Текст книги "Сжигая мосты (СИ)"
Автор книги: crazy-mum
сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 32 страниц)
– Поздравляю! – искренне произнёс Каллен, кода я сделала небольшую паузу, перед тем, как выпалить главное.
– Спасибо, но мне придётся уехать из Форкса, – тихо пролепетала я, наблюдая за реакцией Эдварда, глаза которого наполнялись озабоченностью, – уехать из штата.
– Куда? – тревожно и кратко уточнил он.
– В Нью-Йорк…
– И ты, конечно же, увезёшь с собой нашу дочь!? – голос Эдварда вдруг наполнился отчаяньем. – Это какое-то безумие, Белла! Ты не можешь так со мной поступить! Я только обрёл её снова, только начал исправляться, только нашёл с ней общий язык, а ты отнимаешь её у меня? Нет, Белла, я не позволю тебе увезти её, я не дам разрешения! Ты можешь найти себе хорошую работу и в Сиэтле, это не повод, чтобы разлучать меня с ней!
– Послушай, Эдвард, – начала я, умоляюще глядя на него, – мне нужна эта работа, я прошу тебя…
– Нет, поезжайте вдвоём с Блэком, а Ренесми останется со мной!
– Блэк не поедет, – тихо пролепетала я, ощущая новую порцию боли.
– Он отпустит тебя на другой край страны одну?
– Мы больше не вместе, поэтому-то я и хочу уехать подальше отсюда, – мой голос звучал сдавленно, треклятый ком снова поселился в горле, мешая дышать полной грудью.
В глазах Эдварда промелькнула странная искра, я чувствовала, что он хочет спросить что-то еще, узнать подробности, но он молчал, и я за это была ему благодарна: я бы не вынесла его расспросов.
– Ты снова бежишь, Белла? – вдруг спросил он, спустя минуту молчаливого разглядывания моего лица. – Бежишь от себя, от проблем, от боли? Знаешь, я тоже пытался сбежать от боли в Китай, но это не помогло, боль вцепилась в моё сердце стальными тисками и последовала за мной, она и сейчас со мной, Белла. Ты не сможешь сбежать от неё, её просто надо принять и научиться жить вместе с ней, если нет другого выхода. Боль – как паразит, будет питаться твоей энергией, твоим жизнелюбием, твоими стремлениями, нагоняя тоску, но ты не избавишься от неё, если уедешь, поверь мне. Своим отъездом ты причинишь новую боль мне и Ренесми, Чарли, Эсми, Карлайлу, подумай об этом, пожалуйста.
Каллен говорил, а я как зачарованная слушала его и понимала, что он прав. Я только не совсем осознавала, о какой именно боли говорит он, но его слова отдавали искренностью, в них не было напускного поучения или покровительственного тона, нет, они были наполнены горечью.
– Наверное, ты прав, но я не могу оставаться в Форксе, в Сиэтле, я слишком истощена морально и физически. Мне необходимо уехать, Эдвард, жизненно необходимо глотнуть свежего воздуха, оказаться там, где нет Джейкоба, где нет тебя, где ничто не напоминало бы мне о моём прошлом, о моих ошибках.
Эдвард смотрел на меня так, словно видел впервые, я чувствовала, что он обескуражен моими словами, что он пытается понять, что происходит на самом деле.
– Я снова причинил тебе боль, Белла? Ответь! Я не могу понять, что происходит в твоей голове, что происходит с нами, – он подошёл к креслу, в котором я сидела, и опустился на колени рядом, обняв мои ноги, а я не хотела отталкивать его, что-то внутри меня кричало о том, что пришло время обоюдных откровений, что больше нет сил таскать за собой эту ношу.
– Я почти забыла тебя, Эдвард, зачем ты вернулся? Чтобы мучить меня?
– Я честно пытался держаться от тебя подальше, я даже вёл себя, как последняя скотина, лишь бы ты возненавидела меня, но я не учёл одну вещь – я не могу жить без тебя, Белла! Я отдал бы всё на свете, лишь бы искупить свою вину перед тобой, лишь бы получить ещё один шанс завоевать твоё сердце, но ты дала мне понять, что со мной не будешь счастлива. Меня это убивает…
– Ты знаешь, я ведь поверила тебе, поверила в твоё безразличие и даже почти возненавидела, ты был убедительным, Каллен.
– Тогда я делал это ради себя, хотел заглушить крики своей совести, но она слишком сильно вопила. Это потом я понял, что вёл себя как последний эгоист, всегда был эгоистом, всю нашу совместную жизнь я думал только о себе, лелея свою любовь к тебе, и не думал о твоих чувствах, желаниях. Я обвинил тебя тогда в том, что случилось, но я сам был виновен. Не только в том, что обратил внимание на красивую обёртку, а в том, что не сумел не допустить этого.
Я слушала, не замечая, как горячие слёзы льются по моим щекам, оставляя солёный след на губах.
– Ты не один виноват, Эдвард, я тоже приложила немало сил, чтобы отвернуть тебя от себя. Я слишком любила тебя, чтобы попрекать чем-то, слишком боялась потерять, слепо следуя за тобой, я слишком растворилась в тебе…
– Ты не представляешь, на что я готов пойти, лишь бы только вернуть твою любовь, Белла, вернуть тебя, начать жизнь с начала, – Эдвард смотрел мне в глаза, а я не верила своим ушам – вот он, любовь всей моей жизни, целует мои колени и говорит о том, что мечтает о моей любви.
От его лёгких прикосновений горела кожа, от звука его голоса шумело в ушах, от значения его слов кружилась голова. Эдвард Каллен был для меня самым желанным мужчиной на свете и всегда им останется.
Мои пальцы горели от желания снова ощутить под собой мягкость его волос, и я позволила себе эту слабость.
– Не стоит об этом говорить, – прошептала я, перебирая короткие волосы, наслаждаясь ощущениями.
Я не знаю, как понял мои слова Эдвард, но я и не хотела думать об этом – было слишком больно и печально, было невыносимо тоскливо и одновременно волнующе. Я будто бы попала в то время, когда мы были вместе: Эдвард смотрел на меня влюблённым и полным желания взглядом, а я отвечала ему тем же, не в силах больше обманывать саму себя.
Когда Каллен поднялся на ноги, взял меня за руку и смело повёл на второй этаж в нашу спальню – я не имела ни малейшего желания противиться ему, напротив, я хотела, чтобы он это сделал. Я послушно шагала за ним, пока наши пальцы сплелись в тугой узел, разнося по моему телу знакомые волны электричества.
Я не думала ни о чём, все мысли будто бы испарились из моей головы и я ощущала какую-то лёгкость, граничащую с безумием. Я просто следовала за любимым мужчиной, наслаждаясь его близостью, ароматом, его красотой, не желая даже думать о том, что было с нами, что будет со мной завтра, что будет с нами через час, это не имело значения в ту секунду, ничего не имело значения, когда губы Эдварда сначала робко и нежно, а потом всё уверенней касались моих. Ничего не имело значения в тот момент, кроме его крепких рук, прижимающих меня к себе, кроме его прекрасных длинных пальцев, блуждающих по моему телу в лихорадочном беспорядке, кроме его божественного вкуса и аромата, кроме бабочек, так нагло разбушевавшихся внизу моего живота, кроме мимолётного, но такого сумасшедшего и безудержного желания принадлежать Эдварду Каллену, потому что себе я уже не принадлежала.
Мой истосковавшийся по настоящей любви организм буквально кричал от радости, заглушая робкие поползновения разума вклиниться в безумное счастье, от которого я готова была упасть в обморок. Я и сама не знала, как сильно я хочу бывшего мужа, как это прекрасно и волшебно – отдаваться любимому, по-настоящему любимому мужчине, настолько правильно, что всё остальное казалось ненастоящим, искусственным и пустым.
Я таяла в его руках, пока он быстро и легко срывал с меня одежду, пока шептал, что любит меня больше жизни, что хочет меня и сходит с ума от моей красоты. Мои руки не могли насытиться прикосновениями к идеальной коже Эдварда, лаская его везде, куда удавалось дотянуться.
Мои губы не могли остановиться хотя бы на мгновение, обсыпая поцелуями стройное тело Каллена, словно боялись упустить хотя бы миллиметр. Каждая клетка моего организма взрывалась энергией счастья, пока мы ласкали друг друга, не помня себя, не понимая, где находимся, не чувствуя, что перекатываемся с кровати на пол.
Я задыхалась от наслаждения, когда он ласкал мою грудь руками, губами, языком, задыхалась, когда наши языки сплетались вместе, задыхалась, когда ощущала под своей ладонью упругость его члена.
Когда же Эдвард медленно вошёл в меня, я уже не смогла различить, чьи стоны заполняют комнату: мои или его, настолько я потеряла себя, настолько неимоверное наслаждение, смешанное с безграничным счастьем, затопило меня до предела. Эдвард смотрел на меня взглядом, переполненным страстью, а я тонула в его глазах, плавясь под весом его тела, прижимаясь еще сильнее, двигаясь в такт его движениям, ощущая его дыхание на своей шее и понимая, как мало мне нужно для счастья – любить и быть любимой Эдвардом Калленом.
Я не могла бы сказать точно, сколько оргазмов я испытала там на полу когда-то и моей спальни, но я была уверена, что нет ничего прекраснее, чем акт любви с по-настоящему любимым мужчиной. Я видела, как горят от счастья глаза Каллена, чувствовала, что сама неимоверно счастлива, но это волшебное мгновение длилось недолго.
С многочисленными разрядками и усталостью пришла и ясность ума, которая постепенно возвращала меня в реальность, напоминая мне о горькой правде жизни. Мы продолжали лежать на полу, Эдвард обнимал меня, зарываясь носом в мои волосы, прижимая к себе руками и ногами, шепча слова любви.
Реальность била по больному месту – прямо в израненное сердце, отяжеляя его и проясняя разум.
– Мне нужно идти, – проговорила я, пытаясь расцепить руки Эдварда.
– Останься, прошу тебя, – прошептал он, нежно сжав мою грудь и целуя в волосы, и я снова почувствовала его нарастающую эрекцию. – У меня нет сил расстаться с тобой, любовь моя.
– Пусти, пожалуйста, – настаивала я, спокойно вырываясь из таких желанных объятий. – Мне правда пора.
Что-то в моём тоне заставило Эдварда напрячься, его взгляд в одно мгновение из умиротворённого и счастливого превратился в тревожный, и я знала почему. Эдвард не задавал вопросов, пока я одевалась, собирая свои вещи по полу, будто бы боялся ответов. Всё волшебство улетучилось, уступая место напряжению, разраставшемуся в воздухе.
– Ты так и не дал мне ответ, – напомнила я о цели своего визита, наблюдая, как Эдвард натягивает джинсы прямо на голое тело, как гаснут последние искры надежды в его взгляде, как боль снова заполняет его глаза.
Он всё понял, не было нужды задавать уточняющие вопросы, но это напряжение угнетало не только меня.
– Я знаю, что ты ответишь мне, но не могу не спросить, – проговорил он ледяным тоном, – то, что сейчас произошло, это ничего не значит для тебя?
– Значит, но не в той степени, в которой ты бы хотел, Эдвард.
– Белла, что ты делаешь? Зачем ты так поступаешь с нами? Я люблю тебя, ты любишь меня, и не отрицай этого, я всё видел в твоих глазах, это невозможно скрывать, я чувствую тебя, Белла, чувствую каждую клетку твоего организма, нас тянет друг к другу с такой силой, что мы оба теряем голову, словно подростки. Зачем же так мучить себя, Белла? Я виноват перед тобой, и я уже сотню раз извинился, да и вдоволь уже настрадался за ту ошибку, но ты ведь и себя наказываешь…
– Ты прав, я люблю тебя, тут нечего скрывать, люблю и хочу, как никого никогда не хотела, но этого не достаточно, Эдвард, этого слишком недостаточно для того, чтобы начать всё с начала. Я знаю, теперь знаю, что ты любишь меня, но и этого мало для семейной жизни. Пойми, я не верю тебе больше. Нет, я верю в твою любовь, но я не верю, что ты изменился, что ты перестал быть эгоистом, что ты не предашь больше. Я не доверяю тебе, Эдвард, и боюсь, что никогда больше не смогу доверять – вот это самое страшное для меня. Это всё пустые слова, которые больше ничего не значат, а жить с тобой и не доверять – хуже, чем жить без тебя, прости.
Я ощущала, что каждое моё слово причиняет ему боль, но и мне было больно. Я, по сути, отказывала самой себе в счастье, но я точно знала, что счастья без доверия быть не может, что такое счастье короткое и оно может быстро закончиться.
– Если ты будешь счастлива в Нью-Йорке, поезжай, я не буду тебе мешать, Белла, – проговорил он мёртвым голосом, глядя в окно, а я, пролепетав «Спасибо», выбежала за дверь спальни, бегом спустилась вниз, прихватила свою сумочку и выскочила на улицу, давясь рыданиями, но понимая, что поступила правильно.
Комментарий к Глава 37
Дорогие мои, любимые читатели! Это последняя глава данного фика, который я пишу уже год. Остался только эпилог о жизни Беллы в Нью-Йорке и небольшой бонус от лица Блэка по просьбам читателей.
========== Эпилог ==========
Жизнь в Нью-Йорке оказалась намного сложнее, чем я думала, и дело было даже не в том, что до работы мне приходилось добираться больше часа, потому что квартира, арендованная для меня журналом, находилась довольно далеко от издательства, и не в том, что детский садик, в который мне удалось устроить Ренесми, находился в противоположной стороне, а в самой атмосфере города. Всё вокруг не просто кипело, бежало, торопилось, ело на ходу, толкалось и шумело, а создавалось ощущение, что люди не успевают жить, что им не хватает двадцати четырёх часов, которые имеются в сутках, и я понимала, что и мне их тоже не хватает.
Я привезла Ренесми в Нью-Йорк спустя месяц своего пребывания здесь, когда устроилась на новом месте, немного влилась в работу и ритм города. Время так быстро бежало, что я понимала – у меня его не остаётся на ребёнка. Мне приходилось разрываться между любимой работой, которая забирала все мои силы и энергию, и дочерью, на которую у меня оставалось всего пара часов в день. Однако все выходные я старалась уделять только ребёнку, не допуская и мысли о работе, хотя эти мыслишки регулярно пытались проползти незаметно в моё сознание.
Ренесми скучала, я видела грусть в её глазах, когда она вспоминала о Форксе, о дедушке Чарли, об Эдварде, Эсми, Карлайле и даже порой о Джейкобе, хотя и старалась не выдавать своих чувств. Дочь скучала, но в то же время я видела, что моё умиротворённое душевное состояние нравится ей больше, чем состояние, в котором я пребывала последнее время, живя в Форксе. Она быстро привыкла к новому дому, к новому садику и к новым знакомым.
Поначалу мне было тяжело и непривычно, настолько, что порой я украдкой хныкала в подушку от усталости, но спустя какое-то время я влилась в эту атмосферу жизни настолько, что её кипение, казалось, перешло внутрь меня, что я будто бы подпитываюсь этой сумасшедшей энергией и теперь уже не смогу жить по-другому – это как наркотик – жить в драйве и постоянно получать от этого удовольствие.
Мне хватило пары месяцев, чтобы понять, такая жизнь для меня, мне она нравится, я почти счастлива и спокойна, я обожаю свою работу и получаю от неё огромное удовлетворение, а главное – самоутверждение. Мне удалось быстро и безболезненно влиться в коллектив, приспособиться к начальству и без дрожи в коленях выступать на совещаниях каждую пятницу, демонстрируя отобранные к следующему тиражу фотографии.
Пока мне везло, получалось находить подходящие изображения не уезжая далеко, но босс почти сразу предупредил меня о том, что, если потребуется, мне придётся мотаться по командировкам в поисках изображения к сюжету. Меня это радовало и пугало одновременно. Радовалась я перспективе путешествий, а огорчалась перспективе расставания с дочерью, которую придётся в эти дни оставлять на няню.
Я успокоилась вдали от прошлых проблем, окунулась с головой в новый ритм жизни, почти не ощущая боли, которая, казалось, осталась там – в дождливом и мрачном городе Форксе. Только иногда по ночам, совсем редко, на меня накатывала тоска, такая непроглядная, что становилось страшно. Но наступало утро со всеми новыми заботами и рабочими моментами – и я снова всё забывала, радуясь новому дню и своей новой жизни, пока она не преподнесла мне очередной сюрприз.
В тот вечер я уже уложила Ренесми спать, прочитав её любимую сказку Андерсена «Русалочка», и собиралась принять расслабляющую ванну. День выдался тяжёлым, мне пришлось много работать, мотаясь по городу, и я хотела одного – окунуться в тёплую воду и отдохнуть.
Но стоило мне раздеться и поднести пальцы правой ноги к благоухающей пене, сулящей расслабление, как в дверь раздался настойчивый звонок. Первым моим порывом было не обращать внимания и продолжить погружение в такую желанную ванну, но звонок повторился еще несколько раз. Чертыхнувшись и подумав, что это опять молоденький консьерж, подбивающий ко мне клинья, нашёл очередной повод вломиться в мою квартиру, я накинула лёгкий пеньюар, нырнула в тапочки и прошагала к двери, зло шаркая мягкой подошвой по паркетной доске.
Но за дверью оказался вовсе не консьерж, а тот, от кого я бежала на край земли сломя голову – Эдвард Каллен. Увидев своего бывшего мужа на пороге своей новой квартиры, я застыла в немом удивлении, не веря своим глазам. Сердце снова среагировало не так, как я хотела, пустившись галопом отбивать дробь в моей груди.
Эдвард был прекрасен в моём любимом бежевом свитере и потёртых джинсах, смотря на меня взволнованным взглядом и застенчиво улыбаясь. Я не знаю, сколько времени я простояла на пороге, пытаясь осознать, реальна ли картинка или это снова моё больное воображение, но Эдвард начал говорить первым, выводя меня из ступора:
– Здравствуй, Белла!
Он сделал неловкое движение в сторону двери, и только тогда я заметила огромный чемодан в его руке.
– Что ты здесь делаешь? – задала я банальный вопрос, чувствуя, что всё, от чего я бежала, снова настигло меня, возвращая боль и все те чувства, которые я почти забыла.
– Позволишь войти? – глаза Эдварда смотрели на меня с мольбой, но в то же время изучающе, будто бы он пытался прощупать меня, заглянуть в душу.
Я ничего не ответила, чувствуя, как спазм сдавливает горло, а лишь кивнула, приглашая его следовать за мной и ощущая его тяжёлый взгляд на своей спине.
Эдвард оставил чемодан за дверью, прошёл в гостиную и, не успела я открыть рот, чтобы повторить свой первый вопрос, нежно обхватил моё запястье, не давая мне сесть на диван, и прижался к нему губами. Волнующая, до боли приятная дрожь прошла по моему телу от этого лёгкого прикосновения, память услужливо подкинула воспоминания, от которых я так стремительно бежала.
– Не надо, Эдвард, – прошептала я, пытаясь извлечь руку из нежной хватки, но он не отпускал. – Зачем ты здесь?
– Потому что ты и Ренесми – моя жизнь, – проговорил он, снова целуя внутреннюю сторону моей ладони.
– Мы всё решили, зачем ты снова мучаешь меня? – противный ком всё разрастался в моём горле, грозя прорваться потоком непрошеных слёз.
– Нет, Белла, это ты всё решила, не мы, – строго ответил он, не выпуская моей руки. – Выслушай меня, прошу.
Я не хотела слушать, не хотела снова выслушивать его слова, его мольбы, я боялась поддаться его уговорам, боялась отступить от своего решения под действием его чар, так сильно действующих на меня, когда он в непосредственной близости, но я не могла сказать и слова из-за паршивого спазма в гортани, я лишь слегка мотала головой из стороны в сторону, но Эдвард был настойчив и продолжал, не обращая внимания на мои протестующие жесты.
– Чуть больше двух месяцев назад ты сказала, что любишь меня, но это не единственное, что я услышал тогда, хотя, что скрывать, это вселило в меня надежду. Ты сказала, что не доверяешь мне, не веришь, что я изменился, не хочешь верить моим словам. Я услышал тебя, Белла.
– Ты зря приехал, я не вернусь в Сиэтл, в Форкс, – наконец вымолвила я, – я люблю свою работу, я полюбила этот город…
– Я не за этим приехал, чтобы как последний эгоист умолять тебя простить меня и вернуться, Белла. Я приехал к тебе просить дать мне шанс, дать нам с тобой шанс начать всё сначала, с чистого листа…
– Я давно простила тебя, Эдвард, но ты же знаешь, что дело не только в этом. Твоя жизнь в Сиэтле, Эдвард, а моя теперь здесь.
– Моя жизнь там, где ты, Белла, пойми, наконец. Меня уже ничто не держит там…
– Но как же твоя обожаемая фирма, твоё детище? – я пыталась найти любую зацепку, чтобы рассеять надвигающееся на меня розовое облако.
– Я продал её…
– Что? Но зачем? Боже, Эдвард, это же вся твоя жизнь, всё, к чему ты так стремился! Этот завод в Китае и прочее, это ведь было главным для тебя!
– Это всё мишура, Белла, поверь мне, и это не то, на что нужно тратить свою жизнь. Я был глупцом, эгоистом и слишком амбициозным юнцом, чтобы ценить то, что имел – твою любовь и любовь нашей дочери. Я стремился построить свою империю, прикрываясь тем, что мне нужно обеспечить семью, на самом деле я лишь стремился самоутвердиться. Но я понял одну вещь – никакие деньги, заводы, пароходы не сделают тебя счастливым, если рядом нет семьи, любимой женщины и ребёнка…
Я слушала Эдварда, и слёзы выступали на моих глазах. Я слишком хорошо знала, что для него значит его компания, его работа. Он так стремился к этому всю его жизнь, что я не могла понять, как он решился продать своё детище, которое растил и лелеял столько лет, в которое вложил все свои силы и душу. Это как оторвать от своего сердца кусок и отдать незнакомцу. И я вдруг поняла – он на самом деле изменился, стал другим. Эдвард повзрослел, он вырос морально, он совершил переоценку жизненных приоритетов, ценностей, правильно расставил все точки над «i». Он продал свою компанию, не зная наперёд, как я отреагирую, он пошёл ва-банк.
Неужели он сделал это только ради того, чтобы попытаться попросить дать ему шанс? Я смотрела на него и не верила своим глазам – передо мной стоял совсем иной Эдвард Каллен. Уже не тот эгоист, думающий лишь о своих амбициях и лелеющий только свои чувства, передо мной стоял мужчина, способный жертвовать даже не ради любви, а ради шанса на неё.
– Белла, вы с Ренесми – моя жизнь, я прошу тебя дать нам только один шанс начать всё сначала, здесь, в другом городе, в другом доме, начать с чистого листа, начать так, будто бы ничего до этого не было, ничего и никого больше, только ты, я и наша дочь. Я прошу тебя дать ещё один шанс нашей любви…
Я слушала и уже знала ответ – я люблю Эдварда, люблю так, как никогда и никого не любила, я простила его измену, простила давно. То, что он сделал, примчавшись сюда со скудным чемоданом, заставило меня посмотреть на него под новым углом. Может кто-то скажет, что я мягкотелая и нет у меня гордости, но я уже знала, что сдалась, знала, что не прощу себе, если выгоню его после того, на что он пошёл. Это уже были не пустые слова – это были действия, а для меня – доказательства того, что он изменился.
Эдвард изучающе всматривался в моё лицо, пытаясь считать мои эмоции и найти ответ. Он приблизился вплотную, слегка взяв меня за подбородок и приподнимая так, чтобы я могла заглянуть в его прекрасные глаза.
– Белла, ты позволишь мне остаться, чтобы попытаться начать жизнь сначала? – тихо спросил он.
Я не могла говорить, я лишь слегка кивнула и тут же увидела счастливую улыбку на губах Эдварда, от которой он, мне показалось, снова превратился в того семнадцатилетнего мальчика, впервые признающегося мне в любви. Едва я успела подумать об этом, как его прекрасные губы уже накрыли мои, закрепляя наше соглашение священным поцелуем. Я отчаянно целовалась с обожаемым мужчиной, ощущая, как лавина счастья и радости постепенно накатывает на меня. Тут же промелькнула мысль, как счастлива будет Ренесми, узнав о воссоединении её семьи, и лавина увеличилась втрое. Я поняла, что верю Эдварду, верю себе, верю, что у нас есть настоящее и будущее, поняла, что хочу быть счастлива и что имею на это право, поняла, что обязана дать шанс нашей семье.
КОНЕЦ
Комментарий к Эпилог
Дорогие мои читатели, вот и пришло время расставаться с героями. Хочется сказать всем огромное спасибо за поддержку, за каждый отзыв и каждый лайк. Надеюсь, я вас не разочаровала.
========== Бонус ==========
POV Джейкоб Блэк
Изабелла Свон – от одного только её имени у меня потели ладони и захватывало дыхание каждый раз с тех пор, как я впервые познакомился с ней в свои пятнадцать. И дело было не в том, что она старше меня, нет, и не в том, что она представляла собой сногсшибательную красотку, нет, всё не то. Что-то было в ней чистое, нежное, светлое, недосягаемое, от неё веяло девственностью и неискушённостью. Именно так, я чувствовал это, потому что уже в свои пятнадцать был далеко не девственником. Природа щедро одарила меня ростом, симпатичным лицом и сильным мускулистым телом – что ещё нужно девчонкам-подросткам, чтобы влюбиться в крутого парня на железном коне и вешаться ему на шею. Ну а я был не против такого расклада, гормоны бушевали в крови, постоянно хотелось секса, и я себе в нём не отказывал.
Но Белла была другая. И хотя она старалась вести себя как старшая со мной, даже периодически отчитывала меня или разговаривала покровительственным тоном – я не воспринимал всерьёз её настрой на возраст, я ощущал себя даже старше. А ещё я чувствовал, что у нас с ней есть что-то общее, мы как будто были родственными душами, так легко мы могли болтать обо всём на свете.
Я влюбился в неё почти сразу, но она упорно делала вид, что я для неё как младший брат, даже не предпринимая попытку взглянуть на меня под другим углом – и меня это бесило. Я хотел её до безумия, хотя она не была обладательницей роскошной фигуры, нет. Но она была трогательно хрупкой, словно из фарфора, с тонкой шеей, стройными ногами и маленькой круглой попой, выделяющейся через обтягивающие джинсы – её любимый предмет одежды.
Я не из тех, кто сдаётся или отчаивается, поэтому, даже видя её настрой по отношению к моим попыткам ухаживания, не терял надежды заполучить Беллу. До тех пор, пока не понял, что Каллен уже пасётся возле её дома с утра до ночи. Этот рыжий столб просто бесил меня своим высокомерием, хорошими вышколенными манерами, напускной галантностью и заумной речью. Он говорил и вёл себя так, словно вовсе и не был подростком, а будто бы уже родился взрослым. Нормальные парни так себя не ведут в семнадцать лет, но Белле, судя по всему, как раз это нравилось.
Она мечтала о принце, разговаривающем так, словно он из прошлого века, – она его получила. Я знал, что по Каллену сохнут многие девчонки из школы Форкса, но я думал, что Белла-то разбирается в людях и не поведётся на красивую оболочку и напускные манеры. Но она повелась, повелась настолько, что согласилась выйти за него замуж в восемнадцать лет.
В тот день, когда я узнал об этой новости, я крушил всё в своей комнате, выплёскивая ярость, которая грозилась порвать меня на куски. Моя Белла выходит замуж за чересчур правильного, ненастоящего, наигранно-идеального Каллена, будь он неладен. Эта мысль разъедала мой мозг, я выбежал на воздух и как был босиком в одних шортах, побежал куда глаза глядят, в лес, только чтобы не чувствовать эту боль. Я отчаянно вонзался босыми ступнями в почву, не замечая, как палки и мелкие камни впиваются в кожу, не чувствуя, как ветки хлещут по лицу и торсу, не чувствуя ничего, кроме оглушительного стука собственного сердца, отдающего в виски.
Когда силы закончились я, как последний слабак, свалился на землю лицом вниз и зарыдал, зарыдал в голос, чего никогда раньше не делал. Я дал волю чувствам, зная, что никто не уличит меня в подобном унизительном для мужчины занятии. Стало легче, но что-то оборвалось внутри, какая-то жесткость и ненависть поселилась там, какое-то остервенелое чувство пренебрежения ко всему.
Я ненавидел Каллена, злился на Беллу за разрушенные мечты и не мог больше влюбиться ни в одну красотку. Нет, я любил женщин, любил ласкать их нежные стройные тела, любил доставлять им удовольствие, но на этом глубина моих чувств заканчивалась. Чем старше я становился, тем меньше позволял себе встречаться с одной и той же девушкой больше двух недель. Это было просто с моей внешностью, и я этим пользовался. Мне стоило зайти в какой-нибудь бар в Порт-Анжелесе в пятницу вечером и я уже имел себе грудастую любовницу на ближайшие несколько недель.
Я не знаю психологию девушек, но надо быть полной дурой, если считать, что парень, подцепивший тебя в баре и трахнувший в тот же вечер, готов на тебе жениться. Нет, возможно, бывают исключения, но лично мне от них нужен был только секс, никакой любви и привязанности – к чёрту эти сентиментальности.
Меня вполне устраивала моя жизнь, я уже обзавёлся собственным делом и чувствовал себя неплохо, меняя женщин. Хотя, стоит признать, что после шести лет такого существования я начинал задумываться – к чему это приведёт и как долго я ещё буду мстить Белле в лице всех женщин штата Вашингтон.
Это странно, но даже после того, как она вышла замуж и позже родила дочь, я чувствовал дрожь в коленях, стоило кому-то произнести её имя. Эта прозрачная, почти плоская миниатюрная брюнетка с большими карими глазами настолько глубоко засела в моём сознании, что я не мог забыть её и где-то в душе надеялся на то, что напускная благородность Каллена когда-нибудь треснет по швам и Белла увидит его настоящее лицо.
Не знаю, чем я заслужил ещё одни шанс, но судьба послал его мне прямо в руки, когда я узнал, что Белла вернулась в Форкс с дочерью. Уже на следующий день я под каким-то дебильным предлогом вломился в дом Чарли, так нестерпимо мне хотелось видеть её. Мне сложно передать словами те ощущения, которые прошли сквозь меня, стоило мне увидеть любовь всей моей жизни – Изабеллу Свон. Она почти не изменилась, такая же тонкая, хрупкая, бледная, трогательно-неуклюжая, только появились тёмные круги под глазами и сами глаза были потухшими, они не светились той нежностью, от которой я когда-то терял разум. Белла выглядела так, словно из неё выкачали жизнь, но даже это не помешало мне убедиться – я всё ещё люблю её.
Где-то глубоко под корой моего мозга копошилась мерзкая мысль, что я вовсе не люблю Беллу, а просто хочу отомстить Каллену и доказать самому себе, что могу завоевать женщину, которую хочу. Я не стал придавать этому значение, Белла была здесь, она разочарована, а я хочу заполучить её.
Я повзрослел, кое-чему научился в отношениях с женщинами за прошедшие годы и знал, что пока не стоит давить на неё. Я показал ей при первой встрече, что готов стать её другом, а дальше оставалось ждать, когда она сама проявит инициативу. Признаться, ждать было сложно, меня постоянно тянуло к дому Чарли, но я стойко терпел, боясь всё зарубить в самом начале. Чтобы терпеть было легче, я снова подцепил очередную легкомысленную девку в баре, где мы решили выпить с Сетом.
Однако я не учёл того факта, что Белла может без предупреждения заявиться ко мне домой, что и произошло субботним утром. Пока я в одних трусах стоял на крыльце, соображая, как выпутаться из дурацкой ситуации и не завалить всё на корню, Белла уже собралась было уехать. Я не мог допустить этого, поэтому наплёл что-то про помощь, вернулся в комнату, быстро выпроводил девчонку из своего дома и на всех парах направился на пляж.
