Текст книги "Нежная помощница для доминанта (СИ)"
Автор книги: Дарклин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)
32
Из главного офиса мы буквально выползли уже глубоким вечером. Вымотанные, опустошенные морально и физически. Ничего не предвещало того абсурда, который вскрылся к приезду полиции.
Реальность оказалась куда безумнее любых турецких сериалов.
Когда Лизу увезли на скорой в сопровождении наряда, выяснился один очень интересный, шокирующий факт: она не была беременна.
Я ведь чувствовала, что это странно. Не может живот вырасти так сильно всего за две недели. Озвучила свои сомнения приехавшему следователю, и доблестные стражи порядка, связавшись с больницей, вскоре прояснили картину.
В приемном покое девушка внезапно начала биться в истерике, утверждая, что с ней всё прекрасно. Врач заметил явные странности в поведении, неадекватные реакции. Ее скрутили, вкатили успокоительное и повезли на УЗИ, опасаясь, что в приступе она сама навредит ребенку. А там… накладной живот. Кусок поролона и силикона. Никакой беременности не было и в помине. Никогда.
Дальше – хуже. В медицинской карте девушки обнаружили информацию: ее мать давно состоит на учете в психиатрической клинике. Шизофрения. Не самая буйная стадия, но осенью и весной женщина стабильно ложится на лечение. А на дворе как раз сентябрь. Генетика дала о себе знать в самый неподходящий момент, помноженная на уязвленное самолюбие и одержимость бывшим мужчиной.
Сергей после этих новостей стал задумчивым и подавленным. Пока мы ждали окончания разбирательств в кабинете службы безопасности, он дважды глухо извинился за то, что мне пришлось пережить весь этот цирк и стресс.
Сотрудников, контактирующих с Лизой, опросили. А свидетельница, обвинившая меня в рукоприкладстве, в итоге забилась в угол и, захлебываясь слезами, призналась: Лиза ее заставила. Угрожала растрепать всему офису, что родной брат этой несчастной девочки лежит в той же закрытой лечебнице, что и мать Кириченко. Только заперт он там навсегда, потому что натворил что-то действительно страшное. Лиза травила ее этим секретом, шантажировала и в итоге заставила сыграть роль очевидца.
Доминант был непреклонен. Выслушал истерику сквозь сжатые зубы и дал девушке ровно две недели на поиск нового места работы. Никакого заявления в полицию за клевету писать не стал, сжалился, но остаться в компании ей не позволил. Предательство есть предательство, даже под давлением.
Из-за всего этого спектакля многие сотрудники задержались до ночи, давая показания.
Сев в теплый, пахнущий кожей салон машины, откидываюсь на спинку сиденья и прикрываю горящие глаза.
– Сейчас отвезу тебя домой, – тяжело роняет Сергей, заводя двигатель. В его голосе сквозит глухое раздражение на самого себя. – Весь день коту под хвост из-за этой психички. Прости.
– Да, жалко потерянного времени, – тихо отзываюсь, глядя на мелькающие за окном желтые фонари. – Но с другой стороны… ты же понимаешь, что она бы всё равно не отстала? Если у нее началось такое помешательство, и она сама этого не осознавала, то даже хорошо, что всё вылезло наружу именно сейчас. Ситуация могла обернуться гораздо хуже в будущем. А так… ей окажут помощь. Подлечат. И она больше никому не навредит. Ни себе, ни окружающим.
Машина останавливается на красном сигнале светофора. Мужчина поворачивает голову, внимательно, как-то по-новому изучая мой профиль в полумраке салона.
– Ты такая добрая, Лер, – уголки его губ растягиваются в слабой, усталой улыбке. Широкая ладонь соскальзывает с руля и ложится поверх моих пальцев, согревая. – Она тебя перед всем офисом грязью облила, оклеветала, нервы изодрала. Чуть под статью не подвела. А ты сидишь и искренне переживаешь, чтобы ей хуже не стало.
– Ну она же не виновата, что у нее такие проблемы с головой, – пожимаю плечами, переплетая свои пальцы с его. От этого прикосновения становится невыносимо уютно. – Может, сейчас врачи подберут правильные препараты, и всё у нее наладится. Жалко ее чисто по-человечески.
– Да. Но в компании она больше работать не будет. Это не обсуждается, – стальным тоном отрезает он, и внедорожник снова трогается с места.
Подъезжаем к моему двору. Сергей глушит мотор и, не нарушая своих же правил, выходит из машины, чтобы проводить меня до самых дверей подъезда.
Останавливаемся у железной двери. Стою на крыльце и просто смотрю на него в тусклом свете уличного фонаря. На нем та же белоснежная рубашка, только теперь рукава небрежно закатаны до локтей, а ткань заметно помялась после часов в душном кабинете. Расстегнута на пару верхних пуговиц, обнажая ключицы. Вид измотанный, волосы растрепаны от того, что он постоянно запускал в них пальцы от напряжения.
Но для меня сейчас нет никого красивее.
Сегодня амуры этого доминанта отправили еще одну, самую точную стрелу прямо мне в сердце. Тогда. В коридоре бухгалтерии. Когда он поверил мне, а не толпе свидетелей и не своей бывшей. Весь офис был против меня, все поверили в образ кровожадной разлучницы. И только он один без колебаний встал на мою сторону. Да там не то, что стрела – Амур сегодня выпустил в мою грудь весь свой колчан.
Смотрю на его уставшие глаза, на жесткую линию губ и абсолютно четко, до дрожи в кончиках пальцев понимаю: сегодня я катастрофически не хочу оставаться одна в своей пустой, холодной квартире. Не хочу возвращаться в тишину.
Мои сомнения занимают меньше пары секунд. Вместо того чтобы просто клюнуть его в колючую щеку, попрощаться и уйти до завтра, делаю шаг вперед. Встаю на носочки и обвиваю руками его крепкую шею.
– Ну что… до завтра, Лера? – его голос звучит хрипло, с едва уловимой вопросительной интонацией. Он явно не ожидал такого порыва, но реагирует мгновенно.
– Останься сегодня со мной… – выдыхаю прямо в его губы, чувствуя, как колотится собственное сердце. – Пожалуйста. Не хочу быть одна.
Смотрю в его глаза и вижу, как они моментально темнеют. Я уже знаю, что он ответит. Чувствую это кожей. Его большие, сильные руки медленно, почти благоговейно спускаются с моей талии на бедра, притягивая вплотную, сминая ткань.
– Ты хочешь, чтобы я остался с тобой на ночь? – шепот пробирает до глубины души, заставляя забыть обо всем на свете.
– Я бы хотела не только на ночь, – признаюсь честно, сгорая от собственного откровения. – Но мы пока вместе не так долго, чтобы куда-то спешить.
Уголок его губ ползет вверх в хищной полуулыбке.
– С тобой я готов ускорить время, – бархатно обещает он.
Его губы накрывают мои, стирая остатки реальности. Поцелуй глубокий, властный, от которого подкашиваются колени и плавятся мысли. Сквозь бешеный гул собственной крови в ушах слышу короткий, резкий писк брелока.
Щелчок центрального замка. Он ставит машину на сигнализацию.
Сегодня мой доминант ночует со мной.
33
Щелчок замка в тишине пустого подъезда звучит оглушительно. Толкаю дверь своей крошечной студии, неловко пропуская Сергея вперед. Включаю свет в прихожей и сжимаюсь, чувствуя, как внутри всё стягивает от внезапного приступа стеснения.
– У тебя так пусто, – произносит он, медленно проходя вглубь комнаты и внимательно оглядывая скромные квадратные метры.
Сглатываю, нервно теребя ремешок сумочки.
– Я не успела еще обжиться, – оправдываюсь тихо, глядя на минимум мебели.
Мужчина оборачивается. Темный взгляд скользит по моему напряженному лицу, смягчаясь.
– Хотя ты тут и месяца не живешь, – спокойно констатирует он, снимая пиджак и перекидывая его через спинку стула. Подходит ближе, сокращая дистанцию. – Но и не нужно ничего сюда покупать, Лера. Это же съемная квартира.
Он наклоняется, оставляя на моем виске горячий, успокаивающий поцелуй, и тихо, почти неразборчиво бормочет себе под нос что-то похожее на «всё равно скоро перевезу», но я не успеваю вдуматься в эти слова, потому что всё мое внимание поглощает его близость.
Отправляю его мыть руки, а сама суечусь на крошечной кухне. Достаю из холодильника кастрюлю со борщом, ставлю на плиту. Завариваю свежий чай.
Наблюдать за тем, как этот властный, доминант сидит за моим кухонным столом и с неподдельным, зверским аппетитом ест простой домашний борщ со сметаной – какое-то совершенно новое, щемящее удовольствие. В этом столько правильного, домашнего уюта, что у меня перехватывает дыхание.
Допиваем чай. Забираю пустые тарелки и отворачиваюсь к раковине. Теплая вода смывает пену с посуды, когда за спиной вдруг вырастает глухая, надежная стена. Широкие ладони по-хозяйски ложатся на талию, а жесткая грудь прижимается к моей спине. Его подбородок устраивается на моем плече.
– Давай посмотрим фильм? – низкий бархатный голос вибрирует прямо над ухом, пуская по телу сладкую дрожь.
– Давай, – соглашаюсь, вытирая руки полотенцем и разворачиваясь в его кольце рук.
Диван я не собирала, просто застелила его пледом. Бросаю взгляд на настенные часы. Половина одиннадцатого вечера. Усталость после дикого, нервного дня берет свое, и мы, не сговариваясь, решаем просто лечь.
Сергей первым отправляется в душ. Достаю из шкафа свою мягкую пижаму, раскладываю на краю постели.
Шум воды стихает. Дверь ванной открывается, и краска моментально заливает мои щеки. Доминант выходит в коридор, вытирая влажные волосы. На его широких, литых плечах, контрастируя с первобытной мужественностью, нелепо висит мое маленькое белое полотенце с красными сердечками. Капли воды стекают по рельефному торсу, исчезая под кромкой темных брюк. Зрелище настолько горячее и одновременно трогательное, что я забываю, как дышать.
Нырнув в ванную, спасаюсь под горячими струями воды. Смываю с себя остатки рабочего дня. Вытираюсь насухо, сушу волосы полотенцем и вдруг замираю, глядя на стопку одежды.
Пижама есть. А нижнего белья нет. Я просто забыла его взять в комнате, а здесь, в ванной, нет ничего. Возвращаться в комнату голой, чтобы рыться в комоде на его глазах, я точно не смогу.
Сердце пускается в бешеный галоп. Надеваю мягкую ткань пижамы прямо на голое, распаренное после душа тело.
Выхожу в комнату. Сергей уже лежит на расправленном диване, опираясь спиной на подушки. Включаю на ноутбуке какой-то случайный фильм, забираюсь под одеяло и тут же оказываюсь в надежном плену его рук. Он притягивает меня к себе. Кладу голову ему на плечо, вдыхая свежий запах геля для душа, смешанный с его собственным, сводящим с ума мужским ароматом.
Фильм идет фоном. На экране кто-то разговаривает, играет музыка, но я не улавливаю ни слова. Каждой клеточкой тела я чувствую тепло его руки на своей талии. Чувствую, как мерно бьется его сердце.
Проходит ровно десять минут.
Сергей вдруг тянется к ноутбуку и одним движением захлопывает крышку. Комната погружается в уютный полумрак, освещаемая только светом уличных фонарей из окна.
Не успеваю ничего спросить, как он нависает надо мной. Его губы находят мои в темноте, целуя жарко, глубоко. Вспыхиваю моментально, отвечая на поцелуй, цепляясь непослушными пальцами за его плечи.
Его большие, горячие ладони проскальзывают под край моей пижамной кофты. Шершавые пальцы касаются обнаженной кожи на спине, и он на секунду замирает, осознав, что под тонкой тканью на мне абсолютно ничего нет. Глухой, утробный рык удовлетворения вибрирует в его груди. Он проводит ладонями вдоль моего позвоночника, обжигая.
Сжимаюсь, пряча горящее лицо у него на груди.
– Мне так неловко... – шепчу сдавленно, не в силах справиться с накрывающей паникой. Чувствую себя так, словно со мной это впервые.
Его руки останавливаются. Бережно берут мое лицо, заставляя поднять взгляд.
– Почему? – хрипло спрашивает он, всматриваясь в мои глаза.
– Я стесняюсь.
– Не нужно, – выдыхает он мне прямо в губы. – Ты невероятная. Моя.
Каждое слово впитывается под кожу и расцветает там. Сергей медленно, никуда не торопясь, стягивает с меня пижамную кофту. Смотрит хищно. В его тяжелом взгляде столько голода и восхищения, что последние барьеры рушатся в пыль.
Опускается поцелуями по моей шее, покусывая чувствительную кожу, спускаясь к ключицам. Его ладони оглаживают грудь, пальцы дразнят затвердевшие соски, вырывая из моего горла несдержанный, сладкий стон. Выгибаюсь навстречу его рукам, плавясь в этом огне.
Пижамные штаны летят на пол следом за кофтой. Остаюсь перед ним абсолютно беззащитная, открытая. Он избавляется от своих боксеров, но рассмотреть я ничего не успеваю. Он прижимается ко мне. Кожа к коже.
Пальцы скользят по моему животу, спускаясь ниже, а внутри меня все замирает и трещит от нашей близости. Он накрывает рукой там и я слышу довольный хмык и на губы опять обрушивается голодный поцелуй. Он доволен. Потому, что от его напора я возбудилась. Я чувствую, как его пальцы уверенно проникают в меня, лаская, зная, как довести до грани безумия. Задыхаюсь, цепляясь за его предплечья, когда он начинает двигать ими, заставляя скулить и метаться по простыням от нарастающего удовольствия.
– Сережа... пожалуйста... – умоляю, не узнавая собственный голос.
Он прекращает эту пытку, нависает надо мной, опираясь на руки. Переплетает наши пальцы, прижимая мои ладони к подушке. Смотрит прямо в глаза, когда медленно, растягивая этот момент, толкается внутрь.
Вскрикиваю от обжигающего чувства наполненности. Боже, какой он… неожиданно большой. Но и у меня близости давно не было. Возможно, поэтому я ощущаю себя так остро. Все тело дрожит от удовольствия, которое искрами по венам бежит. Он заполняет меня всю, вытесняя любые мысли. Замирает на мгновение, давая привыкнуть, вглядываясь в мое лицо.
– Больно? – хрипит тяжело.
– Идеально, – выдыхаю, сама подаваясь бедрами навстречу.
Он начинает двигаться. Рук моих не отпускает. Запястья ноют от давления, но отсутствие возможности двигаться добавляет остроты и закручивает узел внизу сильнее. Сначала медленно, глубоко, заставляя меня сходить с ума от тягучего, невыносимого наслаждения. Наши взгляды намертво сцеплены. В этом столько доверия, столько интимности…
Темп нарастает. Толчки становятся жестче, сильнее. Вся его доминантная натура прорывается наружу. Он отпускает мои руки, подхватывает под бедра, притягивая к себе еще ближе, меняя угол, чтобы проникать еще глубже. Впиваюсь ногтями в его спину, царапая кожу, стону в голос, совершенно забыв про стеснение.
Внезапно он останавливается, тяжело дыша. Берет меня за талию и уверенно перехватывает, усаживая сверху на себя.
Оказываюсь верхом на нем. Его сильные руки ложатся на мои бедра, направляя.
– Смотри на меня, Лера. – рокочет низко.
Начинаю двигаться сама. Скольжу по нему, чувствуя его размер, его пульсацию внутри себя. Ощущение абсолютной, пьянящей власти смешивается с полным подчинением ему. Он задает ритм своими руками на моей талии, толкается снизу навстречу, сбивая мое дыхание в рваные всхлипы. Его губы жадно ловят мои стоны, языком исследуя рот, пока наши тела бьются в сумасшедшем, идеальном ритме.
Напряжение скручивается внизу живота тугой спиралью. Искры вспыхивают перед глазами. Двигаюсь всё быстрее, отчаяннее, цепляясь за его плечи.
– Сережа... Сереж!
– Давай, хорошая моя, я с тобой.
Его пальцы находят нужную точку, нажимая, и спираль срывается. Меня накрывает ослепительной, мощной волной оргазма. Вскрикиваю, выгибаясь и это кажется самое сильное удовольствие, которое я получала в жизни. Он рычит в ответ, делая несколько последних, сокрушительных толчков, и изливается внутри меня, крепко прижимая мое дрожащее тело к своей груди.
Обессиленно падаю на него, утыкаясь носом в мокрую от пота шею. Сердца колотятся как сумасшедшие, пытаясь поймать ритм друг друга. Его большая, теплая ладонь медленно, успокаивающе гладит меня по рассыпанным волосам, по взмокшей спине.
– Моя Лера, – шепчет он, целуя меня в макушку.
34
Просыпаюсь от настойчивого, щекочущего щеку солнечного луча и тихого, уверенного голоса Сергея на фоне.
Лежу с закрытыми глазами, нежась в тепле нагретой постели, вслушиваясь в его глубокий баритон, и просто купаюсь в этом ощущении нереального покоя.
– ... нет, мне ничего больше не нужно на день рождения, – доносится со стороны окна. – Да, хочу в ускоренном темпе получить эту бумажку. Я знаю, ты можешь. Ой, вот давай без шуток своих. Мы приедем на шашлыки. Давай только с погодой не прогадай, я не собираюсь под дождем мясо жарить, как в прошлом году. А, беседку уже поставил? Быстро ты, и пяти лет не прошло. Ксюше привет и Макара от меня поцелуй. Все, у меня важное дело.
Замечает мое пробуждение и отбрасывает телефон на подоконник. Неспешно подходит к дивану, присаживаясь на край. На нем только темные боксеры, и сейчас я воочию могу наблюдать, как его утренняя заинтересованность весьма недвусмысленно и ярко оказывает моей скромной персоне знаки внимания.
Пульс моментально подскакивает. Инстинктивно подтягиваю одеяло к самому подбородку, стыдливо прикрываясь от его обжигающего, потемневшего взгляда.
– Доброе утро, Лера, – ухмыляется мужчина.
Его пальцы цепляют край одеяла и уверенно тянут вниз. Я тут же упрямо тяну ткань обратно вверх, вцепляясь в нее.
– Сережа, что ты делаешь? – нервно шепчу, облизывая пересохшие губы.
– Устраняю вселенскую несправедливость, – хмыкает он и тянет ткань сильнее.
– К-какую еще несправедливость?
– Лишение меня созерцания твоей красивой груди с самого утра, конечно же.
Пока я шокировано пытаюсь сообразить, что ему ответить на такую обезоруживающую наглость, Сергей резким, коротким рывком окончательно выдергивает спасительное одеяло из моих ослабевших пальцев и тут же, со смешком, утыкается горячим лицом прямо в ложбинку.
– Сергей! – взвизгиваю, вспыхивая жаром стыда, а он только глухо смеется, обдавая нежную кожу горячим дыханием.
– Пошли в душ, Валерия Недотроговна. Нам пора на работу.
Но до работы мы добрались с сильным опозданием. В тесной кабинке душа вчерашняя ночь обрела свое бурное продолжение под тугими струями воды. Я лишь отчаянно надеялась, что соседи меня не слышали за шумом. Ведь каждый раз, когда я пыталась сдержать стоны, прикусывая губу, мой доминант намеренно ускорял темп, вжимая меня спиной в мокрый кафель и доводя до абсолютной потери рассудка.
***
Остаток недели пронесся стремительно, превратившись в один яркий, счастливый калейдоскоп. Но кое-что изменилось кардинально: Сергей теперь оставался у меня каждый день.
Нам приходилось вставать рано, чтобы успеть доехать до его просторной квартиры, где он мог переодеться в свежий костюм для офиса. Мы вполне могли бы делать это и с вечера, но по вечерам он водил меня на свидания. Рестораны, ночные прогулки, разговоры обо всем на свете. А вернувшись далеко за полночь в мою крошечную студию, мы, как два изголодавшихся подростка, набрасывались друг на друга, любя до полного изнеможения. Пара часов короткого, глубокого сна – и снова на работу.
Логика кричала, что я должна валиться с ног от усталости, но у меня словно открылось второе дыхание. Поверить в то, что всё это происходит со мной на самом деле, было до одури страшно.
Утром субботы, блаженно проспав аж до самого обеда, я застала Сергея около входной двери. Он как раз расплачивался с курьером, забирая шуршащий пакет доставки.
Толком глаза разлепить не успела, а мне в руки уже всучили гигантский букет подсолнухов. Он был тяжелым, пах летом и какой-то счастливой радостью. Сонно шаркая босыми ногами по полу, я забралась обратно на кровать и, обнимая этот желтый ворох, наблюдала, как мой мужчина деловито вытаскивает из пакетов что-то умопомрачительно вкусно пахнущее и раскладывает на тарелки.
Теплый свет падал из окна, заполняя маленькую, полупустую квартирку уютом.
Именно сейчас, глядя на его широкую спину, я со странным, щемящим чувством понимала: счастье расцветает у меня в груди. Оно здесь. Счастье, как оказалось, вовсе не эфемерные, далекие мечты о том, как будет хорошо в будущем, если сейчас я немного потерплю и постараюсь. Я так жила долгие, выматывающие годы. Думала, что вот-вот накопим, закроем Димины хотелки, поедем к морю, и тогда заживем.
Но жизни в этой вечной гонке не было. Была только потеря. Потеря себя, драгоценного времени и всего, что окружает.
Настоящее счастье – это радоваться каждому дню. Прожить жизнь без тяжелых сожалений о вчерашнем и в принципе о прошлом. Оказывается, можно быть счастливой и на съемном жилье с голыми стенами. Можно искренне радоваться новому утру, улыбке, мужчине, который просто находится рядом.
Тихий щелчок камеры заставляет вздрогнуть.
Сергей, улыбаясь мягкой, предназначенной только мне улыбкой, садится рядом на край дивана и поворачивает ко мне экран смартфона.
– Ты такая красивая в лучах солнца. Как фея, – произносит он, разглядывая кадр, где я сонная утопаю в желтых лепестках.
– Я думала, ты доминант, а ты романтик... – тихо шепчу, невольно прикусывая язык. Но он совершенно не выглядит удивленным. – Ты знал? – округляю глаза.
– Ты пару раз в запале называла меня Сергей Доминантович и даже не поняла этого, – усмехнувшись, он наклоняется, коротко целует меня в губы и кладет на постель, прямо поверх одеяла, сложенный лист бумаги.
– Что это? – отстраняюсь, с недоумением разглядывая синюю печать.
– Это твое свидетельство о разводе, – тихо говорит он, спускаясь поцелуями к моей шее. – Ты свободна теперь от него... но занята мной.
Слова не сразу доходят до сознания. Беру бумагу в руки. Официальная печать. Расторжение брака. Месяц не прошел.
– Так быстро? Как тебе это удалось? – шепчу в полном неверии. Откладываю тяжелый букет в сторону и, обхватив его лицо ладонями, целую в губы.
– Это мой подарок на день рождения. Брат поднял свои связи, – отвечает он, неохотно отрываясь от моих губ.
Смысл сказанного врезается в мозг ледяной глыбой. Разговор тем утром по телефону про подарки!
– У тебя день рождения?! – шокировано выдыхаю, хлопая ресницами.
Осознание обрушивается на плечи. Боже мой, я пропустила его день рождения! Внутри моментально начинает скручиваться тугой, колючий узел паники. Мне дико, невыносимо дико стыдно. Он делал для меня столько всего, решил мою самую страшную проблему, а я всё пропустила и ничего, абсолютно ничего не подготовила!
– Серёж, я… – лепечу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы жгучей неловкости, не зная, как оправдаться.
Но Сергей, усмехнувшись, мягко останавливает мой поток паники.
– Да. И я хочу от тебя подарок.
Достает из кармана домашних штанов маленькую бархатную коробочку и просто кладет мне ее на ноги.
– Лучшим подарком будет твоё согласие.
Смотрю на этот бархатный куб, не веря собственным глазам. Трясущимися, внезапно похолодевшими руками осторожно открываю крышечку. На белом шелке ослепительно сверкает кольцо.
Воздух застревает в легких. Я только и успеваю резко повернуть голову в его сторону, как Сергей обхватывает мое лицо своими большими, горячими ладонями. Вся его игривость исчезает, уступая место серьезности.
– Выйдешь за меня? Сделаешь меня самым счастливым мужчиной?
Слезы всё-таки прорываются, скатываясь по щекам. Вместо слов, которые сейчас всё равно не способны передать и сотой доли того, что разрывает мою грудь, я просто подаюсь вперед. Целую его в губы, крепко, отчаянно, и со всей силы тяну на себя, падая на спину.
Сергей наваливается сверху, тяжелый, горячий, и тут же принимается яростно, глубоко целовать меня в ответ, сминая губы, зарываясь пальцами в мои волосы.
– Я приму это за положительный ответ, – прерывисто шепчет он мне прямо в губы сквозь жадные поцелуи.
Теперь я знаю, что счастье есть, в него нужно верить и проживая каждый день помнить, что счастливым нас делает наш собственный выбор.
Конец
