу до метро. Но приблизившись, поняла, что совершила ошибку и нужно бежать в обратную сторону. Это был какой-то здоровый пьяный мужик.
– О, а ты откуда такая? – спросил вальяжным голосом.
Я развернулась, чтобы побежать обратно, но мужик схватил меня за руку и повернул обратно к себе.
– Сумочку гони, – обдал меня вонючим перегаром.
– Что!?
– Сумку гони, сказал.
У меня через плечо на длинном ремешке висела небольшая сумка. В ней был мобильный телефон, кошелек с наличными деньгами, паспорт, студенческий билет и что-то еще. Я оторопела от приказа пьяного мужика, страх сковал тело.
– Оглохла, что ли? Сумку снимай давай, пока я сам ее с тебя не снял. – Он крепче стиснул мою руку.
Меня затрясло от леденящего душу ужаса. Я чувствовала, как шевелятся волосы на затылке. Тело стало ватным и непослушным.
– Очередная овца, блядь, – выругавшись, он достал из кармана продолговатый предмет. Нажал на кнопку, и появилось лезвие. Нож, дошло до меня.
Я машинально отпрянула назад, подумав, что мужик будет резать меня. Но он одним ловким движением руки срезал ремешок сумочки. Тут-то я и очнулась. Начала верещать во все горло, вцепилась в свою сумку мертвой хваткой. Пользуясь тем, что мужик пьяный и слегка нерасторопный, дала ему коленом между ног. Сейчас в свои тридцать четыре я понимаю, что играла с огнём. Он мог изнасиловать меня и зарезать. Но в семнадцать я очень беспокоилась о сумочке и ее содержимом, особенно о студенческом билете. Это же я не попаду завтра на пары, и мне поставят прогулы.
На мой крик кто-то прибежал.
– Грабитель! Грабитель! – кричала я. – Помогите!
Мужик продолжал крепко держать мою сумку и пытался подняться на ноги. Человек, появившийся на мой крик, быстро оценил ситуацию и со всей силы дал грабителю по морде. Тот вообще свалился на землю. Он лежал без чувств и даже выпустил из руки ремешок моей сумки.
– Господи, вы что, убили его!? – меня снова парализовало от страха.
Человек – им оказался мужчина, а я сразу даже не заметила этого – склонился к грабителю и приложил два пальца к шее.
– Пульс есть, жить будет.
По голосу мне показалось, что мужчина молодой. Затем он повернулся ко мне, и я посмотрела на него при свете фонарей. Так и оказалось. Это был достаточно молодой парень. Но все же старше меня.
– Ты в порядке? – оглядел меня с головы до ног.
Я кивнула.
– Он точно живой?
– Точно-точно. Пойдем отсюда. Ты вообще куда шла?
– К метро.
– Оно в другой стороне.
– Я заблудилась.
– Пойдём провожу. Или если хочешь, можем вызвать полицию.
Я хоть и была первокурсницей юридического факультета, а перспектива общаться с правоохранительными органами меня не прельщала.
– Нет, мне надо домой.
– Тогда пойдем, я провожу тебя.
Но я продолжала стоять на месте, словно к земле приросла. Тогда незнакомец взял меня за руку и потянул за собой. Его ладонь оказалась теплой и мягкой. Наверное, я должна была бы испугаться прикосновения нового незнакомого мужчины, но мне почему-то не было страшно. Парень повёл меня за собой, и я послушно пошла, каким-то шестым чувством понимая, что ничего плохого мне с ним не грозит.
Несмотря на ощущение защищенности рядом с незнакомцем, мое сердце все равно тарахтело в ушах, а всю меня колбасило так, словно я на американских горках покаталась. Я не могла успокоиться, даже когда мы вышли на шумную оживленную улицу с массой машин, людей и круглосуточных заведений.
Неожиданно парень резко остановился.
– Да не трясись ты так. Все хорошо.
Он улыбнулся. Его улыбка откликнулась во мне. Несколько мгновений я смотрела на него, как завороженная, а потом внутри будто чеку сорвало. Я согнулась и начала рыдать.
– Эй, ты чего, – незнакомец подскочил ко мне, взял мое лицо в ладони. Меня колотило дрожью. Страх от пережитого выплескивался наружу. Там в подворотне меня сковало от ужаса, я бросилась в бой за свою сумку, находясь в состоянии аффекта и шока. А сейчас меня отпустило, и я не могла успокоиться, слезы градом текли из глаз. Я захлебывалась рыданиями.
Поняв, что успокоить словесно не получится, парень обнял меня. Вот просто взял и обнял двумя руками. Я уткнулась ему в куртку, сквозь забитый нос вдохнула приятный мужской запах и... вдруг ощутила, что я там, где надо, и с тем, с кем надо.
Это было совершенно странное и необыкновенное чувство, которое я не испытывала никогда и ни с кем прежде. Я рыдала незнакомцу в грудь, всхлипывала и точно осознавала: я в нужном месте, в нужное время и с нужным человеком. Как бы странно это ни было. Он держал меня обеими руками, и я не хотела выпутываться из объятий.
Меня привела в чувство неожиданно зазвучавшая громкая музыка. Я дернулась и отпрянула от незнакомца. Оглянулась. Оказалось, мы стоим у популярного бара, и сейчас там началось веселье. Над входной дверью висели большие колонки, и из них лилась та же музыка, что играла в заведении.
– Потанцуем? – прозвучало насмешливо над ухом.
Я подняла ошарашенный заплаканный взгляд на незнакомца. Адреналин снова забегал по венам. Но уже адреналин другого рода. Он был вызван столь близким присутствием этого парня. Незнакомец опустил руки мне на талию. Я механически положила одну ладонь ему на плечо. Положить вторую я не могла, потому что сжимала в ней сумочку с перерезанным ремешком.
И мы начали двигаться под музыку из колонок бара. В двенадцать ночи. Посреди широкого тротуара, по которому, несмотря на позднее время, сновали люди. Они налетали на нас, ругались, возмущались, что мы стоим посреди пути и не даем пройти. А мы не слышали. Мы танцевали.
Это было максимально странно, учитывая, что я совсем недавно пережила нападение грабителя. Мы крутились вокруг себя и смотрели друг на друга. Тонули друг в друге. Утопали с головой. Наши взгляды переплетались, связывались, образовывая крепкую неразрывную нить. Это было что-то совершенно необыкновенное и магическое. Как будто время остановилось. Как будто весь мир перестал существовать.
А потом хлынул дождь, холодный осенний дождь, из-за которого людей на тротуаре стало заметно меньше. А мы, как два идиота, продолжали танцевать. Моя сумочка вибрировала входящими звонками от мамы. Но я не слышала их и не чувствовала вибрации телефона.
«Это навсегда», вдруг подумала я, глядя в темные глаза моего спасителя.
Глава 19. Всё разрушил
Рядом с нами становятся еще несколько танцующих пар. Давид не просто держит меня за талию, а обнимает. Он склонился лбом к моей голове и такое ощущение, что дышит мною. Меня одолевает буря чувств. Объятия Давида приятны, но я не могу полностью утонуть в них. Такое ощущение, что между нами стоит другая женщина. Вот прямо здесь и сейчас, несмотря на то, что я вплотную к телу Давида. Я пытаюсь, но не могу избавиться от ощущения, что нас не двое, а трое.
Я блуждаю глазами по залу с гостями, пока мой взгляд не натыкается на Майю и Тимура. Они разговаривают у бара. Тимур взахлеб что-то рассказывает моей дочери, а она слушает его чуть ли не с открытым ртом. Готова поспорить на что угодно: Майя расспрашивает Тимура про учебу в Америке.
– Майя заявила, что хочет поехать учиться в США, – с возмущением выпаливаю Давиду.
Муж слегка отстраняется от меня, удивленно приподнимает бровь.
– С чего вдруг такое желание?
– Понятия не имею. Откуда она только взяла это.
– Ну если хочет, пускай едет. Сильно дорогой вуз она выбрала?
Оторопело таращусь на Давида.
– Ты в своем уме? – повышаю голос. – Никакой Америки.
– А что такого? Если ребенок хочет.
Я не могу поверить, что Давид это серьезно.
– Давид, ты понимаешь, что она будет одна не просто за тысячи километров от нас, а вообще за океаном!? На другом континенте! И это всего лишь в восемнадцать лет.
Муж смеется.
– Вера, нужно уметь отпускать детей.
– Я понимаю, но у всего должны быть разумные рамки. Я готова отпустить Майю в восемнадцать лет в другую квартиру, но не в другую страну и не на другой континент.
Я осуждающе качаю головой, а Давид лишь снисходительно улыбается, глядя на меня. Тимур закончил рассказ, Майя коротко что-то сказала, и айтишник пустился в новый длинный рассказ. Да она у него прям интервью берет и с таким восторгом смотрит. Меня охватывает злость на Тимура. Сейчас он распишет, какая Америка распрекрасная и еще больше подобьет Майю на отъезд туда. Замолчал бы уже, честное слово. Зачем он вообще с ней разговаривает? Или думает подобраться ко мне, заполучив расположение моей дочери? Это не сработает.
Когда заканчивается песня, я выпутываюсь из рук Давида и направляюсь прямиком к Тимуру с Майей. Нечего вешать моей дочке лапшу на уши.
– О, Майя, вот ты где, – становлюсь рядом. – О чем разговариваете?
– Мама, Тимур так интересно рассказывает про учебу в Америке! – глаза дочки сияют щенячьим восторгом.
Как я и думала.
– Я пообещал Майе узнать насчет академий живописи в США, – Тимур обворожительно улыбается.
Зрительно посылаю ему сигнал не делать этого. Но не уверена, что он его понял. Ладно, потом выскажу Тимуру все, что я об этом думаю. Я беру дочь под руку и увожу от айтишника подальше. Вечер в самом разгаре. Гости пьют, едят, смеются, веселятся. А я чувствую усталость. Прилечь бы отдохнуть.
Но еще три часа я выдерживаю. Ноги на шпильках болят и гудят, рот устал разговаривать и улыбаться. В десять вечера я прощаюсь со всеми и вместе с дочкой ухожу в наш гостевой дом. Майя скрывается в своей комнате, а я захожу в спальню для меня и Давида. Я надеюсь, он сам догадается, что в одной постели мы спать не будем, и куда-нибудь уйдет.
Но когда я возвращаюсь в спальню из душа, Давид здесь. Уже разделся по пояс. От удивления я торможу на пороге.
– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю возмущенно.
– Пришел спать.
Я на мгновение теряю дар речи.
– Я не буду спать с тобой в одной постели, – заявляю после паузы.
– Вера, в доме больше нет спальных мест.
– Меня это не волнует. Значит, иди спать в машину. Или можешь поехать к своей этой.
Замолкаю. Вымолвить ее имя не могу.
Медленным шагом Давид направляется ко мне. Подходит вплотную, обдавая своим мужским запахом. Я инстинктивно вдыхаю поглубже‚ и нервы моментально в оголенные провода превращаются. Давид с голым торсом. Раньше я бы прижалась к нему и стала целовать, но сейчас представляю, как его целовала другая. Боль снова пронзает меня головы до ног.
– Я не собираюсь к ней ездить, и она не моя. Вера, я повторяю еще раз: мне нужна только ты. Я люблю только тебя.
– Почему ты не подумал об этом, когда ложился с ней в постель? – спрашиваю глухо. Голос сел от скопившихся в горле слез.
– Потому что я был сильно пьян и думал только одним местом.
Я до сих пор не могу поверить, что Давид разрушил нашу семью из-за банальной животной похоти. Разве такое возможно? Шестнадцать лет счастливого брака, дочь, общий бизнес – все сломал, потому что просто встал член!?
– Вера, я раскаиваюсь. Я говорил тебе об этом сотню раз и готов повторить еще столько же.
– Ты променял нашу семью на банальный трах по пьяни. Я правильно поняла?
Я все еще не могу поверить, что это так.
– К сожалению, да, – признается с горечью. – Я был пьян. Я совершил ошибку.
Всё. Не могу больше находиться с Давидом в одном помещении. Меня разрывает на части. Я бросаюсь к своему маленькому чемодану и достаю оттуда удобную одежду.
– Что ты делаешь?
Я не отвечаю на вопрос Давида. Скидываю с себя шелковый халат, надеваю джинсы, свитер.
– Вера, куда ты собралась?
– Я больше не останусь с тобой в одной комнате, – рычу и надеваю куртку.
– Вера, успокойся, ночь на улице.
Давид порывается взять меня за руку, но я останавливаю его жестом.
– Не смей прикасаться ко мне. Слышишь? Больше никогда не смей ко мне прикасаться.
– Я не отпущу тебя одну на улицу ночью.
– Если ты будешь меня удерживать, то я прямо сейчас все расскажу Майе. Пускай наконец-то узнает, что на самом деле представляет из себя ее папаша.
Моя последняя угроза имеет эффект. Давид осекается. Пользуясь секундной заминкой, выскакиваю из комнаты. Под дверью Майи горит полоска света, поэтому из дома выхожу тихо.
