Текст книги "Дерзкая. Пленница (тело)хранителя (СИ)"

Автор книги: Extazyflame

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Большая вилла в престижном районе, граничащем с туристической зоной. На тот момент, когда Белов увез их сюда, вряд ли мог оплатить такое роскошное жилье. Значит, это дело рук кого-то другого.

Стук мяча о плитку заставил меня замереть. Бросив чемодан на белых мраморных ступенях, забыв, что еще секунда – и я посмотрю в глаза Марины, пошел на этот звук.

Мой Саят. Время изменило всех нас, но близких людей узнаешь, даже если они изменились до неузнаваемости. Мой сын подпрыгнул в воздухе, коснувшись пальцами баскетбольного кольца, и ловко забросил мяч.

Повернул голову. Улыбнулся. Мое сердце рухнуло вниз. Еще до того, как я понял, что эта улыбка – улыбка сына своему отцу – адресована Дитриху.

С этим мириться у меня уже просто не было сил. Словно в тумане, я шел к своему сыну. Смотрел, как он смотрит на меня – вопросительно, растерянно настороженно. Как эта гамма эмоций сменяется недоумением. Я знал, что еще немного – и увижу в его темных глазах, таких же как и у меня, протест. А от этого сердце разорвется окончательно.

– Сай, тигренок… – голос сбился, в горле защипало. По ногам выстрелила дикая слабость. Не понимая, что делаю, я опустился на колени на жаркие плиты под палящим солнцем чужой страны, протягивая руки к пареньку, который был моим сыном.

А он переводил потрясенный взгляд с меня на Дитриха. Я даже не понимал, что после всех пластических операций ему меня не узнать. Что время наверняка стерло те воспоминания.

Дитрих сделал шаг вперед.

– Саят, это твой отец. Помнишь, я всегда говорил, что однажды он вернется…

– Было круто, правда?

– А помнишь, я сам отъехал на лодке от берега и едва не утонул?

– Ты не успел, – я едва успевал смахивать слезы, листая без цели альбомы с фото новой жизни моей семьи. – Я поймал тебя, и мы поплыли вместе. Эта полудырявая посудина не успевала заполниться водой – мы ее вычерпывали и латали бреши монтажной пеной. Мама потом нам обоим высказала за промокшие ноги. Эй, ты что, проверяешь меня?

– Прости, пап. Просто ты другой совсем. Но тебе идет. Ты похож на одного актера из боевика. А вот когда обнял, меня как туда. В детство… я пояснить не могу как, но ты обнимаешь так же… как и тогда. Ты теперь будешь жить с нами? Дитрих, он… он тоже был как отец. Он разрешил называть себя «кентом»…

– Я не знаю, что будет, Сай. Я просто… я просто очень рад тебя встретить. Ты так вырос…

– Уже восьмой курс калифорнийского колледжа. Еще неделя каникул, и обратно. Ты будешь приезжать?

Стук в дверь прервал беседу с сыном. Я смотрел на Марину. Как и в первый раз, чувство нереальности происходящего вызвало головокружение.

Я думал, обниму ее, забыв о присутствии Дитриха. Зароюсь лицом в ее волосы, сожму так крепко, что будет сложно дышать. А едва увидел ее – неулыбчивую, сосредоточенную, с короткой стрижкой и в спортивном костюме, застыл на месте.

Она была чужая. Растерянная, обалдевшая, такая знакомая, родная – но что-то изменилось.

Объятия вышли сухими.

– Тагир, пообщайтесь с Саем… через полчаса обед. Мы… не будем вам мешать.

Думал, когда увижу ее спустя озвученное время, шок отпустит. Накроет нежностью, той, что так долго одолевала, пока я верил, что ее уже нет на этой земле. Но ничего. Между нами словно колебалась незримая энергетическая стена. Ни капли того счастья и доверия, в которых утопил меня Саят.

– Идемте обедать. А потом… потом нам придется поговорить.

– Но я хочу с папой к океану! Представляешь, он ни разу не занимался серфингом…

– Он присоединится к тебе. А мне придется поговорить с… твоим отцом наедине.

Холод. Стена. Я ощутил это в полной мере, когда мы уединились с ней в кабинете, который щедро предоставил в наше распоряжение ее новый муж.

Марина переоделась в платье. А я отметил, что ее стиль изменился. Вполне соответствует холодности, что легла несмываемым отпечатком на ее лицо. Где эта жизнерадостная девчонка, никак не пожелавшая в свое время утихомирить внутреннего ребенка? Через что ей пришлось пройти, чтобы научиться заново жить… И так ожесточиться?

– Помнишь любимое стихотворение моей матери? – начала она, жестом велев сесть и не пытаться приблизиться.

– Какое? – я смотрел на нее, а перед глазами был другой образ. Неуместный здесь, за тысячи километров. Не имевший отношения к разговору. Он просто был.

– «Не повертайтесь на круги своя. Нічого це, крім білю, не приносить». Никогда мне не нравилось, а сейчас прямо набатом в голове.

Она пытается скрасить эти, казалось бы, жестокие слова улыбкой. А я вижу в ее глазах страх. Страх – что я пришел отобрать у нее новую жизнь, разрушить все, что она построила.

– Злишься за меня, что не спас… что не я вас увез? И что меня долгое время считали мертвым?

– Поначалу, а потом нет. Я долго верила, что ты жив и приедешь за нами. Славик пытался тебя отыскать, но ты пропал без вести. Потом нашли вроде как обгоревшее тело… опознать не смогли. ДНК совпало…

Это сделал я сам. Сделал все, чтобы меня прекратили искать. Тогда, когда не знал, что моя семья жива.

– Счастлива с ним?

Марина ответила не сразу. Как-то пристально вглядывалась в мое лицо, перед тем как кивнуть.

– У нас уже другая жизнь. Тагир, ты должен сам понимать: я тебя похоронила. А Дитрих появился в нашей жизни семь лет назад. Мы – семья, которую я никогда не позволю отобрать.

– С сыном-то видеться не запретишь? – её слова должны меня ранить, да что там, просто избить, а я чувствую… камень с плеч? – Потому что я не согласен.

– Ты в любой момент можешь приехать, даже пригласить к себе, если только убедишь меня, что там безопасно. Я не выталкиваю тебя прочь. Это договор, пока что негласный. И, знаешь…

Впервые на ее губах появляется улыбка – тень той, прежней. Хотя и другая – умудренная годами, проницательная.

– Когда я сказала, что счастлива с Дитрихом, я внимательно смотрела в твои глаза. В них… облегчение и радость. Почему?

– Рад просто за тебя. И что сына буду видеть. Этого мало?

– Твое сердце ведь занято, Тагир. Приехал к нам, но мысленно с кем-то, кто там, далеко. Я помню этот взгляд. Когда-то ты так смотрел на меня…

Они уговаривали меня остаться на несколько недель. Я провел там пять дней, за которые окончательно наладил контакт со своим сыном. Убедившись, что я не буду угрозой ее отношениям с мужем, Маринка немного оттаяла. Иногда мы долго говорили.

– Едь и попытайся получить благословение Славы. Мое у тебя уже считай есть, это чтобы ты не придумывал пути отступления. И не с мыслью, что должен, потому что обидел ее. Как ни банально, слушай свое сердце.

Я вернулся. Но Слава ни на пушечный выстрел не подпускал меня к Юле. И я сказал себе, что все равно сделаю ей предложение, но для начала мы найдем убийцу Кайманова и того, кто нас всех предал. Я не сомневался, что это один и тот же человек.

А затем Белого не стало. Перед тем, как потерять все и ответить по всей строгости закона, Косач заказал его.

В долгу я не остался. Сегодня Косач будет убит прямо в камере. У меня свой суд.

– Я просто не могу жить без тебя, Юля. Я хочу быть с тобой. Хочу любить тебя. Воспитывать нашего ребёнка и никогда с тобой не расставаться. Отдать тебе все, что ненароком забрал, в десятикратном размере. Я не умею красиво говорить, но знай. Я люблю тебя. Как бы я не гнал это прочь. Как бы не пытался сбежать. Ты можешь на меня злиться, но если позволишь быть рядом – знай, я стану твоей опорой и каменной стеной. Я дам нашему ребенку самое лучшее.

– Хорошо, – слезы текут по Юлькиным щекам. Она еще не отошла от моего повествования о поездке к семье. – Но знай, если я почувствую, что ты не со мной – ты узнаешь, что у меня не так-то и мало от моего отца. Светлая память.

– Я не допущу ничего что тебя расстроит, моя любимая девочка, – прижимаю к себе, млея от счастья, когда она в ответ доверчиво обнимает меня руками…

Эпилог

Юля

Зима выдалась снежной, но и не морозной. Все чаще светило солнце, снег искрился под ногами и слепил глаза, а у меня внутри все равно цвела яркими красками весна.

Наш сын уже просился увидеть мир, и устраивал внутри самые настоящие бои без правил. Особенно он любил лупить Тагира в ухо, когда тот часами прижимался головой к моему изрядно округлившемуся животу.

Да. Мы были вместе.

Можно было найти тысячи причин – от банального задетого самолюбия до желания, чтобы испытал на собственной шкуре все, через что провел меня. Фишка была в том, что в глубине души я давно его простила. И оглядываясь назад, на чужие ошибки, на опыт моего покойного отца, да и самого Тагира, я находила в себе не по годам развитую мудрость.

Гордость Тагира стоила ему десяти лет вдали от семьи, сердца, что, к счастью, не успело ожесточиться, одержимой жажды отомстить своему другу, не догадываясь, кто был режиссером этого спектакля.

Мысль о том, что мое счастье может так же легко рассыпаться в прах, если я буду играть в оскорбленную гордость, желая воссоединения в глубине души, пугала меня. И простив Тагиру все ради нашего счастья, я ни дня не чувствовала себя слабой либо бесхарактерной.

Я нашла в себе силы быть с тем, кого люблю, и не придумывать никаких преград на пути к счастью. Мы это счастье заслужили.

Перед смертью отец успел начать процедуру моего развода. Поскольку у Косачей конфисковали практически все, я получила назад свою долю в полном объеме.

Отец Максима совершил суицид в камере, прямо перед судом. Это было справедливое возмездие за смерть моего отца. Анна Михайловна с этим ударом не справилась.

Властная женщина, привыкшая управлять всем и не считающая других за людей, ушла в запой. Потом оббивала наши пороги, упрашивая мою маму помочь финансово. У матери был мягкий характер. Но я запретила ей давать несостоявшейся свекрови даже кусок хлеба.

Свадьбу мы решили сыграть после рождения нашего сына, когда пройдет траур. И в снежную февральскую ночь, когда все дороги практически засыпало снегом, на свет появился Кирилл. Маленькое солнышко с темными волосами и моими глазами. Появился быстро, словно спешил прийти в этот мир и сделать наше счастье абсолютным.

Тагир словно сам на свет родился заново. Проводил с сынулей почти все свое свободное время, отменив поездку к Саяту. Мы решили пригласить его старшего сына к нам, когда Кирилл немного подрастет.

Однажды, когда я гуляла с коляской в парке, увидела на лавочке Максима. В отличие от своей матери, мой муж на несколько дней выглядел прилично, только, казалось, постарел на несколько лет за это время.

Я поспешно обернулась – Тагир настоял, чтобы со мной всегда была охрана, и увидела, что новый бодигард готов выхватить оружие и остановить Косача сразу. Но что-то было в глазах Макса, что заставило меня остановить телохранителя.

Я думала, услышу обвинения либо просьбы о помощи, но Максим, не справившись с эмоциями, беззвучно заплакал, умоляя простить его за то, что творил его отец.

Я узнала, что ему показали само дело и раздобытые доказательства. Что его мать пусть косвенно, но знала, чем занимался отец, считая, что у семьи особое положение, и им позволено все. Ждала, что после слез и извинений он все же попросит у меня что-то, но нет. Бросив на меня полный боли взгляд, от которого немного сбилось сердце, Косач ушел прочь. Больше я его не видела.

Слышала потом, спустя несколько лет, что парень не стал наматывать сопли на кулак, собрался, открыл партнерский бизнес по продаже спорттоваров, и даже удачно женился. Обиды на него у меня не было.

А я… я никогда бы не подумала, что жизнь может сделать кульбит в столь короткий срок, и что то, что начиналось трагедией, станет первыми ступенями на пути к счастью.

Что я стану женой того, кого буду любить всем сердцем, и что даже спустя долгие года пожар этой любви не погаснет.

Что стану мамой двоих сыновей, приступлю к управлению компаниями отца, соединив бизнес с бизнесом Булатова, и мы достигнем больших высот.

Да и что говорить. Счастье, как опытный организатор квестов, никогда не будет выбирать простых путей. Нужно только пройти это испытание и не сойти с дистанции.

Конец