Текст книги "Тёмные плясуньи (СИ)"

Автор книги: Джиллиан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

– По мужской линии наша семья отличается тем, что мы видим узоры магических заклинаний. То есть вот ты произнесла бы заклинание, а я увидел бы, что именно и как оно делает. Сторожевые заклинания Католдуса хороши, но между ними всё-таки можно протиснуться, не потревожив их, если добавить к ним парочку-другую иных магических линий. Я долгое время изучал их. Знаю.

– А как ты увидел артефакт? – Ирина лежала неудобно, но вставать из-под его ласковых рук не хотелось. Несмотря на всё своё положение, Бриндан оставался сильным, и эту силу его она не просто чувствовала.

– Полгода назад нас с дамой… – Он споткнулся и поправился: – Нас с матерью пригласили на светский вечер в дом Католдуса в честь приезда его племянницы. Мама ничего не почувствовала, а меня… – Бриндан чуть не задохнулся – Ирина услышала, как он сипло вдохнул: – Меня позвала кровь. Кровь моего отца, усиленная кровью дяди.

Она вздохнула ещё раз и, посидев ещё немного, привалившись к его плечу, успокоилась, перестала вздрагивать.

– Ты быстро вернулся, – негромко заметила она.

– Пока только показали расположение комнаты, где сидит дядя. И саму её. С дядей поговорить не дали. Сказали – он почти не откликается на вопросы.

– Но ещё жив?

– Да, я видел, как он дышит. – Бриндан облизал губы. – Хотя в этом… старике трудно было признать Коршуна, самого могущественного мага королевства. – Он раздражённо тряхнул головой, словно отделываясь от надоедливого комара, и спросил: – Лирейн, а с чего вообще пошла речь о магии?

Собираясь с мыслями, Ирина примерилась к собственному рассказу и медленно перечислила все события: она и Фрида танцевали в доме Коршуна; взгляд, слишком сильный для слабеющего мага; предложение Кернея восстановить силы Коршуна с помощью магического танца…

Бриндан слушал внимательно и настолько напряжённо, что не замечал, как сильно сжимал кулаки. Под конец рассказа он медленно выговорил:

– Ты даже не представляешь, что за идею ты только что подарила мне! Это настолько замечательно, что не надо от тебя никакой магии! И учти: если твоя магия не вернётся к тебе, то мой дом всегда будет тебе убежищем.

Ирина открыла было рот, чтобы спросить, что за идея. И закрыла. Сам скажет, когда эту идею обдумает хорошенько. Видно же по сомкнутым бровям, что он всё ещё раздумывает над нею. Да и посидеть было хорошо при уютных огнях свечей и в тишине, пока не настала пора ехать на морской берег, к бабушке Лиама. И ещё не стала говорить, что дом его может и не стать убежищем для неё. Для него пессимистические мысли сейчас – отрава. Пусть думает свои мысли, свою идею. Может, и впрямь что-то получится.

Но когда-нибудь заканчивается и самое лучшее время для двоих.

Четверо быстро собрались в дорогу, причём девушки прихватили своих фамильяров. Две лошади – партнёры тёмных плясуний взяли к себе на сёдла подруг. И вскоре привратники закрыли за ними ворота.

– Рок, а тебя дома не хватятся? – поинтересовался Бриндан.

– Нет. Я часто прихожу очень поздно, – ответил светловолосый.

– Мы с ним каждый вечер допоздна сидим в библиотеке, чтобы делать домашнее задание сразу в академии, – объяснила Оссия. – Так удобней.

– Ага, – расплылся в улыбке Рок. – А потом у нас свидание: я провожаю Оссию до пансионата.

Его наездница, сидящая перед ним, только хмыкнула. Дальше ехали спокойно, и после минут молчания Рок тихонько заговорил с Оссией – видимо, о чём-то интересном только для двоих. Может, о том, что теперь будут не только вечерние свидания, но и утренние встречи.

“А у нас свиданий было больше”. – тихо улыбаясь в темноте, подумала Ирина, чувствуя спиной тепло Бриндана.

– У нас свиданий было больше, – эхом прошептал он. Будто подслушал.

Приноровившись к быстрому шагу лошади, Ирина осторожно откинулась к парню, а он, сообразив, что она делает – ненавязчиво ласкается к нему, чуть склонился вперёд. Особого оптимизма девушка не испытывала, но странным образом в незакрытых объятиях Бриндана чувствовала себя уверенней. Он нависал над нею и в то же время закрывал. Защищал… Но что будет через трое суток? Она предпочитала помалкивать. Жизнь без него она уже распланировала. Теперь бы надо прожить с ним ту жизнь, которая уготована ему в эти сутки. Если он что-то придумал весомое, надо помочь это воплотить в жизнь. “И хватит ныть! – угрюмо подумала Ирина. – Слезами горю не поможешь. А нытьём испортишь Бриндану не только настроение. Будет думать о тебе, о плаксе, будет переживать – сделает ещё что-нибудь неправильно, вот тут-то ты и будешь виновата! А ему сейчас тоже уверенность не помешает…”

Под копытами уже не постукивал булыжник. Ноги лошадей мягко утопали в песке, смешанном с мелкой галькой и укреплённом едва проросшей травой. Они ехали по улице, тёмной, без единого фонаря. Ехали между морем и домами-засыпушками. Кое-где в таких домах еле мерцал огонь, пробивающийся в узкие окна, а то и мелькающий в открытых и тут же закрытых дверях. Здесь было тихо, в отличие от городских улиц. Изредка ветром доносило одинокий голос человека. Изредка лаяла собака. Но чаще всё скрадывалось шелестом и всплеском набегающих и уходящих волн.

Ирина всматривалась вдаль, но определить, где именно должен быть дом Лиама, не могла, хотя почему-то была убеждена, что сразу узнает его.

Но вот Бриндан натянул поводья, останавливая лошадь: с обочины дороги встал человек и помахал рукой, указывая на дом, напротив которого расположился. Лиам!

Бриндан спешился и снял с седла Ирину, которая осторожно держала сумку с Кернеем, промолчавшим всю дорогу, лишь изредка вздыхая.

– Добрый вечер, – сказал Лиам. – Заходите. Без меня. Бабушка предупредила, что им нужны только вы.

“Им?” Бриндан и Ирина переглянулись. Но, едва парень перевёл взгляд на согнувшийся от старости домик, как девушка заметила: его глаза расширились от изумления. Впрочем, как и глаза Рока с Оссией. Опомнившись, Бриндан оглянулся на девушку и негромко сказал, успокаивая:

– Лирейн, этого бы ты не заметила, даже если бы была с теми же способностями, что раньше.

– А что там? – осмелилась спросить девушка, уловив в голосе Бриндана не только насторожённость, но и уважение.

– Там… очень сильная магия. В процессе. То есть там проводят какой-то ритуал. И почему-то мне кажется, что ждёт нас там не одна только старая женщина.

Ритуал, как и сильная магия не произвели на Ирину никакого впечатления. А вот то, что видел это не только Бриндан, но и Рок с Оссией… Значит, они тоже сильные? Ирина как-то раньше не думала, какова сила Оссии, а теперь она внимательно вглядывалась в напряжённое лицо рыженькой и, сама того не замечая, качала головой: да, Оссия тоже видит магию, пусть не так отчётливо, как Бриндан, судя по прищуру.

Первым в засыпушку вошёл Бриндан, таща за собой Ирину. За ним – нерешительно вторая пара. Только порог переступили, как снова замерли. Сначала Ирина почуяла странные запахи – жжённых растений? Потом увидела: вот что значило – “им”!

Семь человек стояли кругом в самой середине дома-засыпушки – шестеро лицом в круг, одна старуха – лицом к входной двери.

– Круг семи? – тихо поразился за спиной Рок.

– Похоже, – негромко откликнулся Бриндан.

Оссия промолчала, а Ирина этому порадовалась: кажется, не она одна не понимает, что значит круг семи.

Тем временем старуха шагнула к гостям и цепко заглянула в глаза Ирины.

– Живая, значит, – странно ухмыльнулась она.

– Это вы бабушка Лиама? – боязливо пролепетала девушка.

Она вдруг вспомнила слова Оссии, что её потерянные способности к магии – возможно, цена некромантки за выживание. И вздохнула. Да, живая. Но… неполноценная для этого мира. Старуха словно тоже считывала мысли.

– Долечим, – вдруг пообещала она. И взглянула на Бриндана. – Привёз. Теперь жди. А ты, девочка, иди-ка сюда становись. – И старуха махнула рукой в круг.

– Нет, – спокойно и твёрдо сказал Бриндан. – Сначала вы мне объясните, что вы хотите с нею сделать. А потом я разрешу ей или запрещу принимать участие в ваших ритуалах. Лирейн – моя невеста. Я несу ответственность за неё.

– Вчерашний ритуал был доведён не до конца, – сказала старуха.

И воцарилось молчание. Ирина ждала, что бабушка Лиама (не думала, что у парня такая страшная бабушка!) вот-вот продолжит, а та помалкивала. Но что самое поразительное… Где-то через долгую-долгую минуту Бриндан взял у Ирины сумку с Кернеем, который встревоженно глазел на всех, и подтолкнул девушку к старухе, велев:

– Иди.

А старуха быстро схватила девушку за руку, словно боясь, что она сбежит. Ирина бы и сбежала, если б не чуть ли требование Бриндана. Но он уверен… И она покорно пошла за старухой. Впрочем, недолго шли. Несколько шагов – и они обе в центре круга. Нечаянно глянув вниз (пол неровный, а вдруг она споткнётся?), Ирина обнаружила, что вся его поверхность – это сплошные узоры из различных символических фигур. И чем дольше она вглядывалась в них, пытаясь понять логику (хотя какая тут логика?), тем сильней кружилась голова.

– Ты тёмная плясунья! – резко сказала старуха. – Ты умеешь сидеть, скрестив ноги. Так садись сюда. – И снова ткнула пальцем в нужное место.

Благо в широкой юбке, удобной для сидения в потребованной позе, Ирина легко опустилась в центр пентаграммы, невольно думая о том, что, попроси её кто-нибудь в своём мире проделать то же самое, вряд ли она это сумела бы сделать.

– Руки перед грудью ладонями вверх! – последовало следующее распоряжение старухи, которая встала так, словно замыкала круг магов – последнее Ирина уже поняла. – Смотреть перед собой – на символ молнии!

Девушка отыскала в неверном свете свечей нужный символ и замерла на нём глазами. Здорово изумилась, услышав ритмичное, хоть и не очень громкое постукивание знакомого барабанчика, под который они обычно тренировались в репетиционном зале. А в следующий миг поняла, что ей и в самом деле лучше сосредоточиться на созерцании символа молнии: семеро, стоявших на месте, сначала медленно двинулись по часовой стрелке. Но движение не было статично одинаковым, скорость его нарастала. Перед глазами Ирины завертелись юбки, быстро перешагивающие ноги. Шелест и порой резкое шуршание ткани, притоптывание многих ног – всё это зазвучало в такт учебному барабанчику, дополняя его стук, а вскоре Ирина расслышала и вступающие в эту странную музыку шепотки…

Она быстро опустила глаза, потому что это ритмичное мелькание внезапно выбило из-под неё твёрдую до сих пор поверхность земляного пола. Ей показалось, что она воспарила над ним. Страшно хотелось дотронуться до него, чтобы убедиться, что она до сих пор сидит, а не парит… И страшно же было опускать руку, потому что исподволь приходило чёткое понимание, что она превратилась в элемент ритуала – хотела того или нет. Она смотрела на графическую молнию, вздрагивая от сильного желания оглянуться на Бриндана, и в то же время ощущая странные потоки вокруг себя. Это был не ветер, поднимаемый юбками старух, бормочущих неведомые слова. Это было что-то непостижимое, что начинало вздыматься вокруг неё, сидящей. Она ощущала, как локти приподнятых рук начинают независимо от неё подниматься, будто их подталкивает нечто. Когда она поняла, что не выполняет приказ старухи держать руки в одном положении, она попыталась опустить локти, но тут же с испугом почувствовала, что ладони, наоборот, начинают тяжелеть, будто на них постепенно, даже вкрадчиво ложилась странная ноша, мало того что невидимая, но ещё и ощутимая – до дрожи.

Прошло время, которое словно проскользнуло мимо Ирины, потому что она на мгновения (или на минуты?) выпала из реальности. Но какие-то слова в устах круга семи внезапно показалось ей похожим на призыв: “Очнись, тёмная плясунья!” Эти слова вырвались из общего ритмичного шума – и вырвали девушку из забытья, в котором она поневоле пребывала… Первым делом она испуганно проверила, не изменила ли за время забытья позу. Но нет. Локти теперь держались наравне с ладонями. Зато ладони… Забыв о символе молнии, Ирина, простецки открыв рот, смотрела на свои ладони, на которых держала призрачное построение множества символов из тех, что только что были на полу лачуги! Эти символы тускло светились – не простыми очертаниями, но очертаниями пространственных фигурок! Они пропускали друг друга и вписывались в очередные фигуры, потому что не стояли на месте, а перемещались на её ладонях – в том же ритме, что выплясывали по кругу маги, что выбивал учебный барабанчик.

А потом… Ирина забыла, что надо дышать: символы начали впитываться в её ладони! Они медленно втаивали в кожу странным туманом, оседая так, что она даже в какой-то момент начала ожидать, что её ладони окажутся мокрыми, потому что основной цвет тумана был голубовато-зелёным…

А потом резко вскинула голову: семеро, один за другим, уходили из лачуги! И вскоре ярким огнём вспыхнули свечи! А девушка огляделась, хлопая глазами: вокруг-то никого! Где все? И можно ли вставать? И что делать дальше?.. Она уставилась на ладони. В них ничего нет… А где…

В домик вошёл Бриндан и спокойно подошёл к ней. Встав чуть сбоку, легко поднял растерянную Ирину за подмышки.

– Ну вот и всё, – сам недоверчиво улыбаясь, проговорил он. – А ты… боялась.

– А что… произошло? Что они доделали? – невпопад спросила она. – Что это было?

– Они вернули твои магические способности.

– Да? И я теперь могу…

– Ничего ты не можешь, – вздохнул Бриндан, улыбаясь вразрез своим словам. – Теперь тебя придётся обучать заново.

– Почему?

– Они разблокировали то, что было в тебе сокрыто. А это – сила, близкая к моей.

– Не понимаю, – отчаянно замотала она головой.

– Твой род старинный, хоть и обнищавший. Видимо, когда-то ваша магия была на высшем уровне. И сейчас ты носительница этого высшего уровня. Пойдём. Все на улице. Старуха обещала нам кое-что сказать.

Испуганная, так ничего до конца и не понявшая, Ирина поспешила из лачуги, в которой только сейчас уловила густые ароматы то ли специй, то ли трав, то ли каких-то химикатов, насыщенным туманом колыхавшиеся в воздухе.

На улице она с облегчением вдохнула прохладный свежий воздух, и голова сразу перестала кружиться. Их ждали возле какой-то трудно видимой глазами в сумерках деревянной колоды, на которой сидели давешняя старуха и Лиам. Рядом стояли Рок и Оссия, несколько оробелые, а у их ног фамильяры.

Посчитав, что неудобно стоять, когда двое сидят, Ирина присела на корточки, потянув за собой и Бриндана, крепко державшего её за руку.

– Фамильяр твой знает, как танцевать магические танцы, – проскрипела старуха и откашлялась, а Ирина машинально подумала, что она наглоталась дыма от воскуряемых трав во время ритуала. – Он научит. Ты, тёмная плясунья, возьмёшь с собой подругу, и будете танцевать два вечера там, где скажет мой внук. А когда попадёте в замок Коршуна, Керней подскажет, какой танец танцевать и зачем.

– Вы хотели что-то сказать и мне, – напоминающим тоном обратился к ней Бриндан. – Помните?

– Сказать… – тяжело повторила старуха. – Да, сказать… Маровы болота… Вот, возьми, мастер Бриндан. – И она протянула ему маленькую склянку с чёрной в сумерках жидкостью. – Это ты завтра в замке Коршуна прольёшь в той комнате, где сам должен будешь сидеть. Там, где сегодня уже побывал. И прольёшь не абы как, а на символ Мары. Уж какой это символ, думаю, тебе говорить не надо. Или… Знаешь ли?

– Знаю, – подтвердил парень, принимая склянку и пряча её в карман рубахи, под накинутый плащ. – Ещё бы именно мне не знать, – даже проворчал он, а потом спросил: – А что-нибудь говорить при этом? Заклинание какое-нибудь?

– Наговоренное уже даю, – чуть с неудовольствием сказала старуха, а Лиам вздохнул. – Тебе только разлить его надо так, чтобы на контуры попало. И чтоб никто не заметил, что контуры эти увеличились.

Рядом еле слышно вздохнул Лиам, и Ирина тут же обрадовалась: хоть немного обыденности! И спросила:

– Лиам, значит, завтра мы приходим? Фрида тоже будет?

– Обязательно, – вместо внука ответила старуха. – И придёте вы пораньше. Пусть вас кавалеры привезут, а потом уходят. У них будут свои дела, а вам надо танец отработать, чтобы Фрида плясала вместе с вами. Керней скажет что именно танцевать будете. А там уж посмотрим…

– А Фрида тоже владеет магией? – осмелилась спросить Ирина.

– Куда ей! – отмахнулась старуха. – Она вас только вести будет на сцене.

Когда все четверо, не считая примолкших фамильяров, возвращались домой, Ирина вдруг подумала, как всё необычно происходит. Старуха как будто всё знает наперёд, но и половины не говорит. А Бриндан ей доверяет. Потому что видит её магию?

Оссия внезапно спросила, благо лошади шли бок о бок:

– Может, прогулять завтрашние занятия? Может, порепетировать то, что знает твой фамильяр, Лирейн?

– Никаких прогулов, – железным тоном сказал Бриндан. – Старуха сказала, что хватит танцев, которые сумеете выучить после занятий в академии. Вы же будете учить не десяток, а всего один – главный.

– Видеть никого не хочется, – призналась Оссия, – ну, после всего случившегося.

– Девочки, – проникновенно вмешался Рок. – Вы умные и сильные (не говоря уже о вашей красоте!). Поэтому будем придерживаться данных распоряжений. Нам ведь с Бринданом тоже задание дано. Так что каждый будет выполнять свою долю работы. Но сегодня – спать! Честно говоря, я бы не отказался остаться гостем у Бриндана, если бы не требование моих родителей возвращаться домой хотя бы под утро.

Над светловолосым парнем посмеялись, а потом молчали всю дорогу до замка Бриндана.

Пятнадцатая глава

Раннее утро началось с огромной и даже смертоносной проблемы.

Проснувшись, Ирина сразу вспомнила, что находится в замке Бриндана. Спала она в закутке, который образовывали плотные шторы, свисающие с балдахина над кроватью. Перед сном девушка предусмотрительно растащила их в стороны, чтобы видеть окно и не вставать, проснувшись не вовремя. Окно горничная тоже занавесила. Но, как только Мэйрид пожелала даме Лирейн доброго сна и закрыла дверь в апартаменты, Ирина немедленно вскочила и, изучив, как закрываются здешние шторы, сумела сделать довольно широкий зазор между ними. Мало ли что – пообещали вовремя разбудить! А может, ей хочется встать пораньше?.. Полюбовавшись ночным тёмно-синим небом в мелких белых звёздах-проколах, она прошла мимо небольшого столика, на который горничная поставила подсвечник, чашку и кувшин с водой – на тот случай, если гостье молодого хозяина захочется ночью попить.

А когда легла, думая, что – закроет глаза и тут же уснёт, выяснила, что бурные впечатления последних нескольких дней обрушились на неё устойчивой бессонницей. Она ворочалась и так и этак, попила водички из кувшина, что часто помогало ей дома, в своём мире, но сон не приходил. Перед глазами теснились и моментально сменялись события – одно за другим, а то и нагромождаясь друг на друга. Полусонная, тем не менее, Ирина даже фыркнула разок, когда отчётливо поняла, что для неё все события – мыльный пузырь перед единственно важным из всех: Бриндан рядом! А когда пришло это понимание – понимание, что она может в любое мгновение увидеть его, когда она в разноцветных вихрях воспоминаний чётко представила себе его образ – образ высокого темноволосого парня, который умеет бережно носить на руках свою тёмную плясунью, а потом стала перебирать всё, что случилось с нею и с ним, когда они действовали в паре, вот тогда она и начала засыпать, постепенно уходя от надоедливых мельканий во сне…

В общем и целом за всю ночь она вскакивала не один раз. И новое место немного напрягало, и события продолжали смутными тенями раздражать во сне… А ещё Бриндан. И что-то в ней самой кипело такое, что пару раз она сонно решила: наверное, выпитый на ночь чай был с какими-то добавками, которые взбудоражили её.

Проснувшись в очередной раз, Ирина медленно села на роскошной кровати и некоторое время бездумно смотрела на видневшийся промежуток между оконными шторами. Он сиял смутно синим светом – уже явно предутренним. И девушка неохотно встала с кровати, чтобы взглянуть на часы: сколько времени осталось до побудки? Хотелось определённости, хотя даже в этом лениво плывущем состоянии на поверхность еле чудившейся реальности поднимался вопрос: а зачем тебе это? Желание узнать точное время погнало её сначала из занавесей балдахина над кроватью. Но именно здесь, остановившись и вцепившись в края занавесей, Ирина вспомнила: часы – на соседней стене. Надо просто зажечь свечи в подсвечнике – и она разглядит положение стрелок даже отсюда. Пожала плечами и оглянулась на примерное местонахождение столика с подсвечником.

Именно нежелание идти к часам и стало исходной точкой всех последующих событий. Знала бы заранее…

А пока она лениво вспомнила заклинание, затверженное от постоянного повторения. А потом прошептала его – и привычно же вложила в него все магические силёнки, которых довольно часто бывало весьма мало, чтобы огонь появился.

Только не в этот раз.

В следующий миг Ирина шарахнулась к кровати и чуть не упала, не дойдя шага и врезавшись в край.

Огненная стена взвилась перед ней с остервенелым гудением, рычанием, рёвом! В её ярком, ослепительном свете мелькнул столик, немедленно сожранный жадным пламенем, как и недавно переставленные, чтобы не мешали ночью, стулья и кресла!

Обезумевшая от ужаса, забывшая обо всём на свете, девушка бессмысленно смотрела на ревущее пламя, пожирающее уже всё подряд, что только улавливал глаз в свете бушующего огненного ада. Очнулась тогда, когда вдохнула дым и закашлялась. И поняла, что, если хоть что-то не предпримет, – сгорит в считанные минуты!

Она лихорадочно попыталась вспомнить заклинание тушения огня. Увы – оно было ею не выучено по обыденной причине. Жалко тратить на него и так маленькие магические силы – и казалось логичным просто сдуть огонь с тех свеч, которые зажигала. Это же так легко – подойти и дунуть на беззащитный лепесток огня!

Ирина обернулась к кровати: вывалить на себя постельное бельё, перед тем смочив его? А потом кто-то всё равно увидит пожар, почует дым – и прибежит спасти её! Да что там – спасти! Она под мокрым бельём сумеет пробраться к окну – ведь до него метра три-четыре, а там… Нельзя! Откроешь окно – огонь взовьётся… Нет! Даже не взовьётся – взорвётся от притока кислорода, и тогда в комнатах…

Но чтобы облить постельное бельё… Кувшин с водой стоял на столике, который сгорел в первую очередь!

А дышать уже нечем…. Дым бушевал наравне с огнём, взвиваясь круговертями чёрных облаков, словно обвивая рычащее пламя. Ирина машинально стащила с кровати край одеяла, приложила к лицу, внезапно понимая, что вот это – это её конец. До двери ей не добраться. Кровать с балдахином у противоположной стены. И нет сомнений, что даже попытка пройти расстояние к двери – самоубийство чистой воды… Глаза слезились и закрывались от едучего угарного дыма. Уже не спасал пододеяльник, прижатый как ко рту, так и к носу. И девушка, плача, завизжала:

– Бринда-ан!

Вспыхнула торопливым пламенем бархатная занавесь балдахина. Качнувшимся огнём обожгло локоть – Ирина стояла боком к выходу из закутка с кроватью. Сходя с ума от объявшего её ужаса, Ирина сбросила с себя ночное платье и тут же принялась выбрасывать за пределы балдахина вещи с кровати – из сумасшедшей уверенности, что сумеет себя оградить от сожжения. И не замечая, что огонь перепрыгивает с предмета на предмет. Подушка загорелась уже в её руках. Охрипнув от крика, Ирина прыгнула на кровать и прижалась к стене, ничего не соображая, а только кашляя и задыхаясь.

Внезапно наступила тишина.

Ирине показалось – это не тишина, это она оглохла.

Но вместе с упавшей тишиной стало темно. А воздух странно загустел. Он стал невыносимо влажным. Невыносимо – потому что дышать им стало тяжело. Если в первые секунды тишины Ирина сумела вдохнуть горячий дымный ужас, то в следующие мгновения она инстинктами загнанного зверя почуяла, что влажный воздух, насыщенный отяжелевшим же дымом, раздирает дыхательные пути и отвергается лёгкими.

Потом до помрачневшего сознания дошло, что огонь больше не гудит оглушающей яростью. Более того. Он не гудит вообще. Не сходя с места, девушка дёрнула из-под ног простыню и прижала её к лицу, снова пытаясь нормально дышать. И услышала. Несколько голосов быстро и жёстко повторяли одну и ту же фразу – одно и то же заклинание. И эти существа медленно двигались от того места, где должна быть входная дверь в апартаменты…

Ирина спрыгнула с кровати и, быстро закрутив простыню вокруг тела и продолжая держать её краешек у носа и рта, вошла в мутный тяжёлый туман из повисших дымных частичек. Туман этот оказался неоднородным. Он не только колыхался, но и время от времени расходился, показывая обгоревший пол. Ирине приходилось останавливаться, чтобы выждать, пока туман не разойдётся перед ней. Вероятность падения была слишком большая: пол был запятнан чёрными дырами. Провались с налёту в такую – и быть со сломанной ногой.

– Лирейн! Где ты? – раздался отчаянный крик Бриндана, и на пути к двери появился словно сквозной тоннель.

“Я здесь!” – хотела крикнуть она в ответ, но сожжённое горло проскрежетало лишь один хрипящий звук, после чего Ирина отказалась от попытки откликнуться.

Но по очищенной от дымного тумана дорожке она побежала, при каждом движении вздрагивая: обожжённая кожа отзывалась болью. Она знала, что от входной двери до кровати – шестьдесят два шага. Измерила, смеясь над собой, перед сном. Сейчас показалось – все сто, если не больше. Но где-то впереди промелькнула фигура Бриндана, как будто он то ли оглядывался, то ли искал её по другим сторонам, и девушка бросилась к этому мельканию. Туман оседал тёмными каплями на её теле. Смутно сообразилось, что несколько магов бросили (если так можно выразиться) в бушующий огонь заклинание тумана, сообразив не поливать, а пропитать пламя влагой.

Бриндан, полуголый со сна, в одних штанах, снова заглянул в очищенный путь в тот самый миг, когда Ирина из него выбегала. Он успел полуприподнять вытянутые к ней руки – в знакомой фигуре танца, и Ирина немедленно среагировала на этот жест: она прыгнула на партнёра, обняв его за шею, а ногами обхватив его за пояс и тут же скрестив их. Лицом прижалась к его плечу, закрыла глаза. Только и успела заметить в проёме открытой двери Оссию, двух фамильяров и дворецкого с двумя слугами… Почувствовала, как Бриндан опустил руки и судорожно обнял её, сразу положив ладонь между лопатками. Движение магической силы, потоком хлынувшей в её тело именно из этой ладони ощутила сразу же. Бриндан нисколько не целитель, но универсальные навыки первоначального исцеления знали все студенты уже на первом курсе. Первый приём – самый главный – выведение из организма всех вредных веществ. Что сейчас и делали направленные магические потоки. И Ирина ощутимо чувствовала, как становится легче дышать – уже не было желания кашлять и судорожно вздрагивать, когда вдох не проходил. Да и дышать здесь, у входной двери, где воздух в первую очередь очистился от убивающего дыма, было легче…

Люди у двери о чём-то заговорили облегчённо. И Бриндан пошевелился, кажется намереваясь опустить свою тёмную плясунью на пол. Но, сообразив, что он собирается сделать, Ирина вцепилась в него изо всех сил. Она молчала, но дрожала от одной мысли… Нет, даже не мысли, а инстинктивного движения всё того же запуганного до паники зверя, который нашёл спасение. Нашёл спасительное место, а его хотят лишить этой безопасности. И парень сдался. Он снова замер, бережно обнимая свою тёмную плясунью, видимо решившись дождаться, когда она придёт в себя, а пока начал разворачиваться к двери из сгоревших апартаментов…

Лучше бы он этого не делал.

Ирина, распластанная на его теле, почти полуголая, бездумно, но неожиданно сильно почуяла, как они близко находятся друг к другу. Она возносилась на его теле вместе с его вздымающейся от беспокойного дыхания грудью. Она слышала стук его растревоженного сердца и, всё ещё мелко вздрагивая от пережитого, машинально пыталась дышать вровень с Бринданом, чтобы их дыхание тоже оказалось… одно к одному. И всё это она проделывала машинально…

Она услышала хрипловатый крик:

– Уходите все! Все уходите отсюда! Быстрей!

Как-то стороной, не больно-то сосредотачиваясь на этом, она поняла, что кричит Керней… Но этот крик прошёл мимо её сознания. Действовали только инстинкты…

Она уловила, как именно надо дышать с Бринданом наравне. Она вошла в ритм его дыхания. И вскоре на том же зверином уровне поняла, что он теперь поневоле (она как-то заставила его это сделать!) тоже пытается приноровиться к её дыханию. Более того, он начинает чувствовать на её уровне… И тогда, ведомая всё теми же инстинктами, она с трудом расцепила пальцы, до онемения сомкнутые за его шеей. И погладила его по затылку, пропуская между пальцами его короткие волосы, отчего он вздрогнул, болезненно охнув, и замер, будто прислушиваясь. И всё это – не открывая глаз. Только внутри, где-то в глухой глубине кто-то – не она! – повторял одно и то же: “Ты со мной! Ты только со мной! Ты часть меня! Неотделимая!”

Судорогу его тела она прочувствовала эхом в ритме собственной судороги. Его грудь выгнулась, когда она впустила в него это заклинание, эту мольбу. По отвердевшим кончикам её груди этот судорожный изгиб мужского тела, горячего и влажного, прошёлся так, что девушка, всё ещё не шевелясь, впустила в него новый молящий мысленный плач: “Я ничто без тебя! Ты моя сила! Ты моя поддержка! Не отпускай меня, Бриндан! Только с тобой… мне не жить без тебя…” И снова запустила в его волосы пальцы, с наслаждением чувствуя их, а потом жадно принялась гладить его шею, не замечая, как Бриндан медленно опускается на колени, одновременно расплетая ей растрепавшуюся косу и следуя её мольбе: “Не отпускай меня…”

Она знала, что делает всё правильно. Древнейшие инстинкты вели её за собой и увлекали покорного им Бриндана. Инстинкты гласили: этот мужчина сильный – он будет тебе опорой. Так не отпускай его и заставь его не отпускать тебя! Этот мужчина твой! Заставь его принять, что ты – его частица!

Она услышала глухой стон Бриндана, который осторожно лёг вместе со своей ношей. Лёг так, чтобы она оказалась на полу. Здесь пол более или менее целый – машинально отметила она, чуть скосившись. Спиной легла на этот пол полностью, не снимая с пояса парня скрещённых ног. Опять-таки стороной она получила странное впечатление: она и он взаимосвязаны. Нет, неверно. Связаны – теми потоками магии, которые вдруг включились между ними. У Ирины даже слегка закружилась голова, когда она прочувствовала, как сильно вертятся эти потоки вокруг их тел, обвевающие их ласково и вкрадчиво, словно нежный пушистый мех.