![](/files/books/160/oblozhka-knigi-dospeh-duha.-tom-6-si-361841.jpg)
Текст книги "Доспех духа. Том 6 (СИ)"
Автор книги: Фалько
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)
Пройдя вдоль коридора, я заглянул в гостиную и, захватив стул, вернулся. Поставив его прямо напротив нашей с Алёной двери, уселся, оценивая пространство вокруг. Высокие потолки немного отвлекали, но даже если у Старицкого пропеллер за спиной, облететь меня ему будет сложно. Главное – не заснуть и не захрапеть.
Глубоко вздохнув, я закрыл глаза. Пришло время для еженедельной тренировки. Принцесса Цао Сяочжэй сказала, что как только я смогу легко управлять водоворотом энергии во внутреннем море, то она покажет мне следующий этап развития. К нему хотелось приступить как можно раньше, но управлять энергией ци внутри себя, это как стоять во время урагана с зонтиком, надеясь, что тебя не унесёт ветром. Процесс этот медленный и спешки не терпел. Когда водоворот начнёт набирать силу, можно будет отвлечься и потренировать доспех духа. Хочу попробовать то странное усиление, делающее защиту невероятно прочной. Была у меня задумка, как подобное умение использовать, но для начала нужно придётся немного попрактиковаться…
Открыв глаза, я увидел старшую княжну Елизавету. В синем спортивном костюме она осторожно выходила из комнаты.
– Который час? – тихо спросил я.
– Половина второго ночи, – сказала она. Поправив волосы, чтобы не мешали, подошла ближе. – А Вы не спите?
– Сплю, но очень чутко.
– А мне не спится, – сказала она. – Тревожно очень. Прямо с того дня, как поезд сошёл с рельсов, успокоиться не могу.
– Некоторым помогает, когда они представляют себе подобные происшествия, как некое приключение.
– Много знакомых мне людей погибло…
– Да уж, – согласился я. – Скажите, а придворный доктор, что с ним? Неужто тоже погиб?
– Евгений Артемьевич немного обгорел, но всё хорошо, уже идёт на поправку. Мы с мамой ездили в больницу его навещать. Он обещал, что уже в этом месяце вернётся во дворец.
– Рад это слышать. А ведь кто-то мне говорил, что выживших нет…
– Ещё кто-то из охраны поезда выжил, – добавила княжна. – Но я подробностей не знаю.
– Простите, что эту тему поднял, – извинился я. – Елизавета, позвольте по имени Вас назвать, не переживайте и не бойтесь. Пока я рядом, можете спать спокойно. В данный момент много людей задействованы, чтобы обеспечить Вашу безопасность. Преступников и предателей ждёт незавидная участь.
Девушка сцепила пальцы в замок, хотела что-то сказать, но не решилась. Я бросил взгляд на любопытное лицо младшей княжны, выглядывающей из комнаты. В отличие от старшей сестры, она выглядела сонной.
– Вы к нам ещё приедете в гости? – спросила Елизавета. – Я была бы рада Вас видеть. Ещё Алёну и Таисию Павловну.
– Заеду, – в который раз за сегодня пообещал я.
– Спасибо. Тогда спокойной ночи.
– И Вам…
Подождав немного, пока княжна вернётся в комнату, я закрыл глаза. Алёна сегодня вскользь упоминала, когда мы наедине остались, что после двух нападений на императорскую семью, многие фрейлины опасались приезжать во дворец, придумывая самые разные оправдания. И княжон это огорчало. Не знаю, меня бы подобное тоже огорчило. Если ты боишься ехать в главный дворец страны, боясь за свою жизнь, может и не стоило тебе соглашаться на подобную работу. Фрейлины, насколько я знаю, получали жалование в размере двух тысяч рублей в месяц, вне зависимости, находились они при дворе или нет. А за дежурство во дворце выплачивали премию в размере трёх тысяч рублей за неделю. Для богатых благородных родов это сущие копейки, но в этом случае важен был престиж. Фрейлин ведь всего около тридцати. Иногда в их число записывали совсем юных девочек, оставшихся без родителей.
Всё-таки я уснул, наблюдая за монотонным вращением силы во внутреннем море. Мне снился светский бал во дворце, девушки в пышных платьях, мужчины в чёрных костюмах, расшитых золотом. Образы мелькали вокруг, а я никак не мог зацепиться за лица, чтобы понять, знаю кого-то из присутствующих или нет. Неожиданно, в самый разгар бала, яркий свет ламп погас, погружая просторный зал в темноту. Никто этого не заметил, продолжая веселиться, а я напрягся. Медленно открыл глаза, посмотрев в полумрак перед собой. В коридоре всё так же было прохладно, и я даже немного замёрз, сидя без движения. Понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что было не так. Света в коридоре стало меньше. А ведь когда мы с Елизаветой говорили, горели неяркий свет. В этот момент я почувствовал, что кто-то проник в длинный коридор и это был явно не старицкий, его бы я ни с кем не перепутал. К первому гостю присоединился ещё один. Шли они как раз со стороны столовой.
Длинный проходной коридор во дворце был разделён на несколько частей дверями, которые никогда не закрывали, но за ними можно было легко спрятаться. Я успел добраться до распахнутых дверей, подавляя силу, чтобы меня не почувствовали. В скрытности был свой недостаток, не позволяющий мне резко переходить в режим или использовать максимум доступных сил в начале боя. Но зато почти к любому мастеру можно подкрасться незаметно. А парочка, крадущаяся по коридору, боялась использовать силу, поэтому они меня они не заметят, даже если на ногу наступят.
Притаившись за дверью, я ждал, чувствуя, как повышается уровень адреналина. Сердце начинает стучать быстрее, а в желудке холодеет. А когда мимо прошёл крепкий мужчина, в чёрном комбинезоне, с шапочкой на голове, я даже дыхание задержал. Огнестрельного оружия у гостей не было, но им оно и не нужно. Это были те самые польские мастера, с которыми мы поссорились во время Колизея. Первым шёл их рукопашник, а вторым – мастер воздуха, неплохо швырявший в нас не только острые предметы, но и всё, что попадалось под руку, в том числе тела убитых. У него на поясе я заметил ряд крупных прозрачных игл, сделанных из стекла или пластика. Этого следовало вывести из боя первым, поэтому я дождался, пока он сделает лишний шаг по коридору и поднимет руку, показывая на проход в Красную гостиную. Шагнув к нему, я ударил кулаком сверху вниз, целясь в основание шеи. В последний момент вложил как можно больше силы в удар. Послышался хруст ломаемых костей, и поляк с приглушённым грохотом повалился на ковровую дорожку.
Мастер ближнего боя меня удивил, среагировав молниеносно. Его товарищ только падал, а мне в голову уже летел крепкий кулак в кожаной перчатке с металлическими вставками. Подавшись немного в сторону, я ударил в ответ, но вспорол только воздух. Второй кулак вынырнул из темноты справа, чиркнув меня по скуле металлической вставкой и обжёг так, словно раскалённый гвоздь к лицу приложили. Я успел принять стойку, защищая голову и, перешагнув упавшего мастера, сам перешёл в атаку. По коридору разнеслись глухие удары, когда мои кулак били в его защиту.
Поляк сразу понял, что не вытянет, едва прошёл первый болезненный удар в предплечье. По-моему, я сломал ему левую руку, так как он резко опустил её, решив разорвать дистанцию, уклоняясь от пары прямых ударов. Только я, в отличие от него, активнее набирал силу и становился быстрее. В резвом темпе мы пробежали почти весь коридор, но я его всё-таки достал. В какой-то момент подловил его на длинном шаге назад и нанёс короткий удар ногой под колено, а затем быстрый хук в подбородок, сломав челюсть. Он запнулся о ковёр и упал. Я почти сразу прыгнул сверху, втыкая локоть ему в солнечное сплетение. Если бы мы находились в других условиях, можно было взять его живым, но сейчас он мог выкинуть что-нибудь опасное. Знаем таких, притворяются мёртвыми, а потом запускают такой фейерверк, что всё в радиусе сотни метров обращается в пепел.
Пытаясь успокоить дыхание, я встал и прислушался. В их компании должен быть третий, если это не профаны. Тот самый командир, не очень сильный, но неприятный мастер молний. Он ещё в прошлый раз показал, что если всё идёт не по плану, то лучшим выходом будет бегство, вот и сейчас он может просто сбежать. Но гораздо большую проблему представлял анархист, если он притаился где-то поблизости. Если подождать, он может потерять терпение и пойти проверять, что случилось. Или наоборот?
Мысли о том, поднимать тревогу или нет, зациклились. Наклонившись и подхватив поляка за ворот чёрного комбинезона, я быстро потащил его по коридору туда, где лежал второй. Пошумели мы негромко, но со стороны спальни Елены Алексеевны потянуло силой. Всё-таки она была мастером, пусть и слабым. Проходя мимо двери в нашу с Алёной комнату, постучал.
Что меня напрягало, так это тишина вокруг. Оттащив тела поляков от двери в угол, я выглянул в окно. На площади никого не было, даже охраны.
– Чтоб вас, – тихо выругался я, наклоняясь и стаскивая с ноги разорванный кроссовок. Каждый раз, когда используешь разрушительную технику в обуви, та приходит в плачевный вид. – Алёна, беги к Елене Алексеевне, пусть нажимает тревожную кнопку.
Из комнаты Алёна выскочила в наспех надетом и немного порванном платье. Я же направился к электрощиту, чтобы попробовать включить освещение в коридоре. Не успел дойти, а где-то на западе появился яркий отголосок силы. Не знаю, кому он принадлежал, но кто-то явно хотел, чтобы все в радиусе километра его почувствовали и испугались. Я тоже немного напрягся, не зная, кому он принадлежит. Вряд ли бандиты будут выдавать себя подобным образом, но всё может быть.
– Всё в порядке? – в коридор вышла Елена Алексеевна, накинувшая платье поверх ночной сорочки.
– Нормально, – ответил я, показывая в сторону гостиной. – Давайте соберёмся в одном месте и немного подождём. Можно в этой гостиной.
Она кивнула, посмотрела на тела в чёрных комбинезонах и, подхватив Алёну под локоть, поспешила к комнатам княжон. Я посмотрел на поляков, подумал немного и оттащил их в следующую часть коридора, чтобы не мозолили глаза. Сейчас в коридор набежит охрана и придётся с ними как-то объясняться. На улице включили яркое освещение и прожекторы, а на площади, наконец, началось оживление. В ближнем от меня конце коридора двери распахнулись и в ярком свете появился Роман Орлов в военном комбинезоне. Увидев меня, он поднял руки, кивнул и, сделав шаг назад, закрыл двери.
Я всё же дошёл до щитка и, пощёлкав выключателями, зажёг в коридоре свет. Когда я вернулся в гостиную, там шло бурное обсуждение, что можно сделать с платьем Алёны. Она умудрилась порвать его от плеча до воротника и сверкала розовой пижамой.
– Всё в порядке, – успокоил я всех. – Кто-то проник на территорию дворца и сейчас охрана его гоняет. Поймают и можно снова ложиться спать.
– У вас синяк под глазом, – сказала Мария.
– Большой? – уточнил я, на что все дружно закивали. – Это я со стула упал неудачно.
– А когда падал, кроссовок потерял, – добавила Алёна, на что я развёл руками, как бы говоря, что не виноват.
Глава 11
Суматоха во дворце длилась около часа. Неслыханное дело, в главный дворец государства пробрались незваные гости, и не просто куда-то, а в императорскую опочивальню. За подобный провал с охраны следовало снять голову, возможно, и в прямом смысле этого слова. Мне сложно понять, зачем на это с самого начала подписался начальник охраны дворца. Даже если бы всё удалось провернуть так, как хотел Разумовский и случилась бы большая трагедия, именно он ведь останется крайним. Рассчитывал, что его просто пожурят и отправят в отставку? При поддержке Великого князя всё так и могло произойти, но это ведь несмываемое пятно позора, как с таким жить? А уж как рисковали поляки, можно не говорить. Мало того что из наёмников их фирму вычеркнут, так ещё и поставят на верхнюю строчку в списке на устранение. Награду за голову объявят такую, что охотники со всего мира наперегонки побегут их ловить.
Буквально через пять минут после поднятия тревоги к нам заглянул Алексей Павлович. Убедившись, что всё в порядке и помощь не требуется, он извинился, сказал, что злоумышленник, проникший на территорию дворца, будет в самое ближайшее время обезврежен. Вызвав меня в коридор, он попросил подежурить до утра и спешно ушёл, забрав тела поляков. Ещё минут через десять примчался гофмейстер, немолодой мужчина в наспех надетом камзоле. Вид у него был такой, словно императорская половина дворца лежит в руинах, а коридоры завалены телами и залиты кровью. Последним явился Великий князь Воронцов. В императорскую половину дворца ворвался широким шагом. Он был возмущён и рассержен чем-то, но при этом вполне искренне переживал за племянниц и Елену Алексеевну. Супруга императора его визиту рада не была, но видя переживания немного смягчила тон. Александр Николаевич пригласил её на приватный разговор, который длился всего несколько минут. После разговора великий князь немного успокоился, вернул себе собранный и спокойный вид.
– Кузьма, на пару слов, – он жестом пригласил меня в коридор. Отойдя немного от гостиной, встал у окна и сдвинул занавеску, выглядывая на улицу.
На площади перед дворцом появился довольно сильный мастер, с которым я раньше не пересекался. Может это кто-то из рода Воронцовых?
– Кто это был? – спросил Великий князь.
– Поляки, – сказал я. – Два мастера из отряда наёмников. Точнее, уже бывших наёмников.
– Поляки? – прищурился князь, посмотрев на меня.
– Был ещё третий, но я не знаю, догнали его или он умудрился сбежать.
– Сбежать… – с непонятной интонацией повторил он. – С этим мы разберёмся. Спасибо тебе.
– Пожалуйста, – я пожал протянутую руку.
Князь бросил ещё один взгляд в сторону гостиной и широким шагом ушёл. При этом выглядел он так, как будто готов прибить первого попавшегося ему под руку.
Больше нас никто не беспокоил, поэтому уже спустя полчаса Елена Алексеевна увела дочерей в свою спальню и стало необычно тихо. Алёна же спать ложиться не стала, переоделась только в военный комбинезон, такой же, как у меня и до рассвета мы сидели в коридоре, тихо беседуя на тему жизни во дворце. В половину восьмого утра приехала пара фрейлин, немного встревоженных шумихой во дворце, но старавшихся держаться как можно уверенней. Женщины оказались деятельными и уже через час мы все собрались в светлой столовой за завтраком. О ночном происшествии никто не вспоминал, княжны строили планы на день, собираясь пригласить меня на экскурсию по дворцу, но не сложилось. Сразу после завтрака меня вызывал Алексей Павлович. Пришлось идти через весь дворцовый комплекс к двухэтажному административному зданию. У входа меня встретил капитан Смирнов, немного уставший и взъерошенный, словно успел получить нагоняй от начальства. Собственно, это самое начальство заседало в просторном кабинете для совещаний.
– Доброе утро, – поздоровался я, проходя в комнату.
– Кузьма Фёдорович, здравствуй, проходи садись, – сказал генерал Осташкин.
Справа от генерала сидел незнакомый мне мужчина в чёрной форме госбезопасности, в звании полковника. С противоположной стороны расположился Алексей Павлович и один из его замов.
– Кроме синяка, травм нет? – спросил генерал.
– Нет. По касательной задел гад. Я искрами из глаз чуть ковёр не поджёг.
– Застал их врасплох?
Я пересказал короткую стычку с мастерами, не забыв посетовать, что кроссовок потерял. Хорошо, что в чемодане оставались военные ботинки, а то ходил бы босиком.
– А третий сбежал? – спросил я.
– Догнали его, у реки. Он в воду прыгнул, но далеко не уплыл. Выловили тело через пятьсот метров ниже по течению.
– Точно он?
– Старший из отряда наёмников, – подтвердил Глеб Романович.
– Старицкий? Кто-то может объяснить мне, почему во дворец полезли эти, а не анархист?
– Если он и был, то сбежал, не раскрыв себя. И с этим большая проблема.
– А начальник охраны Кремлёвского дворца?
– Вторая проблема, – генерал посмотрел на Смирнова. – Сбежал он. Как только поднялся шум, спокойно вышел из дворца и растворился.
Я тоже оглянулся, посмотрел на капитана. Это действительно было большой проблемой. Нужно было постараться, чтобы упустить главного участника заговора и свидетеля. Итак понятно, что его Разумовский пустит в расход, как только найдёт. Свалит всю вину на него, а сам выйдет сухим из воды. Прокололись спецслужбы, я бы сказал, что почти фатально.
– И что теперь? – спросил я после небольшой паузы.
– Будем работать с тем, что есть, – сказал Глеб Романович. – Вы с Алёной ничего и никому не рассказывайте.
– Хорошо. Только если вы найдёте Старицкого, дайте знать.
– Непременно, – кивнул Осташкин.
Вот и всё совещание. Из здания я вышел задумчивый, прикидывая, во что всё это выльется. Странная какая-то операция получилась. Столько подготовки, хорошая засада и как итог, три трупа и беглый начальник охраны. Следом за мной из здания вышел капитан Смирнов, вынул из нагрудного кармана толстую коричневую сигарету, щёлкнул зажигалкой.
– Я не затягиваясь, – сказал он, поймав мой укоризненный взгляд.
– Всё плохо, да? – спросил я.
– Если бы поляк умудрился сбежать, был бы хуже. Его ночью в реке чисто случайно задели взрывом. Руку с плечом оторвало, вот он и всплыл.
– А команда поддержки у них была? Должна быть.
– Табак для трубок, – капитан показал на сигарету. – Пахнет хорошо и на мысли правильные настраивает. Нет, поддержки у них не было. Приехали втроём на машине. Начальник охраны лично выписывал им пропуска и проводил на территорию объекта. Грамотно подделал согласовывающие документы. До того, как тревожная кнопка сработала никто не догадывался, что они на территории особо охраняемого объекта прячутся.
Мы зашагали в сторону здания дворца.
– Как думаете, Разумовский сможет выйти сухим из воды? – спросил я.
– Смотря что иметь в виду. Обвинить его в госизмене можно, но дело будет шумным и малоперспективным. Его многие поддерживают и, если не появится что-то, что перевернёт общественное мнение, не факт, что дело закончится обвинительным заключением. Опасность в другом. Великий князь перешагнул черту, после которой… не стану говорить «невозможно», но трудно вернуться обратно. Когда наследник, Николай Иванович, узнает о том, что его дядя покушался на жизнь княжон и Елены Алексеевны, он вряд ли подобное простит. Сейчас это на Разумовских не скажется, но пройдёт лет десять и всё может измениться. Нынешние союзники Великого князя преданы ему только до тех пор, пока им это выгодно.
– То есть, Разумовскому ничего не остаётся, кроме ещё одной попытки? – уточнил я. – Только в этот раз он включит в список самого Николая? А сил для этого у него хватит? Пока он только наёмниками раскидывается, жертвуя ими как пешками.
– Пока у тебя много денег, наёмники найдутся, – философски заметил Смирнов.
– Да, он же такую технику индусам продали, падла, – поморщился я.
– Имел право, – сказал он. – Техника принадлежала Разумовскому.
– Ничего, я против этого приёма контрмеру придумаю, чтобы покупатели плакали навзрыд и требовали компенсацию.
– Лучше не надо. У нас все специалисты эту технику осваивают, а индусы не самые большие наши конкуренты.
Мы ещё минуту шли молча, обогнув здание, вокруг которого суетилась охрана. Я с интересом понаблюдал за ними, особенно за сильным мастером, которого я почувствовал ранее. Это был крепкий мужчина лет сорока, правильные черты лица, аккуратные усы и бородка.
– Сокровищница, – тихо сказал капитан.
– Проверяют, не умыкнул ли начальник охраны что-нибудь ценное, перед тем как сбежать?
– И это тоже, – многозначительно кивнул он, как бы намекая, что я близок к истине. – Я уже распорядился насчёт машины, которая отвезёт Вас в МИБИ. Водитель будет ждать хоть целый день. Тридцать четвёртый номер.
Он остановился и показал в сторону, где за зданиями действительно находилась стоянка для служебного транспорта.
– За это спасибо, – кивнул я. – Можете на последний вопрос ответить? Скажите, зачем Разумовскому нужна смерть княжон или Елены Алексеевны? Я совсем это понять не могу. Не вижу, какую выгоду можно извлечь.
– Выгода есть, – сказал он. – Чаще всего это амбиции, жажда власти и денег.
Он коротко кивнул и ушёл в обратном направлении. Я пару минут стоял, провожая его взглядом, затем посмотрел на суету рядом с сокровищницей. Мало ли сейчас у Разумовского богатств? Не хочу использовать банальное слово «деньги». То, что скопил Великий князь, за несколько жизней не растратить, даже если очень этого захотеть. А власти может быть больше, только если на трон самому сесть. Только для этого ему нужно убить всех родственников и остаться единственным претендентом. Но и в этом случае уже бояре ополчатся на такого царя и по-тихому уберут, придушив в опочивальни или подстроив несчастный случай.
В голове появилась мысль заехать в гости к Наумову Петру Сергеевичу и поговорить на эту тему. Он мужик умный, наверняка сразу скажет, что задумал Великий князь. Но в этом случае придётся ему рассказать, что произошло во дворце и кто в этом виноват. Не знаю, собирается ли Осташкин ставить в известность Наумовых.
– Ладно, – произнёс я, так и не придя к какому-то решению. – Посмотрим, что дальше будет.
Несмотря на всю симпатию к княжнам, оставаться во дворце не хотелось, поэтому забрав Алёну, я вернулся в МИБИ. Наврал, что меня ждут дела и сбежал. Правда, пришлось пообещать, что в следующую субботу я приеду в гости вместе с супругой, а то меня отпускать категорически не хотели. Ненадолго мы заехали в Екатерининский дворец, чтобы забрать вещи и телефоны, поэтому в институт приехали за час до обеда. По дороге прочитал пару сообщений от Таси, волнующейся за меня и просивший сообщить, когда вернусь домой. Было ещё одно странное сообщение от Кати Хованской, она спрашивала, куда это мы пропали и писала, что у неё есть важные новости, напрямую касающиеся моего учебного расписания. Отправил им одинаковые сообщения, что скоро буду.
Боясь, что я снова куда-нибудь сбегу, Катя встречала нас у главного входа на территорию института. Дождалась, пока мы поздороваемся с охраной.
– Привет, – Катя улыбнулась, встречая нас. Проигнорировала колючий взгляд Алёны. – Вас уже потеряли.
– Тренировки у нас были, секретные, – добавив таинственности в голос, сказал я. – Нас всего один день не было и что, кому мы так нужны?
– Ректор тебя искал, а ещё Наташа Наумова с Кириллом. Кравец вчера целый день выспрашивал, куда ты запропал.
– Позвоню им сегодня, – кивнул я, имея в виду младших Наумовых. Жестом показал в сторону аллеи, чтобы не стоять напротив ворот. – А что там с моим расписанием?
– Новость… грустная. Я только вчера узнала от Тамары, а она, в свою очередь, от папы. Максим Сорокин погиб несколько дней назад. У вас занятия должны были начаться с пятницы.
– Нехорошо, – тихо сказал я, даже остановился. – А что случилось, не знаешь?
– Подробностей не знаю, но могу спросить у папы. Вроде бы сегодня Максима будут хоронить.
Постояв немного, задумчиво разглядывая здания института, я достал сотовый. Пролистав контакты, нашёл номер телефона Макса и нажал кнопку вызова. Ответили мне на пятом гудке.
– Алло, – раздался женский голос.
– Здравствуйте, я друг Максима. Только что узнал о случившемся. Скажите, это правда, Макс погиб?
– Правда, Максима больше нет, – женщина вздохнула. – Сегодня в час дня будет прощание с ним, на Кузьминском кладбище.
– Спасибо, что предупредили, я обязательно приеду.
– Вам спасибо, что позвонили, – сказала она. На заднем фоне послышались голоса. – У главного входа можно будет легко сориентироваться. Извините, мне надо идти.
– Да, конечно. До свидания.
Я нажал кнопку отбоя, посмотрел на экран телефона.
– В час на Кузьминском кладбище, – повторил я. – А сколько сейчас времени? Надо Тасю предупредить.
– Одиннадцать часов и двадцать минут, – подсказала Катя. – Отсюда недалеко, можно за полчаса доехать.
– Успеваем. Алёна, ты со мной?
– Конечно, – сказала она. – Надо только переодеться.
– Хорошо, сбор здесь же, через час, – подытожил я. – Катя, скажи всем, кто искать будет, что сегодня меня нет.
– Я могу машину организовать, – предложила она. – Всё лучше, чем на такси.
– Договорились.
Первым делом я поговорил с Тасей, для чего пришлось отвлечь её от лекции. Новость о гибели Максима её огорчила, хотя она была лишь немного знакома с ним. Я предупредил, что съезжу на похороны, узнаю, что произошло и сразу вернусь. Она только попросила, чтобы я не встревал в неприятности или предупредил, если что-то буду планировать. Выходит, что мы с ней подумали об одном и том же, о той необычной встречи в Санкт-Петербурге с представителями федерации по борьбе без правил.
К назначенному времени Катя действительно успела достать машину и даже поехала вместе с нами, сказав, что на похоронах появится её отец и надо бы его немного удивить. По её словам, Хованский старший и Максим не просто были знакомы, но и работали вместе. То, что проститься со знаменитым спортсменом и бойцом захотят многие, стало понятно, когда мы подъезжали к кладбищу. Мы даже на стоянку не смогли пробиться, где большую часть места заняли дорогие спортивные и пёстро раскрашенные машины. И контингент там собрался соответствующий, крепкие парни и мужчины из числа спортсменов. Женщин и девушек практически не видно. Отдельно стояла группа военных, которых можно выделить из любой толпы, тем более что они пришли в одинаковых чёрных костюмах и плащах.
Немного замешкавшись, огляделся в поисках знакомых лиц. Помогла Катя, показав в сторону второй части стоянки, где собрались представители Хованских. С главой рода я уже пересекался и отношения между нами были, мягко говоря, натянутыми, особенно после того, что произошло на памятном турнире. И сегодня я бы лучше проигнорировал его, но он мог знать, что случилось с Максимом. Взяв Алёну под руку, повёл в ту сторону.
– Здравствуйте, Геннадий Олегович, – первым поздоровался я. Обратил внимание, что среди группы Хованских тоже не было женщин. Только сам глава рода, трое важных мужчин, один из которых наверняка мастер, но так с ходу определить его силу не получилось.
– Здравствуйте, Кузьма Фёдорович, – в тон мне ответил он. – Алёна Романовна, Катя. Печальное событие собрало нас сегодня. Я слышал, что Максим тренировался вместе с Вами?
– Да, он подтягивал меня в «режиме», – сказал я. – Вы знаете, что случилось? Как погиб Макс?
Хованский немного помрачнел, поиграл желваками.
– Полиция говорит, что это несчастный случай на тренировке, – в итоге сказал он. – Мои люди проверяли, всё так. На одной из тренировок спарринг-партнёр нанёс ему травму, несовместимую с жизнью.
– То есть, убил мастера одним неудачным ударом? – приподнял я бровь. – Или удачным…
– У них в федерации особые правила и техники, – напомнил Хованский. – За последний год – восемь мастеров получили серьёзные травмы. Но именно из-за этого народ и любит бои без правил. Чтобы мастера друг друга калечили и убивали…
– И всё же я в это не верю. Значит, надо мне в полицию наведаться, узнать, кто делал вскрытие и устанавливал причину смерти. А с кем он тренировался?
– Кто был в тот день его партнёром, я не знаю, – он подбородком показал на группу спортсменов, собравшихся у дорогих машин. – Но это легко выяснить.
– Ага, спасибо, – кивнул я и направился в ту сторону.
Мне показалось, что среди спортсменов был один из тех, кто выступал в тот день, когда Максим выиграл бой против Мясной Машины или Мясника, уже и не помню, какое у американца прозвище было. И если я не ошибаюсь, там же выступал кто-то и от Хованских.
– Парни, привет, – поздоровался я. – Вы из того же бойцовского клуба, где тренировался Максим?
– Привет, – кивнул один, носивший жиденькую бороду. – Клубы разные, но одним делом занимались и тренировались вместе.
– Макс, просто, меня тренировал и… плохо, что так произошло… Я слышал, несчастный случай был, со спарринг-партнёром?
Лица парней изменились, словно я их только что оскорбил или какую-то гадость сказал. Я отпустил руку Алёны и шагнул поближе.
– Или что-то другое было? Вы не подумайте, что из любопытства. Я и сам в турнирах без правил участвовал, и с Максимом был хорошо знаком.
– Из какого клуба? – заинтересовался высокий и жилистый парень лет двадцати семи, сидевший на капоте машины.
– В частном порядке выступал…
– Точно! – оживился ещё один парень кавказской наружности и говоривший с сильным акцентом. – Вспомнил! Она же турнир международный выиграла, среди студентов. Мы тогда всем клубом за неё болели. Лена… Алёна, точно.
Взгляды парней резко сместились на Алёну. Они оживились, но в этот момент показалась процессия машин с катафалком.
– Так что с этим спарринг-партнёром? – снова спросил я у первого. – Кто он, откуда? Может, я его знаю?
– Да чёрт какой-то, – отозвался тот, глядя на траурную процессию. – Появился откуда-то недели две назад и только с Максом занимался. По нему сразу видно, что боец, только странный. Кто-то даже слух пускал, что он в подпольных боях участвует.
– Как его зовут?
– Да я не е… – он посмотрел на девушек. – Не знаю точно. Су́ло его все звали.
– Африканец, что ли?
– Европеец, с акцентом говорит…
Расспрашивать дальше я не стал, и мы с девушками отошли немного в сторону. Катафалк тем временем развернулся, а из машин сопровождения появилась семья Максима. Среди взрослых были двое детей, мальчик, выглядевший лет на одиннадцать и девочка младше его года на три. А ещё я увидел Конева, выходящего из последней машины. Удивление сменилось раздражением и даже какой-то злостью. Почему я про смерть Макса узнаю от Кати, а не от него? Тем более что всё случилось ещё до того, как меня заняли операцией во дворце. А я ведь только сейчас хотел ему позвонить, попросить помощи.
– Кузьма? – окликнула меня Катя. – У тебя такой вид, словно ты врага только что увидел.
– Наоборот, – ответил я. Действительно, что-то выбила меня из колеи всё это. Если бы я тогда не вмешался, проиграл бы Макс и ничего бы не случилось. – Чёрт! Дайте минуту, мне позвонить надо.
– Хорошо, – понимающе кивнула Катя.
Алёна посмотрела так, словно говорила: «Эй, приятель, возьми себя в руки». Я ободряюще улыбнулся и отошёл к краю стоянки. Быстро нашёл номер в записной книжке, нажал кнопку вызова.
– Да, Кузьма Фёдорович, слушаю, – раздался голос капитана Смирнова.
– Валентин Михайлович, у меня к вам просьба личного характера. Нужна услуга.
– Слушаю, – его голос стал деловым.
– Мой тренер в МИБИ Максим Сорокин, выступающий в боях без правил среди мастеров, несколько дней назад погиб во время спарринга. Мне нужно узнать, кто был его партнёром, кто нанёс ставший смертельным удар. Друзья Макса говорят, что его зовут Суло, но не знают кто он и откуда взялся.
– Я понял, – сказал капитан. – Давай я тебя сейчас с человеком соединю, ты ему то же самое расскажи, и он тебе любую информацию достанет аккуратно и тихо. А ещё лучше, встреться с ним и обстоятельно поговорите. Через час в кафе «Карамелька», недалеко от МИБИ.
– Через два часа.