Текст книги "Нежная помощница для доминанта (СИ)"
Автор книги: Дарклин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
6.
Мы едем в центральный офис на служебном автомобиле и один этот факт становится для меня полнейшей неожиданностью. Черный блестящий монстр с наглухо тонированными стеклами подъезжает к крыльцу нашего скромного филиала, словно инопланетный крейсер, случайно заблудившийся в спальном районе.
В глубине души я наивно полагала, что мы отправимся на личной машине шефа или банально вызовем такси, но реальность оказывается куда пафоснее. Молчаливый водитель услужливо открывает передо мной тяжелую дверцу, и я, изо всех сил стараясь не выдать внутреннего смятения, скольжу на просторное заднее сиденье. Сергей Матвеевич уже восседает там с истинно королевским величием.
Воздух в салоне приятно холодит кожу и одуряюще пахнет дорогой отделкой, которая тесно переплетается с густым шлейфом мужского парфюма. В этом терпком аромате отчетливо угадываются властные ноты табачного дыма и потертой кожи. Вжимаюсь в свою дверь, физически пытаясь занять как можно меньше пространства рядом с этой подавляющей аурой, и поспешно утыкаюсь в распечатанные графики собраний. Мне жизненно необходимо отвлечься от гнетущей атмосферы.
Грядущий день обещает стать поистине адским испытанием. Часовая поездка по утренним пробкам плавно перетечет в масштабную планерку, которая растянется как минимум на два мучительных часа.
Все руководители отделов и региональных представительств будут нудно отчитываться за прошедший квартал. Я уже сейчас внутренне стону от одной только мысли об этом бесконечном марафоне сухих цифр, графиков и пустых корпоративных прений. После короткого перерыва на повестке маячит стратегическое совещание конкретно по нашему подразделению, а финальным аккордом назначен официальный ужин.
Мероприятие, на котором мне предстоит играть роль декоративной, но потрясающе компетентной тени своего начальника. Искренне интересно, нужно ли мне нацепить на лицо такое же высокомерное выражение, как у него? Чтобы за километр читалась неоновая вывеска с предупреждением о злой собаке, отгрызающей ноги за глупые вопросы. Или все-таки разрешается изредка вежливо улыбаться? Не то чтобы мне сейчас сильно хотелось излучать радость.
Мой спутник не обращает на меня абсолютно никакого внимания, полностью погрузившись в изучение рабочих документов на планшете. Его длинные пальцы быстро и совершенно беззвучно скользят по гладкому экрану.
Тишина в замкнутом пространстве салона становится настолько плотной, что ее можно резать ножом. Внезапная резкая вибрация в кармане юбки разрушает это оцепенение и заставляет меня испуганно вздрогнуть.
Достаю мобильный, бросаю взгляд на подсвеченный экран и тяжело хмурюсь. Новое сообщение от благоверного. Текст гласит, что он получил банковское уведомление о списании десяти тысяч в магазине одежды, и интересуется, на что именно с нашего общего счета ушли такие огромные деньги.
Пальцы сами собой сжимают пластиковый корпус смартфона с такой силой, что костяшки мгновенно белеют. Наш счет. Эта короткая формулировка режет по живому особенно жестоко. Я быстро набираю ответное послание, чувствуя, как внутри стремительно закипает ядовитая лава. Пишу коротко и сухо о необходимости купить приличные вещи для новой должности.
Встречная реплика прилетает практически мгновенно, будто супруг сидел и караулил мой ответ. Он искренне возмущается тратой месячного бюджета на какие-то бесполезные тряпки и прямым текстом спрашивает, не двинулась ли я рассудком, ведь у меня и так полный шкаф одежды.
От этих наглых, обесценивающих строк становится настолько горько и невыносимо обидно, что перед глазами на секунду темнеет. Значит, он имеет полное право спустить наши общие сбережения на баснословно дорогую рыболовную удочку, а я не могу впервые за несколько лет обновить свой заношенный до дыр гардероб ради сохранения рабочего места?
Игнорируя дальнейший поток возмущений, просто убираю гаджет обратно в карман. Мое и без того хрупкое настроение окончательно пробивает дно. Отворачиваюсь к тонированному стеклу, невидящим взглядом упираюсь в мелькающие серые фасады зданий и изо всех сил пытаюсь сморгнуть предательскую влагу, внезапно подступившую к глазам.
– Валерия, у вас все в порядке?
Его низкий, пугающе спокойный баритон вырывает меня из липкого оцепенения. Я медленно поворачиваю голову и встречаюсь с пронзительным взглядом босса.
Мужчина смотрит на меня не с привычной ледяной отстраненностью, а с каким-то странным, почти участливым интересом. И в это короткое мгновение мне до одури хочется вывалить на него всю горькую правду.
Рассказать про инфантильного мужа-иждивенца, про вечную гору грязной посуды, про этот злосчастный элитный спиннинг и безжалостно растоптанную мечту о море. Но вместо этого жалкого излияния души я лишь деревянно киваю и выдавливаю из себя сиплую ложь о том, что все абсолютно нормально.
Генеральный коротко хмыкает, не спеша разрывать зрительный контакт, а затем вновь обращает внимание на свой мерцающий планшет. Его тон мгновенно возвращается к стандартным, лишенным малейших эмоций настройкам.
Он сухо выражает надежду, что мои личные драмы никак не отразятся на работоспособности, и требует идеального исполнения роли помощницы на сегодняшних мероприятиях. Чтобы ни у кого из присутствующих столичных снобов не возникло даже тени сомнения в моей компетентности.
Вместо ожидаемой покорной обиды внутри меня ярким пламенем вспыхивает совершенно праведная злость. Это у меня-то недостаток компетенции? И это звучит после того, как я с самого раннего утра виртуозно жонглирую его сумасшедшим расписанием? Вот у кого действительно напрочь отсутствует элементарный такт. Бесчувственный хам. Резко поворачиваюсь к нему всем корпусом и растягиваю губы в самой сладкой, насквозь фальшивой улыбке.
– Конечно. Все будет исполнено в лучшем виде, дом... Сергей Матвеевич.
Черт возьми. Мой длинный язык едва не выдал прозвище про доморощенного доминанта прямо ему в лицо.
Мужчина лишь медленно приподнимает темную бровь, никак не комментируя мою опасную заминку. К моему огромному, непередаваемому облегчению, именно в эту секунду автомобиль плавно тормозит у подножия гигантского стеклянного небоскреба, целиком принадлежащего нашей могущественной корпорации.
Зрелище оказывается поистине впечатляющим и одновременно обескураживающим. Глядя на этот архитектурный пафос, я невольно задумываюсь о причинах существования нашего захудалого филиала на окраине города.
Неужели офисные сплетни не врут, и то унылое место действительно является своеобразной ссылкой для провинившихся топов? Я лично знаю пару примеров, когда сотрудников отправляли к нам на перевоспитание, а после отбытия наказания возвращали обратно в центр. Выходит, мы работаем в элитной исправительной колонии строгого режима.
Выбираемся из салона, и я, внутренне подобравшись, послушно следую за широкой спиной своего начальника прямо к центральному входу.
Просторный холл с зеркальным мраморным полом и высоченными потолками ослепляет своими масштабами. На пункте охраны Сергей Матвеевич молча кладет перед дежурным два пластиковых пропуска.
Мужчина в форме почтительно кивает, бросая на меня беглый, но крайне любопытный взгляд. Пока мы уверенно шагаем к зоне скоростных лифтов, мне явственно чудится, как за спиной секьюрити начинают тихо перешептываться и многозначительно хмыкать. Упрямо выпрямляю спину и заставляю себя игнорировать эти раздражающие звуки.
В просторной кабине лифта мы оказываемся не одни. Там уже находится миниатюрная эффектная брюнетка, облаченная в ярко-красный деловой костюм. При обычных обстоятельствах я бы скользнула по ней абсолютно равнодушным взглядом, но резкая перемена в поведении моего босса заставляет моментально насторожиться.
Его глаза становятся по-настоящему страшными. Тяжелый, почти осязаемый взгляд генерального буквально впивается в легкую, едва заметную округлость женского живота под пиджаком. Девушка мгновенно считывает эту нездоровую, хищную реакцию, начинает нервно переминаться с ноги на ногу и рефлекторно вжимается в самый дальний угол кабины.
Ее бледные щеки заливает неровный багровый румянец паники. Не выдержав гнетущего, сводящего с ума давления повисшей тишины, она судорожно бьет дрожащим пальцем по кнопке ближайшего этажа и пулей вылетает наружу, едва металлические створки успевают разъехаться в стороны.
Двери плавно смыкаются, а шеф продолжает стоять неподвижно. Он сжимает свою дорогую кожаную папку с такой нечеловеческой силой, что в оглушительной тишине отчетливо раздается хруст напряженных костяшек. Его красивое лицо приобретает пугающий серый оттенок и каменеет, словно высеченное из гранита.
– Шеф, если вы безвозвратно помнете все важные бумаги, я сильно сомневаюсь, что это хоть как-то поможет делу, – осторожно произношу я, мягко забирая документы из его стальной хватки. – Если хотите, после завершения всех совещаний мы можем сходить в местный парк и покормить уточек.
Он скашивает на меня убийственный, по-настоящему ледяной взгляд.
– Зачем нам кормить уточек?
Пожимаю плечами, отчаянно делая вид, что совершенно не замечаю исходящей от него ауры чистой разрушительной ярости.
– Ну, в психологии считается, что подобное монотонное занятие отлично успокаивает расшатанные нервы.
– Я абсолютно спокоен, – глухо рычит он сквозь крепко сжатые зубы, и в этот момент его пылающий взгляд готов испепелить меня до кучки пепла.
Ну да. Заметно. Очень заметно.
7.
Масштабная планерка в главном офисе до боли напоминает мне закрытый съезд высокоразвитых инопланетян. Все эти лощеные люди в безупречных дизайнерских костюмах стоимостью с мою скромную квартиру разговаривают исключительно на птичьем языке многомиллионных цифр и глобальных стратегий.
Я изо всех сил стараюсь лишний раз не дышать, судорожно ловлю каждое произнесенное слово и отчаянно пытаюсь не отстать от их сверхзвукового мыслительного процесса.
Сергей Матвеевич держится с холодным, почти хищным спокойствием. Он парирует каверзные вопросы и едкие замечания с такой пугающей легкостью, будто для него это не важнейшее отчетное собрание года, а ленивая утренняя разминка для ума перед завтраком.
Каким-то непостижимым чудом мне удается вовремя подавать ему нужные папки и абсолютно правильно подсказывать мудреные показатели из распечаток. Внутри начинает робко расцветать легкая, едва зародившаяся уверенность в собственной компетентности. Очень даже неплохо, Лера. Ты определенно молодец.
И тут слово берет один из столичных вице-президентов. Это вальяжный мужчина с неестественно оранжевым солярным загаром и настолько ослепительно белыми винирами, что на них больно смотреть без солнцезащитных очков.
– Валерия, позвольте поинтересоваться, а вы давно работаете на Сергея Матвеевича? – елейным голосом тянет он, обнажая свой керамический частокол.
– Нет, пошла первая неделя, – отвечаю максимально нейтрально, кожей чувствуя надвигающийся подвох размером со слона.
– Сергей Матвеевич, вы только сильно не расстраивайтесь, если ваша очаровательная новая помощница внезапно бесследно исчезнет, – весело продолжает вещать любитель солярия на весь зал. – У нас тут образовалась своеобразная забавная традиция. Помните ту исполнительную девочку, которую к вам перевели из отдела маркетинга? Она продержалась ровно месяц и сбежала в слезах. Эх..., самая стойкая оказалась! Следующие две уволились одна в первый же день, а другая к концу недели. Потом мы нашли кандидатку по объявлению, так бедняжка, кажется, до сих пор где-то в тибетском монастыре нервную систему восстанавливает. Может, вам стоит искать сразу двух на постоянную замену?
В огромном помещении повисает звенящая, откровенно неловкая тишина. Мой босс очень медленно, с убийственной грацией поворачивает голову в сторону весельчака.
– Премного благодарен за вашу трогательную заботу, Дмитрий Олегович. Однако я всегда предпочитаю работать исключительно с качеством, а не гнаться за бессмысленным количеством. К тому же, – генеральный делает эффектную паузу и бросает на меня короткий, но очень весомый оценивающий взгляд, – Валерия обладает вполне достаточным запасом внутренней прочности. И что гораздо важнее, отличается завидным здравомыслием, чтобы не паковать чемоданы в горы после первой же рядовой планерки.
Щеки моментально вспыхивают предательским горячим румянцем от такой неожиданной публичной защиты. Но я быстро беру себя в руки, собираю остатки храбрости и выдаю самую вежливую профессиональную улыбку, глядя прямо на сияющего вице-президента.
– Не извольте беспокоиться. Я имею полезную привычку всегда доводить начатое дело до логического конца.
Наконец председатель объявляет долгожданный перерыв. Присутствующие начинают шумно подниматься с мест и неспешно тянуться к выходу. Я шумно выдыхаю скопившееся напряжение и задерживаюсь возле нашего стола.
– Я останусь всего на одну минутку, – тихо объясняю Сергею Матвеевичу, методично складывающему конфиденциальные документы в кожаную папку. – Подключу рабочий ноутбук к сети и сразу же присоединюсь к вам в коридоре.
Он коротко кивает и молча покидает переговорную.
Я остаюсь в абсолютном одиночестве посреди огромного, залитого ярким светом зала. И тут начинается настоящая комедия положений. Заветная розетка по всем неписаным законам вселенской подлости обнаруживается в самом труднодоступном месте из всех возможных. Она прячется подозрительно низко у самого плинтуса, в глубокой тени под гигантским дубовым столом для заседаний.
Обреченно вздыхаю и для начала аккуратно приседаю на корточки. Быстро осознав, что длины руки категорически не хватает, вынужденно опускаюсь на четвереньки. О да. Просто великолепно. Идеальная рабочая поза для суперпрофессионального личного ассистента.
Ужом пролезаю под столешницу. В этот момент моя новая классическая юбка-карандаш отчаянно натягивается на бедрах, едва не трещит по швам и предательски ползет неприлично высоко вверх. До проклятого источника питания по-прежнему остается добрых десять сантиметров. Приходится выгнуть спину еще сильнее, собирая коленями невидимую пыль. Потрясающее зрелище. Теперь я не просто ценный кадровый сотрудник с запасом прочности, а дипломированный штатный искатель розеток.
И ровно в ту самую секунду, когда я, пунцовая от физической натуги и жгучего стыда, остервенело тычу злополучной вилкой в пластмассовые отверстия, за спиной раздаются гулкие шаги. Замираю каменным изваянием прямо с откляченным задом.
– Валерия? – раздается сверху невозмутимый, пробирающий до костей баритон. – Могу я поинтересоваться, что именно вы там делаете?
Медленно, словно в дурном замедленном кино, пячусь назад и с грацией раненого бегемота выползаю из-под стола на свет божий. Судорожно пытаюсь отряхнуть пострадавшие колени и одновременно одернуть задравшуюся ткань юбки обратно к приличному состоянию. Лицо пылает так сильно, что на щеках впору жарить яичницу.
– Провожу глубокое исследование подстольного пространства, Сергей Матвеевич, – выдавливаю из себя слова, отчаянно стараясь придать голосу максимально деловые интонации.
Мужчина вальяжно скрещивает мощные руки на широкой груди. В его обычно ледяных глазах внезапно вспыхивают совершенно живые, пляшущие искорки откровенной насмешки.
– И каковы же ваши экспертные выводы, уважаемый исследователь? Много ли интересного удалось обнаружить в корпоративных недрах?
– Зафиксирована критическая недостаточность источников питания на адекватном уровне от пола, – мгновенно парирую в ответ, гордо поднимаясь во весь рост и судорожно пытаясь сохранить жалкие крохи растоптанного достоинства. – А также хочу отметить превосходное качество работы местного клининга. Под столом действительно невероятно чисто.
И тут происходит невероятное. Ледяной доминант не выдерживает и смеется. Этот звук получается коротким и довольно тихим, но это самый настоящий, искренний смех, от которого у меня по позвоночнику бегут ошалелые мурашки.
– Я несказанно рад, что ваш жгучий научный интерес полностью удовлетворен. Искренне надеюсь, эта сложная экспедиция стоила того, чтобы так жестоко пачкать ваши колени?
– Тоже очень на это надеюсь, – честно вздыхаю в ответ. – Иначе весь мой фееричный позор оказался совершенно напрасным.
– Сильно сомневаюсь, что какое-либо действие, выполненное с подобной отчаянной самоотдачей, вообще может быть напрасным, – произносит он неожиданно низким и обезоруживающе мягким тоном. Затем невидимая заслонка падает обратно, и его пронзительный взгляд снова становится исключительно деловым. – У вас есть ровно пятнадцать минут на то, чтобы привести себя в надлежащий вид. После окончания перерыва нас ждет закрытая встреча с генеральным директором всего холдинга, будем предметно обсуждать стратегии развития нашего филиала.
– Благодарю, я буду полностью готова.
Стоит за ним закрыться тяжелой двери, как я бессильно прислоняюсь горячим лбом к прохладной гладкой стене. Матерь божья. Кажется, я только что блестяще провела спецоперацию по поиску электричества с легкими элементами эротического стриптиза на глазах у самого сурового босса в истории компании.
С одной стороны, ситуация унизительная до скрежета зубного. А с другой стороны, этот каменный сноб смеялся. И этот низкий смех почему-то прочно и глубоко засел в моей голове.
8.
Возвращение в наш скромный филиал после ослепительного пафоса главного офиса напоминает болезненное падение с сияющего Олимпа прямиком в серую лужу повседневности.
Холодное стекло и дорогой мрамор мгновенно сменяются облупившейся краской на стенах. Воздух теряет аромат больших денег и теперь уныло пахнет въевшейся пылью пополам с застоявшимся дешевым кофе.
За всю обратную дорогу Сергей Матвеевич не произносит ни единого слова. Мужчина глухо молчит, уткнувшись в свой планшет, однако эта тишина кардинально отличается от утренней отстраненности. Сейчас она кажется густой, искрящейся и тяжелой, словно давящая атмосфера за секунду до начала разрушительной грозы. Я украдкой наблюдаю за его жестким профилем, очерченным с какой-то хищной резкостью, и физически ощущаю, как липкая тревога сворачивается в животе тугим колючим клубком.
Стоит нам переступить порог приемной, как он отрывисто бросает через широкое плечо приказ зайти к нему. Фраза звучит как военная команда, совершенно не терпящая возражений.
Послушно плетусь следом и замираю возле массивного стола. Генеральный даже не думает садиться в кресло. Он медленно обходит столешницу и останавливается напротив меня. Настолько непозволительно близко, что я инстинктивно пячусь назад и натыкаюсь на огромную кадку с фикусом.
Утром этого зеленого монстра здесь точно не наблюдалось. Неужели ледяной шеф внезапно решил одомашнить свой личный террариум? Мелькает истеричная мысль в тот момент, когда я осознаю абсолютную невозможность дальнейшего отступления. Крокодилов с Олимпа притащит своих, и, будет скармливать им всех, кто плохо оформляет отчёты.
– Сегодня вы вполне сносно справились, – произносит доминант низким, обволакивающим голосом, который напоминает бархатную петлю, медленно затягивающуюся на моей шее. – Но вынужден разочаровать. Это был лишь разминочный первый круг ада. Дальше будет гораздо сложнее.
– Как это сложнее? Я нахожусь здесь максимум на недельку, а потом кадровики подберут вам другую подходящую девушку и... – слова предсказуемо застревают в пересохшем горле, стоит мне наткнуться на его потемневший взгляд.
– Валерия, никто не будет искать мне новую помощницу. Я уже подал официальную заявку на ваш окончательный перевод, пока мы ехали в машине.
В голове моментально замыкает какие-то важные контакты. Какого черта вообще происходит? За меня все хладнокровно решили без малейшего намека на согласие?
– Но я не хочу. Вы меня даже не спросили, – возмущенные слова вырываются наружу, полностью заглушая слабый внутренний голос, призывающий к осторожности и банальному благоразумию.
Генеральный не моргает, а его тон опускается до температуры жидкого азота.
– У меня нет ни малейшей необходимости интересоваться вашим желанием. Я просто ставлю вас перед свершившимся фактом.
– Тогда я немедленно уволюсь. Сбегу с этой проклятой должности и вообще из компании, – звучит максимально глупо и по-детски, однако сдержать бурлящий напор праведного гнева становится выше моих скромных сил.
Мужчина медленно, словно крупный хищник перед прыжком на строптивую добычу, сканирует мою дрожащую фигуру с головы до ног.
– Позвольте мне вас переубедить. Присаживайтесь.
Он плавно обходит стол и с поистине королевским величием устраивается в своем кожаном кресле. Я продолжаю полыхать от ярости на всех самоуверенных боссов мира и с размаху плюхаюсь на стул для посетителей, до боли сжимая влажные ладони в кулаки. Мужчина невозмутимо выдвигает верхний ящик, извлекает оттуда плотную синюю папку и двигает ее по лакированной поверхности прямо ко мне.
– Прежде чем принимать настолько опрометчивые решения, настоятельно рекомендую ознакомиться с содержимым.
С вызовом распахиваю картонную обложку и мгновенно застываю соляным столбом. Мои расширенные глаза судорожно пробегаются по напечатанным цифрам оклада и стремительно улетают куда-то на орбиту.
Там красуется сумма, о которой я в своих самых смелых финансовых фантазиях даже не смела мечтать. А чуть ниже располагается подробный расчет ежемесячных премиальных. Эти бонусы способны достигать совершенно умопомрачительных размеров при условии идеального выполнения рабочих обязанностей. Когда я лично подбирала кандидаток для этого тирана, о подобных деньгах не шло даже речи. Все стандартные договоры проходили исключительно через мои руки, и там фигурировали вполне земные, скромные числа.
Судорожно сглатываю вязкую слюну, пытаясь протолкнуть кислород через внезапный спазм.
– Что это такое?
– Ваш обновленный персональный контракт в качестве моей постоянной личной помощницы, – любезно разъясняет руководитель, и в его бархатном тембре отчетливо проступает сытое удовлетворение. – Специальные эксклюзивные условия для специального сотрудника.
Боже милостивый. Если об этом сказочном документе узнает хоть одна живая душа из нашего отдела, меня просто сожрут живьем прямо возле кулера. Любочка с Оксаной сначала свернут мне шею, а потом торжественно повесят хладный труп над главным входом. Обязательно приколотят позорную табличку о нерадивой сотруднице, ограбившей родную компанию на астрономическую сумму и виновной в коварном умыкании самого красивого начальника.
– Мне необходимо время подумать, – слабо выдыхаю я, физически чувствуя, как привычная почва уплывает из-под дрожащих ног.
– Исключено, – звучит резкий ответ, хлесткий словно удар пастушьего кнута. – Решение принимается здесь и сейчас. Либо вы безоговорочно работаете лично на меня, либо вылетаете на улицу и больше не числитесь в этой организации.
Потерять стабильное место я не могу. Дома на диване просиживает штаны инфантильный безработный муж, кошелек умоляет о пощаде, карта кричит, что казна пустует, а тут прямо в руки плывут сумасшедшие, огромные деньги.
В воспаленном мозгу тут же вспыхивает гениальная спасительная мысль о срочном перевыпуске зарплатной карты. Нужно немедленно открыть новый секретный счет. Чтобы эти золотые горы падали не на общий пластик с доступом для наглого супруга, а на мой личный, недосягаемый для чужих загребущих ручонок баланс.
Тяжело вздыхаю и слегка горблюсь под неподъемным грузом осознания того циничного факта, что хрустящие купюры в нашем мире действительно решают абсолютно все проблемы.
– Хорошо. Я согласна.
На породистом лице начальника моментально расцветает невероятно довольная, хищная улыбка победителя. От этого зрелища по моей спине бежит табун ледяных мурашек. Кажется, я только что добровольно продала душу дьяволу в дорогом пиджаке. Но черт возьми, по какой дьявольски выгодной цене!
На следующее утро я принимаю железобетонное решение стать абсолютно идеальной, совершенно невидимой и бесшумной помощницей. Эдаким элитным швейцарским часовым механизмом, плотно упакованным в узкую юбку-карандаш. Этот план рождается с такой маниакальной решимостью, словно я унаследовала гены от какой-нибудь легендарной прабабки-партизанки. Никаких досадных ошибок. Никаких раздражающих лишних звуков. Исключительно стопроцентная эффективность. Я составляю в уме подробный список выживания. Говорить предельно тихо. Перемещаться по кабинету с плавностью кошки без грации картошки. Предугадывать малейшие желания шефа за секунду до их озвучивания.
Первый же утренний маневр по доставке свежего эспрессо исполняется с грацией примы-балерины и запредельной концентрацией сапера на минном поле. Крадусь в кабинет буквально на цыпочках, судорожно задержав дыхание до синевы в лице. Ставлю фарфоровую чашку на стол без единого микроскопического стука и так же бесшумно ретируюсь спиной вперед, словно запуганная фрейлина перед разгневанным монархом.
Со своего законного места в приемной начинаю вести скрытое наблюдение через узкую щель приоткрытой двери. Как только доминант поднимает голову от монитора или делает малейшее движение корпусом, я мгновенно камнем ныряю вниз под столешницу. Изображаю кипучую деятельность и делаю вид, будто с огромным энтузиазмом ищу невероятно важные скрепки в самом нижнем ящике. Я абсолютная невидимка. Я бестелесный дух. Самое тихое и исполнительное корпоративное привидение за всю историю офиса.
Мои ответы на рабочие вопросы генерального стремительно мутируют в едва различимый, сиплый шепот.
– Валерия, где находится квартальный отчет по Пискунову?
– На вашем столе в синей папке, – доносится из-за моего укрытия еле слышный мышиный писк.
– Что вы сказали?
– В синей папке, – повторяю чуть громче, но все еще на критической грани человеческого слухового восприятия.
Мужчина пару раз подозрительно косится в сторону распахнутой двери, однако никак не комментирует происходящий сюрреализм. Разумеется, я воспринимаю это благословенное молчание как знак высшего одобрения моей гениальной стелс-тактики.
Апогеем моего шпионского искусства становится рутинная попытка передать боссу стопку подписанных накладных. Я подкрадываюсь со спины настолько профессионально, что шеф замечает мое присутствие ровно в тот момент, когда моя вытянутая рука с бумагами замирает в жалком сантиметре от его плеча. Этот огромный, невозмутимый человек вздрагивает всем мощным телом так сильно, что едва не роняет дорогой гаджет на пол.
– Черт возьми, Валерия, мать вашу, – хрипло вырывается из его груди.
Подобная бурная реакция кажется поистине неслыханной, учитывая его вечное, пугающее ледяное самообладание Доминанта.
– Прошу прощения, – испуганно шепчу в ответ и отпрыгиваю на безопасное расстояние с прытью перепуганного кузнечика.
Кажется, этот нелепый инцидент окончательно переполняет гигантскую чашу его ангельского терпения. Начальник медленно отодвигает клавиатуру, откидывается на высокую спинку кресла и впивается в меня тем самым пронзительным взглядом, от которого кровь мгновенно стынет в венах. Замираю соляным столбом на полпути к выходу, морально готовая в любую секунду снова рухнуть на ковер и прикинуться ветошью.
– Валерия, ответьте мне на один простой вопрос, – звучит на удивление ровный голос, внутри которого отчетливо звенит оголенная сталь. – Вы решили поиграть в тайного агента разведки? Или, возможно, прямо сейчас проходите закрытый кастинг на роль неупокоенного полтергейста в местном драматическом кружке?
Я совершенно не нахожу подходящих слов для оправдания этого цирка. Просто стою и глупо хлопаю ресницами, физически ощущая, как лицо заливает густая пунцовая краска жгучего стыда.
– Сделайте огромное одолжение, начните дышать. Желательно делать это гораздо громче и заметнее. А то я уже начал всерьез опасаться, что моя новая помощница бесследно испарилась в воздухе, а мне приходится раздавать серьезные поручения собственной галлюцинации. Это, знаете ли, крайне негативно сказывается на моей безупречной репутации психически здорового человека.
От такой абсурдной формулировки из моей груди вопреки всем инстинктам самосохранения вырывается сдавленный, хрюкающий смешок. В панике тут же закусываю нижнюю губу до металлического привкуса крови.
– Извините. Я просто очень старалась совершенно не мешать вам работать.
– Вы абсолютно не мешаете, когда нормально выполняете свои прямые обязанности, – парирует доминант, вальяжно складывая руки на широкой груди. – Вы начинаете катастрофически мешать именно в тот момент, когда превращаетесь в беззвучную тень маньяка, крадущуюся по периметру моего личного кабинета. Поэтому убедительно прошу вас немедленно вернуться из сумрачного астрала в реальный мир и начать топать по полу как среднестатистический живой человек. И ради всего святого, используйте свои голосовые связки на адекватной громкости.
– Хорошо, Сергей Матвеевич, я вас поняла, – произношу привычным тембром, и после долгих часов мышиного писка собственный голос кажется мне оглушительным раскатом грома.
Мужчина коротко кивает, а в уголках его строгих губ внезапно начинают плясать предательские, едва заметные смешинки.
– Вот и отлично. А теперь идите в приемную и сварите себе двойную порцию крепкого кофе. Судя по вашему странному поведению, утреннюю дозу кофеина вы явно проигнорировали.
Послушно разворачиваюсь и семеню к спасительной двери. Чувствую себя полной, непроходимой дурой, но при этом на душе становится удивительно легко и светло. Где-то в районе солнечного сплетения раздувается теплый, почти невесомый пузырь искреннего веселья. Мой пугающий ледяной начальник, оказывается, совершенно не лишен потрясающего чувства юмора.
