Текст книги "Тёмные плясуньи (СИ)"

Автор книги: Джиллиан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

А потом девушка остыла и вернулась к реальности. Трепетно надеясь, что в подвале никто не живёт, она тряпкой быстро собрала воду в ведёрко, одновременно протерев пол в комнате. Потом, глядя в страничку с заклинанием, прочитала с выражением следующее заклинание, убиравшее грязную воду из ведёрка и, испуганно пригнувшись, пару минут слушала внезапно вспыхнувшие возмущённые вопли на втором этаже, пытаясь сообразить, не она ли виновата в них.

Когда пол высох, она разобрала брошенные на кровать наряды для танцев и развесила их в дощатом шкафу – пусть всего лишь на гвоздики, вбитые в стену, но всё равно будут не такие мятыми, когда отвисятся. Верхнюю полочку в шкафу завалила стопками платков и тонких длинных палантинов – судя по кричаще яркой расцветке, все они принадлежали Лирейн… Пока набегалась по “хозяйству”, устала так, что без ног чуть не свалилась на постель. Но вспомнила кое-что и раскрыла продуктовый висячий шкафчик. “Я нисколько не удивилась!” – поджав губы, решила она при виде пышных и пухлых булочек, а также огромного количества сладостей в виде конфет в ярких обложках и чего-то вроде мармелада. Налюбовавшись этим богатством и сняв спицу с узла на затылке, Ирина со спокойной душой и совестью захлопнула створки шкафчика, потушила свечи и рухнула на постель, даже не разбирая её. Вот это генеральная уборка…

Вторая глава

В сон упорно стучали кулаком и ругались сквозь зубы.

Ирина открыла глаза в темноту – и резко села на кровати, заполошно дыша. Вспомнила, где находится. Темно. Неужели тут утро так начинается – с темноты? Как дома – зимой? Но, отдышавшись от бешеного сердцебиения, поняла, что стучат в окно. Осторожно встала с кровати и бочком подошла к окну. И услышала яростный шёпот:

– Да заснула она, что ли?! Лирейн! Идиотка! Вставай! Всё испортишь!

На всякий случай она вооружилась одним из ножей с платья и появилась перед окном. За ним её углядели сразу и прошипели:

– Открывай, дура, быстрей!

Не успела опомниться, как с языка в сердцах слетело:

– Сам дурак!

Потрясённая тишина… А потом голос за окном неуверенно спросил:

– И что? Ты сегодня не пойдёшь с нами?

Чуть не ляпнула: “Куда это и с кем – с вами?!” Но удержалась и услышала продолжение, заставившее её на мгновения стать деловой дамой:

– У тебя – что, монет полный шкаф? А сладкое на что покупать будешь?!

От души поразившись и в смятении подумав: “Кажется, Керней о ночной жизни своей подопечной не всё знает! Или он мне об этом забыл сказать?”, Ирина одной рукой открыла раму окошка, с опасением выжидая, что будет дальше, и отступила в комнату, всё ещё предусмотрительно не включая света. Впрочем, вспомнив о свете, она в новом смятении сообразила, что при незнакомце она не сможет посмотреть в тетрадь, чтобы найти заклинание освещения, а само заклинание она пока не помнит наизусть. Хуже того – при незнакомце она ни за что не признается, что не знает таких простых вещей… Хотя чего заглядывать в тетрадь, если в темноте не прочитать ни словечка?

За окном появилась неразличимая в темноте фигура, которая быстро перескочила подоконник и очутилась в комнате.

– С чего бы ты заснула? – проворчала фигура. – Договаривались же, что этой ночью идём монетки зарабатывать!

Ирину вдруг чуть в жар не бросило: а если этот тип, по голосу – довольно молодой, – какой-нибудь сутенёр?! А если Керней и знать не знает, каким способом Лирейн по ночам зарабатывает деньги себе на сладенькое?! Ой, кошмар-то какой!

Но молодой мужчина быстро переубедил её, быстро очутившись возле платяного шкафа и раскрыв её створки.

– Где тут твоё платье, в котором ты позавчера танцевала? – пробормотал он. – Чё молчишь? Совсем забыла, о чём договаривались?

Вот ведь дела! С корабля на бал! То генеральная уборка, то ночное приключение! Но… танцевать ночью? Зарабатывать этим? Или, по здешним меркам, сейчас не ночь?..

В комнате внезапно вспыхнул яркий свет – молодой светловолосый человек стоял у шкафа, чуть отведя ладонь, в которой, как в чашке, колыхался огонь. Ирина, обалдев, только хотела было сказать – не подожги, мол, вещички, как вспомнила, что не слышала ни чирканья, ни какого-то другого звука, который бы свидетельствовал о том, что огонь добыт привычным ей способом. Видимо, этот парень – тоже маг? Как Керней? Обалдеть!

А тот бросил на кровать какую-то одёжку и велел – да ещё возмущённо (впрочем, здесь она его прекрасно понимала):

– Поторопись одеться! Мы опаздываем!

Вот когда Ирина пожалела, что хоть кусочек чего-нибудь из запасов Лирейн не снямкала!.. Фу-у, как бурчит живот, типа: на голодный желудок ещё и плясать бежишь!..

Парень отвернулся, давая ей возможность переодеться. Интересно, а его не смущает, что она помалкивает? А ещё интересней, почему она сама так легко повелась на предложение заработать? “Неужели я всегда была такая авантюристка?!” – чуть не смеялась она в душе, быстро надевая выбранное им платье, точнее декольтированный корсет и широкую юбку. Поправила корсет на груди, затягивая шнуровку – слава Богу, впереди: “Вот блин… Ну и грудь у Лирейн. Хотя у меня тоже… была ничего. Но с такой фигурой, как у неё, – это нечто!..” Нагнулась за обувкой и озадачилась: не бежать же ночью в туфлях с таким каблуком! Но схватила туфли, а ноги сунула в разношенные тапочки – или в то, что похоже на них.

– Ты чё? Сбрендила? Зачем тебе такие туфли?! Я тебе другие взял! Оставь! Идём быстрей! Маску я взял!

Он выпрыгнул в окно, а Ирина, выхватив на всякий случай (вдруг ночи здесь холодные?) из шкафа первый попавшийся широкий шарф, похожий на лёгкую столу (разбиралась немного в них – подруга вязала), быстро села на подоконник и перекинула ноги то ли в парк, то ли в сад. А деревья – чёрные. Страшновато стало.

Сообразила, что парень уже ждёт, чтобы её поймать, – высота здесь не маленькая! И спокойно съехала с карниза, тревожась только об одном: отведёт ли этот парень её потом домой – без него-то она дороги назад не найдёт! И как, чёрт бы его побрал, его зовут?! Как к нему обращаться, если что?

А в кромешной темноте парень, легко поймавший её на лету, поставил на ноги, а потом схватил её за руку и потащил в неизвестном направлении, по пути приговаривая:

– Да не бойся! Как будто в первый раз! Будешь только стоять и притоптывать ногами. Остальное я беру на себя, поняла? С таким телом тебе и танцевать необязательно. Все, как обычно, будут только пялиться на тебя, а нам этого хватит. Так что всё то же самое, что было позавчера.

Они обогнули дом – общежитие для студенток? – и оказались на дороге, где их ждали… ой, ужас-то какой… лошади! Две штуки! “Мама!! Я домой хочу!! Не надо мне никакой тощей фигуры! Со своей всю оставшуюся жизнь отлично проживу!! А-а!”

Парень остановился возле первой лошади и обернулся к Ирине. Не успела она и слова вякнуть или взвизгнуть, как он вознёс её на животное, усадив боком. Потом вдел ногу в стремя и легко сел за ней. Подобрал поводья и чуть тряхнул ими, проворчав:

– Никогда не понимал – деревенская девка, а на лошади ездить не умеет!

Сидя на огромном и тёплом, под попоной – живом! – и хлопая глазами от ужаса: а вдруг понесёт? Читала о таком! – Ирина от страха прижалась к парню, стараясь съёжиться так, чтобы стать маленькой-маленькой. Как будто это помогло бы, пожелай лошадь пуститься вскачь. Всё понимала, но всё равно жалась, с тем же ужасом ещё и страшась, что о ней подумает этот знакомый Лирейн незнакомец. Но тот лишь вздохнул, ведя за собой в поводу ещё и вторую лошадь.

А потом Ирина забыла о страхе. Они спускались по горной дороге к городу! Оглянуться она не осмелилась, но и находящееся впереди оказалось весьма привлекательным для глаза. Дорога кривилась небольшими поворотами и развилками, а потом исчезала в редких поначалу, а затем зачастивших огнях человеческого жилья. И прошло совсем немного времени – и город заблистал огнями, словно подманивающими к себе. И в первую очередь Ирина заполошно подумала: “А сколько же сейчас времени?” И робко усмехнулась: в первую очередь придётся отвыкать постоянно смотреть на часы. Ведь совсем недавно она смотрела на часы, чтобы не опоздать на работу, потом – чтобы поторопить время – сбежать с работы. Именно это она и делала, возясь с головой очередной клиентки – пялилась на часы, высчитывая, сколько минут осталось до конца, когда внезапно в глазах потемнело – и она очнулась уже здесь, в странном мире, где сама оказалась в странном месте. И чуть не захихикала от появившейся картинки: вот она падает в обморок, как думают коллеги, а открывает глаза – Лирейн! Каково ей там? В бывшем мире Ирины?.. Игорёша работать ей больше не даст! Он же только ждал повода заставить её уйти с работы, хоть и считал её “нормальной” для своей будущей жены. А Лирейн этому обрадуется! Мда… Жизнь. Характеры… Она вздохнула.

А потом другая мысль возникла: а для кого вторая лошадь?

При въезде в город Ирина забыла о своём страхе перед лошадью и принялась вертеть головой во все стороны. Нет, вокруг всё ещё темно, несмотря на огни из окон повсюду и несмотря на то что разглядеть можно не всё… Но как же интересно! Двухэтажные или трёхэтажные домики торчали из садов, как красиво оформленные грибы. А если и попадались одноэтажные, то они солидно располагались разлёгшимися громадинами. Впрочем, попадались и махонькие домишки, в которых, наверное, жил народ попроще. Но, насколько Ирина сумела разглядеть, даже вокруг этих домишек вздымались пышные сады… Одна из дорог повернула, и туда же незнакомец направил лошадь. Дорога спускалась уже между каменными строениями, и беспорядочный грохот лошадиных копыт бил с непривычки по вискам, но девушка так устала от впечатлений, что чуть не задремала, не обращая внимания на топот, тем более лошадь шла спокойно, укачивая своим размеренным ходом.

Проснулась резко и окончательно от возмущённого голоса парня:

– Что с тобой, Лирейн! Почему ты молчишь всю дорогу?!

Ирина так изумилась, что поначалу у неё вообще язык отнялся, подтверждая высказывание парня. Но потом она сообразила. Лирейн, возможно, будучи деревенской, к тому же лишённой нормального общения среди однокурсниц, наверняка трещала всю дорогу с этим незнакомцем, доставая его своей болтовнёй. Поэтому он, настроившись на несмолкаемый поток слов, просто не понимает, почему эта “деревенская дура” внезапно лишилась голоса. Что делать?!

– Я… – Собственного голоса не услышала в этом сипении, поэтому откашлялась и выпалила: – Я сегодня хотела вымыть окно в комнате и упала с подоконника!

– И что? – не понял незнакомец, дышавший в затылок.

– Упала и стукнулась головой! Больно-пребольно! А когда пришла в себя, не узнала комнату! Я даже забыла, как меня зовут, пока не сказал Керней! И… И… Я тебя не помню! – выпалила Ирина и затаила дыхание, выжидая, что незнакомец ответит на это заявление. Тот молчал, явно ошарашенный, а Ирина мысленно махнула на всё рукой – и “Остапа понесло”: – Я помню, что ты должен был приехать за мной, но не помню, как тебя зовут! Я помню, что мы ходим – ой, ездим! – куда-то танцевать, но не помню, куда и с кем! Я не помню даже, в чём обычно танцевала. И… – Пошло оно всё к чертям! – И… как тебя зовут?!

После этого душераздирающего вопля они ехали, наверное, минут пять в полном безмолвии, а потом парень пробормотал:

– Память потеряла… Вот Маровы болота!.. А я-то думал… Меня зовут Лиам.

– Что такое Маровы болота? – спросила Ирина немедленно и с огромным облегчением, что теперь-то она может болтать, сколько её душеньке угодно, а главное – может безнаказанно задавать самые идиотские вопросы.

– Ругательство это, – вздохнул Лиам. – На краю королевства есть болота, куда никто не ходит. Там сидят демоны, которые жгут голубые огни, чтобы заманить к себе беспечных путников и затащить их в трясину.

– А куда мы едем?

– К таверне “Кривой кит”. Там собираются музыканты и танцоры, которых приглашают на праздники в богатые дома. Но сначала они должны показать своё мастерство. И поэтому выступают перед завсегдатаями таверны.

– А мы? – с любопытством спросила Ирина. – Мы уже перед ними выступали?

– Конечно! Иначе нас бы не приглашали. Ведь сегодня мы только собираемся возле таверны. А потом нас повезут в дом одного вельможи.

– А вторая лошадь для кого?

– Сейчас увидишь. Ещё два дома проехать – и заберём одну девчонку, Фриду. Она, в отличие от тебя, – подпустил он насмешки в голос, – танцевать умеет.

Минуты не прошло, как от указанного дома к ним побежала тоненькая фигурка.

Пискнув: “Привет!”, она живо всунула ножку в придержанное для неё Лиамом стремя и, легко взлетев, удобно устроилась в седле. Ирина аж позавидовала её уверенности. По дороге парень рассказал Фриде, что случилось с Лирейн, и Ирина затаила дыхание: а вот если девица посмеётся, как ей-то на это реагировать? Но Фрида (судя по голосу, и в самом деле совсем девчонка) посочувствовала Лирейн и в ответ рассказала, как сегодня упала с крыши сарая.

– А что ты там вообще делала? – изумился парень.

– Наша кошка туда залезла, и госпожа велела её достать.

Ирина чуть не расхохоталась, когда парень шёпотом, который в грохоте лошадиных копыт не расслышала Фрида, послал в Маровы болота ту самую госпожу.

Когда они добрались до таверны, Ирина была переполнена громаднейшим любопытством и очень жалела, что нельзя в вечернем свете рассмотреть все улицы, по которым они проезжали. Правда, перед тем как очутиться на земле, Ирина успела-таки поспешно и вполголоса спросить:

– Лиам, а Керней о тебе знает?

– До сих пор не знал, – ответствовал парень, снимая её с попоны, словно пушинку, и передавая мешок с туфлями (Ирина сразу пощупала, что в мешочке), – и лучше было бы, чтобы не знал и далее.

– Почему?

– Потом, – пообещал парень, оборачиваясь к мужчине, который звал его по имени.

Фрида, темноволосая, большеглазая девочка, вёрткая, как маленькая и шустрая змейка, уже спешилась и приплясывала на месте – от нетерпения, как поняла Ирина. Правда, девочка вспомнила, что рассказывала Ирина, и подскочила к ней:

– А ты правда много чего не помнишь?

– Правда.

– Ну, тогда тебе везёт!

– Почему? – удивлённо рассмеялась Ирина.

– Тебя поставят на одно место, и будешь только руками водить в стороны. Ну, ещё притоптывать. А монеты – всё равно получишь! Так что память тебе и не нужна.

Слушая наивные рассуждения Фриды и присматриваясь к ней самой, Ирина гадала: а сколько же ей лет? Шестнадцать есть ли? А потом заметила, что юная Фрида заставила её успокоиться, упомянув заработок: кажется, ничего опасного их не ожидает.

Пока Лиам разговаривал с мужчинами, в чьих руках Ирина углядела музыкальные инструменты: что-то вроде лютни, флейты и круглого барабанчика, – Фрида буквально на ходу, прямо у уличной коновязи, надела примерно того же силуэта, что у Ирины, комплект из юбки и блузы и обулась в туфельки с небольшим каблучком.

– Ну? – приступила она к Ирине. – Ты и про то, как одеваться, забыла?

– Забыла! – призналась та. – Поможешь?

– Помогу. А вот то, что ты сегодня без вороньего гнезда на голове – это здорово!

Ирина скептически посмотрела на причёску Фриды. И хмыкнула: простой “хвост” тоненькой танцовщицы смотрелся эффектно, украшенный какими-то стеклянными висюльками. А вот что делать ей самой с волосами? Недолго думая, Ирина распустила волосы, скрутила на макушке “хвост”, завязав его той же столой, благо тонкая – вместо ленты подошла, а прядки по вискам оставила виться по вискам. При этом она размышляла, что на будущее – ну, вне уроков – надо бы втыкать в волосы не безликие спицы, которые ещё и в руки боязно брать, а что-то более яркое и блестящее. “На будущее?” – улыбнулась она, сообразив, о чём думает.

– Маску, – напомнила Фрида, которая уже отбивала каблучками ритм, прислушиваясь к мелодии арфиста. – А зачем ты брала шарф? Нет, в волосах, конечно, ничего так смотрится – это ты здорово придумала.

Закончив с причёской, Ирина улыбнулась.

– Забыла всё для волос, а этот схватила – вдруг холодно будет? Вот и пригодился..

– Ты сегодня странная! – фыркнула девочка. – Постоянно улыбаешься. А то раньше всё время злилась: “Бу-бу-бу!”

Ирина не выдержала – рассмеялась: так задорно передразнила Фрида Лирейн!

– А теперь животик оставь, а юбку потяни вниз! – скомандовала Фрида.

– Как это? – удивилась Ирина.

Отвечать девочка не стала: подошла к ней и рывком оттянула юбку на бёдра. Отступила, полюбовалась своей работой и гордо сказала:

– Вот теперь ты хоть статуей замри – всё равно смотреть будут!

Ирина фыркнула, хотя комплимент ей понравился. Вынула из мешочка туфельки, которые взял для неё Лиам. Осторожно, чтобы не стянуть “хвост”, надела маску, как и Фрида свою. Чему Ирина удивилась и не выдержала:

– Фрида, а ты-то зачем маску надеваешь?

– Ну ты и забываха! – укоризненно покачала головой девочка. – Мы в богатый дом едем! А вдруг кому-то из тамошних захочется танцовщицу на ночь оставить? С иными не поспоришь – такие приставучие! А если танцевать в маске – любому сказать можно: лицо, мол, попорчено – смотреть страшно. Или что болезнь объязвила всю кожу. Да что хочешь придумать можно, лишь бы не приставали! – И, помолчав, философски добавила: – В общем-то, все знают наши уловки, но всё равно побаиваются – а вдруг и правда больные?

– Всё-всё-всё! – засмеялась Ирина, чувствуя к девушке благодарность: Фрида не возмущалась, что приходится напоминать, а лишь удивлялась.

– Девчонки, вы готовы? За нами прислали карету! – вынырнул из темноты Лиам.

В карету заходили так, что Ирина еле удерживалась от смеха и страха: а вдруг поймут, что она отнюдь не здешняя? Особенно напугало, что надо заходить в карету по спущенным ступенькам: всего три штуки, но в туфельках – как?! Как подняться по этим несчастным трём ступенькам? Повезло, что сначала в карету ринулись музыканты. Когда дошла очередь до танцовщиц, из кареты высунулись руки, в которые вцепилась сначала Фрида, а за ней и Ирина.

“С ума сойти! – думала ошарашенная Ирина, трясясь в карете, грохочущей по каменной мостовой. Порадовало, что хоть в карете не темно оказалось: по трясущимся стенам горели небольшие огни – видимо, свечи в светильниках. Не так страшно. – Куда я попала? Во что вляпалась? – В узкое вертикальное окошко на двери кареты мелькали богатые дома с ярко освещёнными окнами. – И зачем меня понесло вместе с ними? И как мне быть, если все поймут, что я не Лирейн?”

На последний вопрос было трудно ответить кому-либо, зато на предпоследний…

– Лиам! – звонко позвала Фрида. – Куда нас сегодня пригласили? Карета больно богатая! Мы там уже были?

– Нет, не были, – откликнулся парень, сидевший напротив, с барабанщиком и арфистом. – Но ты знаешь про этот дом. Это… – Он помолчал, словно не решаясь выговорить следующие слова. – Это Гнездо Коршуна.

В карете воцарилось мёртвое молчание.

Только Ирина открыла рот, чтобы, пользуясь “беспамятством”, спросить, что значит – Гнездо Коршуна, как Фрида обрушилась на Лиама с такими проклятиями, что даже музыканты зацокали языками: “Я-яй-яй, как она умеет!” Не обращая на них внимания, девушка-танцовщица ругалась и плевалась, буквально рычала на парня, а тот только спокойно разводил руками: “Да ладно, деньги – везде деньги!” Наконец разбушевавшаяся Фрида затихла, надув губки, а потом обречённо сказала:

– Если живыми оттуда не выйдем, быть тебе, Лиам, проклятым!

Парень посопел, посопел и сквозь зубы пробурчал:

– Клянусь порогом своего дома – выйдешь живой и невредимой!

– Ага, слышали такую песенку…

– Фрида! Я уже возил туда девчонок с Приморской улицы – все вернулись живыми. А среди них есть фигуркой послаще тебя! Всех домой я довёз! Всех! Иди, спроси у них! У, бабы суеверные!

Пока Ирина прислушивалась к странному разговору – пугающему, честно говоря! – она уяснила для себя, что Лиам не танцует, не поёт, не играет на инструментах. Он что-то вроде директора гастролирующих трупп, которые собирает сам и сам ищет для них места для выступлений. Бизнесмен! Но… Симпатичный! Интересно, сколько ему лет? Ирина пригляделась. Освещение в карете, конечно, не ахти, но видно было, что Лиам – даже не парень, у скорее – молодой мужчина…

Только Ирина всмотрелась в него, как вдруг её словно током шарахнуло: а ведь она свободна! Никто не полезет к ней с требованиями немедленно выходить замуж! Никто не посмотрит на неё, как на собственность, которой и деваться-то некуда! Она вольна в этом мире выбирать сама! Ну… Если не выбирать, то времени достаточно, чтобы пожить свободно!.. И… И она может влюбиться! По своему желанию, а не потому, что так надо, или потому, что жених завидный! Все прочитанные романы мгновенно всплыли в её памяти, и Ирину чуть не затрясло от возбуждения! Неужели… Неужели она получит свою кроху счастья?! Нет, не кроху! А громадное и прекрасное счастье! У них тут дамы! Она может влюбиться в принца какого-нибудь! В дворянина! В красивого и благородного! Необязательно богатого – ведь с милым рай и в шалаше, а здесь у них наверняка шалашики, похожие на замки! Да ладно! Будет халупа – она, Ирина, и из неё гнёздышко совьёт такое, что все завидовать будут! Ведь, благодаря бабуле, она и шить, и вязать, и готовить из любых продуктов умеет! Может всё! Лишь бы герой появился!..

Интересно: Лиам – дворянин?

И вцепилась зубами в губу, чтобы не расхохотаться над собой!

Как посмеялся один тип в телевизоре: главная мечта любой девушки – похудеть и выйти замуж!.. А ведь… Она уже похудела, но… Пользуясь тем, что в карете полутемно, Ирина легонько покачала головой. Нет. Для начала она здесь попривыкнет, обустроится, получит какое-никакое образование, а потом уж будет осматриваться… матримониально!

Ну не привыкла она жить без опоры на что-то существенное! А ведь её здешняя жизнь, хоть и суток не прошло, пока – сплошное хождение по хрупкому льду. И неизвестно ещё, какая глубина под ним!

Ирина облизала губы и улыбнулась. Возбуждение от великого открытия не прошло, но она старалась успокоить себя до делового настроя! Да, она постоит там, где скажут. Потопчет ногами по полу так, как ей велят. И даже руками поводит! Но сделает всё, чтобы у неё хоть что-то за душой было! И в следующий раз прийти не откажется! Бегает же Фрида на такие подработки? А она, судя по всему, работает прислугой в богатом доме. В конце концов, и в мире Ирины студенты часто подрабатывают, чтобы быть независимыми от родителей.

А потом поймала себя на мысли, что, в сущности, повторяет слова отца и бабушки. Это они крепко вбили в её голову правило – сначала образование и крепкое дело на руках, а потом уж можно и о семье подумать. Правда, сами этому же правилу изменили, едва на горизонте нарисовался Игорёша. А может, и не изменили?.. Может, для них Игорёша и оказался самой главной опорой для Ирины – в их глазах? Намерения-то у него, что называется, и в самом деле были серьёзными. Ой, как интересно, что там, в её мире, делает Лирейн!..

Карету вдруг хорошенько тряхнуло, а потом она и вовсе остановилась. Послышались какие-то недовольные крики издалека, а потом совсем близко откликнулись (кучер, что ли?):

– Танцы везу!

Ирина чуть не фыркнула. Полное впечатление, что дискотеку не начинали только из-за опаздывающих танцовщиц… А потом до неё дошла ещё одна нехитрая мысль: Лирейн – с таким телом! – танцевать не умеет? Она и правда только стояла на месте? Притоптывала ногами, да руками разводила по сторонам? Или здешние танцы очень сложные? Жаль, времени спросить не осталось. Сообразила она про это раньше – хоть Фрида бы объяснила, в чём дело.

Тем временем музыканты заторопились выйти из кареты и помогли спуститься танцовщицам, что успокоило Ирину: она побаивалась, что им наплевать на девушек.

Пока суд да дело, она с любопытством огляделась. Они стояли на мощёной площадке перед трёхэтажным… замком? Таким мрачным и каким-то осевшим казалось это сумрачное здание – особенно в бегучем свете настенных факелов… Лошади минуту спустя увезли карету. Оглянувшись, Ирина обнаружила, что вокруг каменный двор – без единого намёка на сад или клумбы. Благо что насупленная Фрида стояла рядом, Ирина вполголоса спросила:

– Что значит Гнездо Коршуна?

– Коршун – это чёрный маг, которого наказали за использование запрещённых приёмов в некромантии, – огрызнулась та, а потом помолчала и удивлённо добавила: – Да ты и правда головой здоровски так треснулась, если такого страха не помнишь!

– Что есть – то есть, – философски отозвалась Ирина, но, помня, что основные привычки просто так не уходят – даже по причине удара по голове, тут же спросила: – А он богатый? Нам хорошо заплатят?

– Любимый вопрос нашей Лирейн, – к её радости, ехидно ответила танцовщица. – Да успокойся наконец – денежка будет крупная!

– Девочки, идите ко мне, – скомандовал Лиам.

Ирина ожидала, что Фрида воспротивится его приказу, но девочка, напротив, чуть не бегом помчалась к нему. Пришлось поторопиться следом, чтобы не пропустить объяснений. Если они будут. Но Лиам молча прожестикулировал над Фридой и вокруг неё, а потом перешёл к Ирине. Пока он махал руками над нею, девушка почувствовала лишь какие-то волны, словно её обвеивал сквозняк, но сочла, что это двигается ночной воздух от его рук. А потом Лиам отступил от танцовщиц и внимательно осмотрел их.

– Я понимаю вашу тревогу, но это самое сильное заклинание из всех, что я знаю. Буду надеяться, что теперь никто не захочет подойти к вам с плохими намерениями.

И опять Ирина ожидала услышать от язвительной девчонки какую-то колкость, но Фрида только кивнула:

– Спасибо, Лиам.

Он пошёл к крыльцу, поднимаясь по широкой и длинной лестнице между колоннами, а Фрида – за ним. И, только Ирина ступила на первую ступеньку лестницы, как по спине морозом продрало! Её сейчас выставят на какую-то площадку, типа сцены, и заставят стоять перед зрителями… Ой, мама… Заставят стоять и тупо водить руками под пристальными взглядами почтенной, судя по размерам дворца или замка, публики!

Она чуть не упала, потому что колени мигом ослабели. У-ужас!! Зачем?! Зачем она согласилась идти с Лиамом?!

К высокой и солидной двери они прошагали мимо двух здоровенных детин в длинных кафтанах и в длинных сапогах – наверное, стража? Ведь на широком ремне каждого из них замер сбоку узкий длинный клинок, кажется, меча… Очутились в ярко освещённом зале, в котором стояли такие же высоченные типы. Ирина, поспешно поправив маску на лице, с обмиранием и даже дрожью ожидала, что стражники отпустят скабрезную шуточку-другую насчёт двух девушек, но – то ли заклинания Лиама сработали, то ли стражники были предупреждены, но все они промолчали, и даже взгляды их долго не задерживались на гостьях, сопровождаемых музыкантами.

А потом Лиам уверенно, словно уже не раз здесь бывал, повёл всех какими-то запутанными коридорами и вышел к какому-то высокомерному старику (швейцар или дворецкий?), который дальше повёл всех сам. Наконец они вышли в небольшой круглый зал, где преобладали тёмно-красные цвета, и Ирина с недоумением поняла, что узкое возвышение предназначается для музыкантов, а вот круглая площадка – в полном распоряжении Фриды и её. А когда хорошенько огляделась, стараясь делать это скрытно, то заметила, что танцевать они, кажется, будут лишь для одного зрителя. Зал, словно кулисами, был окружён такими же тёмно-красными портьерами, и того же цвета кресло разглядеть сразу было сложно. Но, пока танцовщицы обживались на предложенной площадке, пока музыканты тихонько пробовали на звук свои инструменты, портьеры колыхнулись, и двое под руки ввели в зал и посадили в кресло чёрную, плохо различимую фигуру. Так бережно посадили, что стало понятно, как трудно ему двигаться.

Лиам, торчавший между портьерами, махнул рукой.

Будто получив сигнал, музыканты, сидевшие до сих пор на возвышении спокойно, быстро встали и дружно поклонились единственному зрителю. Чуть запоздав, беззвучно поздоровались с хозяином дома и танцовщицы.

– Давай в середину! – шёпотом скомандовала Фрида. – И не забудь руками шевелить! Всё остальное делаю я!

И Ирина послушно встала посередине площадки для танца. От смущения быстро провела руками по растрепавшимся волосам, перевивая между ними концы тонкого шарфа-столы, чтобы не лезли вперёд. И застыла в ожидании.

От музыкантов она ожидала какой-нибудь разухабистой музычки, но зазвучавшие флейта, лютня и барабанчик произвели на свет нечто настолько изысканное, напомнившее о прошлых веках и всяких дворцовых танцах-менуэтах из всяких фильмов, что мурашки по коже… Наверное, мелодии варьировались в зависимости от того, куда попадает набранная Лиамом труппа? Где дом попроще – там и музыка повеселей, например… Или здесь везде предпочитают такую изящную музыку, под которую даже не руками водить хочется, а танцевать так, как душеньке пожелается?

А потом Ирина забыла и о своём страхе, и о единственном зрителе, сидящем в кресле: вперёд выступила Фрида! Она танцевала божественно! Вспархивала, как бабочка! Изгибалась так мягко, словно осенний лист медленно падает к земле! Двигалась так грациозно, что хотелось повторить – и немедленно!

И, если сначала Ирина чисто механически в такт барабанному постукиванию поднимала и опускала руки, твёрдо помня требование Фриды и Лиама, то вскоре она уловила главное в танце девочки: Фрида кружила вокруг неё, будто и впрямь танцевала бабочку вокруг огня! Так почему бы не подыграть ей? Не изобразить тот самый огонь?.. Сначала осторожно, а потом всё больше смелея, Ирина принялась двигаться, слегка, только едва заметно извиваясь и даже чуть подражая девочке-танцовщице в её гибкости, благо тело позволяло. Единственное, что она не могла себе позволить, – двигаться так же быстро. Но ведь огню этого и не надо?

Изгибаясь всем телом в волне, вскинув руки, Ирина стояла на месте, время от времени переступая ногами, и наслаждалась послушным телом и мягким шевелением юбки вокруг ног. Ритм, заданный барабанщиком, казался идеальным. И девушка не заметила, как закончился танец, разве что успела уловить, как Фрида замедлила движение, а потом склонилась то ли в поклоне, то ли просто заканчивая танец.

Затем, почти без перерыва, последовал следующий танец, чуть поживей, в котором надо было притоптывать – близко к тому, как это делает Фрида, и развеселившаяся Ирина вдруг подумала: “А ведь это притоптывание очень похоже на фламенко!” Но этого танца она не знала, разве что вспомнила одно движение, которое подходило под танец Фриды, продолжавшей яркой бабочкой летать вокруг неё. Руки будто сами поднялись. Притоптывая на месте, Ирина едва-едва заметно начала двигаться всем телом, чувствуя его натренированность и послушность, когда она следовала музыке. И минуты не прошло, как она забылась в плавных движениях, чувствуя только музыку, повинуясь только музыке!.. Фрида летала, взмахивая юбками, как мотылёк крыльями, и Ирина ощущала, что двигается с нею в одну… душу.