Текст книги "Вестник (СИ)"

Автор книги: Greyser

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

Глава 32

Крепкий сон трудно прервать. А для крепкого сна после стресса нужен неординарный подход.

Роджер пришёл в себя, сидящим на мягком сидении автомобиля. Грузовой кран переносил платформу, на котором он был закреплён, на каменный пол станции. Приехали.

Парень сразу замотал головой в поисках.

– Доброе утро.

– Нимбри! Ты в порядке?

– Да. В полном, не смотря на вчера.

– Твои волосы…

– Выжглись во время обряда, – встрял в разговор Энвил, стоящий у уже спустившейся машины.

– Какого ещё обряда? Я только помню, как меня начала душить…

– Вестница.

– Ты прав, Роджер.

– Да нет же! Шея!

Вместо гематом и шрамов на том девственно молочном клочке кожи словно перьевой ручкой был набит Пактум.

– Мы со Стефаном нашли одного из наших. Он просил найти ему замену.

– Прах провёл обряд, когда ты поймал уже мёртвую… Извини, но уже мертвую тебя.

– Как ему удалось? Я явно не та, кого можно так превратить.

– Я бы с этим не согласился. Ты – Дессион, моя дорогая.

– Кто?

– Потомок наших старейших коллег. Не удивляйся, Всадники наплодили столько крепких семейных ветвей, что количество их огромно. Поражает, разве что, такое необычное совпадение на моём веку. Ангел по наследству, я прав?

– Да.

– Ещё и Дессион. Считай, звезду упавшую повстречал.

– То есть, по Земле ходят миллионы людей с силой, схожей с нашей?

– Нет. Они так же слабы, тому вина очень большая родословная. Но особенность у них всех одна: гнев спасает их от угроз, а на виду можно заметить красные искры – печать такой родственной связи. А сейчас, будучи в шкуре Вестника, Нимбри будет владеть наследуемым ей Витиумом, по ощущениям очень схожий с дессионской «изюминкой».

– Так, а волосы почему стали седыми?

– Обрядчик может указывать, каким будет будущий голем.

– Голем? Я что, теперь игрушка вашего немецкого друга?

– Прости мне такую откровенность в словах. Я не это имел ввиду. Прах сделал так, чтобы ты сама решила, как тебе хочется выглядеть.

Тревис посмотрел на причёску Нимбри ещё раз.

– Хороший вкус.

– Да? Н-ну, спасибо…

– Стоп. А где же автор такой умной затеи? Где Стефан?

– О-он уш-щёл, – внезапно, со стороны выхода с вокзала вернулся Дурьер.

Австриец принёс бумажку, на которой от имени пропавшего, было написано:

– «Вернусь я к своим близким. Вину свою смою с себя.».

– Опалило сердце свеча. Зря я ему рассказал.

– Отлично, теперь он ещё поссориться собрался. Как это всё закончится, пошлю ему бандеролью шоколада. Девушкам, как Осберт, говорят, помогает, – пытался пошутить Роджер, но стыд подбивал интонацию, от чего тот снова стал серьёзен:

– Ладно. Не думаю, что нам стоит его сейчас искать.

– Но ведь это ваш друг!

– Тревис желает Праху только добра, Нимбри, – ласково обратился Энвил:

– Поиски приведут к удару по челюсти. И не я буду его зачинщиком.

– В-ви зак-кончили?

– Ага.

– А куда мы едём?

– Ливерпуль.

– В Ливерпуль погостить собрался? Ах ты мелкий, американский, кривозубый, тупой щенок-молокосос! Да я тебе поставлю зубы в такое удобное место, что ты даже от вставных визжать будешь! Тебя так отделают, что моя мамаша, упокой Господь её душу, слышать крики будет под зёмлей! Глухой, что-ли, эй…., – всбёшённый трёкот едва попадал в ухо.

Ядрёный ирландский перегар был тому преградой.

– Вы точно тут кофе хотите попить?! – парень безнадёжно смотрел на затылки своих троих сопутников, уставившись в напитки на барной стойке.

– Ну всё, б-башмак!

Падший поймал летящую к Смертному культяпку с кольцом. Этот паб не обладал высоким потолком, поэтому спокойный подъем Вестника со стула прервался упавшей задетой макушкой чашкой.

– Смельчаком здесь только шкаф оказался? Я может и карлик в твоих глазах, приятель, но в печень тебе вмажу как просто так.

Алкоголь в жилах этого задиры поддерживал разум в весёлом препровождении, но томное молчание высокого по своим меркам мужчины колыхнуло муражки.

Наклонившись, Энвил спросил:

– Вам чем-то мой товарищ помешал?

– Д-да… Да не очень, хе-хе. Просто, передай своему… Товарищу, да? Товарищу передай, чтоб не пялился на прохожих в уборной.

Компания на фоне и ругающийся с галдежом вернулись за свой столик.

– Что ты в туалете сделал?

– Я в нём не был.

Девушка хмыкнула, сёрбая кофе.

Грустный город вокруг. Чад от отоплений разил в небо, не понятно было тучи нависли от непогоды или во всём виноват людской смог. Но жизнь кипит. Совсем не броско, мелкими шажками, одной или двумя машинами за полчаса в дороге. На улицах гуляют все, кому не назначают обеденный перерыв. Смеются они на эту серость. Может вопреки, а может грусть и не замечая. Тёплый свет из окна мрачного кирпичного дома чувствуется также.

Утренний холодок закутывал горожан в шапки. У кого их не было набрасывали капюшоны.

Бетонная лесенка ко входу синюшного дома занялась гостем сегодняшней погоды.

– Драл я в рот этих иностранцев, Ирвинг! – ненависть разбудила сидящего.

Укутавший руки в себя прищурился на голосящих.

– Кепи ничуть не хуже, Скотти.

– У англосрани только рожи кривые. А у этих язык вообще хер знает где. Ты слышал, что хоть один ляпнул?

– Наверное.

– Да и похрен.

Как вьюга, из тёмной широкой двери появились, на глаз, знакомые.

– Чё, как оно?

– Сюрприз у меня, мальчуганы. Момент.

Холодный воздух долгожданно попал в ноздри.

– Как хотите, а я не могу там сидеть, – ворчнул Тревис, тошно оценивший убранство и запах паба.

Щелчок от пальцев в безпальцевой перчатке. Бодрствующий встал на ноги.

– Сэр, сэр! – маленький мальчик дворовой наружности прибежал в миг к парню:

– Прошу вас, ради бога, помогите!

– Вот и вышел погулять на свежем воздухе… Что случилось?

– М-мама…

– Что с мамой?

Пацан зашмурыгал, но Вестник его остановил:

– Ну же, говори.

– Маме плохо, встать не может.

– Ладно, куда идти?

– Я покажу, сэр.

Роджер неохотно плёлся по улочке за мальчуганом.

– А скорую вызвать пробовал?

– Вы нужны именно.

– Ясно.

Квартал, за угол и направо. Тупик.

– А вот и вы! – заметил подоспевшее преследование Смертный:

– Что-то вы долго, ребят. Мальчик и то лучше вас справляется.

– Какого?

– Не добадывались бы до меня в пабе с вашим недоростком, я бы и не понял, что вы меня хотели проучить.

– С каким ещё недоростком?

– А, я понял, Скотти. Мы с тем пропитым дебилом не водимся, рядом сидели.

– Фух, – парень успокоился:

– Повезло.

– Шкет, сдрысни. Дело у нас есть.

Группа заворошила свои карманы.

– О, ну давайте.

Увесистый кастет наполз на толстую кисть. Чокнули складные ножи. Как вдруг, привлёк всех здесь застопорившийся бег. Бездомный посмотрел на Роджера.

– Отменные рёбрышки, – прочавкав, заявила Нимбри:

– Хоть я их впервые ем.

– Свинина не блещет сочностью. Я для этого добавляю яблочный соус в мясо.

– Я хоть и наливаю здесь всякое, но вкус у вас такой себе.

– Да ладно ва…

Шелест струн засел в подкорку. Если, конечно, не она была её источником. Ни Падший, ни Нимбри не поняли, что это. Но чувствовали, куда и что.

– Я знаю эту песн… А может и нет. Напоминает… Хотя навряд ли, – музыкальный вкус Тревиса бил по его извилинам.

Ум потерял маршрут размышлений. И внезапно, костяшки кулака почуяли прикосновение. Затем стукнула нога. Вестник будто тонул в желе, пока взгляд снова вернулся под его контроль.

Смертный дрался, но такой усталости в себе он давно не чувствовал.

– Я же… Я ничего не делаю!

Парень уворачивался от опасных взмахов ножа, хоть и капли усилий не прилагал.

– Роджер, держись, мы уже…, – Вестники ворвались в это дворовое представление под вскрик Нимбри, который в обомлении умолк.

Каждый инструмент надо настраивать. Все требуют разного подхода, а иногда и подручных средств. Но гитара такого не требует. На верху любого грифа есть рукоятки, держащие в своих шестернях натянутые нити. Они называются механики.

Капюшон, что стоял перед прибежавшими на помощь, держал в руках удобный инструмент. Фолк, акустик или электро – её нельзя было определить. Всем виделись любые. Но тех самых механик, в той самой точке грифа было пусто. Железные струны тянули ввысь. Заканчивались же они в жутко резвом в драке Смертном. Механики, намного большие, чем должны быть, сидели на его ногах и руках. Марионетка в руках музыкального кукловода.

– Каких же ещё чертей нам стоит лицезреть в наших станах?

Глава 33

Последняя нота врезонировала из деки, цепи спали с бьющегося. инструментальщик обернулся. Неспортивное тело в кофте, обёрнутой рваной курткой, вмерло как каменное.

Сбив всё нагнетание, Тревис неуклюже опёрся на своего компаньона по драке.

– О, друзья, вы не поверите…

– Поверим! – заявили оба Вестника.

– Нимбри, почему ты выглядишь так испуганно?

– Роджер, повернись.

Смертный глянул влево, но там было пусто. А глянув вправо, отскочил. Всё, что закрывало голову от непогод, сползло вниз. Темные кучерявые волосы перетекали в светлые корни. Изголодавшееся лицо, синевато опухшие глаза. Девушка схватилась за своё лицо, когда показалась нижняя часть обычного вида. Рот наглухо прижимали прошитые сквозь губы чёрные и густые жилы.

Музыкант потянулся вперёд, а Нимбри отступила назад. Тревис окликнул на ощущение беспомощного, но в ответ, развернувшись, он только мычал.

– Полегче, парень. Мы можем тебе помочь.

На простые слова немой схватил Роджера за грудки. Бредовый для биологии взрыв нервной клетки, разрядом блеснул в девушке. Искры родились в зрачках.

Хмык неожиданно превратился в чистый гласный звук. Нить рассыпалась в пыль. Все посмотрели на Вестницу.

– Ай, Моська…, – пробубнил Смертный

– Да вы знаток зарубежной литературы, мой друг.

На губы музыканта возложились его пальцы.

– Что случилось?! – спросила Нимбри.

– Это была ты.

– Смелюсь предположить, что ваша сила определилась. В лучшем случае мы и ваше второе имя можем узнать. Позвольте.

Падший всецело старался без прикосновений к девушке разглядеть, что написано в её договоре.

– И как же звать нашу миловидную попутчицу теперь? А, Энвил?

– Сумрак! – ни с того, ни с сего заявила Вестница:

– Называйте меня так.

– Оу, ну, без проблем. А что ты думаешь?

Указательный палец с опущенной вежливостью уставился к картонному пакету, что всё это время свисал с кулака Падшего.

– Сколько ты прихватила с собой пончиков? – направил он вопрос к Нимбри.

– Два, вроде.

– Что же, время отплатить нашему другу за труды.

– Близко, только, не подходи. По опыту Сумрака, – подмигнул Роджер:

– Это часто приводит к беде.

Шоколадный кружок с хрустом вылез из своей упаковки и полетел подброшенным. Забинтованная скоптившимся от времени бинтом ладонь умудрилась поживиться сладким. С упоением задрожало голодное тело. Локоть согнулся, лакомство уже у самого рта, губы открылись. Но пончик всё ещё у рта.

Мастерством гитарной игры новый знакомый поднял черту, под которой трудно чем-то было удивить. Но только на свет показались зубы этого музыканта, в мозгу оказалась ещё одна мысль. Перед природной, слегка желтоватой керамикой был ещё один рот, но намного-намного прозрачный, сродни целлофану. Однако, прочнее, раз даже еда не смогла промнуть эту хлипкую на вид преграду.

Под капюшоном одно удручение. Десерт нервно вбивался в помеху, отрицая тщетность.

– Тебе, может, помочь? – практически для себя, почти вслух произнесла девушка.

– Од-я-а-м-н-а-е-с-н. Он-н-з-е-е-д-л-о-о-л-п-о-с-г-е-е-н-б-я, – неразборчивое бормотание отражалось нежеланием озвучиваться.

Голодный знал, что его не поймут. Пончик отчаянно мялся всё сильнее и сильнее, пока гитарист не признал поражение, зачем-то вытянув левую руку вперёд, как если бы её подвесили на крюк. Внезапно, она с неуютно дернулась и будто в назидание схватилась за гриф. Музыкант завертел головой, думая куда положить лакомство. Решением стал бок деки, куда аккуратно он положил пончик. Ногти шелестнули заветным железом, а десерт упал от взмаха кисти на грифе. Металики впились в спину Смертного, а другие понесли атаку рывком. – Стойте! – прервал их Роджер, но вовсе не своим, грубым и хриплым голосом. – Учитель, ну зачем вы так невежливо поступили? – в воздух снова сказал Роджер, только тон его был почти знакомый, но всё-таки более слабый. – Джейден, что я тебе говорил! Голос выше, спину ровнее. Если ты хотел на сцене выступать, то и в жизни должен выжимать из себя все сто. А ну! Тревис и кукловод выровняли осанку. – То-то же. Что же до вас. Давно я не встречал непугливых. Меня звать Гарри. Гарри Дэйбик. Соло-гитара в любимой группе ваших родаков и тот, кто был уверен, что рот нам никто не развяжет. Вязать я узлы умею. – Вы себя зашили?! – возмутилась Нимбри:– Н-но зачем? – Учитель считал, что я слишком много времени трачу на еду. Простите, что перебил. Мьюдрант. Джей-Джейден Мьюдрант, мэм.

– Дерзко, однако не достаточно. Больше экспрессии. Ты же музыкант. А так, детка, я давно понял, что нам двоим только и нужен сон.

– Истинно, как и нам. Я правильно услышал, Гарри?

– Верно, качок.

– Мы четверо здесь одной породы. Пришли по важному делу.

– Погодите… Учитель, это же наша группа!

– Чего?

– Н-ну, наш пиар-менеджер, помните, Мила, вроде, говорила, что есть и другие, кто подписывал контракт.

– Извините, н-но вы понимаете, что вы оба умирали?

– Детка, не для твоих ушей такая откровенность, но когда мясная каша из двух засидельцев в баре отлетает от бампера блядской гробовозки, допереть до чего-то можно.

– Просто, мы не ожидали увидеть пиар-менеджера на том свете.

Падший потёр свою переносицу, сказав:

– Даёте вы, Милита…

– Так, значит, нас четверо. А это кто? – тыкал в себя Роджер.

– Это Смертный. Он тоже наш.

– А, ну тогда пять.

Рядом с разговором о себе напоминали многоэтажки. Застройки для любого сорта жизни. Чаще всего, любого из низших прослоек. Квартирки теснились друг с другом с каждым этажом всё меньше. И неудивительно: к верху здания рос социальный статус. Были бы там люди честных взглядов, их, разве что, могли бы обругать тайком от зависти или незнания, но жизнь там кроме подъема извивалась известными путями. Некрупный город проблем не ищет. Жильцы могут прослушать хлопки и удары, а доставка проглядеть лужицу крови с лежащим зубом. Полицию позвать можно, только когда она уйдет, не будет возможности вызвать её обратно.

Сквозняк подстегнул синюю штору, пророщенную выдуманными бутонами. Входной косяк размялся от одной из хозяек, только что вернувшихся домой.

– Как день, подруга? – обратилась к соседке рыжеволосая девушка.

– Как всегда. Паршиво. Хорошие деньги только у уродов, от которых тянет блевать. Не так я себе представляла эту работу.

– Не расстраивайся. Ещё немного, подкопим и свалим отсюда так далеко, как только можно.

– Не забудь с собой взять нашу коллекцию.

– Обязательно возьму. Полароид стоит денег, а такие моменты я забывать не хочу.

Как гром среди ясного неба сначала кто-то закричал, потом прогремело с крыши. По потолку забежали трещины.

Профессия проститутки не гарантирует лишения страха, но некоторые приобретают таковое с опытом.

Худые ручки рыжей с трудом на себе могли нести тяжеленный кольт, который лежал под подушкой. Сутенёр считал это мерой безопасности, а сама девушка – стильной игрушкой, так что чёрный цвет корпуса наряду с черным цветом тонкого прозрачного платья не вызывал вопросов. Как и не вызывала вопросов вся ситуация.

Только одно оставалось непонятным: как неожиданный ряд пуль простучал, так же быстро он и стих. В это время треск бетона и стали нарастал.

– Я хочу проверить, – заявила темноволосая соседка рыжей.

– С ума сбрендила?! Там же опасно!

– Ну, не весь день же тут просидеть. Да и то, по статистике умирают под завалами те, кто ничего не предпринимал.

– Хочешь, иди! Я не собираюсь умирать за просто так.

– Как знаешь подруга.

Авантюристка послала воздушный поцелуй своей знакомой перед уходом.

На следующие минуты компаньонами у рыжеволосой были сторонние шумы. Треск и выстрелы, выстрелы и треск. И тут, всё стихло. Легкий ветерок окутал рыжие локоны. Из окна забил солнечный свет. Стало очень спокойно.

Куртизанка взялась за голову с непониманием. На руке её привлекло что-то. Чувство, будто на кисть прилип мусор. Девушка стряхнула его, и эта штука слетела с руки. Но тоже самое она почувствовала теперь на другой руке. Затем на плечах, а потом и по всему телу. Как если бы пса облили из ведра с грязью, и он резво отряхнулся, как и отряхнулась рыжая.

Не всякая грязь должна так сходить, но девушке явно казалось, что её кожа стала чище и не только. Для неё всё вокруг стало больше в размерах.

– Что за ху…? – голос рыжеволосой обернул её в испуг. Вместо привычного та услышала намного высокий и детский.

Взгляд, устремившийся в зеркало, не помог. Перед стеклянной пластиной стояла маленькая девочка, чьи алые кудри девушка знала, как свои. Они и были её.

– Может алкоголь в голову так сильно ударил? Как бы то ни было, к черту! Я собираю вещи, и мы уходим отсюда.

С трудом вынув баул из-под кровати, рыжая клала туда разные вещи.

– Точно! Чуть фотографии не забыла.

Она открыла деревянную коробку, что стояла на прикроватном комоде, и достала из неё кипу белых квадратиков.

– Не терпится развесить их где-нибудь в нашей общей спальне. Вот интересно, какой порядок предложит моя тёмненькая спасительница? Клёвые места первыми, а потом все отели, где мы были вместе? А может наоборот? Когда она пролила шампанское на постельное бельё в тот раз, это было нечто. Кстати, где то фото?

Рыжеволосая пошерудила колоду. Запечатлённый, знакомый интерьер подсказал ей нужное. Однако, взглянув поближе, девушка не увидела свою подругу. Она взяла ещё одну. И ещё одну. Пусто. Её знакомой не было на фотографиях.

Страх должен был забить сердце, как сумасшедшее, но оно не проявляло себя в груди. Девушка подняла голову. Жилая комната, также выполнявшая роль "гостевой", была такой же, как и час назад, но в деталях казалась слишком иной. В спину бил, вроде бы, солнечный свет, но с такой силой он должен был вызывать жар, хотя его не было.

Паника, которой нет. Скрип дверной ручки не перекрыл её. В комнату вернулась подруга.

– И как там?

Она не ответила.

– Ау? Что случилось?

Внезапно, голос темноволосой прокатился от спины до ушей спросившей.

– Ты умеешь говорить во сне?

– Так это всё сон?

– Тебе решать.

От такой манеры речи девушка обрадовалась. Кошмар закончился.

– Ты проснешься?

– А как?

– Я подниму тебя с кровати.

– Так я лежу?

– Как знаешь.

В районе рёбер рыжая почувствовала прикосновение рук, которые потащили её назад.

– Но ты же стоишь спереди.

– А тяну сзади.

Спиной девушку тянули к свету. Она не сопротивлялась, ей это было незачем.

Но на секунду, в ухе послышался крик. Плач той, кого она любила.

– Всё хорошо?

– Н-не уверена, возможно.

Рыжеволосая поднялась на кровать, и, скорчившись, она протиснулась в окно. Подул ветер. Форточка рухнула на подоконник. Тушь, что стекала по лицу темноволоски упала на толщ недавно умершее тело.

– Господи, какого хера ты тут устроил? – у косяка крикнул стрелок, уперевшись в деревяшку:

– Захер ты её пришиб?

– Эта сучка мне палец отстрелила. Больно, блять. Ты вроде сам хотел, чтобы у нас свидетелей не было, Кормак!

– Ну и нахер ты это сделал?

– Что?

– Эх…, – со выдохом холодный ствол коснулся затылка скорбящей:

– Твоя подружка, то, кем она была… В общем, классная цыпа. Без обид. Моё имя знать нельзя.

– Мы идём, Кормак.

Ещё один выстрел раздался.

– Даже, блять, попрощаться с тёлкой не даёшь. Видел бы ты их.

– Я и видел одну.

– Заткнись.

Пока пожарная лестница с ржавым хрипом скрипела, по плиточной лестнице появлялись шаги.

Глава 34

– Нимбри, стой за дверью, – Роджер отводил глаза от посмертных объятий, но успел давать указание ранимой спутнице.

– Точно не стоит?

– Да, детка, побудь в сторонке. Тебе такое не к лицу, – Гарри вмешался в разговор, вцепившись в голову, но Тревис его пресёк:

– А сейчас зачем так делать?!

– По больше уверенности в словах. Ты же с женщиной говоришь.

– Учитель прав. Не зря он всех поправляет.

– Так, а ну свалили из меня! Я уж знаю, как объяснять девушке, что трупы её испугают!

– Там что, трупы?!

– Получил? Распишись и дуй к ней.

– Энвил, ну ты ему хотя бы скажи.

– Роджер, лучше сходи опросить жильцов. Вдвоем и поровну мы справимся быстрее.

– Да ну вас.

Вестница на пару с запарившимся Вестником остановились перед дверью соседей жертв по этажу. Жужжание электрического звонка под пальцем Тревиса не помогал лёгкой мороке. Отзвонив, он приупал боком к переходящей от входа зеленоватой стене. Но в миг вздёрнулся, заметив взгляд Нимбри на себе.

– Как ты?

– В норме. Просто с поездки немного дёргаюсь.

– Да… Самой не верится, что это всё так повернулось.

– Ну, ты самая везучая из нас.

– Почему это?

– Почти всё время пролежала в отключке.

Парень понял ущербность шутки, но девушка, видимо, его поддержала. Она посмеялась, немного.

– Я согласна с тобой. Ты пережил штуку похуже. Такое волнение за другую, а потом и вся нескрытая ярость. Сочувствую.

– Брось. Волнение я и правда чувствовал, и что за другую правда, но ярости не было. Скорее страх.

– Страх? Чего же?

– Поте…

– Чаво нада?! Не видно, что ночь на дворе?! В окно гляньте, – женская ругань приближалась к замку.

– Так, Нимбри, отойди-ка. Я с таким уже дело имел. С такой, точнее.

Из-за проёма высунулась голова резвая как огонь, бегло осмотрела Роджера и столь же резво закрылась.

– Фиц напротив живёт, наркоша! Проваливай, пока я тебе твои шприцы не засунула по саму…

– Послушайте, – возгласила Вестница:

– Мы просто хотели узнать что случилось. У вас тут убийство.

– Дорогуша, я удивлена, что ты водишься с таким неотёсышем. Я, конечно, тоже вышла замуж за алкашню, но примером таких быть нельзя! А что до убийств, тьфу на них! Когда к нам переехали какие-то бугаи, этого стоило ожидать. Не смей к ним стучаться! Моему мусе сломали ключицу, когда он хотел попросить их перестать смолить в подъезде.

– Печально.

– А знала бы ты как плохо мне на работе. Котик пахать не в силах, а кухарке трудно семью содержать…

Слабый пол начал играть в словесный теннис. Быть судьей Тревиса не устраивало, он пошел обратно по коридору. Перегоревшая лампочка не освещала путь. Показаться может что угодно.

– Раз здесь кто-то сигары курит, зачем жить в такой халупе? – Роджер присел и поднёс ближе к лицу видимый им мелкий цилиндр:

– Хах. Иногда сигара – это просто сигара, а иногда это… Ребят! Никто здесь пальцы не терял?

На находку посмотрели все. Обрубок длинной семь сантиметров с почерневшей, свёрнутой кровью на конце.

– Для девушек кожа грубовата.

– Да и фу…Фу!

– Что такое?

– Не могу я на это смотреть. Там ноготь грязный и плохо подстриженный.

– Верно.

– Эй, а тут никого символ на фаланге не смущает?

– Гарри, чтоб тебя! Я просил в меня не залезать без разрешения.

– Ты слишком податлив. Я бы даже сказал удобен.

– Живо вылез!

– Похоже на что-то мистическое, – Падший осмотрел улику повнимательней:

– Но такой крест лицезрею впервые. В таком мастером был Стефан.

Гитарист поморгал.

– Он нам попутчиком был, – объяснила Нимбри:

– Довольно хорошим попутчиком.

– Вернёмся к делу. Что это знать сейчас неважно. Захотим узнать, сходим в библиотеку. Я думаю, надо обратиться к другим источникам.

Скрывавшая редкие и обкорнанные волосы фуражка лежала вдалеке. Голова трещала от приземления на асфальт и заживала от его холода. Веки долго не открывались, как вдруг, всё залило светом.

– Кхе, бля, я уже…

Белое полотно затмил тёмный контур чьей-то причёски. Пинок ногой в плечо лежавшего привело его в чувства.

– Таких даже в райский сортир не пустят. Докапываться будешь.

– Да иди ты на…

– Пойду, только ответь, и я избавлю тебя от головной боли, – в наклонившемся лице хулиган признал Роджера:

– Не от всей. От всех лечит только врач. А ты глянь-ка туда. Ну же.

Налитые стрессом глазные яблоки посмотрели на ещё один залитый лампой предмет. Таксофон.

– Настроились на торговый лад? Не слышу?

Кивок.

– Как там тебя, Смертный, да? Хорош воду возить, – заявил Гарри через Энвила.

Парень повернулся:

– Открыли, называется, бутылку шампанского. Когда же он выговорится…

– Покажи ему уже палец.

– Есть, сэр!

Брезгливо из кармана куртки вытащили связку фаланг. Раненный испугался и в ужасе пробежался по своим рукам.

– Спокойней. Он – не твой. Нам нужно знать, что на нём изображено.

– А, пацан. Ближе поднеси.

Простецки, без излишеств набитый крест, у пересечения более тонкий круг.

– Кельтский?! Тот самый!

– Что?

– Пацан, вообще это простой кельтский крест, безделушка, но палец. Палец, блять!

– Да-да, что с ним?

– Это знак Брассов. Мафия.

– Ирландский картель. Новостные заголовки часто в преступлениях винят «неизвестных ублюдков», святовопатричьих. Их дело, помяни моё слово, – подметил Гарри.

– Не знаешь, как их найти?

– Не-а, – ответил лежавший коротышка.

– Эх… Было, конечно, хорошо поиграть в сыщиков, но здесь мы закончим. На горизонте Конец Света намечается. Приближается шторм и он угрожает самой жизни.· Убийство двух девушек нам простят.

– О чём это ты говоришь, Р-Роджер, да?

– Ура, Гарри, ты запомнил моё имя. Если вкратце, ангелы завязали с нами маленькую войну. Совсем ничтожную, на всё население планеты.

– А мы должны?

– А мы должны найти остальных Вестников и поспешно направится к единственной ниточке до более высших сил.

– А предупреждать всех, чтобы к Зову не прислушивались?

– Догадливый ты для поддатого музыканта.

– Забавные слова для фаната.

– А?

– Я не испытываю к ним удовольствия.·

– Уел. Ещё вопросы?

– Почему мы должны уйти?

– Есть цель и поважнее.

– Чем убийцы, шныряющие по городу?

– Не остановим кого-то покруче, то и убивать будет некого.

– Хорошо, но нам и надо что поездить по свету, находя людей. Один справится.

– Опасность в конце ты романтично опустил?

– Учитель, его могут поймать по пути. Без поддержки он не справится.

– Ты не прав, Джейден. Я вижу в людях всё, что нужно. Парень не промах…

– Да ладно? Ты меня похвалил.

– Хотя, я бы ещё его поучил бы многому.

– Чтоб тебя. Подожди, я что, по-вашему, сам должен ехать? А что, прости, ты собрался делать?

– Искать этих говнюков.

– Что же конец?

– Мы встретим тебя там, – вернулся Энвил:

– В словах Гарри и Джейдена я отыскал хороший замысел. Мы разделимся в поисках Вестников.

– И заодно разберётесь с мафией? Интересное вы выбили себе приключение. Оставили меня одно…

– Я поеду с тобой.

– Иронично, Нимбри, иронично. Дурьер, что думаешь, если понял нас?

– Не панимат, но идея хараша.

– Как поделим список?

– Кто был следующим на очереди?

– А как у теб… У вас кличка?

– Онгэйд.

– Ливерпуль… А, точно! Скибберин в Ирландии. Затем, Помпеи в Италии, Бардия в Ливии, Нанкин в Китае и… Последнего нет.

– И где же он?

– «Идёт, как судьба». Не знаю, что это может значить.

– Так и быть. С последним размыслим уже вместе. Возьмём ирландца. Нам нужно будет время на преступные разборки.

– Погоди. А нам троих ты всучил?

– Нет, лентяй, в Китае мы встретимся, чтобы потом ты не искал нас неизвестно как.

– У меня для этого рукопись есть.

– Хочется лишние деньги на перелёт потратить?

– Только потому, что логика не на моей стороне, соглашусь. Что же, джентльмены, прощайте.

– Не нагнетай. Увидимся ещё.

– Даже тут, Гарри, даже тут.

Как перекрёсток дробит тропу на несколько, так и судьба разделила Вестников. Роджер затаил лёгкую обиду, от которой всячески его отвлекали разговоры со своей попутчицей.

– Был когда-нибудь в Африке?

– Видел египетские пирамиды. На холодильнике магнитик. А ты?

– Корабль со мной на борту проплывал мимо Туниса. Не знаю, стоит ли это считать.

– Как любовь. Не обязательно поцелуя или прикосновения. Хватит и взгляда.

Ручка в купе хрустнула, внутрь зашла проводница.

– Что вашей душе угодно?

– Кофе, побольше сливок, две… Нет, три ложки сахара. А мне чай.

– Сию минуту, сэр.

– Я угадал?

– Угу. Откуда?

– Люблю держать в голове что-то кроме заварушек в барах. Сродни британской вежливости. Всегда и везде что-то подмечаю.

– Да? А у меня с этим туговато. Иногда мне расскажут моменты из жизни, а я и не помню, делала ли я это вообще. Словно разные люди делали меня такой, какая я.

– Ну, в свете последних событий…

– Слушай, Роджер, ты помнишь, какая у меня кличка.

– Сумрак?

– Ага. Я хочу признаться кое в чём.

– Интересно. Давай.

– Это не настоящая кличка.

– Вау. И давно решилась это рассказать?

– Не помню, я же говорю. Просто, я так тебя благодарю.

– За что?

– За всё, что ты делаешь. Иногда страшно говорить правду. Но не тебе.

– Мда уж. А я думал, дело в другом.

– А?

– Я подумал, что «Королева Полуночи» просто стеснительно произносить.

– О-откуда?

– «Всегда и везде что-то подмечаю». Вы болтали с квартиранткой, которой я не понравился, мне повезло глянуть на твою шею и…

– И долго ты пялился на мою шею?!

– Секунду, наверное. Я так и не вспомню…

– Дурак.

· «A storm is threat’ning my very life today» – Gimme Shellter, The Rolling Stones.

· «I can’t get no satisfaction» – Satisfaction, The Rolling Stones.