Текст книги "Нежная помощница для доминанта (СИ)"
Автор книги: Дарклин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
3.
– Проспала!
Этот панический мысленный вопль разрывает тишину спальни и мгновенно уничтожает последние остатки тяжелого утреннего сна. Впервые в жизни.
В моей скучной реальности, где каждый шаг расписан по минутам, подъем всегда звенит ровно в семь ноль-ноль, а отбой наступает не позже одиннадцати, чтобы организм вообще мог как-то функционировать.
Но сегодня мой хваленый внутренний будильник просто сдох. Я ношусь по квартире в слепой панике и на ходу откусываю кусок от бутерброда, который муж вчера так заботливо бросил на полку холодильника. Заветренная дешевая колбаса определенно не самый лучший завтрак для начала кошмарного дня.
Впрыгиваю в старые джинсы и натягиваю единственную чистую кофту из своего скудного гардероба. Боже правый, если бы мне сегодня не предстояло заменять личную помощницу этого пугающего доминанта, я бы даже не дергалась. Подумаешь, одно-единственное опоздание за долгие пять лет безупречной службы в нашей компании. Но именно сегодня, по закону вселенской подлости, я должна была появиться в офисе раньше всех остальных, подготовить рабочее место и встретить начальство во всеоружии.
Засовываю ноги в холодные кроссовки и вылетаю на крыльцо прямо под ледяной осенний ливень, льющий сплошной серой стеной. Этот день изначально решил меня уничтожить. Плюнув на попытки сохранить приличный вид, срываюсь с места и несусь в сторону офиса бегом. До начала смены остается жалких десять минут при стандартных двадцати минутах быстрого шага. Остается только молиться всем богам, чтобы дыхалки хватило на этот спринтерский рывок.
Бегу по лужам, совершенно не разбирая дороги, пока в голове бьется липкая пульсирующая паника. А вдруг генеральный уволит меня прямо с порога? Пытаюсь убедить себя, что это полная глупость и никто не вышвыривает проверенных сотрудников за мелкую утреннюю оплошность. Хотя этот конкретный мужчина точно способен на подобное. Учитывая его ледяной нрав, ему даже весомый повод не нужен, хватит просто плохого настроения.
Загоняя собственные страхи глубже, я сама не замечаю, как преодолеваю дистанцию до нужного здания. Заскакиваю под спасительный бетонный козырек, судорожно хватая ртом влажный воздух, и тут же замираю на месте. На служебной парковке прямо сейчас плавно и хищно останавливается огромный черный внедорожник. Приехал.
Дверца распахивается, выпуская наружу моего новоиспеченного босса. Он неспешно раскрывает широкий зонт-трость и направляется ко входу с пугающей грацией крупного сытого хищника. Красивый до судороги в животе. Высокий, возвышающийся над обычными прохожими, затянутый в безупречно сидящий темный костюм и кипенно-белую рубашку. В одной руке зажат дорогой кожаный портфель, другая уверенно держит изогнутую ручку зонта.
Вздрагиваю от внезапного осознания того факта, что откровенно пялюсь на него, резко разворачиваюсь и пулей залетаю в холл. Бросаю затравленный взгляд на настенные часы, которые показывают ровно две минуты до официального старта. Успела.
Вваливаюсь в родной отдел и немедленно натыкаюсь на несколько пар расширенных от ужаса глаз. Коллеги смотрят на меня так, будто я только что восстала из мертвых. Опускаю голову, осматриваю себя и мысленно стону от навалившегося отчаяния. Джинсы до самых колен забрызганы грязью, промокшие волосы жалкими крысиными хвостиками липнут к побледневшим щекам, а с подола серой кофты на линолеум звонко капает дождевая вода.
– Лерочка, родная, что стряслось? – тут же подхватывается со своего места Любочка, всплескивая руками.
– Ты совсем про зонт забыла в такой ливень? – вторит ей Оленька, разглядывая меня с брезгливой жалостью, словно я плешивый бездомный котенок, случайно забредший в элитный питомник.
И внезапно в глазах этой сострадательной девушки вспыхивает очень расчетливая деловая искра.
– Слушай, раз уж я сегодня выгляжу куда более презентабельно для приемной директора, – начинает она невероятно сладким, мурлыкающим голоском, – может, махнемся местами? Я посижу наверху у босса, а ты пока в тишине подобьешь мои квартальные отчеты.
В уставшем мозгу моментально вспыхивает яркая мысль о том, что это мой единственный шанс избежать грандиозного позора.
– Да, конечно, – торопливо соглашаюсь я, боясь упустить внезапную соломинку. – Если тебя не затруднит. Я действительно больше смахиваю на утопленницу, чем на секретаря руководителя.
Коллега расцветает в победной улыбке, кидает мне на стол пачку влажных салфеток с громким влажным шлепком и радостно семенит к кабинету Ольги Леонидовны договариваться о замене.
Замираю на месте, напрягая слух до предела. Из-за закрытой двери доносятся приглушенные эмоциональные голоса, слов совершенно не разобрать, но интонации говорят сами за себя. Крепко сжимаю холодные пальцы крестиком и беззвучно молю вселенную о пощаде. Пусть начальница согласится, пусть отправит к этому монстру накрашенную Оленьку, только не меня.
Но чуда предсказуемо не происходит. Спустя бесконечную минуту инициативная сотрудница возвращается на свое рабочее место с непередаваемо кислой миной, тяжело плюхается на стул, и в этот момент ее телефон разражается требовательной трелью. Девушка снимает трубку, обреченно вздыхает и открывает толстый ежедневник. Похоже, руководство снова наказало инициатора, нагрузив ее дополнительной сложной работой за самодеятельность. В нашем маленьком коллективе ничего не проходит бесследно.
Кое-как оттираю салфетками самые заметные пятна грязи на штанинах, скручиваю мокрые пряди в тугой небрежный узел на затылке и беру свой блокнот. С чувством абсолютной, беспросветной обреченности плетусь наверх к доминанту. То есть к генеральному директору. Главное в состоянии дикого стресса не ляпнуть это прозвище вслух, иначе вылечу на улицу быстрее, чем успею моргнуть.
Просторная приемная по-прежнему напоминает жуткие руины после масштабного артобстрела. Все как и было вчера. Повсюду валяются смятые листы бумаги, растерзанные плотные папки покрывают пол неровным слоем, а монитор компьютера все так же сиротливо лежит экраном вниз. Судя по всему, даже штатная уборщица не рискнула сунуться на эту проклятую территорию, справедливо опасаясь попасть под горячую руку свирепого босса. Набираю в легкие побольше кислорода, мысленно прощаюсь с карьерой и неуверенно стучу в массивную дубовую дверь.
– Войдите.
Мужчина уже находится на своем месте, возвышаясь над столом, и с пугающей скоростью печатает что-то на клавиатуре ноутбука. Лицо при этом выражает такую крайнюю степень сурового недовольства, что хочется немедленно раствориться в воздухе. Он отрывает взгляд от монитора, поднимает голову, и его ледяные, пробирающие до костей глаза медленно сканируют мою растрепанную фигуру с макушки до грязных кроссовок.
– Вы опоздали, – роняет генеральный ровным, металлическим тоном, в котором нет ни капли эмоций, зато звенит тяжелая сталь, не допускающая никаких оправданий.
Он меня точно на завтрак слопает... И не подавится...
4.
Паника отступает, уступая место инстинкту самосохранения и слабой вспышке чисто женского возмущения. Я совершенно не теряюсь под этим уничтожающим взглядом.
– Я не опоздала. На моем рабочем месте я появилась вовремя, просто пришлось зайти в свой отдел за ежедневником.
– Валерия, моя помощница обязана находиться в приемной за десять минут до официального начала смены, – отвечает он ледяным тоном.
Вот же наглый тип. Внутри все моментально закипает от несправедливости. Я вообще-то не твоя постоянная секретарша, а всего лишь несчастное временное замещение, брошенное на амбразуру. Однако вслух спорить с этим бетонным монолитом абсолютно бесполезно. Сильно сцепляю зубы, проглатывая едкий ответ.
– Хорошо, я обязательно учту это на будущее.
Генеральный коротко кивает, принимая мои слова с таким высокомерным видом, будто только что оформил безоговорочную капитуляцию вражеской армии.
– Вот и отлично, а теперь присядьте. Хватит подпирать дверной косяк, нам необходимо обсудить планы на текущий день.
И после этих слов начинается настоящий производственный ад. Список задач обрушивается на меня лавиной. Привести в божеский вид разгромленную приемную. Рассортировать сотни документов, разлетевшихся по углам после разрушительного урагана по имени Жанна. Восстановить график встреч. И вишенкой на торте подать Его Величеству свежий кофе ровно после обеденного перерыва.
Ничего себе заявочки. Мое внутреннее напряжение достигает критической отметки. Кофе ему еще подавай на блюдечке. Может, ради такого случая мне стоило натянуть латексную юбку с экстремальным разрезом и встать на пятнадцатисантиметровые шпильки? По всем законам логики на временном замещении сотрудник должен закрывать исключительно самые важные организационные вопросы, а не работать личным официантом. Неужели этот здоровый лоб не способен самостоятельно нажать пару кнопок на кофеварке?
Но деваться мне совершенно некуда. Приказ получен.
– Я могу приступать к своим обязанностям? – тихо интересуюсь, глядя в испорченный ежедневник.
Мужчина молча отмахивается свободной рукой, словно прогоняет назойливую мошку. Доминант доморощенный. Изображаю на лице самую приторную, насквозь фальшивую улыбку из своего скромного арсенала, резко поднимаюсь со стула и покидаю кабинет.
Восстановление приемной из руин отнимает колоссальное количество времени и физических сил. Моя предшественница знатно постаралась перед эффектным увольнением. Возникает стойкое ощущение, будто она не просто швырнула документы на пол, а методично загрузила содержимое всех папок в огромную центрифугу и включила максимальные обороты.
Вожусь с этим бумажным хаосом практически до самого обеда. Когда наконец доходит очередь до перевернутой техники, замечаю жуткую деталь. Дорогой широкий монитор насквозь пробит чем-то очень тонким и невероятно острым. Диаметр отверстия идеально совпадает с размером металлической шпильки от женских туфель. Теперь этот кусок пластика годится исключительно на выброс.
Ближе к назначенному времени плетусь на офисную кухню выполнять функцию баристы. Навороченной кофемашиной я пользоваться совершенно не умею, а освоить инструкцию к этому космическому аппарату за отведенные пять минут просто нереально. Поэтому сегодня Его Высокоблагородие перебьется обычным растворимым сублиматом из банки. Заливаю темный порошок крутым кипятком, ставлю дымящуюся чашку на блюдце и аккуратно заношу заказ начальнику.
Он принимает фарфоровую кружку, делает один микроскопический глоток и моментально кривится так сильно, будто ему в рот плеснули чистого лимонного сока.
– Что это такое?
– Обычный кофе, – пожимаю плечами, стараясь выглядеть максимально невозмутимой.
– Это не напиток, Валерия. Это пыль бразильских дорог. Вы вообще умеете обращаться с нормальной кофемашиной?
– Нет, не приходилось, – отвечаю абсолютно спокойно, мысленно готовясь к очередной порции выговоров.
– Тогда идемте за мной, я покажу принцип работы.
Генеральный плавно поднимается из-за своего массивного стола, и его высокая, широкоплечая фигура мгновенно заслоняет собой весь дневной свет из панорамного окна. Я снова пожимаю плечами и покорно плетусь следом.
Мужчина приводит меня обратно в нашу крошечную, пропахшую дешевой едой столовую для простых сотрудников, где я совсем недавно колотила этот самый растворимый грех. Он молча указывает длинным пальцем на глянцевый агрегат.
Все остальное в помещении выглядит старым, потертым и откровенно замызганным, а эта техника сияет хромированными боками, словно выставочный образец. Неужели жадное руководство главного офиса расщедрилось и выделило премиальную кофеварку лично для него? Загадка.
Босс наглядно, совершенно молча и пугающе эффективно демонстрирует весь процесс приготовления правильного двойного эспрессо. Внимательно слежу за его выверенными движениями, затем повторяю алгоритм и делаю две порции ароматного напитка. Он просто забирает свою чашку без единого кивка благодарности и скрывается в коридоре.
Я остаюсь одна, делаю пробный глоток и вынужденно признаю его правоту. Вкус действительно оказывается в сотни раз богаче привычной сублимированной бурды. Допив остатки терпкой жидкости, выжидаю положенные десять минут и наконец спускаюсь на законный обеденный перерыв в родной отдел.
Девочки моментально облепляют меня со всех сторон, словно стая голодных чаек.
– Ну как там обстановка? Сильно свирепствует? Сильно загрузил работой? – сыплет бесконечными вопросами Любочка, заглядывая мне прямо в глаза. – Скажи честно, он случайно не предлагал тебе составить компанию на обед?
Смотрю на эту фантазерку с искренним, ничем не прикрытым удивлением.
– Люба, окстись, я сижу там всего несколько часов. Какие совместные обеды? Да и вообще, сомневаюсь, что мужчине подобного полета интересно банально приставать к замученным сотрудницам в офисе. У такого породистого красавчика наверняка имеется соответствующая его статусу потрясающая жена или как минимум элитная любовница.
Оксана заговорщически облокачивается на мой стол и переходит на интимный, шелестящий шепот.
– Ой, да нет у него совершенно никого. Я специально пробивала информацию через знакомых девочек из центрального отдела кадров, по документам он абсолютно холостой. Говорят, раньше водилась какая-то постоянная зазноба, он даже выводил ее в свет на крупные корпоративы. Но прошлой зимой случилась крайне неприятная и грязная история. Именно после того грандиозного скандала его и сослали в нашу глушь от греха подальше.
Коллеги еще минут десять с огромным упоением перемывают кости столичным сотрудникам, радостно злорадствуют чужим провалам, кудахчут словно наседки и неохотно отпускают меня обратно на Голгофу ровно за две минуты до конца законного перерыва.
Вернувшись в тихую приемную, застаю там мрачного генерального директора. Он сидит прямо за моим временным рабочим местом и пристально сверлит взглядом пострадавшую технику. Услышав скрип открывающейся двери, мужчина поднимает голову и выразительно тычет длинным пальцем в злополучную рваную дыру на матрице.
– Валерия, объясните мне, что это такое?
– Испорченный монитор, – брякаю первую пришедшую в голову очевидную глупость.
– Я прекрасно вижу техническую классификацию данного предмета, – произносит он с таким подчеркнутым, искусственным терпением, что по позвоночнику бегут колючие мурашки. – Меня интересует причина появления сквозного отверстия.
– Прибор валялся на полу ранним утром. Я подняла его уже в таком плачевном состоянии. Осмелюсь предположить, ваша предыдущая помощница проткнула экран каблуком в порыве светлых чувств.
Доминант тяжело хмурится и устало трет переносицу двумя пальцами, словно пытается отогнать внезапный приступ острой мигрени.
– Понятно. Значит так, сейчас системные администраторы принесут ваш старый монитор с нижнего этажа, чтобы вы могли нормально функционировать. А завтра утром служба снабжения доставит нам абсолютно новую технику из главного офиса.
Ну надо же. В этой беспросветной тьме мелькнуло хоть что-то хорошее. Новое оборудование никогда не бывает лишним.
Однако босс еще не закончил экзекуцию.
– И еще один момент, Валерия. Завтра вам необходимо прибыть в офис на полчаса раньше стандартного расписания. Мы вдвоем едем в центральный филиал, у меня назначена важная встреча. И сделайте одолжение, оденьтесь...
Он делает тяжелую паузу и вновь окидывает мою помятую фигуру тем самым пронзительным, сканирующим взглядом, полным эстетического неодобрения.
– ...оденьтесь поприличнее. Ваш текущий стиль категорически не соответствует корпоративному дресс-коду моего аппарата.
Внутри моментально вспыхивает горячая, слепая волна искреннего возмущения.
– При всем моем уважении к вам, – произношу тихо, но максимально четко, глядя прямо в эти колючие глаза. – В нашем скромном филиале сроду не существовало никаких строгих правил относительно внешнего вида сотрудников.
Генеральный медленно приподнимает бровь, и на дне его темных зрачков вспыхивает очень нехорошая, обжигающе холодная искра.
– Валерия, у личной помощницы руководителя дресс-код присутствует всегда, независимо от локации. Все остальные рядовые клерки могут разгуливать по коридорам хоть в пальмовых листьях и набедренных повязках, мне до этого нет абсолютно никакого дела. Но человек, представляющий мои интересы, обязан выглядеть безупречно. Я доступно излагаю?
В его бархатном баритоне не слышится ни капли открытой злости. Только глухая, непоколебимая, железобетонная уверенность в том, что весь этот огромный мир обязан вращаться исключительно по его личным правилам. И о стену этой абсолютной властности мой жалкий, писклявый протест мгновенно рассыпается в мелкую пыль.
– Предельно ясно, – едва слышно шепчу пересохшими губами, физически чувствуя, как щеки заливает горячая краска жгучего унижения.
На мою капитуляцию, доминант коротко кивает и царственным шагом покидает приемную. Я остаюсь в оглушающей тишине наедине с проткнутым монитором, бесконечными стопками бумаг и одной-единственной, но поистине катастрофической задачей на завтрашнее утро. Мне предстоит одеться поприличнее. И это при условии, что весь мой актуальный гардероб состоит из потертых джинсов, нескольких бесформенных свитеров и единственного классического черного платья, случайно купленного на распродаже около пяти лет назад.
Этот проклятый день определенно выпил из меня все соки. И, судя по грандиозным планам руководства, завтрашние сутки совершенно не обещают быть хоть немного легче.
5.
Домой я буквально приползаю совершенно выжатая, сжимая в руке единственный шуршащий пакет из ближайшего недорогого магазина. Внутри покоится моя прелесть в виде пары простых элегантных блузок, классической узкой юбки и строгих брюк. Черные лодочки к этому комплекту у меня к огромному счастью имеются свои, вполне приличные и не стоптанные. Вот и полюбуйся завтра, доминант доморощенный. Теперь у твоей временной помощницы есть идеальный дресс-код. Надеюсь, ты будешь доволен.
С глухим раздражением швыряю сумку на стул и принимаюсь разбирать скромные покупки. Аккуратно развешиваю новую ткань на плечики, а сам пакет комкаю и отправляю в мусорное ведро.
Затем лезу в самый дальний ящик шкафа и извлекаю на свет свою старенькую, давно забытую плойку. Завтра я специально проснусь на целый час раньше и накручу красивые мягкие волны.
Закончив с подготовкой брони, наконец отправляюсь на кухню и впервые за долгое время готовлю себе нормальный горячий ужин. Абсолютно неизвестно, когда мне в следующий раз выпадет подобная роскошь и во сколько я вообще вернусь домой после завтрашней поездки.
Грядущее утро обещает быть по-настоящему адским, а я лежу в темноте и до глубокой ночи не могу сомкнуть глаз из-за непрерывно вибрирующего телефона. Текстовые сообщения от мужа сыплются одно за другим, и каждое следующее звучит жалобнее предыдущего.
Он ноет о том, что я так и не перевела ему заветные пять тысяч, жалуется на сорванную поездку с парнями на дачу и давит на психику отсутствием нового спиннинга. Отвечать на этот инфантильный бред нет совершенно никакого желания. Деньги в нашей скромной семейной копилке собирались отнюдь не на рыболовные снасти.
Мы долгими месяцами отказывали себе во многом ради поездки в Сочи, о которой когда-то вместе так сильно мечтали. С какой стати он вдруг решил, что имеет полное право единолично потрошить наши сбережения ради минутной прихоти?
Внутри поднимается глухая, тяжелая обида, смешанная с презрением. Вступать в открытый конфликт не хочется, да и внятного ответа от своего супруга я все равно не дождусь. Поэтому просто блокирую экран и отворачиваюсь к стене. Иди к черту.
Ранним утром, чувствуя себя абсолютно разбитой и невыспавшейся, заставляю тело подняться с кровати. Мутный взгляд падает на приготовленную с вечера плойку. Тяжело вздыхаю, борясь с желанием плюнуть на все, но все-таки втыкаю вилку в розетку.
Пока металл нагревается, иду в ванную умываться и наносить легкий макияж. Весь процесс сборов к моему искреннему удивлению не отнимает слишком много времени. Надев новую строгую юбку с блузкой и распустив по плечам уложенные локоны, я замираю перед большим зеркалом в прихожей и буквально теряю дар речи.
Потратив совсем немного усилий, я выгляжу по-настоящему красивой, стильной и уверенной в себе женщиной. И почему я долгие годы так безжалостно задвигала собственные потребности на самый последний план? Оказывается, быть привлекательной не так уж и сложно.
Я успела напрочь забыть это волшебное ощущение. До замужества я постоянно ухаживала за собой, любила наряжаться на университетские пары и ловить восхищенные взгляды. А после свадьбы внутри словно сработал какой-то невидимый тумблер, отключивший желание нравиться.
Свободного времени катастрофически не хватало, единственной целью после работы было поскорее добраться до подушки и провалиться в сон. Детей мы так и не завели, потому что мой благоверный сам требовал ухода не хуже любого младенца.
В период ухаживаний и первый год брака он казался вполне самостоятельным мужчиной. Однако потом медленно и верно мутировал в абсолютного бытового инвалида. Последние четыре года я ощущаю себя скорее уставшей матерью проблемного подростка, чем любимой женой. Наверное, именно по этой причине наша интимная жизнь тихо скончалась еще четыре месяца назад. Я даже не сразу заметила эту потерю, а если быть предельно честной перед самой собой, то мне этого совершенно не хочется.
До официального старта рабочего дня остается целый свободный час, поэтому я добираюсь до офиса спокойным размеренным шагом. Поднимаюсь в пустую тихую приемную, уверенно варю себе порцию крепкого напитка в той самой навороченной кофемашине и включаю компьютер.
Вдыхая густой терпкий аромат свежеобжаренных зерен, с огромным наслаждением делаю первый горячий глоток. Идеально. Несмотря на катастрофический недосып и гудящие нервы, мое текущее настроение взлетает до невероятных высот.
Пока операционная система загружает рабочую почту, во входящих письмах всплывает расписание от высшего руководства с приглашениями на серию важных собраний для шефа. Быстро пробегаюсь глазами по плотному графику и уныло понимаю масштаб трагедии. Весь его день расписан буквально по минутам до самого позднего вечера. Это значит, что возвращаться домой мне придется по глухим пробкам прямо из центра города. Сначала трястись в душном метро, потом ждать переполненный автобус.
И тут же в мозгу начинает активно шевелиться неприятный червячок обоснованного сомнения. Зачем ему вообще понадобилась секретарша на выездных совещаниях? Он никогда не брал с собой Жанну в подобные поездки.
Я прекрасно помню, как прошлая помощница искренне радовалась каждому отбытию босса в центральный филиал. Она тут же спускалась к нам в отдел и часами беззаботно трепала языком с Любой и Оксаной, пока Ольга Леонидовна не прерывала эти посиделки грозным взглядом. А меня он почему-то решил потащить за собой. Неужели это своеобразная изощренная месть за вчерашнее вольнодумство и отсутствие корпоративного лоска?
От этих мрачных размышлений меня резко отвлекает громкий щелчок открывающейся двери. На пороге появляется генеральный. Как обычно до одури красивый, затянутый в безупречный дорогой костюм и настолько идеальный, что от этой картинки невольно сводит зубы. Этот мужчина представляет собой самый настоящий эталон породистой привлекательности, подавляющий любую волю. Поставь такого гиганта рядом с моим инфантильным супругом, и последнего можно будет просто не заметить на фоне подобной мощи.
Мужчина замирает прямо в дверном проеме и в упор смотрит на мое преобразившееся лицо. Его потемневший взгляд становится настолько странным, тяжелым и пугающе цепким, что я рефлекторно опускаю голову и судорожно осматриваю свою новую блузку. Неужели успела посадить пятно от кофе? Однако ткань абсолютно чиста. Вновь робко поднимаю глаза на начальника, а он продолжает неподвижно стоять и буквально сканировать меня. Да что опять не так? Внутри начинает противно скручиваться тугая пружина нарастающей нервозности.
Он хрипло прочищает горло и произносит подозрительно глухим, сдавленным голосом.
– Отныне вы будете приходить в офис исключительно в строгом соответствии с установленным дресс-кодом.
И не добавив больше ни единого слова, шеф стремительно скрывается за массивной дверью своего кабинета.
Какой-то он сегодня неадекватно странный. Искренне недоумевая, пожимаю плечами и откидываюсь на спинку стула. Он ведь уже высказал это требование вчера вечером. Неужели этот сноб считает меня настолько непроходимой тупицей, что простые истины необходимо вбивать в мою голову ежедневными повторениями? Я сижу тут при параде, мысленно готовлюсь сказать вежливое «Здравствуйте, Сергей Матвеевич», а он вместо нормального приветствия снова заводит свою заезженную шарманку про внешний вид.
Тишину приемной внезапно разрезает резкий звонок внутреннего телефона. Хватаю трубку и сразу же слышу властный, не терпящий никаких возражений приказ.
– Принесите мне кофе. Кроме того, на вашу почту должна была поступить подробная информация по сегодняшним выездным собраниям. Немедленно распечатайте графики и занесите документы ко мне на стол. У вас ровно десять минут.
Короткие гудки болезненно бьют по барабанным перепонкам, фиксируя конец разговора.
