Текст книги "Дерзкая. Пленница (тело)хранителя (СИ)"

Автор книги: Extazyflame

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Впрочем, я не стал ее разубеждать. Медленно извлек из пакета худи и джоггеры темно-зеленого цвета, швырнул на матрац, с которого Беляева так резво вскочила.

– Сама подойдешь?

Дрожала и всхлипывала, прижимая к груди обрывки дорогущего белого платья, неосознанно качая головой.

– Юленька, если это сделаю я, ты испугаешься еще сильнее.

Я сам не понял, откуда взялось это уменьшительно-ласкательное. Наверное, при виде женских слез и страха в моем сознании оборвалась пара натянутых струн, включив забытый инстинкт телохранителя-защитника.

К чему я оказался не готов, это к тому, что она сожмется, как от удара. И не из-за словесной угрозы – уже успел изучить ее реакцию. Всему виной обращение? Чем ее могло так сломать произношение имени в мягком варианте?

Нет. Она все равно вела себя так, будто я только что пригрозил выстрелить ей в лоб. Смотрела беззащитно, не замечая, что крупные слезы текут по щекам.

У девчонки шок. Другого пояснения этому нет. Придется снимать его привычными для меня методами.

Шаг, другой. Я без труда перехватил хрупкие девичьи запястья со следами ссадин от металла и развел их в стороны, распиная на шершавой отштукатуренной стене.

– Не дергайся и повернись ко мне спиной. Поняла?

Она подчинилась почти моментально. Так, словно я произнес что-то, что выключило ее волю и сопротивление. Только всхлипнула, вытянув руки перед собой и уронив голову на грудь.

С плетением корсета я не справился. Непонятно, кто вязал эти морские узлы. Стараясь не смотреть на ее вздрагивающие плечи, как и на нежную кожу лопаток, я извлек нож и вспорол ленты одним уверенным движением руки.

Юля

Едва за ним закрылась дверь, меня согнуло в рыданиях. Последний раз такая истерика посещала, когда я была совсем маленькой девочкой и не умела справляться с эмоциями.

Похоже, свою стойкость я переоценила. Или ее вообще не было, просто не пришло пока что полное осознание всего того положения, в котором я перебывала.

Тагир уже слегка прихлопнул меня по губам, перед тем как изнасиловать. Но то, что он и дальше будет причинять мне боль, учитывая то, что я не сопротивляюсь – это не укладывалось в картину моего понимания.

Что я такое сказала, чтобы вызвать столь сильную ярость? Что мой отец не поднял бы руку на женщину и ребенка?

Да, мне хотелось его задеть. Но ведь не все было так радужно. Пока в семье обожали Вовку, меня наказывали по несколько раз в день. Только сейчас я поняла, что мама иногда плакала не просто от ссор с отцом, а хлопки и удары не были звуками разбрасываемых книг и впечатыванием кулаков в столешницу. Понял, что я обманула? Это все равно не отменяет такой жесткой реакции.

Да зачем я вообще пытаюсь найти ему оправдание! Что бы я ни сказала, Тагир ополоумел от чувства власти и вседозволенности. Буду сидеть тише воды ниже травы – и это его со временем взбесит. И как я могла придумать себе, что между нами что-то проскочило, искра, намек на чувства?

Да, проскользнула. Этот маньяк смотрел в мои глаза и видел тот момент, когда всыплет мне по первое число за все. И за «Тигру», и за свои припезденные идеалы, к которым зачем-то приплел папу.

Меня колотило в рыданиях на пару с желанием сокрушить стены довольно долго. Счет времени я давно потеряла. Когда уже от истерики заболело горло и дико запекло в глазах, я без сил опустилась на матрац.

Чулки там, где были браслеты наручников, порвались. Кровь запеклась вокруг. С шипением я стянула их по ногам, взвыв, когда корочка засохшей крови оторвалась.

Мне даже не дали перекиси обработать раны. Тагиру было куда важнее читать нотации и долбить, что я теперь его вещь, чем позаботиться о моем состоянии. Про еду я вообще молчу. Хорошо, что оставили пару баклажек с минералкой. Впрочем, я к ней не притронулась. Откуда знать, что они не намешали туда наркоты, Тигра и его такой же отбитый дружбан?

Воду взять все же пришлось. Я успела испачкаться в пыли, когда думала, что смогу сбежать. Промыла рану, пытаясь затянуть относительно чистой половиной чулка. Выходило плохо. Но звать Тагира, чтобы попросить о помощи, было равносильно провалу.

Даже сейчас я пообещала себе, что не сломаюсь ни за что.

Он появился тогда, когда я почти успокоилась. Растрепанный, с взмокшими от пота волосами, с пальцами, сбитыми в кровь. С кем он уже успел подраться? И какое мне до этого дело?

Про костюм в упаковке я забыла, хоть и успела рассмотреть все, даже логотип известного бренда – только вскрывать не стала. Если здесь камеры, я ни за что не разденусь.

Это и обеспокоило Тагира больше всего. Я хотела все же попросить антисептик и бинты, чтобы позаботиться о себе самой, но после того, как он велел мне раздеваться, слова стали не важны.

Я лучше истеку кровью, чем после такого буду его о чем-то просить.

Взгляд мужчины был непроницаемым и темным. Он мог означать все, что угодно. И когда он озвучил свои намерения, растянув мои руки и обнажив грудь, у меня все обмерло внутри.

Нет, несмотря на ужас, я была готова сопротивляться. Дрожала, почти прижатая его горячим телом, вдыхая аромат мужского пота и парфюма. Я бы выиграла этот раунд, если…

– Юленька, если это сделаю я, ты испугаешься еще сильнее.

Мне показалось, я ослышалась. Лучше бы так и было. Но поздно – это обращение уже прозвучало, запустив внутри меня якоря, которые я жаждала навсегда там похоронить.

«Ты принесла двойку, Юленька. Более того, ты хотела это скрыть, но Вова мне все рассказал. Снимай колготы и становись на колени. Да, я вижу, что там гречка. Это тебя отучит врать».

«Значит, Юленька, ты стукачка? Мало того – тебе стоит вымыть рот с мылом? Вова целовал Диму? Вот за это я сделаю так, что ты сидеть не сможешь. А потом пойдешь к брату, станешь на колени и вымолишь прощение. Пока он не соизволит тебя простить, я буду каждый раз пороть тебя ремнем».

И – венцом творения, спустя столько лет:

«Ты шлюха, Юленька?»

Меня как будто накрыло непроницаемой пустотой, и все происходящее утратило смысл. И когда Тагир велел мне повернуться спиной, я подчинилась только потому, что надо мной довлела власть этого ласкового обращения. Только ничего от ласки оно мне не сулило.

Тагир долго возился с моими лентами. То, что моей кожи коснулся нож, я либо вообще не ощутила, даже не вздрогнула. Отметила где-то в сознании, что это холодное оружие, и возможно, будет больно. Как всегда после обращения «Юленька».

Платье упало на пол к моим ногам. Повинуясь приказу, я переступила через лохмотья, что когда-то были шедевром стоимостью в несколько миллионов. Что-то кольнуло знаком протеста, когда ослабли лямки бюстгальтера, и он упал вслед за платьем. Не заплакала только потому, что была готова к упавшим вслед трусикам.

– Пойдем, – глухой голос Тагира прозвучал где-то над моим ухом.

Он не толкал меня в спину. Отнял мои руки от стены, слегка сжав запястья в кольцо своих пальцев, увлек за собой, задавая направление.

Зажегся свет. Зашумела вода. Я уставилась небольшую джакузи, в которую мне велели сесть.

Я этого не хотела. Вода всегда смывала шок и забвение, возвращая в реальность. Но возвращаться мне не хотелось.

Что меня ждет? Снова изнасилование? А потом меня утопят в этой ванной?

– Выпрями ноги, – Тагир стащил через голову влажную от пота футболку и присел на бортик ванны. – Ебаные твари.

Я понятия не имела, о ком он говорит. Надеялась, что не обо мне с отцом. Теплая вода коснулась ссадин, унося боль, защипало, когда сверху полилось жидкое мыло.

Я закрыла глаза, стараясь удержать рассудок в спасительной невесомости и не думать о том, что сижу перед Тагиром совершенно голая, беззащитная и открытая его низменным желаниям и ярости. Так было легче. Так я могла продержаться и не сойти с ума…

Глава 14

Сущее безумие. И фоном ко всему этому – моё спокойствие, которого вообще не должно было быть в подобной ситуации.

Шоку давно пора было схлынуть, а мне сорваться в свой кошмар и дать волю чувствам. Но я не моргая смотрела, как льется вода, стараясь не замечать длинные пальцы Тагира, смывающие кровь с моих щиколоток.

Примечательно, что своей наготы я совершенно не стеснялась. Понимала, что это самое малое из всего, что он мог со мной проделать с целью вызвать румянец смущения. И то ли дальше будет.

Я даже не поняла, что в его руках появился флакон с антисептиком. Только зашипела, когда жидкость полилась на ссадины. Вынырнула из своего спасительного омута и сжала кулаки посильнее, стараясь выровнять дыхание.

Притовориться серым камнем в надежде, что Тагир уйдет, не приходилось. Пока он не смотрел на меня с намерением повторить то, что было на свадьбе, следовало воспользоваться моментом для восстановления сил. Нарисовать себе кошмар я еще успею не раз и не два.

Мне хотелось, чтобы это не заканчивалось. Я даже привыкла к жжению. Но для Тагира обработка моих ран никакого труда не составила: казалось, он занимался этим довольно часто, все действия были доведены до автоматизма.

– Подвинься ближе, – сухо велел мужчина, скользнув по мне тяжелым взглядом. По счастью, без намека на сексуальное желание.

Я сделала это без протеста потому, что в таком положении можно было подтянуть ноги к груди и скрыть свою наготу. Тагир поднял душевую насадку. Вода полилась на мои волосы, смывая укладочные средства. Я даже сплюнула, когда она попала мне в рот.

– Не закрывайся, – велел похититель, вспенивая шампунь в моих волосах.

– Я… правда могу и сама… – робко попыталась отстоять свое право на приватность, уже понимая, что этим только больше его разозлю.

Тагир приблизил мое лицо к своему, сжимая подбородок пальцами.

Тьма его взгляда… я уже поняла, что она станет частой гостьей моих снов на протяжении долгого времени. Даже если он ничего со мной больше не сделает. Я сломаюсь, если он просто будет так смотреть в упор, вынимая душу и запуская панические атаки, всего лишь дергая за нити.

Ему уже удалось это с интерпретацией моего имени.

– Я не спрашивал у тебя, что ты можешь и чего не можешь. И вряд ли я узнаю что-то новое.

– Да чего тебе надо? – пена попала мне в глаза, и я рада была тому, что удастся скрыть слезы бессилия за механическими слезами. – Ты специально это делаешь?

– Оказываю тебе помощь и даю прийти в себя? – все так же холодно произнес Тагир. Да еще таким скучающим тоном, что я сразу поняла – достучаться до его сердца вообще никому не под силу.

– Нет! – похоже, я и перед лицом смерти буду пытаться пробить сердце злодея. А вовсе не покорно сжиматься в клубок. Как думала до этого. – Ты же наслаждаешься, унижая меня!

– Наслаждаться я буду в другом случае, – тон его голоса стал на несколько градусов прохладнее, что тут же взрезало по моим натянутым нервам. – Когда твой отец ответит за все, что натворил. И поверь, это будет очень скоро.

– Я не знаю, чего вы с ним не поделили, но повторяю, со мной ты точно просчитался. Надо было прийти лет на десять раньше. За моего братца тебе бы отвалили гораздо больше.

– Я бы рассказал тебе, что сделал твой отец, – теперь голос понизился до отметки арктического льда, – но ты пожалеешь о том, что это услышала. Поверь, будешь просить о том, чтобы я причинял тебе физическую боль, только бы стереть эти сведения из твоей памяти.

Следом Тагир вновь схватил мои запястья и заставил развести руки, открывая его голодному взгляду мое вздрагивающее тело. Только я застыла под его холодом. Мне хотелось, чтобы все поскорее закончилось. И пусть лучше действительно сделает то, чего я так боюсь, чем терзает неизвестностью.

– Так что, девочка Юля, все свои попытки достучаться до меня, сыграть на «слабо», применить женские чары или еще какая-либо дичь, за которую я тебя накажу, пусть остается в твоей пустой голове. Поняла меня? Или следует объяснить популярнее?

– Пошел ты на…

Я выпалила это, не успев осознать, что именно говорю. Пусть уже ударит и успокоится. Так хоть какая-то известность будет.

– И? Чего остановилась? – все так же холодно произнес похититель. – Куда мне следует пойти?

Я сжала губы и отвела взгляд. Но этот мужчина решил преподнести мне урок. С темой «за базар надо отвечать».

Перехватил ладонь, притянул к себе, прижимая к груди.

Я шумно втянула воздух.

Горячая кожа. Стальные мышцы. И сердце. Оно билось точно так же, как и мое. Монстры, как ни парадоксально, тоже бывают из плоти и крови.

Он хотел меня успокоить? Показать контраст со сталью своих слов?

Как бы ни так. Я ошеломленно застыла, когда Тагир повел моей рукой вниз, по своему животу с ощутимыми кубиками пресса. Все ниже и ниже, пока не прижал мою ладонь к своему паху.

– Вот сюда ты хотела меня отправить? Полагаю, это была оговорка по Фрейду. А раз ты уже пришла в себя и можешь мне дерзить, надо занять твой рот чем-то более интересным.

Тагир

Ее дрожь страха меня не заводит, и это сбивает с толку посильнее, чем вообще все мысли о том, что я хотел сделать с дочерью Беляева.

Мне казалось, я сломаю ее в тот самый момент, как она окажется в моих руках. Сломаю с большим садизмом, которого никогда в себе не подозревал. Буду смотреть в ее полные ужаса глаза, видеть в них ее отца, а оттого даже не думать о пощаде.

Почему я вижу в таких похожих глазах тень своей жены, я и сам не понимаю.

Рад только тому, что она напугана, а от этого не видит моего замешательства.

Кровь на ее щиколотках все же вызывает ярость. Направленную совсем на других людей. Я много чего пережил. Я помню, что это, когда браслеты наручников впиваются в кость, как немеют руки и пронизывает болью от каждого движения. Эти наемные твари оказались сущими отморозками.

Впрочем, в этом есть и моя вина. Я сам сказал им излишне не церемониться с дочерью Белого. Сохранить холодный рассудок не вышло, как ни старался.

Она вздрагивает и всхлипывает. Сначала это вызывает глухое раздражение. А потом мне хочется уйти прочь и забыть, что я собирался воспитывать свою узницу.

Сколько раз мне хотелось заткнуть ее дерзкий рот своим языком, когда приходилось играть роль охранника, не сосчитать. И вот она в моих руках. Обнаженная, напуганная, ещё не вполне отошедшая от шока. Только светлые глаза иногда озаряет неистовым огнем. Но молчит. Понимает, что он ее спалит от одного неосторожного слова.

Кожа под пальцами нежная. Такая же была у моей жены. Марина любила баловать себя массажами с маслами и другими процедурами красоты. И как я ни пытаюсь прогнать эту ассоциацию, не получается.

В груди разгорается пожар. Я вижу перед собой длинные ноги Юльки, прижатые к груди, чувствую ее беспомощное прерывистое дыхание и понимаю, что просто так я в этот раз не уйду.

Хочется встряхнуть ее, схватив за плечи, чтобы в глазах снова появился яростный огонь, а затем взять, не взирая на сопротивление. Прямо здесь, в воде. Но при этом сама мысль, что придется ее насиловать, противоестественна. Я не хочу быть с ней грубым. Девчонка и так натерпелась на собственной свадьбе.

Мне надо оставить ее тут же. Убраться к себе. Напиться в хлам, отдать ключи от ее темницы Стингрею, чтобы не было искушения ворваться и растерзать. Времени достаточно. Куда интереснее будет сделать ее зависимой от желания. И я могу. Самая лучшая месть.

Но пока что рано. Сбавлять обороты надо постепенно.

По счастью, Беляева прекрасно мне подыгрывает в этом. Надолго ее покорности не хватает. Ей надо обязательно вспомнить своего отца. Не понимает, что этим подпишет себе приговор?

Глаза сверкают, она смотрит на меня так, будто готова убить на месте.

С чего я решил, что она в курсе всего, что творил Беляев? Дочерям такие сказки не читают на ночь. Или я сам хотел верить, что она знала? Эта минута слабости гаснет. Девчонка – прирождённый манипулятор. Говорит, пристально отмечая, когда выражение моего лица дрогнет.

Этого не будет. Я умею держать лицо.

– Я не знаю, чего вы с ним не поделили, но повторяю, со мной ты точно просчитался. Надо было прийти лет на десять раньше. За моего братца тебе бы отвалили гораздо больше, – она думает, я ошибся. Нет, милая моя. Ставки были сделаны еще тогда, когда ты играла в куклы.

– Я бы рассказал тебе, что сделал твой отец, – она вздрагивает, потому что мой тон говорит сам за себя, – но ты пожалеешь о том, что это услышала. Поверь, будешь просить о том, чтобы я причинял тебе физическую боль, только бы стереть эти сведения из твоей памяти.

На миг кажется, что сейчас она заткнется. Инстинкт самосохранения явно присутствует. Но нет. Я не даю ей открыть рот снова. Сжимаю тонкие запястья и практически без усилий отвожу в стороны, открывая своему взгляду гибкое девичье тело, совершенно обнаженное.

Блядь. Тотчас же простреливает по всему телу до самой мошонки дрожью горячего, почти болезненного возбуждения. Смотрю на ее вздымающуюся грудь красивой округлой формы и понимаю, что уже не остановлюсь.

Я ждал повода. А она сама мне его предоставила. Вижу в ее глазах что-то странное. Эта маленькая ведьма поняла, что со мной происходит? Но как? Почувствовала? От прилива бешеного желания чудом не искрит проводка.

Девочка моя, это не преимущество. Это самое страшное из всех наказаний, что я мог для тебя приготовить. Я даю ей возможность признать и оставить бесплодные попытки… яростно желая, чтобы она этому немому посылку не вняла.

– Так что, девочка Юля, все свои попытки достучаться до меня, сыграть на «слабо», применить женские чары или еще какая-либо дичь, за которую я тебя накажу, пусть остается в твоей пустой голове. Поняла меня? Или следует объяснить популярнее?

– Пошел ты на…

Это спусковой крючок. Это с треском вылетевший предохранитель. Тьма, беснующаяся, окрашенная в цвет похоти, срывается с цепи. Я сам не слышу, что говорю, хватаю ее ладонь, едва не содрогаясь от разряда умопомрачительного тока при соприкосновении. Понимаю две вещи: я не хочу останавливаться… и мне безумно мало.

Собственных слов не разбираю. Расстёгиваю ширинку. Притягиваю ее лицо к своему паху. Широко раскрытые глаза смотрят на меня. Неприкаянные. Гордые. Не покорные до конца.

– Почувствую зубы – пожалеешь. Давай, девочка. Или я не знаю, как ты умеешь это делать?

Попытки вырваться гасятся быстро – накручиваю ее влажные волосы на кулак. Задеваю головкой ее дрожащие губы, не сдерживаю стона от острого разряда ни с чем не сравнимого удовольствия. Если она сейчас не откроет свой рот, я точно сорвусь с катушек.

– Давай, моя умница. И не дрожи. Отсосешь и успокоишься.

Я не знаю, что буду делать, если моя узница продолжит сопротивляться. Мне это необходимо. Я должен избавиться от наваждения. Не чувствовать такое желание к дочери своего врага, любой ценой.

Тьма едва не поглощает меня с головой, но не успевает. Толчок – и мой член погружается в глубину ее горячего ротика. Без усилий, и я теряю контроль, запрокинув голову. Губы Беляевой сжимаются вокруг, язык задевает головку, не выпуская изо рта.

Показался ли мне ее взгляд – совсем не испуганный и не протестующий, а скорее дерзкий, я уже и сам не понимаю.

Глава 15

Юля

Я могла бы сопротивляться и вырываться. Но я не знаю, чего мне ожидать от этого мужчины.

Пусть он не избивал меня и не набрасывался, как голодный зверь, я хорошо помнила, что он устроил на свадьбе. Видела ненависть в его глазах, когда речь заходила о моем папе. Посылать Тагира на три буквы было неосмотрительно. Только я не могла контролировать свои эмоции.

Думала, он тотчас же схватит меня за волосы и окунет под воду. Что-то было в его глазах, буквально кричащее – не смей испытывать судьбу. Расплата могла быть куда страшнее.

Что ж. Я сглотнула. Ничего страшного. Это было ожидаемо – я знала, что меня похитили не просто так. Искусницей в оральных ласках я никогда себя не считала, пришлось вспомнить, что рассказывала Лерка. Она на полном серьезе считала, что этим можно превратить любого мужика в раба своих хотелок.

Вряд ли это сработает с таким, как Тагир. Но если после этого он оставит меня в покое и не будет относиться так, как до того его звери, все не зря. И я напрягла память, вспоминая рассказ подруги.

Было непросто. Вообще не получалось думать о чем-то другом, кроме своей участи и неизвестности. Но если я могла выиграть себе время и придумать план побега, лучше было дать тюремщику все, чего он желает.

Втянула щеки, позволив члену Тагира проскользнуть в глубину своего ротика. Поспешно расслабила горло. Такой большой, с сеточкой рельефных вен, в полной боевой готовности. Впервые я видела его перед собой. В другой ситуации увиденное бы меня завело, а сейчас я просто искала способ облегчить свою участь.

Закрыла глаза, осознав, что Тагир ловит мой взгляд. Кто знал, как это на него повлияет, может, разозлит сильнее. Предпочтительнее было самой сделать минет, чтобы не мучиться, если он решит заставить меня брать на полную длину. Я точно этого не сумею.

Подключила язык, обернула зубы губами и задвигалась, то создавая вакуум, то расслабляя, лаская чувствительную плоть языком.

Отвращения у меня это действие не вызвало. Хотя раньше, с другими, было наоборот – я стремилась скорее завершить прелюдию и перейти к классическому сексу.

Твердая плоть подрагивала под действием моего языка. Несколько раз я даже позволила члену достать до стенки горла, удивляясь, что куда-то исчез рвотный рефлекс. От ужаса? Или произошло то, чего объяснить я не могла? Ведь меня и раньше тянуло к Тагиру. И совсем не в платоническом смысле.

А еще я ощущала что-то, похожее на власть. Сейчас вовсе не он играл первую скрипку. Это мои губы и язык задавали ритм, вырывая из его груди стоны удовольствия. В какой-то момент я неосознанно обняла руками его бедра, внизу живота странно завибрировало.

Это невозможно. Я сбилась с ритма и глухо всхлипнула. Мать вашу, как такое может произойти? Стоп, нет, я не завелась. Меня немного вшторило именно ощущение власти над мужчиной. Но никак не яга к нему! Так не бывает! Не после всего, что он со мной сделал. Только не это!

Тагир почувствовал перемену в моем настроении. Расслабил хватку в волосах, прошелся пальцами ласкающим движением. Затем отстранился, оставив меня жадно хватать воздух открытым ртом.

В одном, я могла признать, он оказался прав. Отсосала – и успокоилась.

Я все же рискнула поднять глаза. Тагир рассеянно гладил меня по голове, глядя в одну точку и шумно выдыхая сквозь стиснутые зубы. Я старалась не смотреть на его член, все еще возвышающийся перед моими глазами. Просто ощущение внизу живота не проходило. Наоборот, усилилось. Страх и неизвестность, выходит, не давали ему проснуться. А сейчас я избавилась от этих чувств. И какие-то низменные желания одержали верх над разумом.

Тагир положил мне руку на плечо, заставляя встать. Я подчинилась, забыв о том, что совершенно голая перед ним. Не произнося ни слова, он заставил меня повернуться спиной и надавил между лопатками, принуждая опуститься на колени.

Я думала, что он возьмет меня ту же секунду, но ошиблась.

Теплая вода окутала мои бедра. Мужчина за моей спиной что-то проделал, и я вскрикнула. Не от боли. Гейзер джакузи вспенился прямо возле моих разведенных ног, ударив мощной струей в клитор и по складкам вульвы.

Я дернулась, стремясь уйти от невыносимого давления, но Тагир усилил нажим, молча повелевая мне остаться на месте. Я смогла лишь немного отвести ягодицы назад, упираясь в его пах. Свои джинсы он не снял даже в воде, только спустил вниз по бедрам.

Напор воды теперь не бил, а ласкал мои складки, накатывая чувственными волнами на клитор. Или всему виной была близость Тагира за спиной? Я едва не поскользнулась, с трудом удержав равновесие. Тогда мужчина просто уложил меня спиной себе на грудь так, что я склонила голову на его плечо, ощутив кожей легкую щетину.

Когда его ладони накрыли мою грудь, я не воспротивилась. Это казалось логичным настолько, что я забыла обо всем недавнем ужасе и закрыла глаза, чувствуя невесомые, легкие поглаживания. Его ладони задевали мои отвердевшие соски, добавляя новых сладких приливов по всему телу, что только усиливало нарастающее, невыносимое давление внизу.

Это было похоже на бутон яркого экзотического цветка внутри, который спешил раскрыть лепестки навстречу яркому огню в моей крови. Настолько сильное и невыносимо сладкое ощущение, что я ни о чем другом уже думать просто не могла.

Это было так легко и вроде как логично – отбросить страх и не думать, что впереди. Перечеркнуть тревоги одной жирной чертой, от которой меня отделяли считанные мгновения. А Тагир продолжал ласкать мою грудь, перекатывая соски между пальцами, словно четки, усиливая нажим и заставляя меня хрипло дышать, непроизвольно двигая бедрами.

Я едва ли понимала, что трусь задницей о его пах, что эрегированный член задевает мою промежность, усиливая действие воды. В какой-то момент и вовсе прижалась со всей силы, хрипло застонав, ощущая, что стимуляции губ и клитора становится недостаточно. Внутри нарастало томление. И я жаждала во что бы то ни стало заполнить эту пустоту.

Рука мужчины легла на мой лобок. Я надрывно всхлипнула, затряслась от переполнивших ощущений. Никогда я еще не была так близка к тому, чтобы начать его умолять трахнуть меня. Прикусила губу до крови, некстати вспомнила, что он уже успел побывать во мне… но это воспоминание не сбавило градус возбуждения ни на миг.

Моя сущность жаждала реванша. Затереть моменты изнасилования, словно тьму на картине, новыми яркими красками. И пусть весь мир катится к херам. И ничего о прошлом не напоминает… о будущем, впрочем, тоже.

То, что Тагир вновь давит мне на спину, я едва поняла. Покорно прогнулась, словив новую волну наслаждения, когда край его возбужденной головки коснулся моей вульвы. Пусть следы моего возбуждения смывала вода, я прекрасно понимала, что мужчина чувствует все, что со мной происходит.

Я спалилась, когда начала так развратно прижиматься к нему, стонать и закатывать глаза. Да и сама реакция тела – твёрдые соски и бешено стучащее сердце – выдали меня с головой. Играть в недотрогу уже не было смысла. Да и это казалось кощунством, потому что я не желала упускать ощущения, на которых так ярко сосредоточилась.

Мои ладони коснулись дна эмалированной джакузи. Соски тотчас же обдало теплыми волнами, а от смены угла фонтан усиленно ударил в клитор. Я только успела поднять голову, чтобы не хлебнуть воды, и буквально взвыла.

Мне хотелось кончить с членом Тагира внутри. Да, вашу мать, после того как меня похитили и надругались при всех, после избиения и унижений мне хотелось, чтобы мой похититель наконец вошел в меня и унес на волнах оргазма куда-то далеко-далеко.

Настолько, чтобы я потеряла память, забыла, где именно нахожусь и не вспоминала впредь. Жила в счастливом неведении, занималась любовью с потрясающим незнакомцем и не вспоминала то, чего не следовало.

Первые искры зарождающегося оргазма были похожи на грозовые облака, сливающиеся в один торнадо. Еще далеко, и я изо всех сил отодвигала его во времени. Сжимала губы и гасила крики, когда пальцы Тагира гладили мою налившуюся кровью вульву, слегка проникая внутрь, угрожая довести до безумия.

Я только чудом не толкнулась навстречу, ощутив, как головка твердого пениса начинает медленно двигаться. Невыносимо медленно, заполняя меня собой, как будто стирая следы своего первого, совсем не осторожного вторжения. Я чувствовала себя беззащитной и покорной. И это было восхитительно.

Его действия отнимали у меня выбор. Я всего лишь подчинялась, потому что сопротивление могло иметь суровые последствия. Мне казалось, нет ничего хуже зависимости и уязвимости – но в этом была моя свобода.

Меня заставили. У меня не спрашивали разрешения. Я не должна была нести ответственность за все происходящее – сейчас она целиком и полностью сосредоточилась в руках Тагира. И с каждым движением его члена, уже заполнившим меня изнутри на всю длину, я отпускала свои тревоги и триггеры куда подальше. Ничего не имело значения, кроме удовольствия.

Он замер, когда вошел в меня до упора. И вовремя – впервые мне хотелось удержать оргазм. Чтобы он был мощнее и сильнее. Растянуть его во времени и не возвращаться туда где я всего лишь средство повлиять на своего отца. К тому же, в чужих руках.

А Тагир точно знал, как свети меня с ума. Мне казалось, в тот момент мы оба жалели, что это все нам не под силу. Замер, чтобы вновь – почти выйти и заставить меня застонать под серией чувственных толчков.

Вода и его руки ласкали мое пылающее тело. Это было похоже на языческий ритуал, который избавлял от страха и вдыхал в душу силы жить дальше. Медленно, с удовольствием и не зная пощады в обоюдном удовольствии.

Мою щеку царапала его колючая щетина, отчего я теряла остатки разума окончательно – уже не принадлежа самой себе, толкала бедра навстречу упругому члену, стонала в голос, когда он входил в меня, ускоряя темп. Чтобы вознести к высотам, которых я прежде не знала.

И это была не метафора. Ни с кем из своих мужчин я еще не испытывала ничего подобного. Да и назвать их мужчинами можно было исключительно по половому признаку – молодые ребята, которым до искусства обольщения Тагира, как до луны.

С хриплым стоном мой бывший телохранитель, а ныне – теловладелец сжал губами мочку моего уха, скользнув языком по ушной раковине. И я окончательно отпустила все стоп-краны в своем сознании.

Время замерло в сладострастной невесомости. Как будто на пороге большого взрыва. Не было стен, плескающейся вокруг моего тела воды, опоры акрилового дна – я взлетела надо всеми этими лишенными смысла декорациями, ощущая, как меня крутит, разрывая на атомы чистой эйфории, в торнадо потрясающего оргазма.

Кажется, я выгнулась дугой, закинув руку за шею Тагира и оставив на его затылке след от своих ногтей. Без всякого умысла. Я бы впилась ногтями в борта ванной, только бы удержаться в этом безумном вихре.

Теряя сознание – и только чудом умеряясь удержаться на плаву. Всхлипывая, ощущая, как внутри меня пульсирует разрядкой его член, усиливая мои волны долгого оргазма в несколько раз. Без сил я уронила голову на его плечо и закрыла глаза.

Мне не хотелось думать ни о чем. Даже о том, что мы занимались любовью, не используя средства защиты. Что сейчас сладкий дурман схлынет, и все вернётся на круги своя.

Опять враги. Его одержимая жажда мести моему отцу. Не удовольствие – а наказание с целью с целью добиться моего послушания. Просто кто-то использует плеть и насилие, а кто-то пряник в виде… виде того, что межу нами произошло.

Не успели утихнуть судороги оргазма, в горле защипало предательскими слезами. Я могла их себе позволить – кругом вода, да и эмоции через край. Только не стала.

Спасибо, Тагир, что забрал мой ужас и чувство вины таким способом, подумала я, даже не замечая, как мужчина, забывшись, прижал меня к себе и уткнулся носом в шею. Но ненадолго. Уже спустя несколько секунд, будто опомнившись, отстранился. Тишину нарушал только шум воды и наше хриплое дыхание в унисон.