Текст книги "Нежная помощница для доминанта (СИ)"
Автор книги: Дарклин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
9.
Возвращение домой в тот вечер было похоже на добровольное ныряние в ледяную, мутную воду после долгого дня, проведенного на залитой солнцем палубе.
Закрыв за собой хлипкую дверь квартиры, я прислонилась к ней спиной и на секунду зажмурилась, отчаянно пытаясь удержать внутри те хрупкие крупицы уверенности, что с таким трудом зародились во мне после успешного рабочего дня.
Но иллюзия безопасности моментально треснула по швам, потому что о возвращении мужа красноречиво свидетельствовали его грязные ботинки, брошенные прямо посреди коридора так, словно на этом месте внезапно образовалась непреодолимая болотистая топь.
Из гостиной доносились оглушительные звуки телевизора, безжалостно бьющие по натянутым нервам.
– Лерка, это ты? – рявкнул он из комнаты, и я почувствовала, как внутри всё инстинктивно сжалось в предчувствии неизбежной катастрофы.
От скандала было не сбежать, хотя мне отчаянно хотелось оттянуть момент столкновения и забиться в самый темный угол, лишь бы не видеть его лица.
Нервно переступив с ноги на ногу, я попыталась тихонько проскользнуть по коридору в спальню, но Дима уже вырос в дверном проеме. Широкий, обрюзгший, в растянутой домашней футболке и с банкой пива в руке, он смотрел на меня мутными глазами с тоскливым раздражением, которое всегда предвещало долгие, выматывающие часы упреков.
– Ну что, кормилица? – начал он со своей излюбленной фразы, в которой сквозила ядовитая, царапающая насмешка. – Принесла в семью бабки? Или опять все на свои тряпки спустила?
Стиснув зубы и отрицательно качнув головой, я попыталась протиснуться мимо него, сохраняя молчание, но этот мой старый, отработанный прием в очередной раз не сработал.
Шагнув вперед, он нагло преградил мне путь, упершись руками в косяки, из-за чего его грузное тело заполнило собой весь проем, превратившись в живую, дышащую перегаром баррикаду.
– Я с тобой разговариваю, Лера! Ты почему трубку не брала, пока моя мама тебе весь день названивала? Совсем берега попутала, мать мою игнорировать?
Желудок скрутило тугим спазмом, а по позвоночнику скользнул неприятный холодок.
– Дима, я не понимаю, почему ты кричишь, ведь я же объясняла тебе вчера насчет одежды. Это не мой каприз, а необходимость, потому что я теперь постоянно на виду у руководства и обязана соблюдать строгий дресс-код.
– Дресс-код? – он презрительно фыркнул, скривив губы в уродливой гримасе, словно я сморозила несусветную чушь. – Ты что, на подиум собралась или в эскорт? Сидишь в своем клоповнике, бумажки с места на место перекладываешь! Или ты там задницей в новой юбке перед кем-то крутишь, пока мы тут концы с концами сводим?! Выносишь из дома последние копейки, а я тут с голоду пухну!
Слова про то, что я «кручу задницей», ударили наотмашь, прозвучав не как обычная бытовая ругань, а как грязное, липкое оскорбление, от которого немедленно захотелось отмыться с жесткой мочалкой.
– Дима, прекрати, – прошептала я, чувствуя, как голос предательски дрожит, выдавая слабость. – Я просто устала, так что дай мне пройти.
– Нет, это ты прекрати! – заорал он так, что капли слюны брызнули изо рта. – Неси и сдавай свои элитные шмотки обратно в магазин! Немедленно!
– Их уже никто не возьмет, потому что вещи ношеные, – покачав головой, я с ужасом осознавала всю сюрреалистичность этого нелепого диалога. Когда все стало…так?
– Значит, выставим на сайте и продадим! – рявкнул муж, резко взмахнув рукой с банкой, из-за чего пиво выплеснулось на линолеум желтыми липкими каплями. – И старое свое барахло тоже продавай! Нам дыру в бюджете надо закрывать, или ты думаешь, я один буду тебя содержать?!
Его слова о содержании стали той самой искрой, которая мгновенно подорвала пороховую бочку моего терпения, ведь это заявлял человек, третий год подряд не способный найти работу «по своему высокому призванию». Тот самый человек, который клянчил у меня деньги на снасти для рыбалки, пока я считала рубли на кассе продуктового.
– Содержать? – я вдруг засмеялась, и этот смех прозвучал настолько горько и истерично, что ободрал горло. – Это ты меня содержишь? Ты даже тарелку из-под пельменей за собой помыть не в состоянии. Не работаешь, сидишь сутками дома как великовозрастный младенец, на моем полном обеспечении.
Его лицо моментально исказилось от неконтролируемой ярости, и, сделав резкий выпад, он навис надо мной так близко, что меня замутило от кислой смеси немытого тела и алкоголя.
– Ах так? – прошипел он мне прямо в лицо. – Значит, я младенец и обуза? А кто тут бесплодная кобыла, а? Напомнить?! Это моя квартира, а ты тут живешь на птичьих правах! Ты виновата в моей депрессии! Я думал, что мы будем как нормальная семья! Какая к черту семья с той, кто даже ребенка родить не способен?!
Я не слышала, что он нес дальше, потому что брошенное им слово «бесплодная» вошло под ребра легко и страшно, словно ржавый мясницкий нож, мгновенно лишая меня кислорода.
В висках оглушительно застучало пульсом, а в глазах потемнело от острой, раздирающей боли, которая, казалось, меня разорвет. Развернувшись на негнущихся ногах, я, не помня себя от слепого ужаса, бросилась в ванную, с силой захлопнула дверь и дрожащими пальцами провернула щеколду.
Только здесь, в тесном и холодном кафельном пространстве, я позволила себе окончательно рассыпаться на куски, медленно сползая по гладкой двери на пол и задыхаясь от собственных всхлипов.
Слезы текли по лицу обжигающими ручьями, смешиваясь с тушью и капая прямо на воротник новой блузки, которая теперь казалась мне символом всех моих жизненных провалов.
Его жестокие обвинения вбивались огромными ржавыми гвоздями в крышку гроба нашего брака, заставляя меня искренне недоумевать, как можно было годами добровольно носить розовые очки, отказываясь видеть, в какого монстра превратился человек, которого я когда-то любила.
Снаружи раздался глухой удар, и сквозь содрогнувшуюся дверь донеслось его рычание о том, что пока я не образумлюсь и не приму правильное решение, я буду спать на диване. Спасибо господи не на коврике у двери. Но если бы дали выбор то я готова и за дверью спать лишь бы не с ним.
В итоге я так и уснула в гостиной на скрипучем диване, укрывшись колючим пледом, проваливаясь в мучительные, вязкие кошмары, сквозь которые мне то и дело мерещились перекошенное от злобы лицо мужа и почему-то ледяные, пронзительные глаза Сергея Матвеевича, смотрящие на меня с пугающей внимательностью.
***
Утро не принесло долгожданного облегчения, оставив после себя лишь звенящую ясность того, насколько моя жизнь пошла под откос. Голова раскалывалась на части, налитые свинцом веки едва открывались, а в груди поселилась огромная каменная глыба, мешающая делать глубокие вдохи.
Поймав свое серое, измученное отражение в зеркалах лифта, я несколько раз порывалась позвонить Ольге Леонидовне и соврать про температуру, но каждый раз останавливала себя, понимая, что это тогда дома оставаться нужно с этим… недоразумением. Нет. Точно нет.
В приемной стояла непривычная тишина, и, опустившись за свой стол, я сделала вид, что увлеченно разбираю почту, хотя буквы предательски плыли перед глазами. Я была так погружена в свою апатию, что совершенно не уловила звука шагов.
Сергей Матвеевич возник рядом абсолютно бесшумно, словно материализовавшаяся из воздуха мощная грозовая туча, и его крупная фигура мгновенно заполнила собой всё пространство.
Терпкий, обволакивающий аромат его дорогого парфюма с нотками кедра и острого, сладкого перца вытеснил привычный запах офисной пыли, заставив мое измученное сердце на секунду тревожно сбиться с ритма.
– Валерия, у вас все в порядке? – его бархатный баритон, обычно такой резкий и требовательный, сейчас прозвучал непривычно приглушенно и даже как-то осторожно.
Резко вскинув голову, я столкнулась с его взглядом, но тут же опустила глаза обратно на клавиатуру, понимая, что мое опухшее лицо сейчас красноречивее любых слов. Не в силах вымолвить ни звука из-за стоящего в горле кома, я лишь коротко кивнула и сжала компьютерную мышь с такой силой, что пластик жалобно скрипнул.
Он не ушел сразу, замерев около моего стола еще на пару долгих, мучительных мгновений, и я физически чувствовала кожей, как его тяжелый, сканирующий взгляд внимательно изучает мою опущенную макушку, прежде чем он развернулся и скрылся в своем кабинете.
Спустя минуту на мою корпоративную почту упал список задач. Как ни странно, там не было ни пометок красного цвета, ни даже намека на саркастичные надписи, которые он любил оставлять на полях документа. Видимо, я выглядела настолько паршиво, что даже наш железобетонный доминант решил проявить милосердие и не добивать раненого. Само сдохнет…
Не потребовав даже свою утреннюю чашку кофе.
К обеденному перерыву скрывать свое раздавленное состояние стало окончательно невозможно, поэтому, когда ко мне в приемную, словно два бойца службы спасения, просочились Оксана и Люба, их лица выражали такую крайнюю степень обеспокоенности, что у меня снова защипало в носу.
– Лерка, ты как вообще? – Оксана аккуратно присела на самый краешек моего стола, заглядывая в глаза. – Ты же вся серая. У тебя глаза... как у панды, только очень грустной. Неужели он тебя так доводит?
– Нет.. Что вы..– Но меня не услышали.
– Да он не человек, он киборг-садист! – с праведным возмущением зашипела Любочка, опасливо косясь на закрытую дубовую дверь босса. – Девчонки, я предлагаю план возмездия! Давайте скинемся на пару баллонов монтажной пены и просто наглухо запеним ему дверь по всему периметру! Пусть посидит там до вечера без туалета и кофе, подумает над своим поведением!
– Ага, блестящая идея, – фыркнула Оксана, начиная улыбаться. – А на ручку повесим желтую предупреждающую табличку: «Осторожно, токсичный доминант. Пальцы в клетку не совать, кофе не поить, а если попросит своим секси-голосом открыть – не ведись. Загрызет!».
– А еще можно подмешать ему в эспрессо мощное слабительное, – мечтательно закатила глаза Люба, войдя во вкус. – Я бы с превеликим удовольствием посмотрела, как он будет сохранять свое ледяное величие, галопом скача по коридору в мужской туалет с перекошенным лицом! И туалет закрыть.
Слушая их кровожадный, совершенно абсурдный офисный бред, я почувствовала, как тугой ледяной панцирь внутри начинает потихоньку трескаться, пропуская внутрь лучики тепла.
– А у нас по вакансиям, знаешь, полный штиль. Раньше на место его помощника целая очередь из кандидаток выстраивалась, а сейчас – гробовая тишина. Видимо, молва о его зверском нраве уже облетела все компании. Эх, Лерка, нам бы тебя обратно в отдел... Всем бы сразу легче стало. Ты же у нас единственный адекватный эйчар.
– Девочки, он не плохой, и..– сглотнув, я тихо, но твердо перебила ее. – Я не вернусь в отдел, потому что меня перевели. Теперь я его личный помощник на постоянной основе.
Эффект от моих слов был таким, словно я будничным тоном сообщила, что улетаю колонизировать Марс ведь наш босс один из них. Глаза Оксаны стали размером с блюдца, а у Любы буквально отвисла челюсть, создавая картину настолько комичную, что я едва не рассмеялась в голос. Но в эту же секунду тяжелая дверь кабинета распахнулась, и Сергей Матвеевич шагнул в приемную, на ходу застегивая пиджак. Остановившись, он медленно, с убийственным спокойствием окинул наш маленький заговорщицкий кружок потемневшим взглядом, отчего девочки мгновенно втянули головы в плечи.
– Валерия, – его голос прозвучал привычно ровно и властно, не допуская возражений. – Вы составите мне компанию на выездном совещании, и у вас есть ровно пять минут на сборы.
Оторопев от такой новости, я попыталась напомнить ему про свой законный обеденный перерыв, но он даже не удостоил этот жалкий бунт ответом, просто развернувшись и направившись к выходу.
Судорожно схватив сумочку с кресла, я бросила девчонкам прощальный взгляд мученика и пустилась вдогонку за его широкой, непробиваемой спиной.
Всю дорогу до места мы ехали в абсолютном, звенящем молчании, и, сидя на пассажирском сидении его машины, я чувствовала себя странно уязвимой. Закрытое пространство салона было плотно пропитано его запахом, а близость этого крупного, уверенного в себе мужчины вызывала легкую, будоражащую дрожь где-то внизу живота, заставляя меня напряженно гадать, куда именно мы направляемся. Но машина плавно затормозила у стильного фасада с неоновой вывеской, оказавшегося дорогим рестораном.
Едва мы шагнули в приятный полумрак, навстречу тут же ударили густые, пряные ароматы жареного мяса и специй, а вышколенный администратор с почтительным поклоном провел нас к самому уединенному столику в глубине зала.
Опустившись в кресло, Сергей Матвеевич вальяжно откинулся на спинку и, глядя на меня с видом предельной, почти пугающей серьезности, вдруг спросил, как я отношусь к мексиканской кухне.
Челюсть сама собой поползла вниз от такого резкого поворота событий, и я растерянно пробормотала, что никогда ее не пробовала.
– А как же... ваше важное выездное совещание? – робко напомнила я, нервно сжимая в руках лямку сумки.
Он посмотрел мне прямо в глаза, и внезапно на дне его темных холодных зрачков заплясали живые, хулиганские искорки насмешки, а уголок губ едва заметно дрогнул.
– Я соврал, – абсолютно спокойно, без капли раскаяния признался он, не отводя взгляда. – Подумал, что если задержусь в кабинете еще минут на десять, ваши отважные защитницы точно успеют залить мне дверь строительной пеной и подмешать слабительное в кофе, а может быть додумались продать в сексуальное рабство какой – нибудь престарелой даме из Египта. Девушки они с весьма бурной фантазией, так что решил, что такой риск совершенно не оправдан.
Вспыхнув так, что запылали даже кончики ушей, я судорожно опустила взгляд на скатерть, умирая со стыда от осознания того, что он всё слышал.
10.
Возвращение в офис после обеда ощущалось так, словно я наконец-то коснулась твердой земли после затяжного прыжка без парашюта.
Внутри всё ещё пульсировало странное, почти обжигающее тепло. То ли от мексиканских специй, продолжающих гулять по венам, то ли от неожиданно человеческого жеста шефа.
Оказывается, этот ледяной монолит был способен не только на уничтожающие взгляды и диктаторские приказы. Я даже немного воспряла духом. Эта легкость, хрупкая, как мыльный пузырь, позволила мне выдохнуть и с новыми силами погрузиться в документацию.
Пришла пора основательно вникать в те аспекты работы, в которые мне, как временной затворнице приемной, еще не доводилось уходить с головой. А именно, в сбор заявок и обеспечение. У нас в филиале сроду не водилось отдельного делопроизводителя, поэтому всеми заказами, приемкой и выдачей товара всегда занималась личная помощница руководителя.
Открыв план снабжения, я нахмурилась, чувствуя, как по затылку скользнул царапающий холодок. По графику привоз канцелярии должен был состояться еще вчера. Но его не было. Опустив взгляд на экран, я начала поиск по корпоративной почте, и уже через пару минут мой легкомысленный послеобеденный настрой бесследно растворился, сменившись липким, ледяным оцепенением.
Досудебная претензия от одного из наших главных поставщиков покорно лежала в папке «Удаленные», спрятанная туда с почти криминальной изощренностью. А цифра... Цифра была просто астрономической. От нее натурально задергался глаз. Огромный, неподъемный долг гирей висел на нашем филиале из-за отсутствия выплат за товары в течение трех месяцев. Ровно столько, сколько здесь проработала Жанна.
Но откуда взялись такие бешеные суммы за банальные скрепки и бумагу? Мы что, пишем ручками из цельного золота на пергаментах египетских фараонов?
Закусив губу, я полезла в программу, проверяя прошлые счета. Суммы там были скромными. Нахмурилась еще сильнее. Что-то в этом деле откровенно отдавало подвохом. Дешевым детективом, пахнущим не типографской краской, а чем-то жареным и очень опасным. Набрав номер организации-поставщика, я мысленно приготовилась к кровопролитной битве с безразличным менеджером.
– Здравствуйте, меня зовут Валерия, я помощник генерального директора, – произнесла я максимально ровным тоном, хотя ладони уже вспотели от нервного напряжения. – У нас возник вопрос по досудебной претензии...
Девушка на том конце провода, к моему огромному удивлению, оказалась на редкость понимающей. В итоге всего через десять минут я стала счастливой обладательницей подробных счетов за полгода.
И от увиденного мне захотелось истерически рассмеяться. Как выяснилось, за последние три месяца наш скромный, богом забытый филиал обзавелся как минимум десятью ежедневниками из натуральной кожи.
И судя по космическому ценнику, это была не кожа с задницы обычного бобра, а как минимум единорога, вскормленного пыльцой с волшебных лугов страны, которой нет на карте. Иначе откуда такая цена?!
Более того, у нас в офисе где-то должны были прятаться с десяток серебряных ручек, новый кожаный стул для руководителя – видимо, настоящий трон из «Игры престолов», – и еще на полмиллиона набрано всякой мелкой ерунды. Если верить этим счетам, мы уже давно должны были ходить по итальянскому ламинату, любуясь свежеокрашенными стенами.
Ламинат!
Мысленно взвыв, я схватилась за голову. Мы в какой-то строительный гипермаркет превратились на задворках бухгалтерии?
Сжав переносицу пальцами до легкой боли, я собрала в стопку доказательства грядущего апокалипсиса и пошла на эшафот. Прямо в кабинет к генеральному.
Толкнув тяжелую дверь, я вошла. Он разговаривал по телефону, но, заметив меня, жестом велел вести себя тише и указал на стул. Я послушно опустилась на самый край сиденья, до побеления костяшек сжимая злополучные распечатки. Казалось, это не финансовые документы, а мое собственное обвинительное заключение. Наконец он отложил трубку и, уставившись на меня пронзительными глазами, от которых по коже вновь потянуло морозным холодом, произнес:
– Валерия, что у вас? Вы выглядите так, словно лично встретили призрак бухгалтерского учета.
Выдохнув так тяжело, словно сбрасывая с плеч бетонную плиту, я положила бумаги прямо перед ним на стол.
– Посмотрите, пожалуйста.
Он молча придвинул листы к себе, и я с замиранием сердца следила, как его взгляд бегает по строчкам. С каждым новым счетом его глаза всё больше округлялись, а к последней странице брови, кажется, намертво срослись с линией волос. В кабинете повисла звенящая, удушливая тишина. Прочистив горло, он издал звук, похожий на скрежет камня о камень.
– Это что?
Не сказав ни слова, я опустила на столешницу последний листок. Копию досудебной претензии, вбивая финальный ржавый гвоздь в крышку гроба нашего общего спокойствия. Осознав масштабы катастрофы, шеф грязно выругался. Грубо, хлестко и пугающе изобретательно. Вздрогнув от звука его голоса, я подняла взгляд на его потемневшее, перекошенное от ярости лицо.
– Валерия, почему вы раньше ко мне с этим не пришли? – его тон был сдавленным, но в нем явственно, словно угроза перед броском, читалось шипение разъяренной кобры.
Сглотнув вставший в горле ком, я почувствовала, как щеки предательски заливает жгучей краской.
– Понимаете, я просто не видела этих писем.
– Как не видели? – отчеканивая каждый слог, бросил он так жестко, что слова ударили наотмашь. – Они были на корпоративной почте, разве нет?
– Были. Всё верно, – я заставила себя выдержать этот уничтожающий взгляд, не опуская глаз. – Вот только они были спрятаны в папку «Удаленные». Я бы их в жизни не нашла, если бы не полезла сверять даты поставок нашей канцелярии. Привоз должен был состояться вчера, но его не было. Меня это насторожило, и я начала копать.
Тяжело откинувшись на спинку кресла, он уставился в потолок, явно пытаясь найти там ответы или хотя бы монтажную пену, чтобы заткнуть образовавшуюся в бюджете черную дыру.
Эта пауза длилась целую вечность, из-за чего внутри у меня всё скрутилось тугим узлом. В конце концов он шумно выдохнул, и когда заговорил снова, в его голосе прозвучала лишь расчетливая деловая четкость:
– Хорошо. Сделайте сканы всех этих художеств и немедленно перешлите юристу в главный офис. Я сейчас сам с ним созвонюсь и предупрежу. Также сделайте скриншоты местонахождения спрятанных писем на вашем компьютере. Пока это всё. Как только закончите, то можете быть свободны.
Коротко кивнув, я поднялась со стула, чувствуя себя выжившим сапером после успешного обезвреживания бомбы, и поспешила выйти в приемную.
Уже сидя за своим монитором и делая сканы, я крутила в голове мысли о бывшей помощнице. От Жанночки я такого, конечно, не ожидала. На собеседовании она казалась вполне нормальная, адекватная девушка с милой улыбкой. А в итоге, за те три месяца, что она протирала здесь юбки, мадам виртуозно прокручивала мошеннические схемы.
Мерзкая ситуация.
И тот театральный спектакль с внезапным увольнением она, выходит, тоже спланировала безупречно. Закатила истерику, хлопнула дверью и счастливо растворилась в закате, прихватив ежедневники из кожи с задницы единорога.
Закончив поручения и отправив все файлы, я осторожно заглянула к шефу, собираясь попрощаться. Он всё так же сидел за компьютером, хмурый и темный, словно грозовая туча, застрявшая над одним конкретным столом.
– А вы долго еще будете? – тихо поинтересовалась я, останавливаясь в дверях.
Оторвавшись от экрана, он кинул на меня короткий, усталый, но всё такой же острый взгляд.
– Еще минимум часа два. А что, хотите составить мне компанию? – в его тембре промелькнула слабая, вымученная насмешка.
– Нет, что вы, просто уточнила, – поспешно открестилась я.
Уже развернувшись к выходу, я сделала шаг в коридор, но вдруг замерла. Что-то внутри предательски дрогнуло, словно царапнув по совести.
Вернувшись к своему рабочему столу, я бросила сумку обратно на стул, подошла к кофемашине и сварила ему чашку крепкого эспрессо. Пока аппарат гудел, мой взгляд упал на скудные, практически аскетичные офисные шкафчики. Ни печенья, ни нормальных конфет.
Стало так тоскливо от этой стерильной пустоты и от осознания того, что ему придется глушить горький кофе в одиночку, пытаясь разгрести чужие проблемы. Порывшись в нижнем ящике стола, я выудила припрятанную на самый черный день плитку шоколада с марципаном. Мою любимую.
В конце концов, он ведь меня сегодня подбодрил. Даже накормил вкусно.
Взяв дымящуюся чашку и сладость, я снова вошла в его кабинет и молча поставила всё это на край столешницы, прямо рядом с его рукой.
– Вам кофе.
Приподняв бровь, он с удивлением уставился на яркую обертку.
– Зачем это?
– Для хорошего настроения, – ровно ответила я, не давая ему шанса отказаться.
Попрощавшись, я развернулась и наконец-то пошла домой.
Вот только мне самой сейчас хорошее настроение не помешало бы. И, возможно, личный адвокат в придачу. Впереди меня ждала долгожданная встреча с «любимым» мужем. Романтическая комедия, акт третий: «Свидание с бытовым инвалидом и его несбыточным спиннингом».
Дорога по темным улицам ощущалась как путь на эшафот. Каждый шаг отдавался в груди глухим, тяжелым эхом, словно я шла на собственную казнь. Я уже в красках представляла, как переступаю порог, и на меня тут же обрушивается лавина недовольства. Как это пахнущее пивом и ленью воплощение моих супружеских обязанностей в первую очередь спросит не о том, как прошел мой тяжелый день, а где его котлеты и чистые носки.
От этой мысли горло сдавило колючим раздражением.
Нет уж, мой дорогой Дима. Сегодня в меню исключительно холодные остатки твоего равнодушия. И в качестве десерта, мой молчаливый уход в закат. Или хотя бы в ванную комнату с надежно запертой изнутри дверью, чтобы не слышать твоего нытья. Спать буду на диване.
Остановившись у подъезда, я подняла голову и посмотрела на освещенные окна нашей квартиры. Идти домой не смотря на всю решимость желания не было…
