Текст книги "Измена. Серебряная Принцесса (СИ)"
Автор книги: Чинара
Соавторы: Стеффи Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)
Глава 5
Я смогу. Я смогу. Я смогу. – непрерывно повторяю про себя, пока иду к дверям центрального корпуса.
С каждым шагом сердце все сильнее грохочет в груди. Желание сбежать сгущается и холодными руками тянется к щиколоткам. Непроизвольно стискиваю зубы. Я сильная, я смогу. Смогу.
Бежать мне некуда. Я еле-еле уговорила Николая не ждать пять часов на университетской парковке, а поехать и устроить жене сюрприз. Она работает здесь недалеко. У Агаты небольшая, но очень уютная кондитерская, которую я не раз посещала то с Улей, то с Андреем. Воспоминание этих двоих в одном предложении отзывается глухой болью.
Та ненавистная дверь снова открывается. Из нее выходит мой полураздетый жених, а на постели лежит лучшая подруга, освещенная яркими лучами солнца, струящимися из окна. Не уверена, что этот ослепительный в своей уродливости кадр когда-нибудь сотрется из моей памяти.
Сегодня тоже солнечно. На небе ни одного облачка. Во дворе маленькими группками толпятся студенты, вышедшие покурить. Замечаю одного из своих однокурсников. Высокий парень под два метра ростом с перекрывающей один из его серьезных карих глаз челкой, поднимает руку в знак приветствия. Отвечаю ему тем же и тут же смущаюсь, так как окружающие его ребята тоже на миг оборачиваются. Ни одного из них я не знаю.
А высокий юноша – это Илья Кузнецов, по кличке Кузнец. Староста нашей группы. Второй в списке успеваемости класса. Всегда собран и серьезен, но от его саркастических высказываний, которые он произносит с совершенно каменным лицом, не могут сдержать смех даже преподаватели.
Вхожу, наконец, в прохладное здание, оставляя палящее солнце позади. Внутри обнаруживаю целые вереницы студентов. Видимо, часть приехала пересдать зачеты и тесты, а кто-то, также, как и я пришел, чтобы принять участие в итоговых проектах творческих групп.
Пока шагаю по длинному коридору первого этажа, встречаю все больше знакомых. Обмениваюсь с ними вежливыми приветствиями. Боковым зрением улавливаю странные косые взгляды. До слуха долетают чьи-то шепотки, но стоит обернуться, как группка девушек, проходящих мимо, тут же опускает глаза и быстро уходит в сторону.
Неужели…
Нет, я просто накручиваю себя. Воображаю на пустом месте. Откуда они могли что-то узнать?
Съемки проекта Андрея должны пройти в месте, которое в стенах университета называют Бубновым полем. Пересекаю наполовину стеклянную комнату прямоугольной формы и выхожу во внутренний двор. В паре метров замечаю ребят из класса Зимнего. Они только-только устанавливают необходимое оборудование. Значит, я не опоздала.
Солнце снова ударяет в спину. Спешно пробегаюсь по мелькающим лицам глазами. Убеждаю себя, что пытаюсь отыскать Машу. Именно Орлова отвечает за грим и костюмы. Надо подойти к ней и спросить, где я могу переодеться и заодно уточнить – во что.
Но внутренний голос подсказывает, что я себе вру. Фигуру девочки с двумя косичками глаза давно нашли. Она стоит под козырьком с Лешей Сомовым и о чем-то бурно спорит.
Тогда почему мои глаза не хотят угомониться. Отчего они лихорадочно бегают от одной макушки к другой. И все никак не желают утихомириться и принять тот факт, что…
Его здесь нет.
Почему меня это расстраивает?
Почему.
Почему я так сильно вновь хочу увидеть человека, предавшего меня. Растоптавшего наше с ним чувство совершенно отвратительным образом.
Что я рассчитываю увидеть в его глазах?
Раскаяние? Сожаление? Надеюсь ли заметить, хотя бы поломанный обрезок заурядного «прости»?
Но вместо него взгляд вдруг цепляется за Улину спину.
Я словно переживаю скверное дежавю, когда она медленно оборачивается. Видит меня. Усмехается. В ее глазах плещется триумф. Острый, ненавистный, он весь смачно измазан в багрянец предательства. Секунда – и бывшая подруга победно отворачивается. Та, кому я доверяла свои секреты отряхивается от меня, как от нежелательной пыли.
А я вдруг задаюсь вопросом – что вообще она тут делает?
– Рин? – голос Стаса выводит из болота озадаченных мыслей. – Привет.
– Привет! – улыбаюсь ему, стараясь придать голосу светскую приветливость.
Он кидает быстрый взгляд за спину, потом в два шага сокращает расстояние между нами и, понизив голос, задает вопрос, от которого у меня холодеют руки:
– А ты чего пришла? – неловко улыбается, и то и дело оглядывается по сторонам.
К этому я не была готова. Меня будто бросают в бассейн с ледяной водой. Способность плавать деревенеет и уступает свое место бесконтрольному страху. Но крошечная часть сознания протестует против такой участи. Она прекрасно осознает, что не стоит ждать спасателей. Требует как-то выплыть самой. Напрячь каждый мускул. Но пока что страх сковывает сильнее и тело медленно опускается на дно.
– Разве не сегодня первый съемочный день? – отвечаю также тихо. – Я опоздала или перепутала время?
Умоляю, скажи, произошла небольшая ошибка в датах и тогда…
Но вместо этого Стас тянет долгое:
– Блииин. – виновато опускает глаза. – Тебе никто не сказал?
– Не сказал… что? – копчик дотрагивается до кафельного дна бассейна. Лучи солнца играют где-то на поверхности. Они слишком далеко. Если даже протяну руку, не сумею до них не дотянутся.
– Тут такое дело… – Стас заводит ладонь за свою шею, и упорно не смотрит мне в глаза. Хмурясь, изучает носки собственных, слегка заляпанных, белых кроссовок. Чувствую его неловкость. – Твою роль отдали другой девочке. И, получается, что ты больше…
– Не участвую в данном проекте. – мне каким-то чудом удается произнести эти слова с иронией. Изобразить на губах легкую беззаботную улыбку. Вся горечь остается со мной на холодном дне бассейна.
Стас даже отвлекается от обуви и с недоверием поднимает голову. Вглядывается, наконец, в мои глаза.
Собираю последние крохи силы, чтобы он не почувствовал, как в моем голосе бултыхает привкус разочарования.
– Рин, мне жаль. – шепотом говорит старшекурсник, – Правда, ты луч…
– Мою роль отдали Уле? – зачем-то спрашиваю, хотя прекрасно знаю ответ.
Он морщится и коротко кивает.
Последние шоры, присутствующие на глазах, разрываются с характерным резким звуком. Опадают, задевая острыми сухими листами кожу. Я на миг будто глохну. Звуков нет. Есть только гул. Нескончаемый гул отрезвления стоит в ушах и молотит со всех сил.
Кидаю взгляд на группу. Ловлю чужие косые взгляды. Мне не казалось. Они шушукаются между собой, поглядывая на нас со Стасом. Замечаю ухмылки на лицах девушек.
Теперь я не просто растоптана. Я еще и унижена. И подобные чувства я раньше ни разу в жизни не испытывала.
Хочется закричать в голос. Хочется проснуться и узнать, что это все кошмар. Хочется упасть на колени и закрыть голову руками. Так много всего, чего хочется сделать. Но…
Кислород в легких скоро закончится, если я так и продолжу отсиживаться на бездушном дне бассейна. Яростно отцепляя от себя щупальца боли и разочарования, отталкиваюсь ногами и делаю первый рывок наверх.
– Стас, ты нам срочно нужен! Тут вопрос по сценарию! – доносится голос откуда-то со спины.
– Подождет! – сурово кричит он в ответе.
– Иди, – говорю я. – Все нормально. – я выплыву.
Ничего не ответив, он пару секунд смотрит мне в глаза. Потом быстро кивает, сухо прощается и уходит.
Тогда что-то вдруг касается меня. Щекочет левую половину лица. Бессознательно вскидываю голову вверх, поворачиваю чуть в сторону и сталкиваюсь с ним взглядом.
Зимний принц – так его называют в академии – стоит на балконе второго этажа, облокотившись о высокую колонну. Скрестив руки на груди, в упор смотрит на меня.
«Почему ты так со мной?» – спрашивают мои глаза, невзирая на внутренние запреты. – «За что?»
Его же молчат в ответ. Он сам мало похож на живого человека. Скорее на каменную глыбу, не способную на эмоции. Во взгляде – пустота. Ни единой эмоции на красивом лице. Даже сейчас, сквозь боль и унижение, я не могу не признать, насколько идеально он выглядит.
Андрей транслирует абсолютное безразличие. А я каким-то чудом собираю себя. Плыву выше и выше. Никто не увидит, как склонится серебро. Вытянувшись негнущейся струной, неспешным шагом двигаюсь обратно к стеклянным дверям.
Внутри рвутся канаты. Глупые надежды на его сожаление полностью рассеиваются, оставляя меня в звенящем одиночестве.
Обжигающая влага желает вырваться из глаз. Я надеялась, что потратила ее всю в тот день. Но, к сожалению, мое тело не скупится воссоздать ее вновь.
Что обо мне подумают окружающие, если я, забыв про приличия, выбегу из академии со слезами на глазах? Что серебро ослабло? Что я не достойна принадлежать к роду драгоценных металлов?
Я не могу так опозорить отца. Он будет подавлен. Разочарован в своей дочери… Мне нельзя, нельзя.
Шепотки вокруг нарастают, чужие взгляды становятся продолжительными и жалящими. Уже никто не пытается скрыть, скользящую в воздухе насмешку.
Осознаю, что не выдерживаю. Это все вдруг оказывается сильнее меня. Давит так остро. Я почти выплыла на поверхность, но что-то вновь схватило за ногу и теперь с силой тянет обратно на дно.
Резко сворачиваю к женскому туалету. Захожу в одну из кабинок. Слезы тут же хлещут из глаз. Обнимаю себя руками, повторяю, что «все хорошо, все хорошо, все хорошо», но никак не могу успокоиться. Тело бьет дрожь.
Я приехала сюда, считая, что поступаю правильно. Приехала, потому что не хотела никого подводить. А оказалось, что жалкую идиотку никто и не ждал. И никто даже не соизволил сообщить о том, что роль дали другой. Другой. Уле.
Он дал роль ей. Ей. Той, с кем изменил мне.
Неожиданно слышатся шаги. Затем дверь моей кабинки с грохотом открывается. Оказывается, я настолько не в себе, что забыла ее закрыть.
– Серебряник, ты хоть двери кабинки закрывай, когда собираешься рыдать!
Девочка из параллельной группы, Дарьяна, смотрит на меня укоризненно. Она из старого рода Медных. Их семья давно растеряла богатство, но все равно относится к высшей знати.
Мы познакомились в начале учебного года, и она мне сразу понравилась. В ней будто бурлит сила и желание жить. Мы даже начинали с ней общаться, но Уля закатывала сцены ревности. Говорила, что девушка ей крайне несимпатична своими вульгарными замашками. Я ничего такого в Дарьяне не замечала. Меня наоборот восхищает ее смелость. Но чтобы не расстраивать лучшую подругу я постепенно прекратила общение.
– Пришла поиздеваться? – глухо усмехаюсь, стирая предательскую влагу с лица.
– Не надо судить всех вокруг по лекалам одной шаболды, – иронично отвечает студентка. – В холле полно желающих увидеть твои слезы. Новость о том, что Серебряная принцесса рассталась с Зимним принцем не смолкает тут уже который день. А твое сегодняшнее появление прямо бесплатное шоу для простых смертных. Никто точно не знает, что именно у вас произошло, но, когда стало известно, что главная роль в его фильме неожиданно перешла к Уле, студенты сами сделали понятные для себя выводы. Так что я пришла тебе сказать – успокаивайся. Прими тот же бесстрастный вид, с которым шла до этого, и я провожу тебя до машины. Пять минут назад твоим выражением лица можно было слать всех в задницу кальмара на вечное пмж. Я честно была восхищена. Но потом ты резко двинула в сторону женского туалета, и я поняла, что поход на грани провала. Так? – спрашивает и не дожидаясь ответа, куда-то отходит.
Потом возвращается, держа в руках стопку сухих салфеток, и протягивает их мне.
– Если сможешь без лишней истерики уехать из академии, то шикарно обломаешь тех, кто ждет и жаждет позлорадствовать над твоей трагедией. Осторожно вытираю глаза салфетками.
– Почему ты это делаешь?
– Я же ответила, – непонимающе пожимает плечами, – Своих не бросаем.
А потом задумавшись, добавляет.
– Но я сейчас прикинула. Сразу уезжать – тоже не лучшее решение. Получается, ты приехала ради того, чтобы тебе показали на дверь? Ну…такое себе. Это будут вспоминать и напишут грустные баллады, в которых тебя будут не жалеть, а разделывать под орех. Пошли лучше посидим в местной кафешке, и ты в благодарность за мое великодушие, угостишь меня кофе. А чуть позже в одном из залов должна пройти выставка картин Масляной Олеси и Синёва Виктора, можно будет глянуть. Или сходить на репетицию «Полудрагоценной крови»! Ты же знаешь эту группу, которую основал Костя Бериллов? Да ладно, реально не знаешь?
Пожимаю плечами. Не то, чтобы я совсем про них не знаю. Что-то слышала, но никогда особо не интересовалась. Обычно я все время отдаю учебе, дополнительным кружкам и посещаю те выставки, которые настоятельно рекомендуют мои преподаватели, либо папа.
Однако в словах Дарьяны есть доля истины. Уйду сейчас и все расценят это как позорное бегство. К тому же, идти особо некуда…я отпустила Николая.
– Так, что решила? – нетерпеливо интересуется студентка.
– Думаешь, у меня глаза очень красные? – сипло спрашиваю я. – Не хочу пить кофе с опухшим лицом.
– Я почти не сомневалась в правильности твоего выбора, Серебро. – хитро улыбается моя неожиданная спасительница. – А насчет глаз не волнуйся, у меня в косметичке всегда есть консилер, чтобы скрыть мерзкие прыщи и красная помада соблазнения.
Глава 6
– Давай скорее, – раздается откуда-то слева нетерпеливый девичий голос.
Слегка поворачиваю голову в ту сторону, чтобы увидеть, как светловолосая студентка негодующе смотрит на свою подругу. Та, остановившись посередине коридора, что-то усиленно ищет в своей кожаной сумке.
– Ну вот чего ты там копаешься?
– Мне нужно припудриться и добавить яркости губам, – решительно отвечает девушка в ультра-узких джинсах и тонкой атласной рубашке, – Если к нам действительно приехал Золотой Лев, я не хочу выглядеть, как лохушка. Выпавший шанс надо использовать по максимуму.
– Если мы не поторопимся, то потеряем его из виду. Тогда у нас вообще никакого шанса уже не будет! Так что пошевеливайся. – злым шепотом говорит первая, а затем, не обращая внимания на протесты, хватает свою спутницу за руку и буквально тащит в сторону выхода.
Практически сразу после этого ещё несколько небольших групп девушек пробегает мимо нас с Дарьяной. И в их сумбурно-взволнованных диалогах я снова и снова слышу имя Льва.
Но этого не может быть. Лев сейчас заграницей. Его отправили по особой программе обмена студентов, так как он в числе лучших учеников своего вуза. И он собирался вернуться только через несколько месяцев.
Но если даже по каким-то неведомым обстоятельствам Золотой приехал в город раньше, чем планировал, то почему не сообщил мне заранее, как он делает это обычно. Однако больше всего прочего удивляет вопрос – что ему вдруг понадобилось в Малахитовом Дворце?
Лев, как и папа, всегда был уверен, что я буду учиться вместе с ним в Азмазном. На моей памяти он приехал сюда лишь раз, чтобы поздравить меня с поступлением и подарить огромный букет цветов. Правда, ему плохо удавалось скрывать, насколько он не одобряет мой выбор.
– Ты чего остановилась? – удивлённо оборачивается на меня Дарьяна.
Отмираю и отряхиваюсь от мыслей. Оказывается, я действительно стою на месте. Удивление настолько затянуло в свои сети, что я отстала от подруги на несколько шагов. Спешно догоняю ее, надеясь продолжить наш путь к университетской кафешке, однако получаю вопросительный взгляд. Меня без слов спрашивают, в чем дело и уточняют, не собираюсь ли я вновь отдаться недопустимым слезам.
Резко качаю головой, а потом шепотом выдаю вопрос:
– Ты тоже слышала, как те девушки говорили о приезде Золотого Льва? – решаю быть откровенной и честно озвучить, что меня смутило.
– Да. Тут даже если не захочешь, все равно услышишь, – без всякого интереса произносит студентка. – Наверное, состоят в его фан-клубе. А сейчас бегут на улицу, надеясь попасть в обзор золотого мальчика и привлечь его драгоценное внимание. Ген наивных дур, скорее всего, никогда не сможет быть уничтожен учеными умами. Как бы они, бедолаги, не бились над проблемами человечества.
– А мы можем тоже пойти и проверить, не ошиблись ли они? – неуверенно спрашиваю я.
– А тебе-то зачем, – с вспыхнувшим в глазах недоверием произносит Дарьяна, но следом тут же замолкает. Наблюдаю на ее лице мыслительный процесс, который через секунду срывается с губ девушки верной догадкой, – Погоди, вы с ним, что же… знакомы? Наверняка я права.
– Ну… Он мой лучший друг. – не вижу смысла скрывать.
– И почему я не удивлена, – саркастично бормочет с едва уловимой усмешкой.
– Мы с ним давно не виделись, и если он действительно где-то поблизости, то было бы невежливо с моей стороны…
– Предупреждаю сразу, – обрывает мои объяснения, – Если ты таким образом пытаешься соскочить и лишить меня халявного кофе, то я решительно против такого кидалова.
Вот эта ее прямота очень мне импонирует.
– Ни в коем случае, – улыбаюсь я. – После того, как мы проверим, правда ли сюда приехал Лева, я обещаю купить тебе кофе и кусочек любого тортика на твой выбор.
– Один кусочек?
– Сколько захочешь кусочков.
– Мне нравится твой подход. – лукаво отвечает Дарьяна и берет меня под руку. – Лайдно, пойдём, серебряник. Проверим, правда ли приехал мальчик с золотой ложкой во рту. Кстати, я слышала где-то слушок, – тихо говорит она мне в ухо, когда мы приближаемся к дверям, – Что у него настолько преобладает над здравым смыслом любовь ко всему золотому, что он даже зубы себе все вставил исключительно золотые. Раз вы с ним драгоценные друзяшки, ты обязана об этом знать. И лучше предупреди меня, заранее, чтобы я не получила при встрече удар по чувству прекрасного. Не хочу ненароком ослепнуть от чужой улыбки, знаешь ли.
Я прыскаю и прикрываю ладошкой рот. Образ Левы с золотыми зубами, поблескивающими на солнце, на короткий миг стирает всю ту горечь, которая густо плещется внутри.
– Нет, конечно, – отвечаю сквозь слабеющий смешок. – У Левы свои зубы. Очень хорошие, кстати. – почему-то кажется, что следует во что бы то ни стало отстоять и защитить природную целостность зубов друга.
– Я рада, что моя догадка тебя повеселила, – с теплом говорит Дарьяна. – Но ты не можешь отрицать его помешанность на золотых вещах.
Она сверлит меня шутливым взглядом, и, как бы я не хотела вступиться за парня, которого знаю с детства, но тут приходится сдаться.
– Можно я не буду отвечать на этот вопрос?
– Можно. Но я и без твоего ответа в этом нисколько не сомневалась.
Глава 7
Золотой с черным. Одно из любимых сочетаний Льва. И именно такого цвета ламборгини самой последней модели останавливается напротив главного корпуса, из которого выходим мы с Дарьяной.
На улице теперь гораздо многолюднее. И количество девушке явно преобладает над вышедшими покурить редкими парнями. Сомнений в том, зачем именно собрались взволнованно улыбающиеся студентки, не возникает ни у одного прохожего.
Все вокруг взбудоражены. Раздаются смешки и шушуканья. А кто-то, прячась за спинами подруг, прихорашивается перед маленьким карманным зеркалом, зажатым в руке. Есть и те, которые пытаются, нисколько не скрывая намерений, заснять на камеру телефона приезд Золотого в Малахитовый Дворец.
Сегодня интернет будет пестреть этими видео. Но Лева точно не будет против. В отличие от меня, он по-настоящему любит внимание и всегда будто бы купается в восторгах окружающих, как в ласковых волнах океана.
Водительская дверь автомобиля открывается и из нее вначале показывается светлая голова, а следом появляется и сам виновник местного ажиотажа.
Лева высокий, хорошо сложенный молодой человек, всегда одетый с иголочки. Не знаю, откуда Дарьяна взяла информацию про золотые зубы – такое сомнительное изменение внешности мой друг вряд ли бы себе позволил. Но любовь к золоту и правда присутствует в нем, также, как и вкрапления золотой пыли в его крови.
Но Лев всегда знает меру. Ему удается умело балансировать на грани минимализма и драгоценных украшений, и при этом никогда не выглядеть вульгарно или пошло. Словно золото изначально было создано именно для него и просто не способно его испортить – только подчеркнуть и улучшить.
У меня всегда складывалось ощущение, что даже если бы он оделся в костюм тройку, сшитую исключительно из золотой ткани, то даже тогда ему бы подошел этот вычурно-нелепый наряд.
Закрыв дверцу машины, он проходится внимательным взглядом по толпе, а затем выхватывает из нее нас с Дарьяной. Тут же широко улыбается, приветственно поднимает руку и машет, прося подойти.
Я безмерно рада видеть своего друга. Особенно сейчас, когда мне так нужна его поддержка, но вместе с тем… Совершенно не готова рассказывать ему правду. Не готова слушать слова о том, что он меня сто раз предупреждал...
Лева в этом плане похож на папу. Они идеально ладят между собой и сходятся почти во всех вопросах, касающихся драгоценных.
Ловлю на себе заинтересованные взгляды девушек. Машинально делаю шаг назад, но в спину упирается рука Дарьяны.
– Ты чего буксовать взад начала? – шепотом интересуется она. – Кажется, выпендрежник из золотого трансформера тебе только что махал рукой.
– Все снова смотрят на меня и шушукаются. – также тихо отвечаю я.
Уже второй раз за день я чувствую к себе столь пристальное внимание.
– На тебя все смотрят и шушукаются с тех самых пор, как ты на свет появилась. А этот кошак тебе сейчас на руку. Он может помочь перекроить сплетни в выгодную для тебя сторону. Прыгни ему на шею с счастливой улыбкой и тогда окружающие подумают, что не Зимний тебя поматросил и… – она тактично не договаривает, – А ты его. Однокурсницы перестанут жалостливо скалится, а начнут поглядывать с завистью. По мне – пусть лучше завидуют, чем жалеют.
– Ты говоришь ужасные вещи, – чувствуя, как краснеют щеки, отвечаю я.
– Я лишь увеличиваю количество причитающихся мне тортиков, – лукаво улыбается она. – Давай же, не заставляй тебя щипать ради ускорения. – и тут же действительно щипает, вынуждая сделать существенный шаг вперед.
Отступать обратно уже никак не получится. Замечаю, как одна из студенток, стоящих чуть в стороне, направила свой смартфон в мою сторону.
Ненавижу такие моменты.
Да, Дарьяна, несомненно, права. Меня рассматривают практически под лупой с самого моего рождения. Отчасти именно поэтому я должна всегда выглядеть и вести себя безупречно. Но это вовсе не значит, что мне льстит подобное внимание. Вот Леве оно нравится, а я бы предпочла быть обычной студенткой и дышать без боязни сделать это слишком шумно или глубоко.
Но хочешь ты того или нет, а годы практики дают о себе знать. Придаю лицу вид светской приветливости и иду в сторону машины Льва. Он что-то достает с заднего сидения, и ровно в тот момент, когда я к нему подхожу, в его руках оказывается огромный букет роз серебряного цвета.
– Как ты здесь оказался? – улыбаясь, спрашиваю у друга.
С учетом толпы наблюдающих лучше не позволять себе лишних, способных скомпрометировать или вызвать ненужные сплетни, движений. Но Леву такие мелочи никогда не останавливали. Отодвинув от себя одной рукой цветы, второй он крепко прижимает меня к себе. Обнимает и прикасается губами к щеке, шутливо говоря:
– Я надеялся услышать что-то вроде: «Я пипец как рада тебя видеть, Левушка». Но ты как-то не особо счастлива видеть меня, да?
– Конечно, я рада тебя видеть. – искренне восклицаю. – Но просто это так неожиданно. Ты же всегда меня предупреждаешь.
– Если бы предупредил, это бы не было сюрпризом. А разве я мог пропустить первый день твоих съемок. Тем более ты столько раз писала, как сильно ты волнуешься.
– Всего два раза.
– Серьезно? Мне показалось сто два. – самодовольно ухмыляется.
Затем бросает быстрый взгляд в сторону столпившихся девушек.
– Как-то маловато в твоем вузе моих почитательниц.
Вот самое время закатить глаза, но я сдерживаюсь.
Что с самого детства вызывало во мне небольшое отторжение и эмоцию стыда, так это Левино всеобъемлющее чувство самоуверенности. Многие пророчили, что мы вырастем и станем одной из самых красивых драгоценных пар, но меня никогда не тянуло к нему, как к мужчине. И кажется однажды я обидела его своим отказом, но это было так давно, что Лева, скорее всего уже ничего не помнит. Да и мы были тогда совсем маленькими.
– Сейчас небольшие каникулы, поэтому людей в Малахитовом не много.
– В противном случае, высыпали бы все, ты это хотела сказать? – шутливо уточняет он.
– Вне всякого сомнения.
А затем я ощущаю его. Как прикосновение к коже. Как вспышку огня. Как лавину. Резкую. Сбивающую все на своем пути. Собственническую. Настолько осязаемую, что не повернуться невозможно.
Невозможно сопротивляться взгляду, физически затрагивающему тебя изнутри. Мои пальцы холодеют. Тело окутывают слои волнения. Я нисколько не сомневаюсь, кто смотрит на меня. Кто пристально наблюдает. Выжигает.
Не понимаю лишь… зачем.
Голова безвольно дергается в сторону и глаза сразу же сталкиваются с ледяным взглядом Зимнего.
– А вот и твой жених. – шепотом озвучивает Лева.
Его слова бьют меня наотмашь.
Осознание, что все же придется ему все рассказать наваливается на плечи невыносимым грузом.
Они оба с самого первого дня их знакомства не понравились друг другу. И общались на совместных встречах предельно коротко и только ради того, чтобы меня не расстраивать.
Лева никогда не жалел слов, высказывая свое мнение о парне, в которого влюбилась подруга детства, и прекратил лишь после того, как мы однажды с ним поссорились. Это была наша первая и единственная серьезная ссора.
А Андрей был намного более немногословен. Лишь однажды он обронил нелицеприятную фразу относительно моего друга. В тот день я на него сильно обиделась. Никогда не понимала, как можно бросаться словами, если толком не знаешь человека.
По итогу какое-то время я служила чем-то вроде примирительного маяка между двумя огнями, а потом парни уже без меня пришли к некому соглашению и общались хоть и мало, но вполне сносно.
– Тебе понравились цветы? – уточняет Лева.
– Они великолепны, – отвечаю ему с улыбкой. – Но мы не могли бы их пока оставить у тебя в машине. Не сердись, пожалуйста, просто с таким огромным букетом будет неудобно…
– Не продолжай, я и так все понял. Сейчас уберу.
Пока он отходит к заднему сидению, чтобы вернуть букет на прежнее место, жжение не щеке становится нестерпимым. Снова поворачиваю голову и еле сдерживаю на лице беззаботную маску, не позволяя удивлению взять вверх.
Обычно Андрей не курит. Он курил раньше, когда мы только начинали общаться. Но бросил буквально на следующий день после того, как я его об этом попросила. А сейчас я наблюдаю и с сожалением замечаю, что он не просто стоит рядом с дымящим Стасом, но и прикуривает сам. Слегка склонив голову, щурится и продолжает смотреть в нашу сторону…
В его глазах свирепствует стужа и лютый мороз. В уголке губ появляется кривая ухмылка. Но почти в тот же миг исчезает. Зимний принц вновь превращается в безразличного наблюдателя. Но взгляд словно обвиняет... Порицает. Будто только что, именно я вероломно ушла от него ко Льву, а не он пару дней назад предпочел меня Уле.
– Так что, мне же можно пройти внутрь вашего раритетного дворца? – выводит из оцепенения голос Левы.
– Конечно. – уверенно звучит словно со стороны мой ответ другу. – Пойдем. Ты, кстати, не против посидеть в кафе? Мы с одной девушкой как раз туда собирались.
– Совсем не против пополнить число своих фанаток. – убежденно отвечает Лева. – Мне как раз всего парочки не хватает для более круглой цифры. Улыбаюсь. Что-то мне подсказывает, что Леве предстоит первый раз в своей жизни столкнуться с кем-то, кто окажется ему не по зубам. И думаю, даже будь у него золотые зубы, и они не смогли бы помочь.
