Текст книги "Гражданская война (СИ)"

Автор книги: George Koba

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 30 страниц)

⠀

Оставив ребят, я направился в Архив. Терена подсказала мне мысль, а заключалась она в том, что я бы мог продолжить своё обучение в странствиях. Раз у меня не осталось учителей, а Бастила не хотела браться за это и вовсе будто старалась меня избегать, нужно было отыскать иной способ учиться. Мне вспомнился один из них, к которому нередко прибегали ситхи, – это голокроны.

Спустившись в Архив, я попал в окружение стеллажей. Здесь находилось гораздо меньше хранителей, чем раньше, но все они продолжали вести записи. Как и раньше в Архиве царил полумрак.

Я задумался: мог ли я забрать с собой Тедринский голокрон? Насколько это было правильно? Этот голокрон являлся одной из самых важнейших ценностей джедайского Ордена, по крайне мере, из известных мне. Древнейший артефакт, который был записан Водо-Сиоск Баасом, а впоследствии пополнен знаниями других мастеров. Подвергнуть его опасности означало бы слишком легкомысленно распоряжаться судьбой этого мира.

Подобная ситуация была и с другими голокронами. Нельзя сказать, что на Дантуине они были в безопасности, но взять их с собой и унести к месту битвы – это звучало рискованно.

Возможно, что какую-то информацию я бы мог загрузить в дроида Терены. Это позволило бы мне изучать материалы и постигать пути Силы в свободное от других забот время. Одновременно обеспечивало бы безопасность знаний джедаев.

Следовало перевести Архив джедаев на Корусант, хотя и опасно было всё складывать в одном месте. Но сейчас это выглядело самым лучшим вариантом.

Что же я мог взять с собой?

Последний раз когда я был в Анклаве, я искал информацию о том, как собрать свой собственный меч, и, наверное, сегодня я бы уже сделал всё иначе.

Мне казалось, что я значительно вырос в своих познаниях. Отчасти по той причине, что ко мне возвращалась память. Я во много уже забыл, кем был до вселенной Звёздных войн. Простым парнем… Мне сложно было вспомнить. Обычный человек в обычном мире. Всё чаще я ассоциировал себя Реваном. Всё чаще в памяти всплывали моменты его жуткого прошлого: Малакор V, встреча с Императором, война против Республики… Всё было каким-то расплывчатыми жуткими обрывками.

Одновременно я и не признавал себя Реваном. Было во мне что-то и от Джейкоба… Его лихость, его воспоминания о Дералии, о девушке со смоляными волосами и светло карими глазами, о днях прекрасных, проведённых у берега моря и наполненных любовью… Всё это смешалось во мне и создало какой-то свой уникальный, иной характер.

Войдя в кабинет Диисра, я встретил там Арвен, его помощницу. Мириаланка что-то записывала, видимо, продолжила работу Диисра.

Четыре небольших ромбика, вместе образующих подобие стрелы, украшали её лицо. Ещё двенадцать были нарисованы на подбородке в тонкую линию и изящно смотрелись на тёмной хвойно-зелёной коже.

– Записываешь имена погибших? – спросил я.

Арвен кивнула.

– Всех, кто погиб в битве на Дантуин и оказался погребён в Кунда, – добавила она.

– Понимаю, – сказал я.

Мне известно было, что Диисра посещал большую часть своего времени этому труду.

– Где он? – поинтересовался я.

– Уже ушёл, – тихо произнесла Арвен и продолжила записывать.

– Ясно…

Я почувствовал, что мне будет не хватать Диисра. Хотя мы и не так много общались, он казался мне хорошим парнем. Не таким категоричным, как большинство джедаев. По крайней мере, он мог понять, почему люди совершают те или иные поступки, и что не может быть однозначно правых.

– Тедринский голокрон – он пострадал? – спросил я.

– С ним всё хорошо, – ответила Арвен.

Разговор явно не клеился, но у неё было много работы.

– А тот другой? Ситхский… Тот, что я нашёл в поместье Сандрал.

Я неожиданно вспомнил о нём. Совет должен был отправить его к Эйтрис, но вряд ли они успели, так как от неё не было никаких вестей.

– Он… Тоже в порядке, – осторожно ответила Арвен и подняла взгляд.

– Могу я поглядеть на него? – желание само возникло во мне.

– Если вам будет угодно, гранд-мастер, – мириаланка поднялась с места и поклонилась мне.

Она повела меня по узким коридорам Архива, а затем завела в небольшую комнату, похожую на ту, в которой я нашёл Тедринский голокрон.

– Вот он, – она указала на небольшой стеллаж, который был закрыт голубым энергетическим полем.

В нём хранился один единственный артефакт, который был помещён в стеклянный прозрачный куб. Внутри находилась пирамида с ярко красным основанием, обрамленная золотой рамкой с различными древними письменами: «В тени – Сила» было написано на древнем языке. На вершине пирамиды красовался чёрный камень.

– Возьму его с собой, – я сам от себя не ожидал, что скажу это.

Арвен с опаской поглядела на меня.

– Действуй, – стал подгонять её я.

Она осторожно ввела кода на панели рядом со стеллажом. Энергетическое поле потухло. А затем она аккуратно взяла стеклянный куб с пирамидой внутри.

– Вы уверены, гранд-мастер? – переспросила она.

Я будто опомнился. Глядя на жуткий артефакт, порождённый Тёмной стороной, я размышлял над тем, какую пользу он может мне принести? Не проще ли его оставить здесь, в Анклаве, и навсегда забыть о нём? Но голокрон будто сам не хотел этого. Я невольно ухватился за рукоять своего меча.

– Я возьму его с собой, – решительно произнёс мой голос.

– Ваша воля, – поклонилась Арвен и передала куб мне в руку.

Ситхский голокрон словно сиял внутри, словно желал вырваться наружу.

– Я так же хотел бы, чтобы ты смогла подготовить для меня полезную информацию и загрузила её в дроида Терены, Хьюянга, – добавил я, не спуская взгляд с голокрона.

– Какого рода информацию? – уточнила мириаланка.

– Что-нибудь о боевых возможностях Силы, – произнёс я, вторая рука всё ещё была на рукояти меча, – а также любую полезную информацию, предназначенную не для новичков, о сборке светового оружия.

– Будет исполнено, – поклонилась Арвен.

«Пора мне сменить свой цвет…» – подумал я, глядя на голокрон.

Глава 2. Муунилинст

Погрузившись в ВТ-5, мы стартовали. Шаттл шустро взмыл вверх, а Хьюянг ловко управлялся с ним. Он не был похож на обычного пилота, и его действия казались гораздо более резкими, но он заверил меня, что в них не может быть ошибки:

– Я действую, используя сенсоры, Гранд-мастер джедай.

– Дип бибу-дип, – взволнованно ответил ему Т3-М4.

– Да, Т3, – согласился я. – Меня эти заверения тоже не успокаивают, но попробуем довериться машине.

– Если что я подстрахую, – весело сказала Миссия, которая сидела на месте второго пилота.

В этой рубке было ещё меньше места чем в «Эбеновом ястребе». Сам я расположился в кресле навигатора, чуть подальше от главной панели приборов между двумя креслами пилотов.

– Ты нас трясёшь! – зарычал Зи.

Ему кресла не досталось, он стоял в проходе, ведущем в рубку, и с трудом там помещался. Своими огромными ручищами он ухватился за подволок корабля. Впрочем, голова его тоже упиралась в потолок.

– Постарайся всё же вести чуть помягче, пока наш беспокойный друг случайно не вышел из себя, – с улыбкой произнесла Миссия.

Зи яростно зарычал, недовольный замечанием Миссии, и одновременно выражая неодобрение к сложившийся ситуации.

– Как пожелаете, госпожа Вао, – отозвался Хьюянг, обращаясь к Миссии по фамилии.

Корабль сбавил скорость и стал подниматься вверх по более пологой траектории. В иллюминаторах стали видны просторы Дантуина. Яркий алый диск Дина клонился к закату. Бескрайние жёлто-рыжие степи тянулись до горизонта, небольшие тёмные скалы виднелись на них. Изредка встречались могучие древа блба.

– Пожалуй, я отправлюсь передохнуть, – сказал я.

– Даже не станешь дожидаться выхода в гиперпространство? – удивилась Миссия.

– Неа, – я покачал головой. – Последние недели сильно утомили меня, мне нужно прийти в себя, прежде чем встречаться с муунами.

– Ты думаешь уговорить их оказать нам финансовую помощь?

– Я пока не знаю, Миссия, – ответил я. – Пока просто надеюсь выторговать хоть какую-то помощь в этой ужасной войне.

Заалбар заревел, соглашаясь со мной.

– Иногда мне кажется, что израсходованы все ресурсы, – я тяжело вздохнул.

– Не отчаиваетесь, мастер Джейкоб, – попытался подбодрить меня Хьюянг. – История знает множество примеров, когда добро побеждало и в самых непростых ситуациях.

«Знать бы на какой мы стороне… – подумал я. – И можно ли считать Республику добром со всей её коррупцией, жуткой нищетой в отдалённых колониях и рабством, как бы запрещённым, но продолжающим существовать?»

– Ладно. Кажется, что разговор стал уходить в не то русло. Пора отдохнуть, – закончил я, а затем покинул рубку.

Я ещё слышал, как они продолжили обсуждать эту тему, которую у меня уже не было сил обмусоливать. Нужно было действовать. Сенат слишком много времени тратил на обсуждения, какой в этом толк? Если Республика в итоге оказалась на краю гибели.

Из рубки вёл небольшой коридор в грузовой отсек, там я спустился по трапу на первый этаж. Здесь располагалась небольшая комнатка для экипажа, в которой находились две двухъярусные кровати. Я упал на одну из них и погрузился в свои мысли, закрыв глаза. Я хотел уснуть.

Усталость преследовала меня все последние дни, но стоило мне лечь и попытаться отвлечься, как все заботы вновь обрушивались на меня. Я начинал усердно вспоминать всё то, что вылетело из памяти.

Кандерус так и не вышел на связь. Он забрал с собой «Эбеновый ястреб». Но я не хотел верить, что таким образом он просто обманул меня и вернул себе свою долю от пожиток Дэвика Канга.

Терена утверждала, что такие люди как Кандерус не меняются: он был наёмником и уже давно перестал быть мандалорцем. Я же думал, что поездка на Дксун могла оказаться для него не самой привлекательной задачей, многие мандалорцы могли считать его предателем. Он вполне вероятно оказался в серьёзной заварушке, потому от него и не было вестей.

Дксун был запасным вариантом. Я рассчитывал, что удастся привлечь мандалорцев к войне, хотя шанс был невелик. С чего бы им защищать Республику, на которую они столько лет точили зуб?

К тому же Терена утверждала, что один из кланов мандалорцев охотится на меня. С чего вдруг я стал им интересен? Терена смогла приобрести сведения у своих информаторов, но в них не было подробностей, лишь только указаны охотники: клан Визла… Чем я мог им не угодить? Быть может, Кандерус найдёт кого-то из них на Дксун и сможет узнать больше.

Не стоило поддаваться панике, нужно действовать последовательно. Мууны могли помочь мне. Даже в разгар войны они держали у себя большой запас кредитов, ведь от этого зависела банковская система Республики. Но как убедить их помочь мне, если с тем же успехом они легко могут откупиться от Малака?

– Джейкоб… – отвлекла меня Миссия, которая незаметно вошла. – Ты спишь?

– Нет, – отозвался я. – Просто погрузился в свои мысли.

Она подошла ближе и села на край кровати, а я приподнялся и принял позу полулёжа.

– О чём думаешь? – спросила она, поглядев мне в глаза.

– Не знаю, – покачал головой я. – О разном. О войне. Не знаю, о чём ещё можно думать в такое время.

– Я тоже часто об этом думаю, – согласилась Миссия. – Иногда мне кажется, что весь мир находится на краю гибели. Я начинаю сомневаться в том, что смогу пережить следующий день. А затем наступает утро…

– И всё повторяется, – закочил фразу я.

Миссия печально улыбнулась. Её голубые глаза были наполнены грустью, но даже так в них чувствовалась надежда.

– Ты хотела о чём-то поговорить? – спросил я.

– Да, но… Мне также хотелось просто поболтать, – она скрестила руки на груди. – Знаешь… С тех пор, как мы покинули Тарис, моя жизнь сильно изменилась. Она и раньше была непростой, но когда рядом был мой брат Грифф, а затем Гадон, который будто заменил мне отца, всё становилось куда проще.

Она поглядела на меня и слегка улыбнулась:

– Может, это звучит глупо. А я просто девчонка. Но когда кто-то сильный рядом или тот, кто может защитить, ты как будто снимаешь с себя ответственность. Снова можешь быть ребёнком, баловаться и влезать во всякие передряги, потому что знаешь, что если всё пойдёт наперекосяк, рядом всегда есть тот, кто за тебя всё исправит.

Я улыбнулся:

– Ты по-прежнему себя так чувствуешь?

– С тобой – да, – ответила она. – Но только когда ты рядом. Всё наше приключение на Тарисе, я будто знала, что всё закончится хорошо. И после, когда мы оказались на Дантуине. Но за последние недели… Ты был весь в делах, и я стала задумываться: не занимаюсь ли я самообманом? Ведь ты не сможешь спасти всех нас. Никто не сможет, как бы ни старался.

– Это правда, – ответил я и опустил взгляд. – Даже джедаи, будучи волшебниками, не всемогущие.

– Я думаю, что мне пора решать самой, – продолжила Миссия. – Я бы могла этому научиться. Может, мне следует меньше общаться с Большим Зи, так как он всегда оберегает меня.

– Не думаю, что он отрицательно влияет на тебя. Иногда мне кажется, что ты командуешь им, и я удивляюсь этому.

– Я не об этом, – отмахнулась Миссия. – А о том, как сама чувствую себя. Мне не хватает чувства ответственности. Мне пора стать взрослой.

Я пожал плечами:

– Если ты чувствуешь в этом необходимость… – я почесал щетинистый подбородок. – Правда, одно могу сказать: не взваливай сразу слишком многое на свои плечи – это может сломать даже крепкого джедая.

– Да, я знаю, я постараюсь, – кивнула Миссия. – Вот ещё что: ты сказал, что джедаи – это не всемогущие, хотя мне так не кажется. Джедаи могут постоять за себя. Особенно это видно теперь, когда идёт война.

Я рассмеялся:

– Кто тебе это сказал? Иногда я думаю, что джедаи гораздо сильнее похожи на детей, чем ты, например. Ведь все мы выращены в теплице.

Миссия нахмурилась.

– Но у вас есть Сила. А это чего-то да стоит.

– Сила не может решить всех проблем, а уже тем более душевных.

Миссия замолчала. Как будто она хотело что-то сказать, но нерешилась.

– Что тебя тревожит? – спросил я.

– Я хочу стать джедаем, – ответила она. – Знаю, что это сложно или невозможно. Но я верю, что у меня есть к этому способности.

⠀

Если судить в масштабах Галактики Муунилинст находился совсем неподалеку от Дантуина. Пока дорогу на Корусант перекрывали ситхи, это было одним из немногих свободных направлений. Оставив Терену, Тариилок и Бастилу заниматься делами Анклава, я отправился на встречу со своим знакомым, в спешке покинувшим Дантуин перед атакой ситхов. Хатт Шума не смог далеко улететь и остановился в Верхнем порту Харнейдена, столицы Муунилинста.

Наш «ВТ-5» успешно пересёк космическое пространство и вскоре мы оказались на орбите Муунилинста. Я даже не успел заметить, как это произошло. Ещё долго меня терзали разные мысли после разговора с Миссией.

С чего вдруг Миссия решила податься в джедаи? Вандар Токар успел научить её чему-то, но я думал, что эти тренировки подобны медитации и рассчитаны на то, чтобы ей проще было успокоиться после трагедии на Тарисе. Однако вот как всё обернулось. Девочка захотела вступить в Орден.

По всем известным канонам я не мог принять её. Ни один из магистров не пошёл бы на это. Энакин Скайуокер был значительно моложе, когда его с трудом приняли в Орден. Миссия же была гораздо старше. Ей нужно было постигать самые азы джедайской жизни, к тому же она была уже вполне сформировавшейся личностью со своими пороками, чувствами и изъянами.

Ей было бы сложно в какой-то момент перестать думать так, как раньше, и начать относиться к другим подобно джедаям. В Ордене не приветствовались привязанности, ей придётся отказаться от своей открытости и друзей. Быть может, она не совсем понимала цену этого обучения?

Её брат бросил её, и от этой привязанности, скорее всего, она сама хотела избавиться. Но её дружба с Большим Зи…

В конце концов кто решил, что тот, кто воспитан в Храме джедаев, не будет обладать такими же деформациями характера как те, кто воспитан на улице? С одной стороны условия жизни в трущобах Тариса не могут сравниться с комфортом Храма джедаев. Миссия явно встречала на своём пути больше зла. Но одновременно с этим она и не поддалась ему. А случаи, когда джедаи падают на Тёмную сторону, стоит им только столкнуться с кем-то из ситхов, вполне не являются редкостью. Миссия же уже научилась отличать добро ото зла на интуитивном уровне.

Совет ордена джедаев почему-то решил, что способен решать за других. Лишь ситхи всё воспринимают в абсолют. Отчего же тогда мастера-джедаи решили, что могут заранее предсказать судьбу каждого человека, если даже их видения нередко оказывались ошибочными?

В любом случае даже если бы я стал обучать Миссию, я был не тем, кто на это способен. Реван дважды поменял сторону. Моя судьба не сильно соответствовала учениям джедаев. Худшее, что я мог сделать, – это научить её следовать моему пути. Тогда на Галактику обрушился бы ещё один Тёмный лорд ситхов в обличии твилечки-рутианки.

Бастила могла бы начать учить её или кто-то из Анклава, хотя у меня вовсе не было уверенности в том, что они станут. В условиях, когда я собирался забрать всех джедаев и падаванов на войну, независимо от их степени подготовки, вряд ли можно было рассчитывать на то, что кто-то займётся её полноценным обучением.

Похоже, что мне следовало отказать Миссии…

⠀

Муунилинст. Голубая планета с лазурными океанами и горящими золотыми огнями больших городов посреди плотных лесных массивов. Мууны действительно постарались, чтобы превратить эту планету в настоящий рай и не позволить другим расам испортить красоту их мира.

Большинство иноземцев не имели возможности спуститься на поверхность планеты. Лишь имея особый пропуск, могли попасть в Харнейден, столицу. Пропуск же выдавал Дом юстиций, специальное учреждение муунов, подконтрольное Совету банковских кланов – главному правительственному органу муунов.

Совет управлял Межгалактическим банковским кланом – огромным банком, обеспечивающим Республику Галактическим стандартным кредитом. Попросту говоря, мууны управляли главной валютой Республики и самой значимой в Галактике – стандартным кредитом. Именно в этой валюте происходили все расчёты.

Филиал Дома юстиций находился в одном из корпусов Верхнего порта, расположенного на орбите планеты и соединённого с Харнейденом гигантским космическим лифтом. Верхний порт являлся единственным местом, куда могли прибыть иноземцы, если у них не было разрешения от Дома юстиций.

Верхний порт был похож на два огромных шара, внутри которых находились два основных района: жилой и коммерческий. Вокруг них располагалось кольцо, поделённое на различные отсеки со множеством ангаров, самый крупный был выделен под Дом юстиций. От космической станции уходил к планете луч, похожий на плазменный, – это и был космический лифт, который тут иногда называли «небесный крюк».

Хьюянг направил корабль к одному из ангаров. Он передал по связи о том, что мы прибыли с Дантуина. Мууны подтвердили, что готовы нас принять.

Чем ближе мы приближались к Верхнему порту, тем огромнее он казался. Эта космическая станция была похожа на целый город. Стало ясно, что мууны не скупились тратить кредиты для своей родной системы. Неудивительно, ведь если тебе подчинена вся банковская система Республики, легко становится ущемлять во всём остальных и ни в чём не отказывать себе любимым.

В порту несколько офицеров муунов внимательно нас досмотрели, проверили корабль на наличие контрабанды и наши документы. Лица у этих ребят с большими вытянутыми головами были такими, как будто они точно не собирались шутить с нами, если найдут нарушение или какую-либо неточность.

После проверки мы стали заполнять заявку о своём прибытии на Муунилинст для Дома юстиций. Без этой заявки они бы не стали дальше даже общаться с нами. Но сама заявка ещё не давала пропуск для спуска на планету, она лишь давала возможность подать заявку на пропуск. Фактически это лишь дополнительный бесполезный этап бюрократии, который был создан только для того, чтобы отсеять на первом этапе всех, кто не готов бороться со сложной системой госкапитализма муунов.

В этой заявке было порядка трёх сотен вопросов. Там просили указать всех известных родственников до десятого колена, а также все планеты, на которых я побывал за последние десять лет с указанием целей визита. Думаю, что у какого-то незаурядного торговца, желающего получить крупную ссуду у муунов, подобная заявка могла вызвать нервный срыв, ведь торговцы могли бывать на сотнях планет за год. Бедный Заалбар сорвался на одном из первых вопросов:

– А как пишется Кашиик? – заревел он.

Дальше помогала ему Миссия, у который информации в анкете оказалась не так много. Твилечка не помнила, где жила до Тариса – оказалась там, когда ей было пять лет, брат ей почти ничего не рассказывал о родителях. Как и не знала Миссия о том, чем Гриф теперь занимается, потому в графе про родственников указала прочерк.

– Не думаю, что кто-то всерьез решит проверять родословную подростка с Тариса, – предположил я.

На вопросы о себе я также почти ничего не мог ответить. Кто я? Откуда я? Является ли Дералия моим родным домом? И если да, то чьим в итоге? Моим или Джейкоба? Столько вопросов было в анкете муунов, а я почти не мог дать им никакой полезной информации. Но зато в комментариях я указал: «Реван. Герой Республики».

– Надеюсь, что этого хватит, – сказал я, когда закончил.

Зи уже вовсю зевал:

– Наконец-то, – лениво проскулил он.

Офицеры мууны пропустили нас дальше, ничего не сказав и лишь смерив нас надменным взглядом. За день они видели сотни таких, как мы. Хьюянга же пришлось оставить на корабле, так как на него требовался какой-то дополнительный особый пропуск.

Стоило нам покинуть ангар, как мы оказались в просторном и людном зале ожидания: тысячи различных инородцев находились тут, и огромный гул голосов и наречий в мгновение ока захлестнул нас.

Среди толпы всевозможных пришельцев несложно было заметить огромную фигуру хатта – это был Шума.

– Ачута, тах тау таата, – поприветствовал он нас на хаттском.

– Я тоже рад тебя видеть, друг, – ответил я взаимностью.

Заалбар что-то проревел на своём, а Миссия весело подмигнула хатту.

– Не ожидал, что атака ситхов только сыграет тебе на руку и всё обернётся таким образом, – продолжил он на хаттском, чтобы другие не смогли понять, о чём мы говорим.

– В любой критической ситуации всегда на первый план выходит истинный лидер, а остальные следуют за ним, – ответил я также на хаттском.

Шума улыбнулся во всю широту своего жабьего рта.

– Опасного врага лучше держать при себе, – сказал Шума, – так гласит хаттская поговорка. Я рад, что мы с тобой друзья.

Я любезно кивнул в ответ.

– Добро пожаловать в Верхний порт, – продолжил он на всеобщем, обращаясь к Миссии и Заалбару. – Мууны постарались, чтобы другие представители Галактики чувствовали себя здесь как дома, даже не спускаясь на поверхность планеты…

Мы следовали за шумой, он уверенно вёл нас через толпу. Большинство инородцев предпочитали отступать в сторону, если видели большого хатта.

Шума подвёл нас в дорогому золотому спидеру, припаркованному у шоссе. Серебряными буквами на нём было написано «Миллениум», тонкие золотые крылья выступали по обе стороны и были задраны вверх. Широкий нос капота уходил далеко вперёд. Просторная кабина позволяла вместить даже хатта. А рядом стоял широколиций клатуинец в чёрном выглаженном фраке. Это было необычно для расы, которую чаще можно было встретить в рядах наёмников и охотников за головами.

Клатуинец любезно предложил нам зайти на борт «Миллениума» и даже подал руку Миссии, хотя она этим и не воспользовалась.

Дорога, по которой нас повёз клатуинец, проходила по всему внешнему кольцу станции и делала круг. Несколько развилок уводили в центральным районам: жилому и коммерческому. Обо всём этом нам рассказывал Шума, пока мы ехали:

– Потому одна часть станции всегда погружена в сон, а другая вечно бодрствует, – так он объяснил это.

Когда мы въехали в коммерческий район, то поняли что имел в виду Шума: здесь оказалось ещё больше инородцев, чем мы увидели зале ожидания. Тысячи, если не десятки тысяч, прогуливались и наслаждались красотами Верхнего порта.

Огромные высотки, разукрашенные разноцветными огнями, мелькающей рекламой и всевозможными голограммами нависали над головой и забирали в праздник шума.

– Ничего подобного никогда не видела, – с восторгом произнесла Миссия. – Даже Верхний город Тариса не мог с этим сравниться.

Шума ухмылялся:

– Это одно из самых дорогих мест в Галактике, – произнёс он.

Заалбар молчал, но по его лицу можно было понять, что всё это ему не очень нравится.

– Не волнуйся, скоро доберёмся до тихих спальных районов, – сказал я ему.

– Здесь будто и нет никакой войны, – добавила Миссия.

– Для кого-то война – это не только смерть, – заметил Шума, – но и хороший источник прибыли.

Очень скоро мы въехали в соседний район, и окружающие нас краски мгновенно поменялись. Здесь стиль был уже более сдержанный, преобладали мягкие оттенки и многие здания были похожи друг на друга.

– Я выбрал для вас один из лучших отелей, – сказал Шума. И, будто прочитав мои мысли, добавил: – Не волнуйся, Джейкоб. Я оплачу все расходы. Могу понять, что для джедая было бы странно потратить столь кругленькую сумму на простой отдых. Но я хочу, чтобы мои гости чувствовали себя в комфорте, раз я могу им это обеспечить.

Странная ухмылка возникла на его лице, но я не предал этому значения. Видимо, он уже успел заслужить для себя какие-то привилегии от того, что начал сотрудничать со мной.

– Удивительно, что нет ни одного мууна, – поделилась своими наблюдениями Миссия.

– Это правда, – согласился я. – Кроме тех офицеров, что оформляли нас, мы больше никого не видели.

– Зачем же им здесь быть? – не удивился Шума. – Будь я богат как они, то тоже чурался бы иноземцев. Но хатты вынуждены вести дела со всеми. Вот мы и общаемся с другими расами…

Он свысока оглядел нас, а затем рассмеялся. Миссия и Зи смутились от такого замечания.

– Я просто шучу, Джейкоб, – произнёс он. – Каждый хатт знает, что для любого представителя другой расы найдётся применение, даже для каких-нибудь эвокийцев. Иначе об кого мы будем вытирать свои хвосты?

«Миллениум» с трудом пробивался в дорожных пробках, пытаясь доставить нас в отель. Водитель то и дело останавливался, всё тянулось очень медленно.

Сложно было понять, насколько серьёзен был Шума в своих высказываниях. Возможно, для хатта он был очень снисходительным. Действительно ли он презирал эвокийцев? Или другие расы? Оставалось только догадываться. Многие считали, что любой хатт общается с другими только ради своей выгоды.

Народ эвокийцев был тем, кто понял это одним из первых. Когда хатты явились на Эвокар, они поработили всех живущих там и истребили несогласных. С тех пор планета стала носить имя Нал-Хатта, а тёплые лесистые джунгли превратились в сплошные зловонные болота.

Сделка с хаттами могла всегда быть только полезной для них самих. Всё, что я мог сделать, это заставить верить их, что сотрудничество с Лордом Реваном окажется им на руку…

⠀

Попрощавшись, Шума оставил нас портье, высокому квермианецу с длинной вытянутой шеей в белом френче до пола. Он покорно поклонился и вызвался нас проводить.

Первым же делом нас встретил роскошный вестибюль. Высокие огромные колонны поднимали овальный купол над нами. Мощные лампы в виде объёмных дисков, установленные по периметру и в центре купола, испускали яркий свет. А чёрный мраморный пол с серыми вкраплениями блестел глянцем.

– Невероятно, – произнесла Миссия.

Она открыла рот и смотрела на всё с широко открытыми глазами.

Вуки зарычал, соглашаясь с ней, и его рёв раздался эхом в просторном пустом помещении.

– Прошу вас, – любезно попросил портье и понёс палец ко рту.

Зи жалобно заскулил.

– Наверное, эти колонны чем-то похожи на деревья врошир, что можно встретить у тебя дома, – предположил я.

– На Кашиик они гораздо больше! – заскучал Зи по своей родине.

Портье подвёл нас к стеклянному лифту, где внутри встретила зелтронка, одетая в облегающее чёрное платье до пола, которое изящно контрастировало с её пурпурной кожей. У неё на шее был тонкий ошейник, и она явно принадлежала к обслуживающему персоналу.

По кивку портье девушка нажала на кнопку и лифт стал подниматься. Нам предстала прекрасная картина вестибюля с мощными колоннами. Люди внизу очень быстро становились чёрными точками. Лифт резко остановился, и зелтронка поблагодарила нас, а затем уже приветствовала очередного гостя отеля – какую-то девушку нурианку с золотой кожей в белом костюме с широким декольте. Я же сильно удивился, что вся работа этой зелтронки заключалась в том, чтобы целый день нажимать на кнопки лифта.

Мы оказались в просторном коридоре, украшенном золотыми стенами и бархатными алыми коврами. Где-то вдалеке из номера вышли двое чагриан с голубой кожей и высокими рогами, одетые в богатые платья. Они о чём-то оживлённо разговаривали, а проходя мимо, оглядели нас высокомерными взглядами. Задержавшись на Миссии, один даже презрительно фыркнул:

– Твилек… – сказал он другу на своём языке. – Почему кто-то таскает их с собой, не используя кандалы?

– Ты лучше погляди на этот мохнатый мешок…

Я подумал, как хорошо, что мои друзья не понимали, о чём они говорят. Иначе бы Заалбар мог разорвать их прямо тут.

– Ваш номер, – остановился квермианец и кивнул.

Вид внутри оказался удивительным – это сложно было описать. Высоченные потолки и просторная гостиная. Всё было выполнено в белых тонах, на полу лежал ковёр с высоким ворсом, ноги тонули в нём. А дальняя стена была выполнена в виде панорамного окна, из которого открывался вид на Муунилинст.

– Вау! – не выдержала Миссия.

Заалбар явно оцепенел от такого вида.

– Если что-то потребуется, вы всегда можете вызвать меня, – тактично произнёс портье, а затем покинул нас.

Посреди комнаты стоял просторный круговой диван, а внутри него небольшой журнальный столик с различными напитками.

«Это, наверное, стоит всё безумные суммы… – подумал я. – Отчего же Шума решил меня так спонсировать? И как он так быстро вернул своё состояние? Или ему помогли?»

Миссия, разбежавшись, прыгнула на диван, а потом вскочила и поспешила исследовать следующую комнату. Их было три – именно столько дверей выходило в гостиную. Миссия заходила в каждую из них, а затем раздавались протяжные: «Вааау!».

– Чур, это моя! – произнесла Миссия, остановившись на последней.

Я подошёл к ней, она выбрала ту, в которой белые тона были смешаны с голубыми.

– Не удивлён, – улыбнулся я и поглядел на твилечку-рутианку.

– Судить о других по цвету кожи – это такое себе, – скрестила руки и посмотрела на меня с осуждением Миссия.

– Эта комната подходит к твоей безупречной бирюзовой коже. Я вовсе не думаю, что твой выбор предвзят, – улыбнулся я. – Рутианки большая редкость, насколько я знаю.