Текст книги "Сжигая мосты (СИ)"
Автор книги: crazy-mum
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 32 страниц)
Купив всё необходимое, мы вернулись в дом Чарли. Ренесми уселась в гостиной смотреть мультики, а я отправилась на кухню, чтобы заняться готовкой. Пока я чистила и нарезала овощи для рагу, я думала о предстоящем разговоре с Чарли. Нужно будет как-то помягче ему рассказать, иначе Каллен рискует получить пулю в лоб из табельного оружия шерифа Свон. При мысли о муже, боль снова дала о себе знать. Не то, чтобы она утихла или ушла, нет, она прочно засела в груди и непрерывно зудела там всё это время, словно противный сосед, сверлящий стену в раннее утро воскресенья. Но при даже мысленном произношении его имени она резко усиливалась, переходя из разряда ноющих в колющие и режущие. Каллен до сих пор не звонил, значит, ещё не знает, что мы уехали, это к лучшему, я не выдержу разговора с ним.
В семь вернулся Чарли как раз к моменту готовности ужина и мы все вместе поели. Позже я искупала Ренесми и уложила её спать, положив рядом её любимого белого медвежонка и оставив включенным ночник по её просьбе. Спустившись вниз, я застала отца за просмотром вечернего выпуска новостей, но он тут же оторвался от телевизора, как только заметил моё присутствие в гостиной.
– Ну, я себе места не находил весь день, что у вас стряслось? – серьёзно спросил он.
Я поёжилась и обняла себя руками, пытаясь согреться. Не разжимая рук, я прошла в центр комнаты и села в кресло рядом с диваном. Чарли продолжал наблюдать за мной с настороженным видом.
– Мы с Эдвардом разводимся, – выпалила я, не глядя в глаза отцу, как будто в этом была моя вина.
Чарли какое-то время не мог поверить услышанному, но потом всё же выдавил из себя короткий вопрос:
– Почему?
– У него появилась другая…
– Что? Какого… Я знал, я так и знал, что этот папинкин сынок еще не нагулялся! А ведь руки твоей просил, как положено!..
– Тише, папа, Ренесми разбудишь…
– Как тут можно тише? Зачем я только разрешил тебе выйти за него в восемнадцать-то лет? «Люблю, жить без неё не могу!» – передразнил он слова Эдварда, сказанные почти шесть лет назад.
– Папа, это может случиться с каждым… Вспомни маму…
Чарли застыл, переваривая мои слова.
– Именно поэтому я был против вашего брака в столь раннем возрасте. Сам я уже давно понял, что ничего хорошего не выйдет, если жениться сразу после школы! Нет, ну каков подонок!
– Папа, – осекла я его.
– Что ты теперь думаешь делать?
– Поживу пока у тебя, если позволишь. Закончится бракоразводный процесс, буду думать, что делать… Найду какую-нибудь работу в Форксе…
– Так, нужно твою старую комнату отдать Ренесми, а сама переезжай в мою спальню…
– Нет, папа, я не хочу выселять тебя из твоего собственного дома!
– Белла, я всё равно постоянно засыпаю перед теликом на диване и моя кровать пылится там без хозяина, так что можешь смело там устраиваться, как тебе пожелается. Я и в гостиной поживу, мне тут нравится.
– Но как же твои вещи?
– На работу я хожу в форме, а все мои основные вещи – это рыбацкие принадлежности, резиновые сапоги и снасти – находятся в кладовой, а пара футболок влезет и вон в тот старый комод, – он указал в угол комнаты.
– Спасибо, папа, – я неуклюже обняла его.
– Всегда рад быть полезным, Беллз, – Чарли смутился не меньше меня. – Иди спать, ты устала, завтра всё подробно обсудим.
Я поднялась в комнату Чарли и прямо в одежде свалилась на кровать. Мысли кружились в моей голове. Где-то в глубине души я была удивлена, что Эдвард за целый день не позвонил. Да, я сама его выгнала, но неужели он так легко расстался с прошлой жизнью, со мной, с дочерью. Казалось, меня это не должно волновать, но я волновалась за Ренесми. Как он мог вот так забыть о её существовании, даже не удосужившись узнать, куда мы уехали. Или он думает, что мы продолжаем жить в его доме и пользоваться его кредиткой, что не мешает ему со спокойной совестью проводить время с этой блондинкой? Я вдруг поняла, что начинаю чувствовать к Эдварду злость. Пустая половина сердца нуждалась в заполнении и начинкой разбитому сердцу хорошо может послужить неприязнь, злость и обида, ведь для любви там больше нет места, она испарилась, оставив после себя лишь горький привкус боли и разочарования. Я злилась на Эдварда не из-за того, что он предал меня, это можно было ожидать, и в глубине души я всегда считала себя не ровней ему. Такие красавцы всегда пользуются успехом у девушек, что нельзя было сказать обо мне. Я все семь лет, пока мы были вместе, не могла поверить своему счастью, и вот теперь оно и вправду разрушено. Я злилась на Эдварда из-за его пренебрежения дочерью, она – самое дорогое, что есть у меня на этом свете, и мне больно, когда кто-то её обижает, особенно, если этот кто-то – её отец, которого она обожает. Боль в груди пульсировала, не давая мне уснуть, а злость и обида на Эдварда за дочь всё росла. Я не могла сказать, что ненавижу его, нет, невозможно в одночасье возненавидеть того, кого ты боготворила на протяжении стольких лет, но злиться на него я была вполне способна.
Нет, я не буду звонить ему, пусть это останется на его совести. Если ему не нужна дочь, что ж, так и быть, обойдёмся без его участия. Я буду уделять ей столько внимания и дарить ей столько любви, что она быстро забудет о существовании Эдварда. Я сделаю всё, лишь бы она была счастлива. Завтра же подам на развод. С таким волевым решением я провалилась в беспокойный сон.
========== Глава 6 ==========
Утром меня разбудили шорохи и смех, раздающийся откуда-то издалека. Я открыла глаза и несколько секунд пыталась вспомнить, где я нахожусь. Когда же сознание прояснилось, противная боль не замедлила заполнить пустое место в моей груди, напоминая о случившемся. Я попыталась встать, но от неудобной позы, в которой я проспала всю ночь, ноги и спина затекли, и я чуть было не рухнула на пол, вовремя схватившись за спинку кровати. Звуки снизу не затихали, и я поняла, что это Ренесми что-то весело рассказывает Чарли.
Шатающейся походкой я протопала в ванную и ужаснулась, увидев своё отражение в зеркале. С отражающейся поверхности на меня смотрело привидение с бледной, почти прозрачной кожей, глубокими синяками под глазами, растрёпанными волосами и потрескавшимися губами. Нет, так не пойдёт, я не собиралась хоронить себя заживо, нужно что-то сделать с этим отвратительным отражением, иначе так и собственную дочь можно напугать.
Я разделась и залезла под душ с намерением смыть с себя это отвратительное выражение скорби. В конце концов свет не сошёлся клином на Эдварде Каллене и он не заслуживает, чтобы я так убивалась из-за него. Господи, кого я обманываю? Конечно же сошёлся! Он единственный мужчина, который смог так крепко поселиться в моём сердце, он один вызывал во мне чувства неземной эйфории только одним своим медовым взглядом и прикосновением тонких длинных пальцев, только его аромат был способен свести меня с ума, только в его сильных руках я таяла, словно расплавленный воск, только его я видела отцом своих детей, только с ним чувствовала себя как за каменной стеной и только ради него готова была бросить всё и пойти за ним на край света… И только он смог растоптать все мои безграничные чувства к нему, разом опустошив мою душу, как залпом опустошают рюмку крепкого напитка.
Стоя под теплыми струями воды, я молила Бога, чтобы он дал мне сил разлюбить убийцу своей души, чтобы помог мне забыть его, помог начать жизнь с чистого листа ради дочери. Она заслуживает нормальную, адекватную мать, а не зомбиподобное существо, в которое я превратилась всего за сутки. Я всегда знала, что во мне живёт сильная зависимость от Эдварда, но я не осознавала, насколько сильной она была, пока он не предал меня. Но я не могу с головой погрузиться в свои страдания и оплакивания разбитой чаши любви, я не имею на это право. Я обязана быть сильной ради Ренесми, теперь она – единственный смысл моей жизни и уж она-то никогда не предаст меня, а я всегда буду рядом, чтобы окружить её любовью и заботой. Я забуду Каллена, и первым шагом к этому станет развод и избавление от его фамилии. Мне необходимо научиться его ненавидеть, чтобы было легче забыть, легче смириться с его отсутствием в моей жизни. Но только как это сделать я пока не знала.
Переодевшись в белую футболку и бежевые хлопчатобумажные брюки, я наскоро высушила волосы и собрала их в аккуратный пучок на затылке. От водных процедур круги под глазами уменьшились, а щеки немного раскраснелись, чем я осталась вполне довольна, по крайней мере, инфаркт от вида дочери-зомби Чарли теперь не грозит.
Спустившись вниз, я застала дочь за поглощением кукурузных хлопьев, которые Чарли залил для неё подогретым молоком. Сам же папа доедал свой сандвич, прихлёбывая кофе из кружки.
– Привет, мамочка! – защебетала дочь, радостно улыбаясь в мою сторону. – А мы с дедушкой сейчас уезжаем за ёлкой! И ещё дедушка обещал покатать меня на полицейской машине с мигалками! Ты поедешь с нами?
Восторгу моего ребёнка не было предела. Что нужно детям для счастья? Большая ёлка и мигающая полицейская машина. У детей всё просто и им можно было в этом позавидовать.
– Нет, детка, вы езжайте, а я поищу на чердаке старые ёлочные украшения и приберу дом.
– Беллз, точно не поедешь с нами? Уборка может и подождать.
– Нет, пап, мне нужно позвонить адвокату, чтобы решить один вопрос…
– Понял, понял, – затараторил отец, искоса смотря на Ренесми. – Ну, детка, ты готова?
– Да! – выкрикнула дочь и засеменила в коридор, чтобы одеться.
Оставшись наедине со своими мыслями, мне вдруг стало невыносимо одиноко и тоскливо. Развод – это отвратительно, а в таком маленьком городишке, как Форкс – это и вовсе считается позором. Чувствую, в ближайшем будущем я не смогу спокойно выходить на люди, в меня все будут тыкать пальцами и обсуждать за спиной, что я не смогла удержать собственного мужа и вернулась в родной город, поджав хвост. Меня передёрнуло, ведь так всё и будет. Самое страшное, что эти разговоры будут отражаться на моей дочери. Я ещё раз мысленно попросила Бога придать мне сил.
Поднявшись в комнату Чарли, которая должна стать моей на время, я отыскала свой мобильник и открыла в нём список контактов. Мне нужна была фамилия адвоката, услугами которого пользовался Каллен и которого я неплохо знала, ведь он был довольно частым гостем в нашем доме. Эдвард платил ему немалые деньги, чтобы он проверял все заключенные сделки на юридическую чистоту, а также составлял контракты с наиболее выгодными условиями в пользу Каллена, но при этом завуалировал их так искусно, что вторая сторона редко замечала подвох или скрытую опасность. Связываться с адвокатами Форкса мне совсем не хотелось, чтобы не подбрасывать огня в этот костёр сплетен и осуждений, а адвокат из Сиэтла вполне бы подошёл. К тому же все документы остались в доме Каллена и оттуда будет проще вести дела, чем из Форкса.
Найдя, наконец, нужную фамилию, я нажала кнопку вызова и плевать, что сегодня суббота, наверняка он работает. С третьего гудка на том конце раздался уверенный мужской голос:
– Миссис Каллен, чем могу помочь?
– Мистер Баннер, прошу прощения, что беспокою вас в субботу, но не могли бы вы кое-что для меня сделать?
– Я вас слушаю, – учтиво ответил юрист.
– Не могли бы вы подготовить все бумаги для осуществления бракоразводного процесса между мной и Эдвардом?
– Мистер Каллен предупреждал, что вы можете позвонить, – как ни в чём не бывало проговорил мистер Баннер. – Конечно, я всё сделаю.
Я задохнулась от его слов.
– Спасибо, – прохрипела я и нажала «отбой».
Ноги мои подкосились, и я села на край кровати. Эдвард знал, что я подам на развод, и не собирался мне мешать, напротив, он предупредил своего юриста о моём возможном звонке. До меня вдруг стало доходить, каким подонком является мой без пяти минут бывший муж. Он действительно превратился в бессердечного циника! Предать всё, что между нами было, и даже не сожалеть о содеянном! Нет, не такого Эдварда я любила! Я была влюблена в доброго, отзывчивого, заботящегося обо мне мужчину, готового горы свернуть ради моего счастья. А этот бизнесмен, носивший имя моего возлюбленного, вовсе не мой Эдвард. Деньги настолько испортили его характер, его мировоззрение, что теперь он разучился разделять чёрное от белого, для него всё смешалось в серых тонах, и это было отвратительно. Обида и боль снова поглотили все мои чувства. Я понимала, что каждый может совершить ошибку, оступиться под влиянием определённых обстоятельств, но Каллен даже не жалел о случившемся! Он не раскаивался и даже не пытался вымолить у меня прощения, остановить меня, сказать, что такого больше не повторится! Нет, он с холодным выражением лица сообщил мне о своём поступке и ушёл, оставив меня медленно умирать от горя.
Я вдруг поняла, что ненависть к этому бессердечному, циничному мужчине, которого я считала своим мужем и идеальным спутником жизни, воплощением мечты любой женщины, начинает пускать свои корни в моём сердце. Осознание его жестокости, его отрицания всего ужаса совершенного им укрепляли враждебные эмоции, которые я начинала испытывать к нему. Мне неожиданно стало плохо, когда я поняла, что, возможно, эта блондинка не была первой его любовницей. Сколько раз он мог изменять мне, а потом возвращаться в наш дом как будто ничего не случилось, улыбаться мне, обнимать и целовать, смотреть своим фирменным взглядом… Какая же я была дура, ослепшая от любви дура, принимающая все слова мужа за чистую монету. Нет, больше не будет доброжелательной, доверчивой, отзывчивой, нерешительной и скромной Беллы! С меня хватит! Я не позволю больше ни одному мужчине вытирать об меня ноги. Я не могу теперь доверять миру, не могу открыть своё разбитое сердце кому бы то ни было, я не хочу больше никогда испытать такую боль.
Я резко встала и вытерла слёзы ладонями, полная решимости изменить себя и свою жизнь. Нечего нюни распускать из-за этого циника, он не стоит ни одной моей слезинки. Моё сердце уже начало покрываться коростой ненависти, усиливающейся и укрепляющейся безграничной обидой. Ну и пусть я превращусь в стерву для всех окружающих, пусть задеревенеет моя искалеченная душа, зато никто не посмеет больше посягнуть на моё спокойствие и никто не сможет причинить мне такие страдания, потому что никто больше не получит доступ к моему сердцу, от которого остались одни развалины. Я не позволю превратить эти развалины в горстку пепла! Приняв такое волевое решение, я вышла из комнаты с намерениями отвлечься какой-нибудь монотонной работой. Бракоразводный процесс запущен, теперь осталось только дождаться приглашения в суд и вернуть себе девичью фамилию.
Забравшись на чердак по старой выдвижной лестнице, я без труда отыскала огромную картонную коробку с украшениями и спустила её вниз. Для начала нужно убрать дом, и я преступила к чистке ванной, предварительно запустив грязное бельё в стиральную машину. Механические движения щеткой помогли мне выпустить пар, и когда ванная комната сверкала чистотой и пахла «Кометом», я преступила к уборке комнаты Чарли, начав со смены постельного белья.
За работой я не заметила, как пролетело несколько часов. Второй этаж дома сверкал чистотой, а мои руки и спина уже начали немного поднывать от беспрерывного труда, что послужило мне сигналом к перерыву в виде чашки кофе. Я сняла резиновые перчатки, слегка освежила лицо прохладной водой, заново стянула пучок на затылке, собрав выбившиеся пряди, и спустилась на кухню, чтобы сварить кофе. Как только я поставила турку на огонь, раздался дверной звонок. От неожиданности я вздрогнула, но сняла турку с плиты и зашагала к двери, попутно отряхивая брюки от белого порошка.
Повернув ручку и распахнув дверь, я застыла, увидев своего гостя. На пороге стоял Джейкоб Блэк, сын лучшего друга Чарли и мой давний приятель.
– Белла? – удивлённо проговорил Джейкоб, вглядываясь в моё лицо.
– Джейкоб, привет, проходи! Какими судьбами?
– Э-э… Это я хотел у тебя спросить, – всё ещё растерянным тоном ответил парень, следуя за мной на кухню и скидывая на ходу куртку.
– Кофе будешь? – спросила я, снова ставя турку на огонь.
– Не откажусь, – ответил Блэк и плюхнулся в стул позади меня. – Меня Билли попросил завести Чарли рыбу, жаренную по индейскому рецепту, которую он сегодня наловил. Это типа в знак того, что он на Чарли не в обиде за то, что тот не составил ему компанию сегодня утром. Но я думаю, папа скорее решил похвастаться уловом перед ним! – Джейкоб беззаботно расхохотался. – А вы всей семьёй приехали? На каникулы?
Я застыла на секунду, боль снова резанула моё сердце и, казалось, Джейк почувствовал неладное.
– Нет, мы вдвоём с Ренесми приехали погостить к папе, – пролепетала я, не оборачиваясь и делая вид, что слежу за кофе, ощущая, как парень сверлит мою спину взглядом.
Джейкоб был младше меня на пару лет, но, несмотря на свой молодой возраст, он пользовался успехом у девчонок ещё в свои пятнадцать из-за сильно развитой мускулатуры и высокого роста. Помнится, он даже пытался ухаживать за мной, но тогда моё сердце уже принадлежало Каллену и ему ничего не светило. К тому же Эдвард в довольно грубой форме заявил Джейкобу свои права на меня и объяснил, кто “в доме хозяин”. Каллен всегда был жутким собственником.
– Давненько мы с тобой не виделись, – решила я прервать неловкое молчание, протягивая кружку с кофе парню и усаживаясь напротив него.
– Больше пяти лет, с тех самых пор, как ты уехала в Сиэтл и вышла замуж, – ответил Джейкоб, внимательно рассматривая меня.
– А ты где живешь? Чем ты занимаешься? – спросила я, пытаясь говорить непринуждённо, хотя длительная разлука с бывшим приятелем отдалила нас друг от друга и я ощущала некоторую неловкость от его присутствия.
– Живу с отцом в резервации. У меня своя автомастерская в Порт-Анжелесе, которую я открыл пару лет назад. Сначала сам там и механиком, и бухгалтером, и управляющим был, а теперь ребят нанял в помощники, так что под машинами уже не валяюсь. Сейчас планирую ещё один автосервис открыть, одним уже с заказами не справляемся. У меня цены вполне приемлемые, а за качеством выполнения работы я самолично слежу, так что люди доверяют мне, записываются в очередь, она у меня на месяц вперед расписана. Ну а ты как?
Я вдруг поняла, что хвастать мне абсолютно нечем. Что я добилась в жизни? С этой моей любовью к Каллену я даже не смогла закончит колледж и получить образование. Вся моя жизнь сводилась к дому и воспитанию дочери.
– Я домохозяйка, – пролепетала я, отводя взгляд в сторону от смущения, – воспитываю Ренесми, ей уже три года.
– Уже три? Мне казалось, что только недавно Чарли сказал моему отцу, что он скоро станет дедом, – улыбнулся Джейкоб. – А где она, кстати?
– Они утром уехали с Чарли за ёлкой.
Джейкоб был таким открытым, что с каждой его фразой я расслаблялась и неловкость почти совсем исчезла, уступая место ностальгии по давним временам, когда мы с Джейкобом могли часами болтать обо всём и ни о чём одновременно.
– А, так вот почему шеф Свон пропустил традиционную субботнюю рыбалку, – веселился Блэк. – Как у мужа дела?
Я слегка поперхнулась кофе от неожиданности. Так, пора бы научиться стойко реагировать на подобные вопросы, скоро они перейдут из разряда любопытных в сочувствующие и это надо принять как должное.
– Процветает, – хмуро ответила я, а парень странно взглянул мне в глаза, удивляясь судя по его выражению лица тону моего ответа.
– Белла, ты очень изменилась, стала какой-то зажатой, скованной, отстраненной. Или тебя что-то тревожит?
Хоть Джейкоб и был когда-то моим другом, но это было давно и мне совсем не хотелось изливать сейчас ему душу. Но он смотрел мне в глаза таким добрым, участливым и лучистым взглядом, что я сама не знаю почему вдруг почувствовала к нему былое теплое расположение родственной души и выдала ему всю подноготную.
– Всё нормально, мы разводимся…
Теперь пришла очередь Джейкоба откашливаться от попавшего не в то горло кофе. Я поспешила постучать ему по спине и ненароком заметила, какая она у него широкая и горячая на ощупь. Я чувствовала жар его тела даже сквозь ткань футболки.
Наконец парень начал дышать и я села на своё место. Он не торопился задавать вопросы, хотя я ощущала, что они так и вертятся на его языке, но желание не совать нос в чужие дела и тактичность не давали им сорваться с его губ. Я не хотела озвучивать причину развода и поторопилась предупредить дальнейшее любопытство Блэка:
– Я не хочу об этом говорить, ладно?
– Как скажешь, Беллз.
Джейкоб заерзал на стуле, и я поняла, что ему так же неловко, как и мне.
– Ну, а ты не женился? – попыталась я рассеять неловкость.
– Нет, – улыбнулся парень, – я ещё слишком молод для таких серьёзных поступков, к тому же не встретил пока подходящую кандидатуру. Ладно, мне пора, нужно ещё до Порт-Анжелеса доехать, заскочить в мастерскую, проверить, всё ли в порядке, – затараторил Джейкоб, поднимаясь из-за стола. – Спасибо за кофе.
– Не за что, – ответила я, глядя на парня снизу вверх и невольно отмечая его высокий рост и крепкое телосложение. Казалось, он на две головы выше меня.
– Заезжайте как-нибудь в резервацию с Ренесми, погуляем по пляжу, покажу ей поселение, – вежливо предложил Джейкоб, натягивая куртку в коридоре.
– Обязательно заедем как-нибудь, – пообещала я, зная наперёд, что вряд ли в ближайшее время мне будет дело до развлекательных прогулок.
– Увидимся, – попрощался Блэк, а я закрыла за ним дверь.
Странно, но я провела с Джейкобом всего несколько минут и всё это время мне было немного спокойней на сердце. Блэк как будто и впрямь был моей родственной душой. Мне всегда было уютно в его компании до тех пор, пока Каллен не пресёк наше с ним общение из-за ревности. Этот индеец был настолько жизнерадостным, жизнелюбивым, энергия так и била из него ключом, что рядом с ним я чувствовала себя счастливее. Он был из разряда тех людей, которые располагают к себе, приносят тепло в общение, делают вещи вокруг ярче, а мир светлее всего лишь одним своим присутствием. И как только Джейкоб скрылся за дверью, я вновь почувствовала всю тяжесть своей боли и поспешила забыться, погрузившись в уборку первого этажа.
========== Глава 7 ==========
Прошло уже несколько дней с тех пор, как мы приехали в Форкс, а Каллен так ещё ни разу и не позвонил, в связи с чем во мне медленно, но настойчиво начала укрепляться вера в то, что Эдвард с концами исчез из нашей жизни. Этот факт мог бы успокоить меня, если бы не ежедневные вопросы Ренесми «Когда приедет папа?» и мои невнятные ответы на них. Признаться честно, порой обида настолько поглощала меня, запутывая в свои липкие сети, что мне хотелось высказать дочери всё, что я на самом деле думаю о её отце. В такие минуты меня так и подмывало выговориться, рассказать ей, что натворил Эдвард и как он обидел меня и предал всё святое, что было между нами. Боль и горечь настолько разъедали мою душу, а ненависть к Эдварду укреплялась в моём разбитом сердце, что мне хотелось, чтобы и Ренесми тоже ненавидела Каллена, чтобы она не спрашивала о нём по несколько раз в день, чтобы забыла о его существовании и осознала всю отвратительность его поступка, чтобы перестала столь беззаветно любить его. Но всякий раз, когда ядовитые слова вот-вот готовы были сорваться с губ, я останавливала себя, прикусывая язык и стараясь удержать в узде свои обиды и эгоистические настроения.
Причиной моей сдержанности был отнюдь не страх за запятнанную репутацию Эдварда в глазах Ренесми. Плевать я хотела на его отцовский авторитет, который он наращивал все эти годы, строя из себя идеального родителя. Я просто не могла так поступить с дочерью, неправильно настраивать дочь против отца, ведь, по сути, он обидел меня, предал меня, а не её. Пока он ничего отвратительного или непростительного не сделал по отношению к Ренесми, если не считать пренебрежение её обществом в последние несколько дней. Я понимала как никто другой, насколько это важно, чтобы в жизни ребёнка были оба родителя. Мне самой пришлось вырасти в неполноценной семье, вдали от родного отца, и мама, стоит отдать ей должное, никогда не высказывалась в сторону Чарли как-то неприемлемо, грубо или с ненавистью. Конечно, она сама бросила папу и уехала из Форкса, сбежала от тоскливой, невзрачной, скучной и серой жизни, когда мне было всего несколько месяцев отроду, и ей было не за что его ненавидеть, но всё же Рене была эгоисткой и, стоило ей только захотеть, могла бы повернуть всё так, чтобы я чувствовала неприязнь к Чарли и не захотела бы с ним общаться. Но Рене поступила мудро, отзываясь о моём отце только с положительной стороны и не настраивая меня против него. Безусловно, я осознавала, что таким образом мама пыталась загладить перед ним свою вину за побег и это Чарли должен был её возненавидеть, но всё-таки я тоже решила проявить мудрость, не рассказывая Ренесми о подлости Эдварда.
Честно говоря, я решила оставить это на его совести, пусть он сам отдувается за то, что разрушил нашу жизнь. Пусть он самолично смотрит в глаза нашей дочери и признаётся ей в самом страшном для ребёнка преступлении – разрушении семьи. Мне хотелось, чтобы Каллен прочувствовал до глубины души, до кончиков пальцев, до корней волос, что на самом деле он натворил, наблюдая в глазах дочери разочарование, недоверие и горечь потери. Я надеялась, что реакция Ренесми будет для него своеобразным наказанием, которое он заслужил. Я понимала, что это будет ударом для моей малышки, но изменить уже ничего нельзя, так сложилось, и ей придётся в столь раннем возрасте пережить развод родителей. Я отдавала себе отчёт, что ей будет тяжело и больно, но я не знала, как уберечь её от этого, не скрывая правду. Успокаивал лишь тот факт, что дети во своей натуре и в силу радостного восприятия мира легче переживают подобные трагедии и быстро перестраиваются на новую жизнь. Достаточно было только окружить их двойной заботой и любовью, и их душевные раны быстро затягивались, что, к моему глубокому сожалению, нельзя было сказать о взрослых, сформировавшихся личностях.
До Рождества оставалась всего пара дней, и дом Чарли нашими с Ренесми усилиями был готов к его встрече. Он был украшен мишурой, бантами, венками, огромная ель сверкала гирляндами, но оставалось ещё купить подарки, поэтому мы с Ренесми с утра выехали в город, чтобы выбрать что-нибудь для неё и для Чарли. В выборе подарка отцу я не сомневалась, это непременно должно быть что-то для рыбалки, к примеру, новый спиннинг, и магазин моего бывшего одноклассника Майка Ньютона стал по этой причине первой точкой маршрута нашего путешествия в центр города.
К моему счастью, причина моего приезда в Форкс ещё не была известна основным массам населения города, и я могла спокойно ходить по его улицам и магазинам, не пряча глаз от стыда и неловкости и не ловя сочувствующие взгляды. Майк когда-то тоже тщетно пытался завоевать моё расположение, но Каллен не дал никому даже шанса попытать своё счастье. Теперь он был женат на Джессике, моей школьной приятельнице и, как я и предполагала, всё ещё работал в магазине своего отца. Он-то и помог мне определиться с правильным выбором, мило улыбаясь и разъясняя важность длины удилища в зависимости от времени года. Меня рыбалка никогда не привлекала, поэтому я слушала в пол уха, полностью доверившись его опыту.
Когда с подарком для папы было покончено, мы с дочерью отправились в детский магазин. Пока Ренесми высматривала свою жертву, я незаметно подбросила в корзину секретный «подарок от Санты», с намерением подложить его под ёлку как и положено в ночь на Рождество. Ренесми долго не могла определиться, что ей нравится больше: огромная пушистая лошадь-качалка или говорящая кукла, но в итоге лошадь победила в этом неравном бою предпочтений и уже через пару минут занимала добрую половину заднего сиденья моей машины.
Закупив в ближайшем супермаркете продуктов для приготовления рождественского ужина, рецепты для которого я заранее выписала с кулинарных сайтов, мы отправились в сторону дома Свон. Покупки заняли у нас больше времени, чем я планировала, и мы вернулись домой уже в послеобеденное время. Перекусив оставшимся после вчерашнего ужина запечённым картофелем с грибами, я развалилась на диване перед теликом, а Ренесми оседлала свою новую игрушку и с весёлыми песнями раскачивалась на ней, явно наслаждаясь игрой.
Наверное, я задремала, потому что уже, как мне показалось, через секунду Ренесми трясла меня за плечо со словами:
– Мама, твой телефон звонит!
Я вскочила от неожиданности и перед глазами поплыли круги от резкого движения и прерванной дрёмы. Громкая трель мобильника доносилась из моей сумки, висевшей в коридоре. Я быстро преодолела расстояние, разделяющее меня и орущее средство общения. Однако, когда я посмотрела на определитель, сердце больно ударилось о грудную клетку и мне тут же захотелось брезгливо отшвырнуть телефон обратно в сумку, словно это была мерзкая жаба. На экране высветилось «Любимый муж». Чёрт, нужно срочно переименовать его в «Ненавистного предателя».
– Да, – ответила я довольно резким тоном.
– Белла, какого хрена?! – раздался мужской грозный голос с того конца «провода». – Почему я приезжаю домой, чтобы увидеться с Ренесми, а там пустота и толстый слой пыли? Куда, чёрт бы тебя побрал, ты увезла мою дочь?!
Я задохнулась от возмущения, ощущая растущее с невероятной скоростью раздражение на Эдварда. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить разбушевавшуюся ярость и не накричать на него в присутствии дочери, я медленно выдохнула, слушая громкое нетерпеливое пыхтение уже почти бывшего мужа.
– Сбавь обороты, Каллен, – процедила я сквозь зубы, всё ещё прилагая немалые усилия, чтобы не повысить голос до ультразвука. – Я не буду разговаривать с тобой в подобном тоне!
Я услышала невнятное рычание из трубки и почти увидела, как Эдвард пытается успокоиться, смирившись со своей беспомощностью в данной ситуации и уступая моему условию.
– Я же попросил тебя не забирать Ренесми, – уже более спокойно, но всё ещё натянуто проговорил Каллен, скрипя зубами. – Куда вы уехали?
– Мы в Форксе, в доме Чарли, – тихо, но резко ответила я, – и пока не собираемся отсюда уезжать.
Эдвард снова запыхтел в трубку, пытаясь сдержать возмущение и рвущиеся наружу ругательства.
– Я приеду завтра вечером, я хочу видеть свою дочь, – выдавил он. – Дай ей трубку, пожалуйста.
Я чётко почувствовала, что последнее слово он буквально выжал из себя, но я не стала вредничать или язвить, хотя меня буквально распирало бросить трубку. Вместо этого я нехотя подошла к дочери и протянула ей телефон:
