Текст книги "Ад и Рай Евы (СИ)"

Автор книги: Госпожа Энн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 35 страниц)

Девушка меня совершенно не поняла, только смотрела своими глазищами, такими фальшиво-голубыми, будто нарисованными. Если бы вместо голубых джинсов и белой футболки она была одета в униформу, то была бы настоящей анимешной героиней. Ну, а так – просто бесившей меня надоедливой писклёй.

– Ладно, давай уже свой суп. Но я ничего не гарантирую, потому что меня что-то мутит.

Обычный лёгкий куриный супчик, ничего особенного. Если бы не внимательный взгляд этой девчонки.

– Если ты будешь так на меня смотреть – я поперхнусь и умру. Так что не надо. Лучше расскажи о себе, а то скучно как-то.

И так хмурое настроение стремительно портилось: от её покорно-перепуганного вида и от супа, и от того, что я каким-то неведомым образом оказалась во сне на двое суток. И вообще. Чем тогда закончилась история с Яном?

– Я ничего не могу вам рассказать, простите. Мне запрещено.

– Ладно, – лениво кинула я, но тут же отшвырнула от себя поднос и кинулась в ванную. Суп желудку не понравился.

– С вами всё в порядке?

А ты как думаешь? Мне казалось, что звуки из ванной явно намекали на правильный ответ. Меня не просто рвало, а выворачивало наизнанку. Но зато стало вроде бы легче. Может, меня накачали какими-то препаратами, чтобы я тихонько спала и не устраивала истерик? Ну, как взбешённое животное успокаивают шприцем с транквилизатором?

Алиса нашла меня под холодным душем.

– Я вам постель поменяла, – начала было она, но встрепенулась: – Вода холодная? Вы же простудитесь!

– Так, а ну, брысь из моей кабинки! – я захлопнула дверцу перед её носом, и девушка отступила.

Ещё этого мне не хватало! Няньки-малолетки! Но воду я всё же подкрутила, потому что теперь меня била крупная дрожь. Что-то было не так. Что-то было неправильным в этой квартире. И в моей комнате. И в этой девушке. Я попыталась что-то почувствовать, какие-то волны, хоть что-то! Но она была плотно запечатана. «Это вопрос времени!», – подленько подсказало мне подсознание. Да, это лишь вопрос времени. Одно я знала точно: она уж точно не та, за кого себя выдаёт. Следует быть осторожней. А ещё лучше избавиться от неё.

– Принеси мне большую чашку чёрного чая с бергамотом, с лимоном. И мёдом. Мёд отдельно, – приказала я, когда вышла из душа. Мне нужно было хоть несколько минут, чтобы окончательно оценить ситуацию. Что-то меня напрягало, но я ещё не могла уловить что конкретно.

Алиса забрала поднос и подошла к двери. Это привлекло моё внимание. Дверь просто медленно открылась, выпуская её, но потом сама же закрылась. Захлопнулась! Я услышала щелчок замка. Ах вот оно что! Это глупое детское наказание? Оставайся в комнате, пока не успокоишься? Ладно. Окно, предсказуемо, оказалось закрытым намертво, хотя за ним, по странному замыслу архитектора, тянулся открытый балкон, выход на который был из соседней комнаты. Этот балкон вообще опоясывал всю квартиру, просто по-разному выглядел в разных частях дома.

Мобильный я даже не надеялась найти, ноутбук тоже отсутствовал. Мне оставили только огромную плазму с несчётным количеством каналов. Уже не так скучно, учитывая, что даже после холодного душа я окончательно не пришла в себя и хотела только спать. Ведь сон – это такая маленькая смерть. В общем, спать хотелось больше, чем жить.

Дверь так же открылась сама и сама замкнулась. Я не понимала, как именно они это сделали, но вывод был прост – я не смогу повторить такой фокус. Алиса принесла мне чай, но мне он тоже не пошёл. Даже любимая горечь бергамота не сняла тошноту.

– Принеси мне, пожалуйста, воду с лимоном. Что-то мне плохо.

Алиса в тот момент, наверное, была бледнее меня. И переживала она, конечно же, за свою шкуру.

– О боги! Успокойся! Просто делай, что я прошу, и не тронет он тебя! Иди уже, а то меня снова вырвет!

Для служанки она была слишком растерянной, ещё и этот постоянный страх сделать что-то не так, потому что Ян всё видит. Мне в тот момент было наплевать. Среди сотен каналов я нашла какой-то с дурацкими шоу, где всё время что-то обсуждали, сделала ниже температуру на кондиционере, закуталась в лёгкое как пух одеяло и ждала. Ждала, когда мне станет лучше.

Алиса принесла огромный кувшин холодной воды с лимоном, лаймом и мятой. Но и этот лёгкий напиток вызвал у меня тошноту и странный привкус аспирина.

– Ладно. Как видишь, ничего не получится, – сказала я, скривившись от какой-то странной тяжести в желудке. – Похоже, я действительно больна, и мне нужен просто отдых.

Это был тонкий намёк на то, что ей нужно свалить. Но нет.

– Я могу побыть с вами, если хотите.

– Поверь мне, с рвотой я предпочла бы остаться один на один, без свидетелей. Если что – я тебя позову. Кстати, как это сделать?

Я говорила и сама чувствовала, как слабеет голос, как тело становится мягким, как тесто, а мысли путаются. Мне становилось хуже.

– Здесь есть кнопка, на тумбочке. Просто протяните руку и…

– Хорошо. Можешь идти. И включи мне те два светильника. Спасибо.

«Уходи, уходи быстрее!», – билось в голове. Но уже в спину ей я кинула:

– Если Ян захочет меня проведать – пусть приходит в любое время. Хотя, он и так это знает.

Он был где-то рядом – это я ещё могла чувствовать. И он следил за мной. Хотя, следить особо и не было за чем. Я просто смотрела телевизор, изредка под него засыпая и просыпаясь. Алиса больше не заходила и не тревожила меня до самого утра. Комната наполнялась холодом, и я куталась в слишком лёгкое одеяло, вес которого не давал почувствовать надёжную защиту от тех же подкроватных монстров. Но этот холод мне немного помогал. Если бы ещё можно было открыть окно. Какая же прекрасная должна была быть ночь…

Я снова уснула, на этот раз крепко, измученная болью и непонятной тяжестью в груди, уплыла на волнах бессилия, как физического, так и морального.

Третий день такого странного состояния дался мне тяжелее. Во-первых, я хотела пить, но чистой воды не было, а вода с лимоном вызывала отвратительный горький привкус, долго ещё напоминавший о себе. Было очень тяжело самой добраться до туалета – у меня буквально не шли ноги. Интересно, видел ли это Ян? Осторожно, по стеночке, я пробралась-таки в ванную и едва не уснула на унитазе. Я всё никак не могла собраться с мыслями, чтобы хотя бы попытаться понять, что со мной происходит. Я никогда не была особенно сильной или здоровой, в общем, в детстве меня можно было даже назвать «болезненным ребёнком», но это скорее из-за моего нежелания ходить в школу, чем из-за реальных проблем со здоровьем. Так вот, я не понимала, что со мной, и, главное, почему? Это сделал Ян? Или это такая странная реакция моего тела на стресс от смерти Кристины? В любом случае, я нуждалась в помощи, и явно не от странной кукольной девушки.

Алиса робко постучалась, когда я уже окончательно проснулась и тупо смотрела повтор бесконечного сериала.

– Доброе утро! – На часах уже половина одиннадцатого, какое утро? – Я принесла вам завтрак.

Я учуяла этот запах даже с закрытой крышкой.

– Это что-то из яиц? Даже не подноси его ко мне, меня сейчас вырвет! – и это не было пустой угрозой – тугой узел зашевелился и стал подниматься по желудку.

– Простите, госпожа! – Алиса распахнула глаза ещё шире, хотя я не верила, что это возможно. – Пожалуйста, хоть попытайтесь съесть! Хоть кусочек!

И вот тогда я посмотрела на неё с ненавистью.

– Знаешь что? Если ты сейчас подойдёшь ко мне с этим – то плохо будет мне, а если я тебя прогоню – то тебе. Как ты думаешь, что я выберу?

Горечь, боль и тошнота усиливались.

– Убирайся отсюда! Сейчас же! И возвращайся только с чистой водой! У меня уже обезвоживание от рвоты!

Алиса пискнула и поспешила выйти. Едва захлопнулась дверь, и щёлкнул замок, послышались ещё несколько звуков почти одновременно: звонкая пощёчина и лёгкое позвякивание посуды на подносе. Алиса даже не пикнула, хотя удар был таким, что мог бы свалить её с ног.

Это был он. Только пришёл, чтобы проверить, буду ли я завтракать, ничего более. Он не собирался заходить ко мне. Пока что. Поэтому я сделала громче сериал и тихонько фыркнула. Ещё одна слуга Яна.

И тут меня пронзило. Как она меня назвала? Госпожа? Что за глупости! Я вспомнила, что так Макс обращался к Яну. Неужели эта девчонка подумала, что я такая же, как он? Чёрт, а ведь то, как я себя вела с ней, выглядело действительно не очень. У Яна нахваталась этих барских замашек.

Но ведь она мне мешала! Нет, неправда. Она пыталась мне помочь, не факт, что хотела, но пыталась. Была обязана. Это всего лишь её работа. Но этот страх перед Яном! Вот что меня провоцировало! Она не слышала меня, только его.

Я случайно наткнулась на своё отражение в зеркале: невероятно бледная, до синевы, с мешками под глазами, болезненно худая. Но больше всего меня испугали руки, лежавшие на одеяле. Безжизненные, слабые, руки мертвеца. Я нажала на кнопку и не отпускала, пока дверь снова не открылась. Алиса принесла воду, но не поднимала головы. Я и так знала, что на щеке у неё ещё алеет след от ладони.

– Извини за это всё. Мне очень плохо. Скажи ему об этом, потому что я не могу. Мне нужна помощь.

Алиса подняла на меня глаза, полные слёз.

– Я не могу. Я боюсь. Он меня убьёт.

– Скажи, что я его зову. Он же где-то здесь, рядом. Я…

Я точно помню, что хотела сказать, что я всё ещё могу его чувствовать, но язык уже меня не слушался. Я впала в забытьё.

========== Глава 25. 3.08.18 Кошмары наяву ==========

В этот раз я проснулась резко и сразу поняла, что больше уже не смогу уснуть. В комнате было темно, даже не горели светильники и не болтал телевизор. Тишина и темнота. Но мне не лежалось. Что-то изменилось за эту ночь, хотя я точно не знала, сколько проспала, но чувствовала себя намного лучше. И бодрее, так что, хоть я и любила после пробуждения ещё «пять минуточек» поваляться в постели, на этот раз я сразу же встала. Голова не кружилась, ноги не подкашивались. Удивительно. Может, я снова проспала несколько суток?

За плотными шторами притаился алеющий рассвет. Это было прекрасно и освежающе. Если бы ещё можно было открыть окно! Не особо надеясь на чудо, я всё же покрутила ручку. И смогла открыть окно, но только в режиме проветривания. Этого было достаточно. Я прильнула к этой щели и жадно вдыхала прохладный воздух. И чувствовала, как глаза наполняются слезами. Впервые за эти дни я поняла, насколько болезненное и тяжёлое наказание выбрал для меня Ян. Свобода. Вот что было главным в моей жизни, вот за чем я ехала в Киев! Чтобы жить своей собственной жизнью, самой принимать решения и нести за них ответственность. Но вот я тут. И всё уже решили за меня.

Только вытирая слёзы, бегущие по щекам, я заметила, что что-то мне мешает. Кольцо. То самое чёрное кольцо, которое дополнило побочное действие таблеток и на время выключило мою способность чувствовать. И теперь оно снова было на мне. Конечно же, я сразу же попыталась его снять, но кто-то (Ян или Макс) надел его мне на средний палец, и сустав не давал этого сделать. Чёрта с два! Я всё равно его сниму, чтобы снова чувствовать!

Пока я мучилась с кольцом и мылом в ванной, в голове прокручивались странные мысли. Когда я впервые поняла, что могу чувствовать чужие эмоции? Наверное, уже здесь, в Киеве. До этого я лишь смутно их угадывала, но списывала всё на свою внимательность и чрезмерную любовь к психологии. Думала, что эмоции и чувства у людей буквально написаны на лице, и я могу их прочесть. Но дело было не в этом. Я всегда была слишком эмпатична, всё пропускала через себя. Но теперь всё было не так. Чувствовать и видеть эмоции я начала лишь здесь. И только таблетки и бессонные ночи могли немного приглушить это.

И сейчас, с этим кольцом на руке, я была глуха ко всему. Даже Ян – самый сильный мой раздражитель, не ощущался, хоть я и догадывалась, что он всё ещё в квартире, или где-то очень близко, потому что ему нужно контролировать меня.

У меня был огромный соблазн сделать кое-что, за что бы меня наказали ещё сильнее. С кольцом в руках я застряла возле унитаза минут на пять, но так и не решилась. Не потому, что побоялась гнева Яна, но потому, что это кольцо не было моим, и я не могла так поступить. Слабость или честность? Или это одно и то же? Или всё же страх? Я не знаю, что оказалось сильнее, но кольцо осталось на полочке в ванной – дьявольски чёрное на ослепительно белом.

Делать мне было нечего, вот совсем. Чем вообще можно заняться в четыре утра? Кричать и выламывать дверь? О, теперь бы сил на это у меня хватило, ну, а смысл? В квартире я была совсем одна – это было первое острое ощущение. Второе – я хотела есть, но Алиса придёт нескоро, придётся терпеть. И третье – смутное и пугающее. Что-то было не так с моей душой, будто кто-то оторвал кусочек и унёс с собой, далеко-далеко от меня. И теперь ей не хватало одного пазла, чтобы завершить картинку, вместо него осталась дыра с неровными краями. Такого я раньше никогда не чувствовала, поэтому металась по комнате, не думая ни о чём, кроме этой тревожащей пустоты.

К одиннадцати часам я была уже совсем на грани. Какие-то странные ощущения наползали на меня, будто я находилась ещё где-то, куда-то ехала, с кем-то говорила, что-то писала. Картинки расплывались и исчезали, как утренняя туманная дымка. Пока не появилось ещё одно – Алиса пришла. Она уже в квартире. Я подлетела к кнопке и долго на неё жала, но не из-за того, что была ужасно голодна, было что-то ещё. Алиса. Подсказка в ней, тот самый недостающий пазл.

Её шаги были быстрыми, но какими-то нерешительными, а перед дверью она застряла на несколько минут, и я уж было подумала, что дверь не откроют, но нет. Вот только Алиса ахнула, увидев меня прямо перед собой, а не в кровати.

– Доброе утро, простите, что так поздно.

Первым её выдал голос. Взволнованный и другой. До этого она говорила писклявым, почти детским голоском, но тут я услышала что-то такое тревожно знакомое, что меня насторожило. Алиса сделала шаг назад, в темноту коридора и наклонила голову.

– Вижу, вам уже лучше. Хотите что-то конкретное на завтрак?

Она специально говорила тише, чтобы я не поняла, что с голосом что-то не то.

– Пройди в комнату. Есть разговор.

Девушка словно окаменела и тупо стояла на том же месте.

– Зайди в комнату! Ты же знаешь, я не могу выйти!

Я развернулась и пошла к окну, но на полпути оглянулась так резко, что Алиса не успела быстро отреагировать, и я заметила, как поменялось её лицо. Буквально. Небольшой рот, высокие скулы, бледная кожа, зато нос с веснушками, а глаза не огромные голубые, а обычные и зелёные.

Она начала извиняться ещё до того, как я окончательно поняла, в чём дело.

– Простите меня, пожалуйста! Он заставил меня!

Мой голос словно на записи, лицо – портрет не очень хорошего художника. Передо мной стояла плохая копия меня. Именно поэтому её извиняющуюся речь прервала такая сильная пощёчина, что у меня заболела рука. Мне было всё равно на боль – в тот момент я готова была её убить.

– Не смей! Не смей этого делать! Никогда больше! Иначе я сама тебя убью! – Такой ярости я не испытывала прежде, но она захлестнула меня так, что перехватило дыхание.

Алиса расплакалась, и её лицо стало мне ещё более отвратительно, но она вовремя прикрыла его ладонями, а плач немного изменил голос.

– Простите меня! Это было ради вас! Я ездила подавать за вас документы. Мне приказал Ян Дмитриевич.

– А что ещё он тебе приказал? А?

– Вы не понимаете, он дал мне этот дар, я теперь могу превращаться в кого угодно, но если я ему откажу, он меня убьёт.

– Он и так тебя убьёт, – Я была в этом уверена.

Девушка замолчала, только всхлипывала и вздрагивала всем телом.

– Что я тебе сказала в нашу первую встречу? Чтобы ты уходила отсюда. Но ты меня не послушала. Теперь это твоя плата.

– Помогите мне, пожалуйста!

Алиса, наконец, отняла руки от лица, и теперь на меня смотрела зарёванная испуганная девчонка. Мне самой вот-вот должно было исполниться только двадцать, но она вдруг показалась мне совсем ребёнком.

– Сколько тебе лет?

– Восемнадцать.

– Пойдём в ванную, тебе нужно умыться.

Я старалась не смотреть в зеркало, чтобы не сравнивать наши лица. Это было для меня слишком болезненным. И возмутительным. Вместе с внешностью она украла у меня что-то ещё, и меня это тревожило. Но её страх, он убивал меня, отравлял, пробираясь под кожу мерзкими жгучими шипами.

– Это было только одни раз? – Алиса посмотрела на меня через зеркало огромными покрасневшими глазами, полными ужаса. – Ты превращалась в меня только сегодня, чтобы поехать в университет?

Для меня это был простой вопрос, я всего лишь хотела узнать, как часто она это делала, в общем-то, ответ не особо бы повлиял на мою реакцию. Но Алиса вдруг пошла пятнами и снова заплакала.

– Нет. Ещё два раза.

– Зачем? Тренировалась? – её неожиданная истерика окончательно сбила меня с толку.

– Нет… Ян Дмитриевич, он заставлял меня…

– Зачем? – жёстко спросила я, не давая ей ускользнуть от ответа.

– Он… – она шумно выдохнула, набираясь смелости, – только, пожалуйста, не злитесь на меня, я этого не хотела. Я его боюсь.

– О боже, да я уже поняла, что ты его боишься. Что конкретно он заставлял тебя делать?

– Всё.

И только по тому, как густо она покраснела, я, наконец, поняла, что это значит.

– Где? Здесь, в этой квартире? – почему-то для меня это было важно.

Алиса мотнула головой и снова расплакалась.

Я прижалась лбом к холодному кафелю. Снова чужие проблемы. И снова мне их решать. Но почему мне? Я и свои-то проблемы не могу решить. Даже не могу выйти из комнаты! А у неё ещё был шанс сбежать, отказаться от всего этого.

Что-то тёмное зашевелилось во мне. Гнев, отвращение, ревность? Что-то слишком мутное, чтобы можно было вычленить лишь одно чувство.

– Хватит реветь. Я жду тебя с самого утра. Принеси мне что-то поесть и воды. И если встретишь Яна, передай, что я хочу с ним поговорить.

Когда я выходила из ванной, абсолютно чёрное кольцо поймало лучик от светильника и хитро подмигнуло мне обжигающей искоркой. Оно было довольно.

– И ещё одно. Не жди от меня ни помощи, ни сочувствия. Как видишь, я сама в ловушке. Так что будем считать, что этого разговора не было.

Но он был. И у него был ещё один слушатель, сидевший в небольшом кресле в углу, но не заметить его было невозможно. Сердце пропустило один удар, а потом понеслось с бешеной скоростью. Я помнила, что звала его, но тогда мне было плохо, и сейчас я оказалась не готова к этой встречи, хоть и сказала буквально минуту назад, что хочу поговорить.

Пока я стояла в нерешительности в двух шагах от двери, Алиса пронеслась мимо меня, но не к выходу, а просто к ногам Яна.

– Простите меня! Я ни в чём не виновата! Она сама обо всём догадалась.

В том, как она смотрела на него снизу вверх своими огромными щенячьими глазами, не было страха, только слепое обожание. Значит, её слова об изнасиловании было ложью? Вот же ж маленькая дрянь!

Ян не смотрел на неё, только на меня, не отводил взгляда и явно любовался. Меня пронзила внезапная догадка: он скучал по мне, кружил возле комнаты, но не заходил. И сейчас ему очень хотелось прикоснуться ко мне.

– Алиса, – окликнула её я, понимая, что Ян так на неё и не отреагирует. – Ты не забыла, зачем я тебя звала? Я голодна, принеси мне обед и чистой воды. Сейчас же!

– Да, госпожа. Уже иду, – пробормотала она себе под нос, поднимаясь с колен.

– У тебя неплохо получается, госпожа, – усмехнулся Ян, когда дверь закрылась.

Я стояла, опираясь о стену и скрестив руки на груди. Нам следовало о многом поговорить.

– У меня прекрасные учителя. Но всё же, почему она называет меня госпожой?

– А как ей тебя называть? Если она твоя прислуга.

– Фальшивая прислуга, ведь так?

– Да, ей нужно было побыть рядом с тобой несколько дней, чтобы лучше тебя скопировать.

– В те дни, пока я спала? Кстати, почему я так долго спала? И почему мне вчера было так плохо?

Ян помолчал, просто смотрел на меня и улыбался. От этой улыбки мне становилось дурно, признаюсь, сопротивляться его обаянию было сложно.

– Иди ко мне. Ты же меня звала, так почему же теперь стоишь так далеко? Боишься меня?

– Нет, не боюсь, но и подходить не хочу. Я хочу получить ответы на свои вопросы.

– Я вижу, ты сняла кольцо. Напрасно, оно помогает тебе отгораживаться от чужих эмоций. Слишком много всего произошло за этот месяц, тебе самой не справиться.

Да уж, слишком много всего. Но мне нравилось чувствовать! Это давало мне хоть какую-то подсказку.

– Я всё ещё жду ответов.

– Ну что ж, раз ты настаиваешь, – начал было Ян, но дверь открылась, и в полной тишине зашла Алиса, оставила поднос и тихо вышла.

– У неё опасный дар, – заметила я.

– Да, но полезный, если только контролировать её. С сегодняшним заданием она прекрасно справилась.

– Это могла бы сделать и я. Нельзя было немного подождать, пока мне станет лучше? Мне, правда, было обидно, что не я пошла в университет в такой важный день.

Ян нахмурился.

– Прости, ты меня вчера напугала, я весь вечер провёл с тобой, но лучше тебе не становилось. Так что пришлось использовать запасной вариант. Если честно, то я удивлён, что сегодня ты такая бодрая.

– Я и сама удивлена. Сколько дней прошло?

– Четыре. И за эти дни ты не раз меня звала. Я польщён. Но скажи, почему не Макса, а меня?

Я не могла ответить, стыд обжигал меня. Пришлось закрыть глаза, чтобы скрыться от его внимательного взгляда, но зато я на долю секунды смогла почувствовать, что он и правда не знает, почему, а не просто издевается надо мной. Тщательно подбирая слова, я ответила:

– Потому что я знала, что никто, кроме вас, мне не поможет. Это была часть наказания? После субботы?

– Мы снова на «вы»? Значит, истерика прекратилась?

– Что?

– Ты переходишь на «ты», только когда злишься на меня. А сейчас ты злишься на себя. Почему?

– Вы не ответили ни на один мой вопрос.

С ним невозможно было вести диалог, он говорит только то, что хотел, и ни слова больше. Но мне нужно было знать!

– Хорошо. Так уж и быть, слушай. В тот день ты серьёзно рисковала, и мне пришлось тебя усыпить ненадолго, чтобы ты не довела меня до греха. Если бы с тобой что-то случилось, я бы себе этого не простил. Так что первую ночь ты спала, потому что я так захотел. А вот потом ты просто не просыпалась. Сначала я не особо переживал по этому поводу, потому что тебе действительно было необходимо пережить горе, и сон стал прекрасной защитной реакцией. Ну, а вчера ты меня напугала. Возможно, Алиса нечаянно тебе навредила, когда перевоплощалась. У неё пока это не очень хорошо получается, а, возможно, ты просто уже не выдерживала вынужденного затворничества. В любом случае, этого не было в моих планах.

Это было слишком честно для Яна и поэтому заставило меня сомневаться в его словах.

– Сядь, поешь. Завтра утром мы едем на открытие благотворительного фонда.

– Возьмите лучше Алису, у неё не так уж и плохо получается превращаться в меня. А лучше оставьте её себе, а меня отпустите.

Ян посмотрел на меня так, что я пожалела о сказанном, но через несколько секунд он уже почти смеялся:

– Неужели ты ревнуешь? Я так и знал, что ты жуткая собственница!

– Не в этом дело! – чтобы прервать разговор, я принялась за еду. – Просто она мне не нравится, и я не хочу больше её видеть. И не хочу сидеть здесь, как в тюрьме.

– Больше не увидишь. Ты угадала: она мне больше не нужна, значит, придётся её убить, – равнодушно и буднично произнёс Ян. А я перестала жевать.

– Почему всех девушек надо обязательно убивать? Почему нельзя стереть ей память, или, в крайнем случае, запихнуть в психушку?

– Ева, ты сама прекрасно знаешь ответ. Я с ней спал и взял от неё всё, что мог. Но девушка восприняла всё слишком серьёзно и теперь может создать мне лишние проблемы.

– Что-то не везёт вам с девушками, все какие-то проблемные попадаются.

Ян проигнорировал мою колкость, только потирал подбородок и улыбался. И тут я заметила потрясающий перстень с огромным изумрудом, и этот взгляд не укрылся от Яна.

– Понравился перстень? Любишь драгоценности? – в его глазах загорелись огоньки торжества. – Тогда я подберу тебе на завтра что-то особенное.

– В этом нет необходимости. Я никуда не пойду, – игривое настроение Яна резко сменилось раздражением. – Вы нарушили свою часть договора, я отказываюсь от своей. Я больше ничего вам не должна.

========== Глава 26. 3.08.18 Нарушенные обязательства и чувство вины ==========

Я готова поклясться, Ян не ожидал от меня этого, так что пока взял паузу, изучающе глядя на меня. Что ж, я продолжила:

– Кристина. Помните наш договор? Вы не должны были трогать её. В чём бы ни заключался этот контакт. Но когда она пришла к вам, вы уже знали, что убьёте её. Знали, но не остановились, не приказали Максу отвезти её домой, не позвали меня, чтобы я её успокоила. Вы целенаправленно мучили меня трое суток, чтобы я ничего не заподозрила, чтобы не помешала убить её. И после этого вы ещё чего-то от меня требуете? Мало того, что я не смогла вам помешать, так ещё и… – я выдохнула, не в силах договорить. Мне было больно и стыдно. Я прекрасно провела ту ночь в его объятиях и, хоть секса и не было, но страсти между нами было слишком много. Тошнота накатила на меня, и пришлось отставить тарелку.

– Тебе стыдно? Из-за чего? Только из-за того, что ты делала то, что хотела?

– Это была не я. И вы это знаете, – я закрыла глаза руками, чтобы не видеть ничего, чтобы скрыться от самой себя в этой темноте.

– Нет, я знаю, что это была ты. Настоящая ты, та часть тебя, что молчала годами. Позволь же ей теперь проявиться, и тебе станет намного легче.

Он приблизился бесшумно, положил руки мне на плечи, нежно погладил, словно пытался собрать меня в единое целое. И почему-то ему это удавалось. В его руках я чувствовала себя, как в лоне матери, абсолютно умиротворённой и защищённой.

– Со мной что-то происходит, и мне это не нравится. Признайтесь, что это сделали вы.

– Я только мог спровоцировать эти изменения, не более. Ты очень сильная. Тогда в подъезде ты была в такой ярости, что заставила меня отступить. И до сих пор порой можешь обжечь меня своим огнём. Так что тебя не так-то просто заставить что-то делать, если ты сама этого не захочешь.

«Да, конечно!», – мысленно фыркнула я, вспоминая, как мне пришлось спасаться от бутылки виски, едва не прилетевшей мне в голову.

– Кстати, – абсолютно некстати, если не считать наглого подслушивания мыслей, начал Ян. – Помнишь того репера, что у нас выступал в ту ночь? Несчастный случай, асфиксия рвотными массами. Жаль, что ты пропустила такое зрелище, уверен, тебе бы понравилось.

Я вздрогнула и снова закрыла глаза. Смерть – его верный товарищ. Но мне она не грозит, к счастью или к сожалению.

– Мы отошли от темы. Договор. Вы нарушили его, так что я, в свою очередь, отказываюсь сопровождать вас.

Руки на плечах сжались сильнее, но пока не до боли. Он меня не отпустит, я это знала, но всё равно надеялась поменять правила игры, чтобы хоть что-то выиграть.

– Не хочу тебя огорчать, но тебя никто и не спрашивает. Теперь всё будет только так, как я захочу, разве ты забыла?

– Тогда завтра вам лучше появиться на открытии с Алисой, потому что я не собираюсь больше быть послушной девочкой.

Я попыталась встать, но он не дал мне этого сделать, наклонился к самому уху:

– Я решил все твои проблемы, сделал для тебя многое, но ты всё равно недовольна. Чего же тебе не хватает, моё капризное неразумное дитя?

– Я не просила вас об этом. И ничего такого не хотела, когда приезжала сюда. Макс обещал мне, что вы никогда не причините мне вред, но вы только этим и занимаетесь.

Он отпустил меня так же резко, как и подошёл, но в этом движении читалась ярость.

– Я делаю всё, чтобы ты была счастлива, – его голос сочился ядом обиды. Удивительно, что я смогла так его задеть. – Посмотри мне в глаза и скажи, чего тебе не хватает?

Это было невыносимо больно. Его взгляд и так выворачивал меня наизнанку, но в тот момент я готова была умереть, лишь бы только не смотреть ему в глаза. Поэтому вместе со словами полились и слёзы:

– Я хочу быть свободной: звонить маме, когда захочу, свободно перемещаться по городу, общаться со своими друзьями…

«И с Максом», – мысль подлой пружинкой всё же выстрелила, но я постаралась запихнуть её подальше, на самый край сознания. С ним было всё сложно, Ян ревновал, и это ставило Макса под удар. И я ничего не могла поделать, чтобы защитить его, кроме как отойти в сторону.

– Это всё?

Я молчала, его тон заставил меня почувствовать вину и стыд.

– Я понял.

Ян стремительно вышел, но дверью не хлопнул. А я осталась снова одна в этой надоевшей мне комнате и лежала на кровати, рыдая, до самого вечера.

И только когда я, вдоволь наплакавшись, пошла в ванную, чтобы умыться, увидела на полочке кое-что невероятное: мой телефон и ключи от этой квартиры. Но на телефоне лежало то самое кольцо, как бы намекая, что за всё придётся платить. Что ж, в тот раз я надела его сама, почти добровольно.

Сколько дней я не звонила маме? Знает ли она о смерти Кристины? Что ей сказать? Впервые мне было так тяжело позвонить ей. Сколько лет мы провели вместе, неразлучные, всегда поддерживающие друг друга, чтобы ни произошло, и сейчас мне было стыдно за то, кем я стала. Всего за один месяц! Эта мысль настолько меня потрясла, что я ещё долго сидела, тупо глядя в окно, пока не поняла, что солнце садится и скоро будет слишком поздно, чтобы звонить.

– Привет, прости, что так поздно, только приехала с работы, – торопливо начала я, чтобы мама не успела понять, насколько мне тяжело.

– Ой, доченька! Я так рада, что ты позвонила! Я уже не хотела тебя лишний раз беспокоить! Много работы?

– Да, что-то накопилось столько всего, что даже в выходные пришлось работать сутками. Совсем с ног валюсь.

– Ну, хоть бы это всё было не зря.

Конечно, не зря. Перед всей этой историей с клубом и Кристиной я отправила ей тысячу долларов, пришлось наврать, что это премия за крупный проект, которую выдавали всем, кто в нём участвовал. Мама была в приятном шоке, хоть и отнеслась к такой сумме с подозрением. Слишком большие для нас деньги. И, кстати, что там с моими деньгами теперь? Есть ли они у меня вообще? Или всё заработанное действительно потом и кровью теперь исчезло? Всё зависит от Яна, только от него. Это было настолько несправедливо, что я стиснула зубы, чтобы не заплакать. Мама не должна ни о чём догадаться.

– Как у тебя дела? Как себя чувствуешь? Сейчас такая жара, постарайся меньше бывать на солнце.

Пока мама привычными для меня фразами описывала свои обычные дни, я мучилась из-за того, что больше не могу быть с ней откровенной. Рассказать о Кристине, о Яне, о том, что я четыре дня просидела взаперти только потому, что осмелилась ему перечить. И это ещё очень мягкое наказание. Я могла оказаться в подвале его особняка, и никто никогда бы меня не нашёл. Или нашли бы, но на берегу Днепра.