Текст книги "Сжигая мосты (СИ)"
Автор книги: crazy-mum
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 32 страниц)
– Белла, – спокойно выдавил он, но я очень отчетливо ощущала, с каким трудом он старается не повысить тон, – у тебя потрясающие фотографии, и я просто подумал, что это хобби может перерасти во что-то большее. Мне кажется, у тебя талант к этому. Я всего лишь хотел, чтобы кто-то, разбирающийся в теме, подтвердил мои догадки, ну или опроверг. Что ты теряешь? Ты познакомишься с хорошим человеком, Эмили не станет тебе врать или льстить, ты просто услышишь мнение одной девушки о своих фотографиях. Она либо похвалит, либо раскритикует их. Или ты не готова к критике?
Что? Вот ещё! Я не настолько мелочный человек, чтобы бояться негативного мнения по отношению к себе. Кажется, Джейкоб решил применить другую тактику и взять меня «на слабо». Что ж, ему это удалось.
– Ничего я не боюсь! Только пообещай мне, что ты отстанешь от меня и больше не будешь поднимать эту тему!
– Договорились, – воодушевлённо выкрикнул Блэк, слегка приподнимая уголки своих пухлых губ и, развернувшись, направился в сторону дома за Ренесми.
Я упрямо зашагала рядом, раздражённо вонзая кроссовки в покрытую листвой землю. Я всё ещё злилась на Блэка за его упёртость, за то, что видит меня насквозь, за то, что чувствует все мои недостатки, за то, что знает, как на меня повлияла любовь к Каллену, за то, что напомнил мне об этом, за то, что открывает мне глаза на саму себя, за то, что так жестоко помогает мне встать на ноги.
Пока мы шагали по скалистому берегу, моя злость на Джейка отступила под действием механических движений ногами и вдыхаемого холодного воздуха. Шаг за шагом я успокаивалась, а через несколько сотен метров уже и вовсе остыла и теперь мысленно вернулась к рассказу о девушке, познакомиться с которой я смогу уже через несколько минут. Я размышляла о судьбе Эмили и о том, как она справилась с таким ударом судьбы. Я уважала её за то, что она оказалась сильной женщиной и справилась с отчаянием, нашла в себе силы продолжать жить, зная, что уже ничего нельзя изменить. Мне вдруг вспомнились слова Джейкоба, которые он произнёс, когда мы почти год назад возвращались из цирка. Тогда он пошутил, что у него есть план по выводу Беллы Свон из депрессии и что он и не из таких передряг друзей вытаскивал. Теперь я понимала, о чём о говорил. Моя депрессия по сравнению с депрессией Эмили казалась мне какой-то смешной. Я вдруг окончательно перестала злиться на Джейкоба, понимая, что всё, что он делает – он делает исключительно ради меня, пусть даже слишком напористо, но, похоже, по-другому меня не растормошить. Мне стало не по себе, когда я осознала, что мои интересы всегда стоят у него на первом месте. Даже это знакомство с Эмили он решил осуществить только ради меня. Джейкоб верил в меня, верил в мой талант, видел во мне то, что я сама в себе не замечала. Эта ссора у машины мне показалась такой глупой и эгоистичной. Действительно, что такого я теряю, если кто-то сможет объективно оценить моё творчество? Если это будет критика, то я буду знать, что поменять для совершенствования, а если похвала – получу приятный заряд позитива.
Я поняла, что свежий воздух обладает удивительной способностью приводить в порядок мысли и дарит возможность рассуждать здраво и трезво. Я оторвала взгляд от земли и посмотрела на широкую спину впередиидущего Джейкоба, и нежность к этому здоровяку вновь затопила моё сердце, заставляя его сжиматься от нахлынувших чувств. Я ускорила шаг, догнала Блэка и взяла его за свободную руку, крепко сжимая. Он остановился, продолжая держать в другой руке Ренесми, и удивлённо посмотрел на меня.
– Ты устала? – только и спросил он, а я, глупо улыбаясь, отрицательно помотала головой.
– Всё в порядке, – пролепетала я, понимая, что он больше не сердится.
– Осталось ещё немного и мы будем на месте. Только, Беллз, не разглядывай Эмили, она этого терпеть не может.
Я быстро кивнула, и мы продолжили шагать вверх по узкой тропинке. Через несколько минут мы были на месте, которое представляло собой равнинный выступ на отвесной скале берега. Мы продолжали идти сквозь поросль могучих деревьев, и вскоре я могла увидеть девушку, задумчиво грызущую кончик кисти и вглядывающуюся в просторную, шершавую от лёгких волн поверхность океана. Мы были слишком далеко, чтобы она смогла заметить наше присутствие, и я, нагло воспользовавшись такой ситуацией, внимательно разглядывала её. Эмили была повёрнута в нашу сторону левой частью тела и показалась мне прекрасной. Длинные черные прямые волосы развевались на слабом ветру, широкие точёные скулы придавали выражению её лица серьёзность или даже тоскливую грусть. Пухлые губы, сжимающие кончик кисти, говорили о её чувственности и женственности. Она была одета в бесформенную куртку и джинсы, но даже так я смогла различить, что девушка является обладательницей стройной фигуры. Больше всего меня поразил её взгляд из-под длинных густых ресниц. Он был задумчивым и одновременно острым, такие бывают только у людей, прошедших в жизни через тяжёлые испытания.
Мы уже почти приблизились, и я по своей неуклюжести наступила на сухую ветку, которая и оповестила Эмили о нашем присутствии. От неожиданности кисть выпала из её рук и девушка посмотрела на нас недоверчиво. Я тут же увидела ужасный шрам на правой стороне её лица, отчего мне захотелось кричать, настолько он уродовал её когда-то прекрасное лицо. Правый глаз Эмили был уже левого, на нём и вовсе не было ресниц. Отсутствие правой брови резко констатировало с изящным изгибом левой, что придавало её лицу ещё больше безобразия. Щека представляла собой исполосованное огнём пристанище шрамов, которые приподнимали уголок её верхней губы в странной гримасе. Я быстро отвела взгляд, пытаясь справиться с ужасом и отвращением, унять разогнавшееся сердцебиение. Помимо прочего я ощущала себя вторженцем в личное пространство чужого человека. Но мои опасения по поводу того, что мы здесь – нежеланные гости, тут же испарились, когда я увидела счастливую улыбку девушки, направленную на Блэка. Эмили была рада видеть его.
– Джейкоб, привет! – выкрикнула она и крепко обняла парня, отчего я почувствовала еле заметный укол ревности. Было странно видеть, что Джейкоб делает ещё кого-то счастливым, помимо меня и Ренесми. Её голос был низким, с некоторой хрипотцой, очень сексуальным.
– Привет, Эмили, – ответил парень, представляя нас друг другу, не забыв упомянуть Ренесми.
Я заметила, что моя дочь внимательно разглядывает Эмили и мне стало стыдно, но девушка, казалось, не обращала на это никакого внимания. А кода Ренесми вдруг спросила:
– Что это у тёти на лице? – Я готова была сквозь землю провалиться.
Джейкоб разрулил ситуацию, объяснив дочери что-то про несчастный случай, а я всё так же молча старалась не смотреть на Эмили.
– Рада познакомиться с тобой, Белла, – вдруг обратилась ко мне девушка, а я, краснея, повернулась к ней, стараясь не выдать своих эмоций и вести себя непринуждённо. – Джейкоб мне все уши о тебе прожужжал.
– Я тоже рада познакомиться, – проговорила я, пряча взгляд, чтобы не смущать Эмили и дать себе время свыкнуться с её внешностью.
– Белла, я привыкла, что люди стараются делать вид, что со мной всё в порядке, – вдруг дружелюбно начала она. – Можешь расслабиться, я всё понимаю, я видела себя в зеркало.
Она вдруг рассмеялась, а я почувствовала себя жалкой. Эта девушка настолько была сильна духом, что могла смеяться над собой, над своим несчастьем. Я вновь испытала к ней глубокое чувство уважения и даже зависти. Мне такая сила характера не грозила, я свои фотографии-то боюсь людям показать, не то, что изуродованное лицо.
– А Джейк мне про тебя до сегодняшнего дня ничего не рассказывал, – пролепетала я, всё ещё привыкая к образу Эмили.
– Ну и правильно, зачем тебе знать о депрессивной женщине, рисующей всякую ерунду и постоянно витающую в своих мыслях, – продолжала улыбаться Эмили. – Но раз он всё-таки решился рассказать, значит на то есть причина?
– Есть, Эм, – серьёзно ответил Блэк. – Нам нужен твой независимый взгляд со сторону и оценка эксперта.
– Ого, – воскликнула девушка. – Тут всё серьёзно!
Я покраснела и готова была Джейкоба прибить сию секунду за то, что заставил меня подписаться на эту авантюру. Я бросила взгляд на треножный мольберт и восхитилась красотой картины, изображённой на холсте. Это не был пейзаж и не изображение вечернего океана, вид на который так красиво открывался со скалы, на картине был изображена красивая девушка, одетая в лёгкое развевающееся на ветру голубое платье, держащая маленькую серую птицу на вытянутых руках. Лицо её выражало любовь к объекту, находящемуся в её ладонях. Птица же не торопилась взлетать, она будто бы размышляла, стоит ли ей покидать тепло и уют ладоней девушки и отправляться в незнакомые дали в поисках своей судьбы.
После увиденного мне снова расхотелось показывать свои работы, которые на фоне картины Эмили казались жалкими и бездарными.
– Идея Джейкобу принадлежит, – процедила я, метая в Блэка молнии.
– Да, это моя идея показать тебе фотографии Беллы, которые показались мне интересными, хотя их хозяйка считает иначе, – Джейкоб вернул мне колкий взгляд и протянул альбом Эмили.
Девушка с заинтересованным выражением лица принялась листать страницы моего творения, а я ощущала нарастающее волнение в предвкушении вердикта. Теперь, когда я видела работу Эмили, её мнение значило для меня многое. Я внутренне сжалась, когда её левая бровь приподнялась вверх, выражая удивление.
– Вполне приличные работы, – проговорила она, заглядывая мне в глаза. – Ты вполне умело пользуешься контровым освещением там, где как раз необходимо. Если кое-где добавить выдержку, было бы намного эффектней. Могу с уверенностью сказать, что ты интуитивно чувствуешь, когда нужно сделать кадр, чтобы не вышло недоэкспонирование изображения. Во многих работах явно прослеживается мысль, которую ты пытаешься передать и у тебя это удачно получается. Мой вердикт – больше практики, изучение матчасти и тонкостей фотографирования, и твоим фотографиям цены не будет.
С этими словами она захлопнула альбом и передала его мне, наблюдая за моей реакцией. Вот так просто, сухо и по существу. Я же не могла никак вникнуть в смысл только что сказанных Эмили слов.
– Ты меня похвалила? – наконец выдавила я. – Ты действительно считаешь, что эти фотографии небезнадёжны?
– Да, если хочешь, я помогу тебе разобраться во всех тонкостях искусства фотографирования.
– Было бы неплохо, – застенчиво улыбнулась я. – Спасибо. Хоть это и моё хобби, но я бы хотела совершенствовать навыки.
– Это правильно, – поддакнул Джейкоб. – Я же говорил, что у тебя талант!
– И оказался прав, – проговорила Эмили. – Приезжай в резервацию в следующую субботу, походим по пляжу, поучимся правильно использовать тройную выдержку.
– Спасибо, обязательно приеду! – воодушевлённо выпалила я.
– Спасибо, Эм, – Джейкоб снова обнял Эмили. – Нам пора. Отличная картина! – парень указал рукой на мольберт.
– Угу, – проворчала Янг, и я услышала в её ответе недовольство собственным творением, которое лично мне казалось идеальным.
Блэк снова взял Ренесми на руки, и мы направились обратно в резервацию. На душе у меня было легко и радостно. Джейкоб снова оказался прав, иногда полезно услышать объективное мнение. Теперь у меня появилась возможность совершенствовать технику под руководством более опытного человека, к тому же Эмили мне очень понравилась и я была рада знакомству с ней. Вечером, нужно будет извиниться перед Джейком за свою упёртость. Придётся сильно постараться, чтобы загладить свою вину перед ним.
========== Глава 24 ==========
С той самой навязанной мне Джейкобом встречи с Эмили на берегу океана я стала проводить в её обществе много времени, и, надо признать, это приносило свои плоды. Эмили оказалась строгим, но опытным учителем, который быстро натаскал меня в не таком уж простом деле, как фотографирование. Помимо практики Эмили надавала мне кучу литературы, посвященной искусству фотографии. Надо ли говорить, что я всего за несколько недель открыла для себя столько нового, что сама не могла поверить, как без этих знаний у меня вообще выходили сносные работы, похоже, на одной только интуиции и чутье. Теперь на моём компьютере постоянно были открыты посвященные фотографированию сайты, где я продолжала черпать информацию и следить за работами других фотографов-любителей.
Эмили нравилась мне своей прямолинейностью, суровостью и жёсткостью. Она имела стойкое мировоззрение и иногда этим пугала меня. Я поражалась, как легко она делила мир на чёрное и белое, не оставляя в нём места для серых оттенков. Эта её особенность говорила лишь о том, что характер её был настолько закалён и чёрств, что она не могла принимать полутона, не считая их хоть сколько-нибудь значимыми. Не скажу, что я разделяла её точку зрения во всем, но я многому у неё научилась. Эмили не была жестокой, но она была строгой по отношению к себе и эту строгость переносила на окружающих её людей, требуя от них того же.
Было необычно наблюдать, как всё же менялась Эмили в присутствии Сэма. От этой пары словно исходило сияние, настолько влюблёнными они мне казались. Порой мне даже становилось неловко в их присутствии, когда они, не замечая никого вокруг, могли погрузиться в свои ощущения и смотреть друг на друга таким взглядом, будто бы всё, что держит каждого из них на этой земле, – это они сами, и ничего больше не имеет значения. Видя их отношения, я невольно задумывалась, испытываю ли я хотя бы толику тех чувств, которыми живут Эмили и Сэм к Джейкобу? Я могла бы с уверенностью сказать, что люблю Джейкоба, его невозможно не любить, особенно после всего того, что он для меня сделал, но иногда мне казалось, что моя любовь к нему гораздо слабее, чем его ко мне. Но потом мы оставались наедине, и все мои сомнения испарялись, потому что неимоверное тепло разливалось по моему сердцу в присутствии Блэка, он, словно весеннее солнце, грел мою душу и приносил в мою жизнь такие необходимые положительные яркие эмоции. Я знала наверняка, что без него не буду счастлива.
Время шло, и постепенно я действительно поверила в себя, поверила, что могу фотографировать очень даже неплохо. Я перестала стесняться показывать свои работы другим людям и начала даже выкладывать их на сайтах, посвящённых фотографии, где проводила много времени. Я делилась своими работами, выслушивала мнения таких же фотографов-любителей, как я, прислушивалась к их критике или советам, пускалась в обсуждения чужих работ. На этих сайтах я познакомилась со многими людьми по всей стране, и мне нравилось это общение.
Я чувствовала удовлетворение от того, что могу делать что-то только для себя, для собственного удовольствия, что у меня есть что-то личное, и радовалась, что у меня неплохо получается. Я узнала столько нового, что сама не заметила, как стала вводить специфические слова в свою речь, если она касалась фотографирования. Я замечала, что Джейкоб скучает, если я пускаюсь в долгое повествование о любимом занятии, и решила, что мне вполне достаточно обсуждать своё хобби с соратниками по фотоаппарату и не наседать на уши любимому. В конце концов, с Джейкобом мы могли говорить и на общие, интересующие нас обоих темы, которых было вполне достаточно.
Время продолжало лететь с неимоверной скоростью, и я не успела оглянуться, как декабрь вошёл в свои права, оповестив всех жителей Форкса о своём наступлении толстым слоем снега. До Рождества оставалось несколько дней, и я с тройным усилием корпела над книгами, посвящая всё своё время чтению учебников и подготовке к первой сессии, которая должна была начаться как раз после новогодних каникул. Теперь, когда я больше не работала в кафе, я могла время от времени посещать занятия в колледже, хоть это было и не обязательно.
В Сиэтле я каждый раз встречалась с Элис, мы частенько ходили вместе по магазинам. Надо признаться, хороший вкус Элис в одежде начал передаваться и мне, и порой я ловила себя на мысли, что рассуждаю о том, подойдут ли эти туфли к моей юбке и с чем было бы удачней всего сочетать эти брюки или рубашку. К слову сказать, со времени знакомства с маленькой Каллен мой гардероб претерпел большие изменения. Теперь большую его часть занимали платья на все случаи жизни, брюки различной длины, блузки разных фасонов и юбки. В последнее время я одевала любимые когда-то кеды и протёртые джинсы только на прогулку в лес или на пляж, а не по любому поводу выхода из дома. Мне всё больше нравилось ходить на каблуках, хотя ходить-то было особенно некуда, если не считать выездов в колледж и свиданий с Джейкобом.
Да, мы всё ещё ходили на свидания и также украдкой встречались по ночам в моей комнате, хотя Джейкоб, одеваясь после горячего секса в необходимости вернуться домой, регулярно намекал мне на то, что пора начать жить под одной крышей. Каждый раз я старалась замять эту тему, я чувствовала, что пока не готова сделать этот шаг. Возможно, подсознательно я боялась повторения предыдущих ошибок, памятуя о том, насколько разрушающим для страсти и любви может оказать быт. Да и мне нравились наши свидания, нравилось, что мне приходилось каждый раз к ним готовиться, даже если нам предстояла обычная воскресная прогулка по лесу. К своему собственному удивлению, я даже научилась пользоваться декоративной косметикой и обзавелась парой туфель на сверх высоких каблуках на особые случаи. Эта лёгкость отношений, не отягощённых бытом, мне сейчас очень нравилась, и я не спешила с ней расставаться. Мне нравилось ощущать некоторое волнение, подбирая наряд перед походом с Джейкобом в ресторан или театр каждую субботу, пока Ренесми находилась в гостях у Карлайла и Эсми. Я каждый раз с нетерпением ожидала момента, когда Джейкоб заедет за мной вечером, усадит меня на пассажирское сидение своего автомобиля, сопровождая восхищенным взглядом, и повезёт навстречу развлечениям, после которых нас непременно ожидал страстный секс, иногда прямо на заднем сидении автомобиля.
Возможно, именно эта перчинка в отношениях меня сейчас привлекала куда больше, чем перспектива засыпать и просыпаться в объятьях Джейкоба и трястись от страха, боясь его потерять, думая о том, что в скором времени семейная жизнь ему наскучит и он начнёт искать приключений на стороне, как это получилось с Калленом. Пока я была хоть немного недоступной для Джейкоба, пока он видел во мне сексуальный объект, пока во мне оставалась хоть капля загадки, пока у него не было ощущения, что я целиком и полностью принадлежу ему – я была уверена, что он не разлюбит меня.
Иногда, размышляя о наших с Джейкобом отношениях, я незаметно возвращалась к оценке моего прошлого брака и понимала, сколько ошибок я тогда совершила. Сейчас, когда чувства к Каллену уже не тревожили моё сердце, я могла трезво оценить своё тогдашнее поведение и сделать определённые выводы. Я всё больше могла понять причину, по которой Эдвард оказался в постели другой женщины, хотя мне до сих пор было больно это осознавать. Осознавать то, что я тоже отчасти была тому виной. Моя зацикленность на Эдварде, моя слепая любовь, моё нежелание замечать вокруг движение жизни, моя ограниченность им сделали меня в его глазах жалкой. Теперь я понимала, что будь у него хоть маленький повод для ревности, всё могло бы сложиться иначе.
Мне было неприятно осознавать свою вину, но мне необходимо было понять и оценить моё прошлое, чтобы не повторить тех ошибок в настоящем. Я также понимала, что с Джейкобом я совсем другая. У меня есть друзья, с которыми я провожу достаточно времени и которые приносят в мою жизнь много радости и разнообразия, у меня есть любимое хобби, которому я посвящаю довольно много времени, и определённая цель в жизни, к которой я стремлюсь.
Рождество мы встретили в доме Чарли. Я целый день корпела над праздничным ужином, пока Джейкоб и Ренесми наряжали ёлку. В этом году мы решили отметить праздник шумной компанией и пригласили на вечеринку Дафну с Сетом, Эмили с Сэмом и Билли. Я хотела пригласить и Элис тоже, но она уже купила билет, чтобы отправиться праздновать домой к родителям на Аляску.
Праздник выдался на «ура», все веселились, болтали и поздравляли друг друга, а вечером мы отправились во двор запускать праздничный фейерверк, от которого больше всех была в восторге моя дочь. Каллен прислал Ренесми подарок – коллекционную китайскую фарфоровую куклу в умопомрачительно красивом наряде из дорогих натуральных тканей. Она была настолько красивой, что Ренесми не решалась играть в неё, а просто любовалась какое-то время. Дочь очень обрадовалась подарку от папы, хотя и вспоминала о нём довольно редко. Он часто звонил ей, но много ли может дать четырёхлетнему ребёнку телефонный разговор? Я чувствовала, как они всё больше отдаляются друг от друга, и как Ренесми всё больше тянется к Джейкобу. Эдвард проявил присущую ему вежливость и прислал небольшой сувенир и для меня – маленькую хрупкую изящную музыкальную шкатулку в форме цветка, расписанную вручную, которая при открывании издавала чарующую мелодию, отдалённо напоминающую что-то, что я когда-то уже слышала, но не могла вспомнить это произведение. Я старалась не открывать её лишний раз, потому что всякий раз, когда я слышала эту мелодию, чувство непроглядной тоски прокрадывалось в моё сердце, заставляя его сжиматься от нахлынувших ощущений.
Рождественские каникулы вскоре закончились, и это означало для меня начало первой сессии. Я вся тряслась от страха, хотя была уверена, что выучила всё на зубок до последней строчки, но всё же боязнь забыть такие необходимые знания в нужный момент всё ещё жила во мне. Не помню, как я пережила эту напряжённую неделю, меня очень сильно поддерживала Элис, но сессия закончилась, и я с облегчением вздохнула, когда поняла, что набрала необходимое количество баллов и даже немного больше. Это событие мы с Элис отметили пятничным походом в бар, который, впрочем, продлился недолго, потому что за мной приехал ревнивец Джейкоб и забрал меня уже изрядно нализавшуюся спиртного, танцующую в компании Элис и целой толпы незнакомых молодых парней.
В тот вечер Блэк, направляя свой автомобиль в сторону Форкса, был серьёзен, как никогда, и я буквально ощущала кожей, как от него исходит ревность. Я была в приподнятом настроении, и меня даже забавляла такая реакция Джейкоба. Я знала, что он недолюбливает Элис за то, что она постоянно выманивает меня в Сиэтл и периодически таскает по барам, хоть он и знал, что я не настолько люблю подобные заведения и соглашаюсь посетить их в крайне редком случае или если имеется особенный повод. Сидя на пассажирском сидении, я наблюдала за тем, как Джейкоб сверлит гневным взглядом лобовое стекло и улыбка сама по себе наползала на моё лицо. Я коснулась кончиками пальцев руки Джейкоба, лежащей на рычаге переключения передач, но он даже не взглянул в мою сторону, а только процедил сквозь зубы:
– Тебе так необходимо было тащиться в этот бар с этой коротышкой?
Я задохнулась от неожиданности. Такого гневного выпада я никак не чаяла услышать в ту секунду.
– Вообще-то у меня был повод! – огрызнулась я, одёргивая руку. – Я целую неделю на нервах была из-за экзаменов, имею я право немного расслабиться и выпить в компании подруги?
– Имеешь, безусловно! Только какое отношение к расслаблению имеет твоё виляние задом в обществе этих самцов?
От этих слов я рассердилась ни на шутку и хотела уже высказать свой протест в грубой форме. Но когда Джейкоб взглянул мне в глаза, я передумала, потому что заметила в его взгляде помимо злости ещё и страх. Он всего лишь ревнует и боится меня потерять, поэтому-то и злится. Мне неожиданно стало очень лестно, что я способна вызвать ревность у любимого.
– Мы просто танцевали, – спокойнее ответила я, снова коснувшись руки Джейкоба. – Не злись, Джейк. Ты же знаешь, я люблю тебя и никто мне больше не нужен.
Я почувствовала, как рука Джейкоба напряглась под моими пальцами, и вдруг поняла, что впервые призналась ему в любви. Я покраснела, осознав этот факт. Не знаю, что на меня нашло, то ли спиртное развязало мне язык, то ли я сказала это из-за чувства вины или потому что хотела успокоить Джейкоба, но после моего признания я вдруг поняла, что должна была сказать это раньше, что это правильные слова и что Джейкоб их заслужил.
Парень резко нажал на тормоз и припарковал машину на обочине. Вокруг было темно, мы находились на междугородней трассе, мимо нас проезжали редкие ночные автолюбители. Джейкоб повернулся ко мне, его лицо освещала лишь зеленоватая подсветка приборов, но даже при таком скудном освещении я читала в его глазах счастье. Он вдруг схватил меня в охапку и вместе со всей верхней одеждой притянул к себе, крепко сжимая в объятьях.
– Мне не послышалось? – прошептал он.
– Нет, я люблю тебя, – повторила я уже с улыбкой и поцеловала любимые губы, которые с готовностью отозвались на поцелуй.
Мы целовались до тех пор, пока моё тело не затекло от неудобной позы. Я аккуратно выбралась из его объятий и вернулась на своё место, приводя в порядок волосы и одежду, которая оказалась расстёгнутой сверху.
– Белла, я всё равно не хочу, чтобы ты проводила время в компании незнакомых мужчин, я себе места не нахожу, – вновь вернулся к разговору Джейкоб.
– Джейк, ты должен мне доверять, я не могу обещать тебе, что не пойду куда-нибудь с Элис или Дафной. Иногда мне нужно проводить время с подругами, это важно для меня.
– Почему ты не можешь сходить в бар со мной? – в голосе Блэка вновь послышалось раздражение.
– Я могу, и мы с тобой ходим куда-нибудь каждую неделю, но у меня есть и другие интересы, – попыталась я найти себе оправдания, хотя не понимала зачем. Я была слегка растеряна, потому что не понимала, что вообще нужно мужчинам. Когда ты постоянно сидишь рядом и смотришь им в рот – они теряют к тебе интерес, когда ты пытаешься жить разносторонней жизнью, не зацикливаясь только на объекте своей привязанности, – они бесятся. Я знала, что сейчас из двух зол я выбираю меньшее. Пусть лучше Блэк злится на меня и высказывает своё недовольство, чем через какое-то время он, пресытившись спокойной жизнью, пойдёт искать себе остроты ощущений на стороне.
– Другие интересы помимо меня, ты это хотела сказать?
Я чувствовала, что Джейкоб вновь начинает раздражаться и это раздражение росло в геометрической прогрессии. Смешно подумать, но до этого дня я и не предполагала, что он настолько ревнив и так по-собственнически ко мне относится, хотя я ему даже не жена.
– Да, Джейк, если ты так это воспринимаешь. Я уже сказала тебе, что никто кроме тебя мне не нужен, что ещё ты хочешь услышать? Что я не буду встречаться с подругами и проводить с ними время?
– Да, чёрт побери, я именно это хочу услышать! – Джейк с силой ударил кулаком о руль так, что тот затрещал под натиском недюжинной силы парня, а мне вдруг стало страшно.
Таким агрессивным я его ещё никогда не видела. Эта его безосновательная ревность, смешанная с агрессией, меня пугала. Он бросил на меня гневный взгляд, и выражение его лица тут же смягчилось, когда он увидел в моих глазах испуг. Я услышала, как он с шумом втянул в легкие воздух и на выдохе уже почти спокойным тихим голосом произнёс:
– Детка, прости меня, я не хотел тебя пугать. Я люблю тебя больше жизни и боюсь потерять, понимаешь. Я не могу даже допустить мысли о том, что ты можешь оставить меня. Я знаю, что я этого не переживу.
Мне стало немного жаль Блэка. Он восемь лет ждал меня, не переставал любить и теперь, когда я в его руках, боится потерять. Наверное, это нормальная реакция, если учесть все обстоятельства, предшествующие зарождению наших отношений. Я успокоилась, осознавая, что агрессия Джейкоба связана лишь с его страхом потерять меня.
– Джейкоб, ты меня не потеряешь, – убеждала его я. – Верь мне. Без взаимного доверия мы не сможем сохранить наши отношения.
– Ты права, – проговорил он, но я чувствовала, что эти мои доводы не сильно его убедили.
После того разговора в машине я старалась не задерживаться допоздна, если встречалась с подругами. Не знаю, почему я это делала. Возможно, не хотела расстраивать Джейкоба или подсознательно боялась вновь увидеть подобную реакцию, которая так напугала меня в тот вечер, или считала, что он прав и я не имею права отрываться по ночам без него. Блэка такой вариант развития событий, кажется, устраивал, он забирал меня не позже десяти вечера, и все были вполне довольны. Вполне, потому что я бы хотела остаться подольше, а Джейкоб всё равно слегка раздражался моим свиданиям с подругами. Но больше мы не заводили этот разговор, стараясь не повторить ссоры.
Однажды, когда сессия была уже давно позади, но февраль всё ещё морозил всех жителей Форкса низкой температурой, на одном из сайтов, посвящённых фотографированию, я познакомилась с фотографом из Сиэтла по имени Том. Он оценил мои работы как достаточно профессиональные и посоветовал мне попробовать сделать из фотографирования не только хобби, но и способ зарабатывания денег. Сначала я отмела эту идею как несостоятельную и не придала ей особого значения, но когда как-то раз мне позвонил кто-то из жителей Форкса и, сославшись на то, что слышал о моём увлечении от Чарли, попросил меня присутствовать на дне рождения семилетнего мальчика в качестве фотографа за определённую плату, я засомневалась. С одной стороны, у меня много времени занимает учёба, дом и воспитание Ренесми, но, с другой, я не работаю больше в кафе и мне не помешает дополнительный заработок, к которому я уже так привыкла. Я немного колебалась, но в конце концов решила, что я ничего не потеряю, если соглашусь на это предложение и опробую свои силы в другом ключе. Даже если у меня ничего не выйдет, максимум, что может произойти – мне не заплатят и я навсегда увековечу себя в Форксе как фотограф-неудачник. Меня эта перспектива не очень-то пугала, фотографирование – это всего лишь хобби, поэтому я согласилась.
В тот день я сильно нервничала, сама не понимая почему. Торжество проходило в одном из кафе Форкса, дети шумели, визжали, бегали туда-сюда, а я гонялась за ними с фотоаппаратом, стараясь словить самые удачные фотографии. В самый неподходящий, как я позже поняла, момент я вышла на свежий воздух, чтобы перевести дух и немного собраться с мыслями, и, по своей невезучести, чуть было не пропустила кульминацию праздника – задувание свечей на торте. Кто-то из присутствующих взрослых вовремя позвал меня в помещение, и я, к своему удивлению, быстро сориентировалась, что надо делать.
