Текст книги ""Если хочешь рассмешить Бога"...(СИ)"

Автор книги: Галина 55

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– Пойдемте, Катя, – Андрей взял девушку под руку, она и тут не сопротивлялась, безропотно, безвольно, безучастно пошла за ним. Она вообще была в прострации. Даже драка, увиденная ею, не вызвала у нее никаких эмоций. Нужно было что-то срочно предпринимать, черт его знает, чем этот говнюк накачал ее и какие теперь могут быть последствия.

Жданов повел Катюшу к своей машине, посадил ее на переднее сидение, пристегнул ремнем. Затем бросился на водительское место, на ходу набирая номер.

– Янек, у меня проблема. Один подонок накачал девушку какой-то хренью, что делать?.. Не реагирует… Да она вообще, как зомби… Да, послушна… Блин, она сейчас у меня в машине… Да… А ты сам там будешь?.. Спасибо, дружище, с меня причитается.

Андрей завел машину, подумал еще секунду и снова набрал на мобильном какой-то номер.

– Ромка, на стоянке лежит избитый Воропаев… Не тупи, у дегустационного зала… Я его уделал, я! Проследи, чтобы не сдох… Нет, мне нужно уезжать. Пока.

Квартира Жданова, ночь после все того же, длинного и тяжелого дня, время около трех…

Оставить Катю в частной клинике не удалось, несмотря на то, что Андрей предлагал деньги еще сверх прейскуранта, и даже несмотря на то, что Ян Клепиков, одноклассник и хороший приятель Жданова, работающий врачом именно в этой психоневрологической клинике, попытался устранить проблему. В клинике шла проверка, серьезнейшая проверка, начатая по жалобе одного высокопоставленного родственника пациента, и дело вполне могло закончиться лишением лицензии. Яну было заявлено, что раз документов у девушки нет, а Жданов не хочет сообщать об инциденте в милицию, то разговора о госпитализации идти не может.

Единственное в чем пошли на уступку коллеге – сделали Кате экспресс-анализ крови и выдали заключение Яну тут же на руки. Да еще разрешили Андрею оплатить капельную систему и препараты для нейтрализации последствий действия препарата, близкого по составу к хлорпромазину (аминазину), но все же являющемуся чем-то более сильным и современным. Заключение и еще одну пробирку Катиной крови Ян положил к себе в карман, решив, что Жданову это может пригодиться. Ну, или девушке, если ей захочется наказать виновного.

Андрей, не знающий не только адреса случайной знакомой, но и вообще никаких сведений о ней не имеющий, принял решение везти Катюшу к себе домой. Так приятели и поступили, развернув целый походный госпиталь прямо в спальне Жданова.

К двум часам ночи девушка начала приходить в себя. Вначале у нее появилась реакция на раздражители, она начала дергать ногой, если чувствовала укол иглы. Потом в глазах периодически проблескивало понимание происходящего и появлялся ужас.

– Вот бл…ь, ублюдок, охота ему было трахать бревно? Не понимаю! Столько телок готовы раздвигать ноги, какого хрена девчонку насиловать, тем более, что она еще девственница.

– С чего ты это взял?

– Так ее же осмотрели на предмет изнасилования, ну, когда еще не знали, что нет документов и готовились принять в клинике. Жданчик, я не понимаю, такая красотка, и девственница. Неужели у мужиков шоры на глазах, такую красоту разглядеть не могут? Андрюха, вот придет девица в себя и давай, покажи ей взрослую жизнь.

Андрею стало ужасно неприятно, он, конечно, знал, что все врачи циники, и все же предпочел бы, чтобы об этой девушке говорили не в таком тоне.

– Ты что, ошалел, что ли? Девчонка еле выскочила без последствий из одной переделки, а ты мне предлагаешь тут же ее затащить в другую?

– Во, псих! Я же не предлагаю тебе ее насиловать, просто поухаживай, расположи ее к себе, а там… Ты же у нас Казанова знатный. Потом расскажешь, как это, с девственницей, – Ян хохотнул, а у Андрея снова сжались кулаки. Но тут доктор выключил дурака и заговорил вполне разумно. – Андрей, мне нужно уходить. Она уже в порядке. Пусть капельница полностью прокапает. Вынуть иглу сможешь? – Жданов кивнул. – Примерно через полчаса она уже будет абсолютно адекватной, только очень голодной. Кофе не давать ни под каким видом. Спиртного тоже. Лучше всего апельсиновый сок или ненасыщенный бульон. Все, я ушел. Удачи! – Ян подмигнул как-то сально, но, пока Андрей собирался ему нахамить, тот уже исчез за закрытой входной дверью.

Андрей прошел на кухню, открыл холодильник, достал апельсины и начал выжимать из них сок…

========== Мечты сбываются, и не сбываются… ==========

Андрей прошел на кухню, открыл холодильник, достал апельсины и начал выжимать из них сок. Он всегда это делал в соковыжималке, но сейчас шуметь не хотелось, поэтому он просто резал апельсины пополам и руками давил из них сок. Под эту монотонную работу легче думалось, злость отступала. Так он извел весь запас апельсинов, но когда процедил выжатое через мелкое сито и разлил по стаканам, то оказалось, что он прекрасно поработал, сока хватит не только Кате, но и сам он может позволить себе выпить грамм двести. Потом захотелось кофе, маниакально, до того, что он явно различил его запах, захотелось. Но варить себе кофе Андрей не стал. Вон как категорично Ян запретил Кате пить кофе, а может и запах ей тоже повредит? Кто его знает.

Больше на кухне делать было нечего и Андрей осторожно зашел в спальню, вовремя, надо сказать, зашел. Из пластикового мешочка весь раствор уже прокапал в вену Катеньки, немного оставалось его в трубочке и Андрей присел возле кровати, чтобы не пропустить момент и вынуть иглу. Он же не знал, что в современных капельных системах этот момент пропустить просто-напросто невозможно.

Катя спала, это было ясно, как божий день. Не находилась в беспамятстве, не была под аминазином, а просто спала крепким, здоровым сном. Андрей вытащил иглу из ее вены, приложил ватку, смоченную спиртом к месту укола, осторожно согнул Катину руку в локте и, забрав с собой капельную систему вместе со штативом, начал аккуратно выходить из спальни.

– Андрей Павлович, это вы? – раздалось ему в спину. Жданова аж подбросило, так это прозвучало по-Пушкаревски. – Где я?

– Вы у меня дома, Катя, – он вернулся и присел возле кровати, – скажите, вы помните, что с вами было с того момента, как вы отошли от меня на дегустации?

– Да, конечно. Я помню, что сразу пошла в дамскую комнату. Там мне стало не очень хорошо, я ведь, практически, никогда не пила, а тут сразу целый бокал. Я помню, что закружилась голова и начало подташнивать, а еще, – Катя вдруг покраснела, – еще… я помню, что начала смеяться, только не помню почему. – Она нахмурила лоб, видно пытаясь вспомнить отчего же ей было так смешно, но это, почему-то, не вспоминалось и она продолжала хмуриться. – Вспомнила, я вспомнила! Мне было плохо, и я пыталась дойти до умывальника. Мне это удавалось, но с трудом, а потом я почувствовала, что меня поддерживают. Я увидела, что это Александр Юрьевич, ну тот, который был рядом, когда вы подошли, и начала смеяться, потому что он перепутал дамскую и мужскую комнаты. Андрей, я правда не понимаю, почему мне тогда это показалось таким смешным.

– Я потом вам объясню это, Катя, а пока вы мне все рассказывайте. Хорошо?

– Хорошо. Только рассказывать уже почти нечего. Я сказала Воропаеву, что мне нехорошо, он дал мне стакан сока и я его выпила. Это все.

Кажется, Катенька начала что-то понимать, потому что глаза ее расширялись и в них начало появляться выражение тоски и ужаса.

– О, Господи! Он что-то мне подмешал? В вино, а потом в сок? Что он со мной сделал? Почему я здесь? Андрей Павлович! Да скажите же!

– Успокойтесь, Катя. Он ничего не успел с вами сделать. Успокойтесь. Он ни-че-го не ус-пел, – медленно, по слогам, так, чтобы она смогла уложить эту информацию в своей прехорошенькой головке, сказал Жданов. – Я сейчас расскажу вам то, чего вы не помните.

Андрей рассказал Кате все, что сам знал. Все, кроме шуток Яна. Она в ужасе закрыла лицо руками. Затем со страхом и надеждой взглянула ему в глаза.

– Не нужно так смотреть, Катенька. Я и пальцем вас не коснулся. И давайте уже спать, у меня завтра трудный день, первый день моего президентства, – Андрей обиделся. По настоящему обиделся. Он с ней, как с королевой, а она подозревает, что он такой же подонок, как Сашка. Небось потому и все еще девственница, что у нее все мужики – козлы. А может просто лесбиянка.

– Андрей Павлович, не обижайтесь, простите меня, пожалуйста, я ничего плохого не думаю о вас. Наоборот. – Катя вскочила с кровати и подошла к своему спасителю, не спрашивая разрешения, обняла его за талию. – Простите… прости…

– Прощаю, – Андрей снял ее руки со своего тела, отстранился, – но прежде, чем лечь спать, давайте договоримся. Не называйте меня больше Андреем Павловичем, пожалуйста. Зовите просто Андреем, и можно на «ты», не такой уж я и старый по отношению к тебе.

– На «ты» так не переходят, – тут Катя, совершенно неожиданно, улыбнулась.

– А как переходят на «ты», Катенька?

– С шампанским и поцелуями на брудершафт.

– Ну, шампанское тебе сейчас категорически нельзя, а поцелуев не будет.

– Почему? – казалось, что она искренне расстроилась.

– Помнишь, что сказала Вера Павловна? «Умри, но не давай поцелуя без любви»!

– Да, конечно, это замечательно, как жизненное кредо преподносить мне слова проститутки.

– Катя, Вера Павловна не была проституткой.

– Ага, она только мечтала о свободной любви. А эти слова не она сказала, их сказала Вере Павловне француженка Жюли, дама полусвета, два года бывшая уличной проституткой в Париже, потом содержанкой. И теперь, только оттого, что какая-то уличная женщина сказала какую-то глупость, ты отказываешься меня поцеловать? А может я люблю тебя.

Андрей ничего не мог понять, то ли она шутит, то ли это аминазин виноват, но ему этот разговор категорически не нравился. А еще не нравилось, что она стоит так близко, что он слышит, как громко и часто стучит ее сердце. А больше всего не нравится, что он сам начал заводиться, поэтому он отошел от Кати и сел на стул у кровати.

– Такими вещами не шутят, Катенька. И словами такими не бросаются.

– А если я не бросаюсь словами и не шучу? – ее глаза лихорадочно заблестели, – А если я пришла на эту проклятую дегустацию только ради тебя? А если я люблю тебя так, что мне дышать трудно, только от одной мысли о тебе? – с каждым словом она подходила все ближе и ближе. – А если я умираю, как хочу, чтобы ты меня поцеловал?

Катя подошла вплотную, запустила обе руки в волосы Андрея и прижала его голову к своей груди. Она для себя уже все решила.

– Катенька, остановись, что ты делаешь? Я не могу. Понимаешь? Остановись, девочка. Я не могу.

– Почему?

– Потому, что сейчас за тебя говорит аминазин. Потому, что ты не можешь меня любить, мы вчера только встретились. Впервые! Потому что завтра ты будешь ненавидеть меня и себя. А я себя буду еще и презирать.

– Это ты меня вчера увидел впервые, а я тебя знаю уже довольно давно. И я люблю тебя. Не веришь? Понимаю, что не веришь, – казалось, что она собиралась в чем-то сознаться, так нервно она покусывала нижнюю губу, но не решилась. – Просто поверь мне. Поверь и все. Я сама хочу этого. Почему же ты должен себя презирать? Я что, совсем тебе не нравлюсь?

– Ты очень мне нравишься. Но ты сейчас не отдаешь отчета своим словам и поступкам. Если я воспользуюсь твоим состоянием, чем я буду отличаться от Сашки? Не могу я так, Катя.

– Я не знаю, как тебе это доказать. Вернее знаю, но не могу. Не хочу! Ты мне просто должен поверить. Это никакой не аминазин. Господи! Вот уж не думала никогда, что мне придется уговаривать любимого человека стать моим первым мужчиной. Или хотя бы поцеловать меня, – ее глаза наполнились слезами.

«Она это сказала! Сама сказала, значит, и правда, дело не в таблетках», – подумал Андрей и взглянул на Катю.

Она стояла рядом с ним такая несчастная, что сердце его сжалось. Он медленно поднялся со стула, нежно обнял ее и начал гладить по голове. Катя задрожала, прижавшись к нему всем телом.

– Глупенькая, наговорила всякой ерунды. Посмотри на меня, – и, когда она подняла голову, едва коснулся губами ее губ.

Андрей решил не спешить, как бы ему самому этого не хотелось, он должен был подумать о девочке. Он обязан был сделать все, чтобы ее первый раз ей запомнился навсегда желанием близости, а не отвращением к сексу. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль о презервативе, упаковка осталась в машине, но его это не остановило. От нее он заразиться не может – он у нее первый, а она не может от него забеременеть, так что все в порядке…

========== Маскарад продолжается… ==========

Андрей проснулся от звонка своего мобильного.

– Андрей Павлович, доброе утро. Это Катя.

– Какая Катя? Катенька? – он резко сел в кровати и застонал. Голова раскалывалась, и в первые секунды он даже не мог понять с кем он разговаривает, голос был немножко в нос, как говорят простуженные или зареванные люди. Единственное, что он знал наверняка, это то, что Катеньки рядом с ним не было. Хотя и в этом он не был уверен, и даже пошарил рукой по второй половине постели.

– Катя Пушкарева.

– А! Доброе утро, Катюша. Спасибо, что разбудили. Или я уже проспал? Который час?

– Сейчас почти девять, Андрей Павлович.

– Как девять? А во сколько у нас планерка?

– В девять.

– Вот черт! Катюша, начинайте без меня, я через десять минут выезжаю.

– Андрей Павлович, я не могу, я заболела, а может просто переволновалась вчера. У меня температура. Разрешите мне сегодня отлежаться, пожалуйста.

– Конечно, Катюша. Выздоравливайте, я сейчас что-нибудь придумаю. Не волнуйтесь. Может вам нужны какие-то лекарства, я Федю пришлю. Вы только скажите.

– Нет, нет, спасибо. Завтра я уже буду на работе. До свидания, Андрей Павлович.

– До свидания, Катюша, выздоравливайте. – Жданов нажал кнопку «сброс» и заметался по квартире. – Черт! Проспать, в первый день президентства! Черт! Катя! Катенька! Ты где? Ты в душе? Выходи, я опаздываю.

Но Кати не было ни в душе, ни в туалете, ни на кухне, ее вообще нигде не было, и никаких записок, оставленных ею, он тоже нигде не нашел. Она просто исчезла. Растворилась во времени и пространстве. Он удивился этому, немного даже расстроился, но решил, что, девушка, которая так искренне объяснялась ему в любви, вряд ли решила просто так взять и исчезнуть. Особенно после того, что было между ними.

Тут Андрей снова почувствовал укол совести, и далеко не легкий. Как бы это не показалось странным, но он не верил, до последней секунды не верил, что она, действительно, девственница. И только потом, когда мягко говоря, уже поздно было отматывать время вспять, он ощутил первый укол совести где-то в область груди. Не нужно думать, что Катенька не произвела на него впечатления, как раз наоборот. Произвела и самое наилучшее. Она была застенчива и страстна одновременно, она с благодарностью принимала все, что он мог ей дать и сама дарила себя без остатка. Андрей почувствовал и поверил, что для нее это не случайная связь, что он ей, действительно, не безразличен.

Так почему же она исчезла? Что он сделал не так? Думать о том, что Катенька вчера все-таки была под воздействием препарата, а когда пришла в себя, то тут же ужаснулась содеянному и испарилась, очень не хотелось. А еще меньше хотелось думать, что девушка могла посчитать его таким же подонком, как Сашка, который воспользовался ее состоянием.

В общем настроение упало почти до нулевой отметки. А когда подумал, что до сих пор не знает, сильно ли он покалечил этого гаденыша Воропаева, и какие это будет иметь последствия, да когда вспомнил, что еще и Пушкарева сегодня не придет на работу, то настроение и вовсе скатилось в минус. Он ведь без Катюхи уже не может работать. Вот просто не представляет себе, что там делать, если Кати нет.

Офис пиар агентства «Жюли-Жюли», время ближе к часу дня.

Катя влетела в офис подруги без предварительного звонка.

– Здравствуйте, Юлиана на месте?

– На месте, как о вас доложить?

– Скажите ей, что Катя пришла. Вы новенькая?

– Да. Юлиана Филипповна взяла меня на испытательный срок.

Но тут Юлька сама выглянула из кабинета.

– Катька, я тебе, – и осеклась, увидев Катино лицо. – Леночка, Катю пропускать ко мне в любое время. Это моя младшая сестренка. Чай, кофе?

– Кофе и какой-нибудь бутерброд.

– Леночка, два кофе и бутерброды, сообразите нам, пожалуйста. Катя, за мной!

Не успели они войти в кабинет, как Юлиана набросилась на Катюшу.

– У тебя совесть есть? Ты не понимаешь, что мы с Колькой чуть с ума не сошли? Ты Николаю-то хоть звонила?

– Я была дома.

– Кать, – Юля в изнеможении села на диван и чуть не заплакала, – ты хоть знаешь, что со мной было, а с Колей? Ты просто исчезла с дегустации, ни слова никому не сказав, домой ночевать не пришла. Что нам было думать? Только одно, что с тобой что-то случилось. А ты появляешься с сияющими глазами, со светящейся изнутри кожей, излучая свет счастья и радости. Кать, даже если ты уехала со Ждановым, позвонить-то могла?

– Не могла, Юленька. Честное слово не могла, – и Катя рассказала о своем ночном приключении, устроенным ей Сашкой, про Андрея пока поведала только до того, самого счастливого момента.

Сказать, что Юлиана ахала и охала, это значило бы – соврать. С первых слов рассказа Катюши, она поджала губы, уставилась в одну точку и только зонтик стиснула в руке так, что у нее побелели костяшки пальцев.

– Ну, все, Катюха, ему трындец. Это я тебе обещаю.

– Не нужно, Юленька. Ему по-любому, ну, то самое слово, которое ты сказала. Разозлил он меня очень сильно. И я уже знаю, что делать, чтобы яда змею лишить. Такую комбинацию придумала, что мало ему не покажется.

– Ладно, проехали. Ну, а светишься ты отчего, Катенька?

– Я свечусь потому, что счастлива, по-настоящему счастлива, Юлька! Боже мой! Как же я счастлива! – Катя бросилась к Юлиане на диван, поджала ноги под себя, сбросив туфли, обняла подругу, спрятала свое лицо на ее плече.

– Кать, это то, что я думаю? – Пушкарева только головой закивала. – Ну, что же, девочка, хотя какая ты теперь девочка, в самом-то деле. Давай, пошли в бар, отметим твое… женское начало.

– Нет, Юленька, я поговорить хочу, в интимной обстановке, а не в баре.

– Как хочешь. Ну, рассказывай.

Катюха только собралась с духом, чтобы рассказать обо всем, как вошла Елена, катя сервировочный столик.

– Юлиана Филипповна, ваш кофе и бутерброды.

– Спасибо, Леночка. Вы можете пойти на обед. Только входную дверь заприте на замок. Ключ у меня есть.

– Спасибо. Приятного аппетита, – Лена вышла из кабинета.

– Симпатичная девочка, и вроде, вежливая.

– Все они поначалу симпатичные и вежливые, посмотрим, как будет работать. Ну, давай, рассказывай уже, я же сгораю от нетерпения. Подробности мне не нужны, а картину в целом, будь любезна обрисуй.

– Юлька, он такой нежный, такой внимательный, такой чуткий. Мне так с ним хорошо, так хорошо, что я и подумать не могла, что такое бывает. Юль, я так его люблю! Я даже Воропаеву благодарна, если бы не его выходка, может звезды бы так и не расположились.

– Катюха, а тебе не кажется, что он тоже себя повел не очень красиво. Ты все же была под препаратами.

– Не смей так говорить, Юленька. Это я, я сама! Я его просила!

– Просила?

– Да, он ведь тоже самое говорил, мол нет, ты не отдаешь себе отчета, я так не хочу и не могу. А я захотела и смогла. Андрюша ни в чем не виноват. Разве что в том, что я теперь такая счастливая.

– Ну, и ладно, ладно, не бери в голову. Я не обвиняю Андрея. Не обвиняю. Тебе хорошо, значит, и мне спокойно. Ну, что, конец маскараду? Кстати, а почему ты не на работе?

– Я отпросилась, сказала, что заболела. А насчет маскарада… как раз об этом я и хотела с тобой поговорить.

– Что, Андрей тебя распознал?

– Нет, не распознал. Юля, я не хочу прекращать маскарад.

Брови Юлианы поползли вверх…

========== Судьбоносное решение… ==========

– Юля, я не хочу прекращать маскарад.

Брови Юлианы поползли вверх…

– Катюша, а ты мне можешь объяснить, для чего это тебе нужно? Что и кому ты хочешь доказать? Ты же любишь Андрея. Я вижу, что любишь, что это не просто увлечение. И в постели тебе с ним хорошо прямо с первого раза, а будет еще лучше. Так зачем тебе и дальше игру продолжать?

– Я сейчас попытаюсь тебе объяснить, только не смейся, пожалуйста.

– Да не буду я смеяться.

– Я очень люблю Андрюшу. Очень, понимаешь?

– Понимаю. Это-то я как раз понимаю. А вот твое решение понять не могу.

– Я не хочу стать для него очередной бабОчкой, с которой он покувыркается недельку и бросит. А значит, и работать мы вместе не сможем. Понимаешь? Мне девочки рассказывали, так происходило всегда. Он загорался на очередную красивую мордашку, затем был бурный роман, а затем, если эта мордашка его начинала преследовать, он ее увольнял и не всегда по-тихому, иногда со скандалом. А если она молча сохла по нему, то увольнялась сама. И я бы тоже уволилась. Я не смогла бы пережить, если бы он начал относиться ко мне, как к бывшей любовнице, избегать меня, прятать глаза и тяготиться мной. Юлька, ты себе представляешь, что это такое, когда любимый человек тобой тяготится? Вот как это пережить?

– Представляю, Катюнь, трудно это пережить, очень трудно. Но я же пережила.

– Но ты же не видишь Никиту по десять часов в день. Андрей мне сейчас доверяет, у нас сложились прекрасные отношения, я очень нужна ему. А теперь представь, что я завтра прихожу на работу в своем обычном виде. Что он видит? Какую-то аферистку, не понятно для чего пробравшуюся в его президентский кабинет, а потом обманом запрыгнувшую в его постель. Да он не будет знать, куда глаза девать, и я не буду этого знать. А уж доверять мне он точно перестанет. Я бы на его месте сразу меня уволила. Возможно, что и он так же поступит. А я не могу без него, понимаешь? Не мо-гу!

– Кать, но ведь когда-то же все равно придется сознаться. Ты же не сможешь все время притворяться. Днем быть его серой мышкой-другом, а ночью – его женщиной.

– Юлиана, эта женщина ему скоро надоест, а так у меня хотя бы останется возможность и дальше быть рядом с ним. Да и не решила я пока, появится ли в его жизни еще хоть раз та, другая Катя, – глаза у Пушкаревой подозрительно заблестели. Чувствовалось, что еще немного и она разрыдается.

– Катька, я даже не знаю, что тебе сказать. Где-то ты права, конечно. Но лишать себя радости романтики и секса с любимым человеком – это как-то глупо, девочка моя. А если не лишать, то это как-то не очень честно.

– Нет, Юленька, это как раз очень честно. Потому что потом, понимаешь, потом, когда все закончится, он сможет и дальше со мной работать и дружить, а не прятать от меня свои глаза.

– Ну, почему ты сразу решила, что все непременно должно закончиться?

– У него так было всегда и со всеми. Почему я должна думать, что со мной этого не произойдет? И потом, – Катя вдруг повеселела, – наше пари. Пусть полюбит меня за душу, а не за смазливую мордочку.

– Что же. Это твой выбор и я его уважаю. А носовых платков у меня много, будет чем слезы и сопли твои утирать…

Кабинет президента компании «Зималетто», утро следующего дня.

– Доброе утро, Андрей Павлович.

– Доброе утро, Катюша. Как вы себя чувствуете?

– Спасибо большое, все уже нормально. Как вчера прошла пятиминутка?

– Никак! – Андрей потянулся и у Кати екнуло сердце. «Не выспался, – подумала она, – наверное сегодня ночью был с другой».

Это было и больно, и обидно, и только укрепило ее в правильности принятого ею решения. А то прямо сегодня мог бы ее и уволить. А то, что он мог, например, страдать бессонницей, тоскуя по внезапно исчезнувшей вчерашней Катеньке, этого ей в голову, конечно же, не пришло.

– А почему никак? – Пушкарева постаралась говорить спокойно, но заинтересованно.

– Я вчера на работе не был. Вначале проспал, спасибо вы позвонили. А потом… решил перенести планерку на сегодня, тем более, что не только вас, но и Романа вчера не было.

– С ним что-то случилось? Андрей Павлович?

– Ну… он почти всю ночь занимался стукнутым на голову Сашкой, а потом отсыпался.

– А с Воропаевым-то что?

– А у Воропаева сломаны два ребра, носовая перегородка и пары зубов не хватает, – у Жданова сжались кулаки, и Катя все поняла.

А вот этого он не рассказывал той Катеньке, сказал только, что помешал Сашке ее увезти, а как помешал, про это ни звука. Значит Андрюша избил АЮ, так тому, конечно, и нужно, но как бы теперь…

– Андрей Павлович, а где это он так на голову стукнулся, да еще и ребрами зацепился?

– Да так, упал, наверное, или на угол дома налетел.

– А Роман Дмитриевич его пожалел и занялся им? Прямо среди ночи? Вдруг стал таким добрым? Интересное кино. – Катя пошла в свою кладовку, но не дошла, обернулась. – Я думаю, что АЮ на угол налетел. Только вот… Не станет ли он писать заявление в милицию на этот угол?

– Пусть пишет! Сам сядет!

– Значит это вы его угостили? – ответа не последовало и Катюня скрылась за дверью своей каморки. Но не прошло и десяти минут, как выглянула оттуда. – Андрей Павлович, а давайте мы Воропаева нейтрализуем! – Катя говорила тихо-тихо, да еще и палец приложила к губам, да еще и на дверь в приемную взглядом показала.

– Это как? Закажем его? У вас есть знакомый киллер? Это вы ему сейчас звонили? – Андрей смеялся. Пока смеялся, но условия игры принял, тоже говорил полушепотом.

– Для того, чтобы уничтожить врага, нам киллер не нужен, у нас для этого головы есть на плечах.

– Интересно, интересно, а ну, выкладывайте, Катюша.

– У вас есть два миллиона, Андрей Павлович?

– Чего? Рублей?

– Увы, нет, и даже не долларов?

– Катя, по-моему, киллер все-таки будет дешевле, чем ваш план, – Жданов захохотал.

– Это так. Но киллер не притащит вам в зубах весь пакет акций «Зималетто», принадлежащий АЮ. А я притащу.

– За два лимона?

– За два лимона!

– Вы шутите, Катя?

– Никак нет, Андрей Павлович. Я только сейчас провела переговоры о покупке акций. За эту сумму нам готовы их уступить.

– Катюша, вы издеваетесь? Сашка далеко не дурак, и знает цену своему пакету. Он никогда не продаст свои акции за два лимона, пусть даже и евро. Тем более мне.

– А хотите пари? – в запале сказала Пушкарева и зарделась, как маков цвет. – Простите, Андрей Павлович, я забылась. Просто я никогда не пришла бы к вам с этим предложением, если бы не была уверена на сто процентов в успехе.

Дверь в кабинет распахнулась.

– Жданчик, ну ты и вмазал Сашке, ну и вмазал, у него нос теперь на бок смотрит, – вместо приветствия закричал Малиновский с порога. – А за что ты его так отметелил?

– Здравствуйте, Роман Дмитриевич!

– Здравствуйте, Катенька. Если бы вы могли себе представить, какой драчун ваш шеф, вы ни за что не стояли бы так близко к нему. Андрюха, ты за что его так уделал?

– Ромка, ты рот бы прикрыл, – Андрей за Катиной спиной покрутил пальцем у виска и показал взглядом на помощницу, мол, ты чего при ней? А вслух сказал, – Ты помнишь, что в приемной шпион сидит? И вообще, об этом потом, сейчас нам нужно поговорить на троих. Катенька, мы можем посвятить в наши планы моего вице-балбеса?

– Можем, только он должен принять обет молчания. Об этом плане никто не должен узнать…

========== Я сам бы женился на ней… ==========

Каморка Кати Пушкаревой. То же утро…

– Катюшка моя сладкая, – кричал Малиновский, и кружил Катю по ее каморке, и целовал в обе щеки, и смеялся.

– Роман Дмитриевич, пожалуйста, у меня вестибулярный аппарат слабый, мне плохо стать может. Остановитесь! – Пушкарева смеялась, радовалась, что Ромке план понравился.

– Роман, хорош уже. Катя же тебе сказала, у нее голова кружится.

– А у тебя не кружится? У тебя не закружилась башка от такой перспективы? А главное, никогда больше мы не увидим в «Зималетто» эту рожу.

– Ромка, ты можешь не орать? Катюша, план прекрасный. Честное слово. Только мне кажется, что родителей нужно посвятить в этот план. Или нет? – не понятно почему, но с той самой секунды, как Малина вцепился в Катю, настроение Андрея резко пошло вниз.

– А может расскажешь предкам постфактум? Зачем им эта головная боль и обвинение в сговоре?

– Может ты и прав, – задумчиво проговорил Андрей. – Давай-ка соображать где взять два лимона, причем срочно. Я не вижу другого выхода, кроме как продать квартиру на Покровке, свою квартиру и машину.

– Ты чего, сдурел? Пять комнат в самом центре продавать за гроши?

– Почему за гроши?

– Тебе же срочно нужно? Значит цену нормальную ты за нее не получишь.

– В общем, ты прав. Но тогда я не знаю, что делать.

– Андрей Павлович, да вы что? Зачем продавать имущество? Я договорюсь о кредите под залог имущества, Я попытаюсь устроить вам кредит на льготных условиях.

– В «ЛлойдМорисе»?

– В «ЛлойдМорисе», а что?

– Ничего, просто очень хотелось бы знать, за какие такие заслуги Вячеслав Семенович вас, Катюша, так жалует? И информация по залогу, и приходи выкупай, и вот теперь, пожалуйста, льготный кредит даст.

– А я просто очень ценный работник была. Может он надеется, что я еще вернусь?

– Ха-ха-ха! Кто же вас отпустит?

– Вы отпустите, Андрей Павлович.

– Я? Да ни за что на свете!

Катя засмеялась и передразнила Жданова:

– Очень хотелось бы знать, за какие такие заслуги Андрей Павлович так меня жалует? – Андрей с Романом так и прыснули, а Катя продолжила. – Так я начинаю операцию?

– Начинайте, Катюша.

– А как мы ее назовем?

– Операция «Ы», – вмешался Малина.

– Нет, Ромео, давай лучше «АЮ».

– Тогда я завтра прямо с утра в банк пойду, все подготовлю, а вы потом подъедете в удобное для вас время и подпишете все документы. Договорились?

– Катюша, давайте пойдем вместе. Я сразу все и подпишу.

И тут что-то произошло, что-то неуловимое и неприятное, в Катиных глазах промелькнул ужас, потом она смутилась и задумалась, низко опустила голову.

– Катя, я что-то не то сказал? Чего вы испугались?

– Нет, нет, я ничего не испугалась, но лучше мне все же в банк идти одной. Так я быстрее сумею договориться. О таком всегда лучше разговаривать с глазу на глаз. Понимаете. Мне ведь, давайте назовем ее миссис Икс, дала сведения из закрытой информации, если я приду не одна, значит я ее как бы подставлю.

«Я не могу в образе чучела в банк пойти», – подумала Катерина… «Что-то она слишком неубедительно оправдывается», – подумал Андрей…

– Хорошо, Катюша, как скажете. Закрываем эту тему. Что у нас на повестке дня?

– Во-первых, нужно решить, когда и кто летит в Германию, нужно посмотреть образцы тканей и заключить договора, – и снова смутилась.

Катя только сейчас осознала, в какую ловушку она себя загнала. Андрей явно захочет, чтобы они летели вместе, а это невозможно. Жданов и Гюнтер знают двух совершенно разных женщин. В банк они, опять же вместе не могут идти. Да и на встречу с Полянским, черт побери, тоже! Это была проблема. И эту проблему нужно было как-то решать, а в голову, пока ничего не приходило. Вот разве только…