Текст книги "Нежная помощница для доминанта (СИ)"
Автор книги: Дарклин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
21
Следующее утро началось с густого, обжигающе сладкого кофе в холле отеля и моих отчаянных попыток не пялиться на Сергея Матвеевича, пока он листал документы.
Прошлая ночь висела между нами, невидимой, но почти осязаемой розовой занавеской.
Мы пили шампанское, смеялись над лепестками и Купидонами, и в какой‑то момент он назвал меня не привычным «Валерией», а просто «Лерой». Один раз. Вроде бы случайно, словно оговорился. Но это короткое слово намертво въелось в подкорку, повиснув в воздухе нерушимой тайной. Приятной и очень смущающей ведь мне понравилось…
Помещение для нового филиала располагалось на оживлённой улице, в свежепостроенном бизнес‑центре. Стекло и бетон хищно поблескивали под утренним солнцем, а я, глядя на них, ловила приятный прилив профессионального азарта. Всё внутри вибрировало от осознания: я здесь, я часть чего‑то большого и важного.
– Перспективное место. Высокая проходимость, отличная транспортная развязка.
Голос Сергея прозвучал ровно, пока он цепким взглядом сканировал фасад, словно уже прикидывал, как расставить здесь столы и стеллажи.
Мы шагнули внутрь. Просторный холл с высокими потолками оказался залит светом, но, к моему разочарованию, не пуст.
У дальнего панорамного окна маячили двое. Светловолосый, крепко сложенный мужчина в дорогом, но кричаще-расслабленном кэжуал‑стиле и хрупкая шатенка в летящем летнем платье. Мужчина активно жестикулировал, по-хозяйски размечая пространство руками.
Сердце, только что расправившее крылья для великих дел, беспокойно ёкнуло. Неужели конкуренты? Уведут из-под носа такую шикарную локацию?
Взгляд сам метнулся к боссу. Лицо доминанта оставалось абсолютно непроницаемым, лишь брови едва заметно сошлись к переносице.
– Это наши конкуренты?
Вопрос сорвался с губ тихим, напряжённым шелестом.
Сергей скользнул по паре быстрым, аналитическим сканером.
– Не думаю. Слишком неформально выглядят для деловой разведки.
Мы начали осмотр. Я семенила рядом, выстукивая заметки на планшете и ловя его короткие, точные комментарии. Здесь встанет ресепшен. Тут организуем зону ожидания. Стены можно снести к чертям, чтобы впустить больше воздуха.
Его тон оставался подчёркнуто деловым, но из него куда-то испарилась прежняя ледяная отстранённость.
Он то и дело переводил взгляд на меня, проверяя, успеваю ли я фиксировать мысли, и в этих взглядах читалось не привычное требование машины-управленца, а живая включённость. Мы работали в тандеме.
Тем временем вторая пара вычерчивала по залу свои собственные траектории. Светловолосый, представившийся риелтору Андреем, вещал громко и безапелляционно. Его спутница, которую он снисходительно величал Катенькой, послушно кивала, но её взгляд то и дело блуждал по стенам с явным сомнением.
Как оказалось, ребята присматривали площадь под кондитерскую. И, судя по обрывкам фраз, Катеньке затея не нравилась.
– Шумно, Андрей Юрьевич…, – донеслось до нас её робкое воркование. – И вибрация от метро чувствуется. Для заварного крема это критично, он может опасть.
– Да брось, место проходное, хотя…
В итоге оба осмотра свернулись почти синхронно. Мы оказались в центре гулкого пустого пространства, где риелтор с нервной улыбкой переводил взгляд с одной потенциальной золотой жилы на другую.
Сергей не стал тянуть время.
– Мы готовы двигаться дальше. Договор аренды на этих условиях меня устраивает.
Андрей же недовольно цокнул языком.
– Не, спасибо. Мы ещё покатаемся, поищем.
И вот тут, уже разворачиваясь к выходу, этот ценитель кэжуала по-хозяйски хлопнул Катю чуть ниже поясницы.
– Ну что, Катенька, давайте уже усадим твои булочки в машину и поедем в ресторан.
Воздух в холле мгновенно стал липким и тяжёлым. Девушка залилась таким густым, пунцовым румянцем, что краска пятнами пошла по шее. Она поспешно потупила взгляд и, словно испуганная перепёлка, засеменила вслед за своим уверенно скалящимся спутником.
Я застыла на месте. Щёки обожгло жаром – жгучим, едким стыдом за совершенно незнакомого человека. Пальцы до хруста вцепились в пластиковые края планшета.
Какая беспросветная, сальная похабность. Отношение как к куску мяса на витрине. Бедная девочка.
Взгляд инстинктивно метнулся к Сергею, ища реакции. Доминант же смотрел как-то странно в их сторону.
Затем его глаза переключились на меня.
– Готовы?
Никакого осуждения вслух. Никакого смакования чужого грязного белья. Только ровный, спасительно-нейтральный тон, возвращающий в безопасную реальность.
– Да, конечно.
Мы вышли на улицу. Я жадно втянула носом городской смог, пытаясь выветрить из легких грязный осадок чужой вульгарности.
Слова вырвались сами, едва мы оказались в салоне автомобиля:
– Знаете… мне с вами всё-таки очень повезло.
Он медленно повернул голову. Одна бровь иронично поползла вверх, а в тёмных глазах заплясали смешинки.
– И почему же?
Уголок его губ дрогнул, сдерживая улыбку.
Я прикусила язык, запоздало понимая, что озвучила мысли, которые стоило держать под замком. Лицо снова предательски потеплело.
– Ну… у вас нет таких вот сальных шуточек в арсенале. Это невероятно приятно.
Машина плавно влилась в поток. Он выдержал паузу, позволив тишине стать густой и почти осязаемой.
– У меня в арсенале, Лера, много чего есть другого. Но тот мужчина явно пометил территорию. Ты просто не видела каким взглядом риелтор эту девушку облизывал. Да и держу пари у них не просто отношения помощница и руководитель. Кольца обручальные одинаковые.
Голос прозвучал низко, с бархатной, обволакивающей хрипотцой.
Фраза была простой, но осела внутри будоражащим намёком. Но вот слова о том, что этот Андрей и его помощница женаты и мужчина просто помечал свою территорию… Странный он тогда получается. Его поступок мне не понравился, но его жена даже слова не сказала. Может он просто шутник такой странный?..
Обед прошёл в уютном ресторане с видом на реку, без излишнего пафоса и накрахмаленных салфеток. Лёгкая, почти дружеская атмосфера окончательно стёрла утреннее напряжение. Мы обсуждали сметы и подрядчиков, и он снова слушал меня не для галочки. Он действительно взвешивал мои идеи.
– Пройдёмся по набережной? – внезапно предложил он, когда с кофе было покончено. – Погода располагает.
Солнце уже лениво скатывалось к горизонту, подкрашивая речную рябь. Мы брели по брусчатке не спеша, и меня накрывало волнами невероятного, до головокружения абсолютного спокойствия. Воздух пах остывающим асфальтом, водой и какой-то новой, незнакомой свободой.
А потом я наткнулась на них.
Обычная молодая пара. Мужчина катал на плечах визжащего от восторга карапуза, а рядом шла его жена – с заметно округлившимся животом. Она держала мужа за руку, что-то весело щебетала и смеялась так звонко и беззаботно, что этот звук резанул по натянутым нервам. Идеальная, глянцевая картинка того, чего у меня никогда не было.
И, скорее всего, уже не предвидится.
Горло перехватило стальным обручем. Острая, давно знакомая боль прошила грудную клетку, разливаясь по венам ледяной пустотой. Шаг замедлился сам собой. Все мои наивные мечты о семье, о детских макушках, пахнущих печеньем… Бывший муж и диагноз закопали так глубоко под руинами своего равнодушия, что теперь на этом месте рос только колючий сорняк.
Я даже не заметила, в какой момент Сергей остановился рядом.
– Посмотри туда.
Спокойный баритон аккуратно, без рывков вытащил меня из болота жалости к себе.
Я моргнула, отрывая взгляд от чужого семейного счастья, и проследила за направлением его пальца.
На витиеватом чугунном ограждении сидел взъерошенный воробей. Птица с остервенением чистила перья, смешно и яростно дёргая клювом во все стороны.
– Какая целеустремлённость, – в голосе доминанта скользнула мягкая ирония. – Кажется, этот парень твёрдо решил стать самым роскошным воробьём на районе. Никаких полумер.
Губы сами собой дрогнули, складываясь в искреннюю улыбку. Ледяные тиски на сердце разжались, пуская внутрь немного кислорода.
Он не стал лезть в душу с расспросами. Просто взял и переключил тумблер моего внимания на другой.
– Да, – хмыкнула я, чувствуя, как отпускает спазм в горле. – Видимо, у него запланировано крайне важное свидание на вечер. Поведет свою даму сердца в самые хлебные места.
Мы неспешно пошли дальше. Его молчаливое присутствие рядом ощущалось как надёжный монолитный щит от любых призраков прошлого. В этой деликатной дистанции крылось в тысячу раз больше настоящей заботы, чем в самых громких утешениях.
Когда мы подошли к машине, город уже переоделся в неоновые огни. Я скользнула взглядом по его профилю, чётко обрисованному жёлтым светом уличных ламп, и в голове щёлкнуло. Самые крепкие стены строятся не из рыков и приказов. Они складываются из тихих жестов, искреннего уважения, смеха над розовым джакузи и вот таких взъерошенных воробьёв на набережной.
Пальцы легли на холодную ручку дверцы.
– Сергей Матвеевич.
– М?
– Спасибо. За… прогулку.
Он чуть склонил голову. В полумраке его глаза окончательно растеряли свой фирменный лёд, превратившись во что-то обволакивающе-тёплое, под стать летнему вечеру.
– Всегда пожалуйста, Лера.
22
Утро началось не с будильника, а с низкого, вибрирующего от ярости мужского голоса. Я вынырнула из сна, как из мутной ледяной воды, судорожно втягивая воздух, и несколько секунд просто моргала, пытаясь осознать реальность.
Огромная кровать, кричаще-розовый тюль… Ах да. Номер «Узы любви». И этот голос.
Он доносился из-за закрытой двери ванной комнаты, с каждой секундой становясь всё громче, хлёстче, опаснее.
– Ты вообще понимаешь, о чём говоришь?! – Каждое слово отчеканивалось так, словно Сергей Матвеевич вбивал гвозди в бетон. – Да мне плевать! Лиза, ты свой выбор уже сделала! И он явно начинает выпирать в районе твоей талии! А я не люблю! Пойми ты! Не люблю и не приму ни с ним, ни без!
Слова летели сквозь дверь острыми стеклянными осколками. Я лежала, инстинктивно подтянув одеяло до самого подбородка, и прекрасно понимала, что кричат не на меня. Но тело, вымуштрованное годами жизни с человеком, чьё дурное настроение всегда становилось моей личной трагедией, реагировало по старой памяти: желудок скрутило болезненным спазмом, а в груди разлился липкий, парализующий холодок.
Дверь ванной распахнулась с такой силой, что ручка с грохотом ударилась о стену. Я вздрогнула.
В комнату шагнул не мой сдержанный босс, а совершенно незнакомый мужчина. Тёмный, пугающий, сбросивший все цивилизованные маски. На нём был белый отельный халат, распахнутый на груди, оголяющий вид на красивую мощную грудь и кубики пресса. Он сейчас он походил на разъярённого хищника, готового рвать на части всё, что попадётся под руку. Его скулы побелели от напряжения, а в потемневших глазах бушевал такой шторм, что дышать стало физически тяжело.
На секунду его тяжёлый, дикий взгляд скользнул по мне.
Я замерла, вжимаясь в матрас. В этих глазах не было ни капли смущения от того, что я стала свидетельницей ссоры. Там вообще не было места для меня. Только чистая, сжигающая всё на своём пути ярость, требующая выхода.
И тут во мне что-то щёлкнуло. Как загнанный зверёк чует момент, когда нужно замереть, а когда – бежать, так и я поняла: сегодня мне предстоит укрощать бурю. Только этот масштаб разрушений был в тысячу раз страшнее всего, к чему я привыкла.
Не проронив ни звука, с пугающей, механической резкостью он подошёл к столу, швырнул телефон так, что тот чудом не разбился, и откинул крышку ноутбука. Пальцы с остервенением застучали по клавишам, будто он пытался пробить их насквозь.
Говорить что-либо было бессмысленно. Бесшумно выскользнув из постели, я скрылась в ванной. Ледяная вода обожгла лицо, возвращая способность мыслить. Действовать. Я оделась с точностью запрограммированного робота, натянув узкую юбку и одну из блузок, купленных им для меня. Никаких лишних мыслей. Только функция: нейтрализовать разгневанного домината.
В ресторане отеля было тихо. Я взяла поднос, с отстранённым удивлением наблюдая, как мелко подрагивают мои собственные пальцы, и принялась собирать завтрак. Крепкий кофе, свежий сок, творожные булочки. Что-то простое, быстрое, возвращающее к реальности. Годы выживания научили меня считывать чужие потребности быстрее, чем свои собственные.
Когда я вернулась в номер, ничего не изменилось. Он сидел в той же напряжённой позе, словно каменное изваяние, нависшее над экраном.
Я подошла неслышно, стараясь даже дышать через раз, и опустила поднос на стол, едва не задев край ноутбука. Это было похоже на разминирование бомбы. А затем, собрав в кулак все жалкие остатки своей смелости, потянулась и мягко, но уверенно опустила крышку его компьютера, отрезая его от спасительных таблиц.
Воздух в комнате мгновенно стал плотным, как перед грозой.
Он повернул голову медленно. Очень медленно. Глаза сузились, превратившись в две ледяные щели, за которыми закипал ад. Я физически чувствовала, как натягиваются его нервы, как челюсть сжимается до скрежета. Секунда – и он взорвётся.
Но вместо того, чтобы отступить, я сделала то, чего сама от себя не ожидала. Я топнула ногой. Тихо, но так отчаянно и упрямо, словно капризная девчонка.
– Все разговоры будут только после завтрака! – слова сорвались с губ сами, пока я пододвигала к нему тарелку с выпечкой.
Его губы чуть приоткрылись, а брови поползли вверх, ломая маску идеального гнева. В темноте глаз мелькнуло такое неподдельное, шокированное ошеломление, будто я не тарелку ему подвинула, а ударила по лицу. Он смотрел на меня, не веря ни своим ушам, ни моим действиям.
– Валерия…
Он чуть подался вперёд, и одно только то, как он произнёс моё имя... хрипло, угрожающе, с едва сдерживаемым рычанием, заставило моё сердце сделать кульбит. Вопреки животному страху, по спине вдруг побежала горячая, колючая волна мурашек, не имеющая ничего общего с испугом.
Но инстинкт самосохранения уже перехватил управление. Схватив с подноса творожную булочку, я буквально впихнула её ему в руку, а следом всучила горячий стакан с кофе. Пальцы предательски тряслись, но спину я держала ровно.
– После завтрака! – повторила я, глядя прямо в его штормовые глаза.
Адреналин шумел в ушах, сердце колотилось где-то в горле. Если бы Сергей Матвеевич умел дышать огнём, от меня бы уже осталась горстка пепла. Он замер со стаканом в руке, сжимая его с такой силой, что пластик жалобно хрустнул. В его тяжёлом, пронизывающем взгляде сейчас смешалось всё: дикая ярость, абсолютный шок и какой-то первобытный, тёмный интерес.
Он откусил булку. Медленно. Угрожающе. Будто пережёвывал не тесто, а мою дерзость, обещая расплату с каждым движением челюсти.
Я опустилась на стул напротив, словно заняв боевую позицию, и вцепилась зубами в свой завтрак. Вкус еды не чувствовался совсем. Сплошной картон, который приходилось проталкивать внутрь силой. Но это от страха скорее всего. Еда тут была вкусная. Просто я глотала как чайка, стараясь все схомячить.
Мы ели в звенящей, липкой тишине. Я слушала лишь его дыхание и судорожный стук собственного пульса, мысленно отсчитывая секунды, чтобы не сойти с ума от этого напряжения.
Когда стакан в его руке опустел, тишину разрезал его голос. Ровный. Безликий. Возвращающий нас на круги своя:
– Спасибо, Валерия.
Он тут же потянулся к закрытой крышке ноутбука, привычным жестом восстанавливая свои границы, возвращая себе контроль. Это была его попытка стереть мою маленькую победу.
– Нет.
Одно короткое слово вырвалось из меня не громко, но с такой твёрдостью, что воздух в номере снова застыл. И почему-то мой голос прозвучал абсолютно спокойно. Не потому, что я была спокойна, а потому, что волнение было настолько велико, что прошло сквозь меня, как сквозь открытую дверь, и вышло уже ледяным, отточенным, опасным.
Его рука замерла в дюйме от пластика. Пальцы повисли в воздухе. Он не поворачивался, но я видела, как напрягся каждый мускул его спины.
– Мы с вами идём на прогулку, – добавила, чувствуя, как внутри распускается странное, пьянящее чувство. Это была не власть над ним, это была долгожданная власть над собственным страхом.
Он медленно повернулся к окну. За стеклом висело тяжёлое, серое небо, брюхатое дождём. Пейзаж, максимально далёкий от идеальной утренней прогулки. Он явно пытался найти логический аргумент, чтобы остановить мою безумную идею.
– Вы уверены? – В его тоне не было гнева. Только чистейшее, растерянное недоумение человека, чью непогрешимую логику только что грубо растоптали.
– Да, – кивнула, окончательно осмелев. – Велосипеды, парк. Лучшего времени не найти.
Одна его бровь медленно поползла вверх. В глазах мелькнула тень вчерашнего мужчины.
– На велосипедах? – переспросил он так, словно пробовал эту абсурдную идею на вкус.
Я лишь молча кивнула, чувствуя, как отступают последние остатки паники. И в этом его молчаливом согласии было что-то зловещее, как будто он подписал опасный договор.
Только выйдя на улицу и поёжившись от сырого ветра, мы осознали весь масштаб нашей катастрофы: спортивной одежды у нас не было. Он стоял в безупречных брюках и рубашке. А я в строгой юбке-карандаш и блузке. Для велосипедов это был приговор, но в парке нас спасла стойка с прокатными электросамокатами.
Мы переглянулись. В его глазах снова заплясала опасная искра азарта, и я поняла – он готов играть по моим правилам.
Спустя пять минут ветер уже выбивал слёзы из глаз, а в ушах стоял свист. Самокат нёсся по асфальту, и я смеялась в голос, забыв обо всём. Сергей оказался невыносимо азартным гонщиком. Мы обгоняли друг друга, подрезали, дурачились, как подростки, сбежавшие с уроков.
Когда я мельком посмотрела на него, у меня перехватило дыхание: он улыбался широко, открыто, подставляя лицо ветру. В этот момент не было никакого босса и подчинённой. Были просто мужчина и женщина, делящие на двоих это серое, но такое живое утро.
Идеальный момент лопнул с треском, когда прямо на велодорожку, пошатываясь, вывалился грузный, обрюзгший мужчина. В руке он сжимал бутылку, что-то громко фальшивя себе под нос, и занимал ровно половину пути.
Я дёрнула руль вправо, пытаясь избежать столкновения. Колеса жалобно вильнули, самокат занесло на мокром асфальте. Я чудом удержала равновесие, затормозив так резко, что колеса скользнули по асфальту, а сердце ухнуло куда-то в пятки.
– Эй, куда прёшь, дура?! – рявкнул мужик, и меня тут же обдало кислым запахом перегара.
– Извините, я… – горло мгновенно пересохло.
Я попыталась оттолкнуться и проехать мимо, но он шагнул наперерез, намеренно преграждая мне путь. Грузное тело нависло надо мной, источая липкую, пьяную агрессию.
– Нет уж, краля, так просто не съедешь. – Его сальный взгляд скользнул по моей фигуре, словно ощупывая. – Чуть меня не сбила, значит, вечером будешь должок отрабатывать. Составишь мне компанию. В ресторан не поведу, вас, блядин, развелось тарелочниц…
Он осклабился, обнажив жёлтые зубы, и сделал ещё шаг ко мне.
– А вот ко мне в гости зайдёшь. На вечерок.
Меня парализовало. Холодный липкий страх мгновенно сковал лёгкие, мешая сделать даже вдох. Ноги стали ватными. Я смотрела на его раскрасневшееся лицо и не могла выдавить ни звука, проваливаясь в то самое забытое чувство собственной беспомощности. Сергей уехал далеко вперёд, он ничего не видел, я снова была одна против чужой угрозы.
– И куда это ты мою жену приглашаешь? Совсем охренел, боров?
Голос, раздавшийся за моей спиной, был тихим. Но в нём было столько ледяного, смертельного холода, что я вздрогнула.
Сергей вырос рядом словно из-под земли. Я даже не поняла, в какой момент он успел развернуться. Его лицо оставалось пугающе бесстрастным, но глаза горели тем самым синим огнём, от которого спасаются бегством. Молниеносным, неуловимым движением он схватил пьяного за грудки, смяв куртку, и с такой силой швырнул его назад, что тот отлетел на пару метров, едва не распластавшись на асфальте.
Мужик заморгал, открыл было рот, чтобы огрызнуться, но его мутный взгляд сфокусировался на лице Сергея, и слова застряли в глотке.
А Сергей, не сводя с него взгляда хищника, загнавшего добычу, медленно, с убийственной грацией начал расстёгивать манжеты своей идеальной рубашки. В каждом движении его пальцев сквозила такая неоспоримая сила и готовность разорвать на куски, что мужик начал стремительно бледнеть.
– Ты… ты чё удумал? – жалко пискнул он, пятясь назад.
– Шею тебе намылить, – бросил Сергей. Голос звучал грубо, низко, по-бандитски хлёстко. – Или ты решил, что я буду стоять и смотреть, как ты к моей жене лезешь?
К моей жене.
Эти слова ударили по мне электрическим разрядом. Жар мгновенно бросился в лицо, окатив с головы до ног, но это был не стыд.
Острая, болезненная мысль пронзила сознание: Дима никогда бы так не сделал. Мой бывший муж ни разу в жизни не встал между мной и опасностью. Он бы попытался отшутиться, сгладить углы, отойти в сторону, пряча глаза. Даже когда к нам приставали хулиганы, он просто улыбался и уговаривал.
А этот мужчина… этот пугающий, сложный, властный мужчина стоял сейчас передо мной, готовый голыми руками разорвать за одно только сальное слово в мой адрес. А ведь я ему не жена и даже не девушка. Но его широкая спина заслоняла меня от всего мира, источая первобытную, глухую защиту.
И от осознания этого контраста внутри меня что-то окончательно и бесповоротно рухнуло. По телу разлилось тягучее, горячее тепло. Опасное, запретное, до дрожи в коленях желанное.
Глядя на то, как Сергей делает шаг к попятившемуся мужчине, я с пугающей ясностью поняла: я в смертельной опасности. Я катастрофически, неотвратимо влюбляюсь в этого непредсказуемого, яростного и самого доминантного мужчину из всех, кого я когда-либо встречала. И самое страшное заключалось в том, что я совершенно не хотела, чтобы меня спасали.
