Текст книги "Принц и Ника (СИ)"
Автор книги: Чинара
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)
– Не знаю, как благодарить… – очарованной дюймовочкой хлопаю ресницами, и он второй рукой накрывает наши ладони, но принц датский недовольно начинает покашливать и прожигает наш дружеский жест огнем из глаз.
Для сохранения мира, убираю свои руки из инопланетного плена, а Дарт расценивает горловое возмущение друга иначе. Встает и поворачивается к вполне себе довольному наблюдателю.
– Эрик. Понимаю, как много для тебя значит Ника. Столько лет дружите. Наверняка, она для тебя, как сестра, поэтому я пойму, если ты захочешь дать мне в морду. Я этого заслуживаю.
Адамян, если ты сейчас заржёшь Пржевальским конем и разрушишь мой шикарный образ брошенной страдалицы, видит небо, я тебя сама прибью! Но совершив пару нервных движений губами – актерство не твой конек – друг сдерживается от шага в пропасть и великодушно заявляет:
– Все мы в жизни совершаем ошибки. Не волнуйся, Даниил, я позабочусь о Нике и утешу ее всеми возможными способами. – и блеск в глазах откликается в моем теле сладким предвкушением.
*
Дверь за Дартом закрывается, а вместе с ней вылетает и трещит по швам всякая сдержанность, останавливающая бесчувственного королевича. Он припечатывает меня к стене и опаляет поцелуем так резко, что сердце пропускает удар. Колени подкашиваются от напора, а вкус салями дразнит рецепторы.
– Пицца, – блаженно шепчу я, насквозь пропитываясь решительно другими мыслями, качающими меня вместе с прикосновениями Эрика в плавящих ощущениях.
– Подождет. – дерзко отрезает он.
Поднимая меня на руки, как пушинку, несет в спальню, кидает на кровать и опускается сверху. Снова забирает мое дыхание, врываясь жадным и властным языком в рот. Мужские сильные руки перестают играть в недотрогу и плавят собственническими прикосновениями. Молнии вокруг бьют снова и снова, здание трясется, а звезды вокруг прожигают изнутри. Меня сотрясают волны мурашек, но еще больше опаляет дрожь его тела, такая проникновенная и искренняя, сцепляющая нас в понимании – между нами особенная, исключительная и уникальная магия. Электромагнитные импульсы окружают нас, озаряют каждое прикосновение. Напряжение бесперебойно трещит вокруг.
Вздохи, стоны, беспорядочные поцелуи. Эрик подчиняет и намеревается забрать мою душу, которую я готова ему передать…
Только вот раздается звонок домофона.
– Да бляяяядь! – яростно рычит Эрик. – Это еще кто?!
Разочарованно кусаю губы, не понимая, смеяться или…
Трель не прекращается. Принц встает и, метая молнии похлеще Криса Хемсфорта, идет в прихожую. Слышу, как рявкает в трубку домофона:
– Да! – и через секунду. – Не понял, с ху* ли вы ночью к Нике приперлись? – дальше какой-то рэпчик на его родном, а потом еще более злое – Ах, вот как… – попадос… – Поднимайтесь!
Трубка домофона с грохотом возвращается на место и ангел возмездия с выпирающим из штанов джедайским мечом – кажется, он даже светится сквозь штаны – появляется в дверях и зло сверлит меня глазами:
– И зачем ты ребят позвала, позволь спросить?
– Подумала… пиццы поедим…, – несмышлёной кошечкой отвечаю, приподнимаясь на локтях. – Посидим, как обычно…
– Думала, я один не справлюсь с твоим Вейдерством? Да? Сомневалась во мне? – не ведется на мой няшный взгляд. Сухарь с острой стадией озлобленности. Изюмом может убивать. Следует опасаться и прекратить на время попытки макать в чай.
– Эрик, нет же…
– Встречай сама своих гостей!
И прежде чем я выхожу в коридор, яростно удаляется в ванную и гневно хлопает дверью.
Вот же обиженка, чтоб тебя.
Глава 38
Ночные посиделки с ребятами прошли весело и шумно, несмотря на то что лишили нас с предсказательницей горячих прикосновений оскорбленного королевича. Посягнула я, понимаете ли, на его мужскую гордость, позвав кодовым «анансом» ребят. В старших классах сама же и придумала данный позывной во время жаркого спора на тему незапланированного махача.
Не самым простым занятием оказалось вдолбить в Рафиковича, с помощью одних взглядов, мысль о моем нежелании наблюдать зубной балет «Щелкунчик», будь то дебют зубов Темнейшего.
Новоявленный рэпер явил себя своей группе поддержки, когда мы с ребятами уселись на кухне, а Саркис нервно выслушивал мои указания в части очищения ананаса, получив в руки нож и доску.
– Пиццу будете? – поинтересовался Эрик, нарисовавшись в дверном проеме.
– Твоя коронная фраза вечера, – подколола друга, получив ледяной взгляд в ответ. Ребята нашу дуэль взглядами не замечали и довольные кивали.
– Давайте в имаджинариум? – предложил Леха, протягивая руку к маргарите. – В этот раз по любому первым к финалу приду.
– С конца, да? – хмыкнул ананасных дел мастер, отвлекшись и получив от меня гневный подзатыльник.
– А почему ананасы? – королевич уселся на стул, величественно отрывая пленки с запакованных закусок, которые мы с ним так и не убрали со стола.
– Ника написала «Ананас. Быра ко мне.», – смачно поглощая треугольник прошутто, вещал бывший монобровист Давид. В его жизнь вместе с новой девушкой шагнул и пинцет. К сожалению, опыт с воском, после которого он вопил на высоких частотах, заставляя нас с Эриком валяться от смеха на полу и предлагать ему творческий дуэт с Сарой Марковной, могучий горец повторять не хотел. Слабачелло… – Я парням сразу маякнул, забрал, а Леха предположил, может, она просто ананас захотела…
– Решили не рисковать… – на полном серьезе закончил Саркис.
*
На середине игры, когда Лехин единорог лихо скакал в противоположную от финиша сторону, а игнорирующий мои попытки глазного контакта, Рафикович, погонял своего коня, вытирая ноги о наши с ребятами надежды избежать проигрыша, пришла как раз-таки очередь принца загадывать, и он, хитро улыбнувшись, произнес:
– Ника.
Все сбросились, Эрик перемешал карточки и разложил картинками вверх:
«луг с цветами»,
«девушка-балерина»,
«девушка-пламя»,
«лесная нимфа»
и «стол, заваленный едой»…
Не вызывало никаких сомнений, что загадал обиженный гномик, называя мое имя. И когда я единственная выбрала «пир на весь мир» – остальные понимали, что рискуют жизнями, посмей они выбрать эту карту —, то возмущено вскрикнула:
– Вот значит, как ты о своей девушке думаешь, да, Рафикович?
– Ой, Ник, что ты на него о… – начал было успокаивать меня Давид, а потом на лбу парня проступило просветление…шаг, два и громыхнул разрыв шаблона. – Чегоооо?! О девушке? ИбИца сердце перестало!
– Вы встречаться начали? – Саркис, прикидываясь незамутненным честью, пытался незаметно задвинуть свою фигурку вперед, но тут же получал хлопок по пальцам от переживающего потрясение Давида. Потрясение потрясением, знаете ли, но игру никто не отменял.
– Деньги гоните, – радостно усмехнулся Леха. – Я ж говорил, они на свадьбе Агаси какие-то мутные были. Прям чуйка не подвела! Сразу все андерстенднул!
– Ты свои еврейские ручонки пока при себе оставь, – недовольно отмахнулся былой монобровистус, но за портмоне полез. – Бро, так вы с Никой вместе? Лех, руки от моих денег убрал! Давай, отваленто! Пока Эрик не подтвердит, косарь не получишь!
– Насколько мне известно, – заменяя отыгранные карточки на новые, задумчиво отвечал Эрик, – Спор был на три косых.
– Ник, по-братски, – счастливым котом заулыбался Давид. – Не с тем парнем связалась. Он сейчас еще свой процент у Лехи заберет, отвечаю! – но, когда Леха, забрав деньги у двух чернобровых горцев, отстегнул процент сначала принцу, а затем и мне, Давид радостно захохотал. – Беру слова обратно! Два сапога пара!
Ребята ушли под утро, строго настрого наказав принцу – Нику трогать нельзя! Все только после свадьбы! Эрик вежливо улыбался, а потом вытолкал их за дверь.
*
Как два выжитых лимона, мы легли в кровать и закутались друг в друга. Я устало зевнула и, плохо владея заплетающимся от сна языком, задала интересующий меня вопрос:
– Почему ты не поцеловал меня тогда на скамейке? М? Не хотел?…
Принц отобрал у меня награду за самый протяжный и сладкий зевок, прижал к себе и тоже не особо соображающим ртом, норовившим то и дело чмокать меня в волосы, худо-бедно озвучил…
– Всегда хотел…но в пятнадцать меня подвели пирожки с луком… во всяком случае уверял себя, что твои фу фу именно из-за запаха…
– Но ты сказал, что не можешь целовать лучшего друга…
– Лучше бы я рыдал? – усмехнулся сонно Рафикович. – В душе я страдал, но обязан был сохранить репутацию и не разрушить наши цельнометаллические отношения.
– А на скамейке?
– От меня несло как от спиртной кабинки, ты сама сказала. Рисковать не мог.
– Ой. Ты слишком много думаешь…
– Спи. – он нежно чмокнул меня в лоб, и мы провалились в сладкий сон.
Глава 39
Кто не захочет поехать в Италию с любимым?
Я вот очень хочу, поэтому не знаю куда подевались мои скрижали стервозного леса, но, когда Эрик едва заикнулся, я уже активно кивала головой, не заботясь о необходимости прикинуться глуховатой или чересчур занятой, чтобы уговаривал и в ноги кланялся, обещая кормить меня вкусно и на руках носить. Только кошечкой села на колени своего парня и, обвив шею руками, потопила в сотне вопросов: «а когда?», «надолго?», «а лучшая пицца там будет?»
*
Модель, с которой у меня должна была состояться последняя съемка до отъезда, вошла в студию Севера. Не поднимая головы, я вспыхнула от полученного сообщения, которое жгло сознание через экран и перевела телефон в авиарежим. От того, что именно Адамян грозился со мной сделать, тело переставало подчиняться гравитации и выскальзывало в новую томительную реальность, мечтая, чтобы день поскорее закончился и принц вечером переступил порог моей квартиры, наконец, подарив мне долгожданное единение. Да, в нашей паре, роль излишне озабоченной натуры досталась мне, но королевич, вроде, не жаловался.
Еще бы он жаловался!
А я, в свою очередь, не собиралась практиковать постоянный и неконтролируемый голод дурочки с переулочка. Психологиня советовала чередовать с холодом и переключаться на свои увлечения. Вот сейчас я как раз переключалась. Или – очень старалась переключиться и не думать о его руках.
– Привет. – удивленно произнесла Катя, останавливаясь напротив меня. – А Доминик еще не пришел?
– Привет! Придет, – улыбнулась картофелине, облаченной в черное платье в мелкий белый горох, и протянула ей договор. – Но сначала тебе необходимо подписать договор о неразглашении. Можешь присесть за стол и ознакомиться. Если возникнут вопросы, готова ответить.
– Спасибо. – она последовала совету и, опустившись на стул, быстро проходилась глазами по бумагам и чувствовала себя явно неловко. Наконец, подписала и протянула мне документы. – Вот, все подписала.
– Отлично, тогда позволь представиться, я Доминик Картер.
Удивление нескрываемым слоем начало покрывать лицо фряшки с идеальным макияжем.
Однажды, в стародавние времена, когда я поняла, что мне нравится более откровенный стиль фотографии, чем сможет принять и простить моя сердобольная семья отъявленных кровососов (моя мамулечка не в счет), появился Доминик Картер. Возник из дымки разношерстной фантазии Эрика, создавшего своего рода ребус – последний слог имени и первый фамилии образовывали мое имя.
Принц всегда любил пофилософствовать на тему пути каждого человека, выбора на том или ином перепутье… утверждая, что мнение окружающих не должно влиять на творчество. «Следуй своей песне ветра!» – дразнил и наставлял меня словами из Покахонтас. И главное, всегда верил и поддерживал.
– Однажды, когда будешь готова, – улыбался он мне несколько лет назад, – Поймешь, что псевдоним тебе не нужен. А если люди не готовы принять твой путь, значит, они – не твои люди.
– Ничего себе! – ахнула девушка. – Никогда бы не подумала… То есть, это так неожиданно… Я была уверена, что он мужчина с бородой… и татуировками…
– Раздевайся, – усмехнулась, привыкшая к подобному потоку удивления от моделей. Начала настраивать Гилберта, а затем включила один из софтбоксов, поверяя работу синхронизатора для вспышки. – Первым предлагаю твой красный комплект белья.
– Хорошо, – немного смутившись, Катя опустила глаза и тихо спросила. – Ты не сердишься на меня? Ну за…
– Только искренне желаю вам с Даниилом счастья. И сегодня мы для твоего жениха отснимем настоящую жару! Уж поверь мне! – жестом указала проходить к светлому дивану.
– Спасибо! – благодарно просияла фри. – Я обожаю твои работы! И очень жаль, что все снимки твоей музы ты удалила из инстаграм.
– У нее появился принц, – улыбнулась, отходя на необходимое расстояние и ожидая, когда модель примет нужную мне позу. – Теперь она только его.
– Ох, эти ревнивые мужчины. – Катя прилегла, соблазнительно выпятив бедра.
Мой палец нажал на кнопку, и я начала творить магию, наполняя кадры жизнью и красотой.
В то недолгое утро нашего совместного сна, когда прозвенел мерзкий будильник и Эрик, недовольно пробурчав, выпустил меня из объятий и встал с постели, я знала, что собираюсь сделать. Рафикович быстро собрался, сонным воробушком чмокнул меня в губы и уехал на работу, а я потянулась к телефону, сильным ведьмовским заклинанием разлепила веки и зашла на свою вторую инста-страницу, на которой у меня было до неприличия приличное число подписчиков. А через минуту все снимки своей музы, то есть мои, были удалены.
Подсознательно, они всегда принадлежали только одному человеку. И создавались для наблюдения за его реакцией, которая по итогу дико раздражала своей скупостью и сдержанностью, ведь ожидала я совсем другого – потери сознания, поднятия давления и не только… а он только и сидел в бункере приличного горизонтального положения…
Но теперь все его сдвинутые брови и чересчур быстрые переключения на другие снимки открывались совершенно с других ракурсов, заставляя моих внутренних гоблинов мазать зеленые щечки яркими румянами и радостно улыбаться, смотрясь в зеркало.
Глава 40
Меньше всего мне хотелось заезжать в логово Тумановых, но вылет планировался на завтра и следовало поговорить с мамой, которой я не успела ничего рассказать, намереваясь все сообщить при личной встрече. К тому же предстояло забрать кое-какие вещи, хранившиеся в доме меркантильно-спекулирующего батюшки.
Идея-фикс по возврату в мир одежды своего размера засияла в голове аленьким цветком-откровения и показалась мне объективно правильной. Стало вдруг глубоко и качественно плевать на сальные взгляды окружающих имбециленов. Пришло время сбросить лягушачью шкуру, ведь поцелуи в лобик от принца я уже получила.
Припарковавшись, сделала глубокий вдох. Папина машина стояла на своем обычном месте, а значит и Синяя Борода в доме. Везучий случай…
Но, помимо отцовской, припаркована еще одна колымага дорогостоящей сборки ярко желтых мотивов…. Евпатий коловратий…
Настя с сыном Гелиоса выходят за ручку из дверей дома и направляются к канареечной гоночной модели. Кимоното х-ровато! На ногах моднявого убийцы деда, те самые белые кроссовки! Вот ты сестра элитная прошматровка, три вершка… Ни стыда, ни совести, ничего лишнего…
Выхожу из машины и встречаюсь с голубками из-за чьих сношений я практически сроднилась в лесу с животными и устроила бесплатный концерт полоумной Белоснежки. Ладно, думаю белочки оценили мой творческий порыв.
– Ника, привет! – ослепляет белизной зубов, Андрей, который вряд ли догадывается о моих истинных мотивах, которые побудили меня ломиться к ним во время коитуса.
– Ника. – менее радостно, но зато довольно нервно произносит Настя.
– Привет! – прожигаю сестру взглядом, ощущая внутри мерзко-континентальный климат. – Уезжаете?
– Мне, к сожалению, надо ехать. – делится со мной брат Темнейшего. – И моя девушка вышла проводить.
Девушка? Что ж братцы-кролики, это не мое дело.
– Не буду отвлекать вас. – улыбаюсь только ему и прохожу к двери.
Вхожу в дом, снимаю обувь, кладу сумку с сотовым на маленький столик и слышу звуки отъезжающей со двора машины. Делаю пару шагов, как дверь за спиной хлопает и меня окликает голос сестры.
– Ник… давай поговорим…
– Отвали. – отвечаю коротко, с вполне понятным выражением, содержащим только одну интонацию «с**бись к фанерам». – Я к маме приехала. Завтра улетаю с Эриком в Италию.
– Так… мама у тети Люды… И тетя Наташа там…
– Твою ж… мрот депутатам в рот! У них время шабаша?!
У моей матери с ее сестрами есть отклоняющийся от моей нормы понимания традисьон. Они каждое лето собираются на пару дней у тети Люды и занимаются многоярусной засолкой. Может еще жгут костры и тусят с лешими, история как-то умалчивает… Но возвращается она всегда подозрительно счастливой.
– Блин, так я могу и не успеть… – иду в направлении к лестнице, когда из гостиной выходит папа и с гневным выражением лица хватает меня за руку и заталкивает в гостевую комнату на первом этаже. Единственную, между прочим, с отдельным санузлом – ведь для чужих нам ничего не жалко.
– Ты с этим чуркой никуда не поедешь! – громыхает любящий меня всеми фибрами своей трепетной души отец и захлопывает дверь.
Вот о том, что комната для гостей сделана с предусмотрительной функцией домашнего насилия и принудительного удержания приезжих я не подозревала, но осознала сей факт мгновенно, стоило услышать, как щелкнул внешний замок.
– Папа, это не смешно! – кричу в сердцах. – Выпусти меня немедленно! Я уже давно совершеннолетняя и ты не имеешь никакого права!
Глава 41
Сотового нет и надежды тоже уже нет. Я кричала сколько могла, но всем ожидаемо плевать. Сестры, наверное, водят радостные хороводы во время нервных попыток моих связок воззвать к совести родственников.
Зато теперь понимаю, почему у нас на окнах решетки. Они вовсе не для защиты от внешнего проникновения, нет. Они уничтожают надежды внутренних дезертиров на побег. И крайне возмущают моих внутренних гоблинов.
Солнце медленно уходит, уступая место вечеру, а вместе с ним рушится моя вера найти лазейку. Не знаю сколько проходит времени, так как в этой милой светлой пыточной комнате нет часов, но когда за окном начинает властвовать ночь, я без сил падаю на кровать и проваливаюсь в беспокойный сон.
Серая облезлая птица, которая в моей явно больной фантазии олицетворяет трансформацию кощея, держит в лапах клетку, пролетая над ржаным полем. Голова драного птеродактиля один в один папина физиономия, на которую жирным слоем клея-момента приклеена корона. А в железном квадрате, раскачивающемся на ветру, заточена я. Мои крики врезаются в порывы ветра и полностью игнорируются злодеем…. Внизу вслед за нами на светлом скакуне несется королевич и пускает в супостата-недоптица стрелы. Только вот они не долетают до цели…
– Ника… – сквозь пелену шипит голос. Картинка нестабильна. Одна стрела почти дошла до врага…
– Выпустите… – отчаянно шепчу
– Ну, если ты и дальше будешь дрыхнуть, пропустишь свое спасение… – недовольно бурчит второй далекий голос.
Трясу головой и перемещаюсь из сырой и скользкой клетки в гостевую комнату моего реального заточения. В комнате темноте, но я различаю два смазанных силуэта.
Настя стоит над головой, а Наташка около двери, словно на шухере.
– Что происходит? Где папа? – спрашиваю, смотря то на одну, то на другую. Вдруг это подстава с печеньем безе…
Наташка включает фонарик на своем телефоне, теперь можно различить, что средняя сосредоточена, а младшая пугающе довольна.
– Спит. – уверенно отвечает Настя.
– Мне невролог капельки для сна прописала, когда я перед экзаменами стрессовала. Папа в них сомневался. – улыбается мелочь. – Сегодня у него удачный тест-драйв. От его храпа аж стремно…
– Эрик с ребятами ждет за воротами. – недавняя предательница протягивает сумку, телефон и мой старый рюкзак. – Мы собрали тебе немного вещей с собой, из тех, которые в твоей комнате оставались.
– Только не выходи через ворота, пожалуйста! – Наташка стремительно подходит ближе, и я замечаю в ее руке платье. – Давай ты залезешь на дерево, которое у нас около ограды и спрыгнешь с него. – протягивает мне костюм неразумной беглянки. – И вот в этом, пожалуйста. У меня в телеге «похищение сестры» столько подписчиков за ночь набрало. Если в ворота выйдешь, весь эффект побега потеряет смысл.
Голова квадратная от происходящего. Не верю, что эти две хитрожопые мне помогают и пытаюсь понять, есть ли где подвох. Задница не чувствует лживых волн и предлагает довериться, но несмотря на все, замечаю:
– А что за платье потасканной проститутки, скромнее не было? – золотое, длинное, с щедрым вырезом декольте. Юбка, несмотря на длину, свободная, на дерево забраться можно будет…
– Это одно из моих лучших! – шипит Настя.
– Одно из ее самых скромных. – ухмыляется Наташка. – Я его выбрала, потому что Насте груди в нем не хватает, а тебе как раз будет. – без намека на сарказм, а простой констатацией факта, заключает мелкая. – Давай быстрее, переодевайся и пойдем. Заснимем историю ромео и джульеты. У Эрикак же второе имя Гамлет?
– Гамлет из другой книги, алеша!
– Ты серьезно собралась потакать ее телеграм каналу? – удивленно хлопает своими набалдашнаками-ресницами, Настя, когда я начинаю переодеваться. – И не выйдешь через ворота? Зачем фигней страдать?
И так-то она права, но предсказательница уверяет, что сейчас исторический момент улучшения связи с сестрами, поэтому надо использовать его по на полную.
– Надо сделать максимально романтично, – хмыкаю я и Настя, усмехнувшись, помогает мне застегнуть молнию на спине.
*
Думаю, мое появление на мощной ветке дерева можно назвать удавшимся и эффектным. Во всяком случае, трое парней, ожидающих меня около машины с противоположной стороны изгороди, смотрят разинув рты. Не знаю, что именно их шокирует: мои акробатические способности, вырез юбки, который пришлось несколько модернизировать и увеличивать при первом марш-броске себя наверх или беспорядочно разбросанные по плечам волосы. Сейчас бы еще киношный эффект с ветром их развевающим… но вроде и без опахал, внизу зрители смотрят потрясенно.
– Прыгай! – мой принц тянет ко мне руки и ласково улыбается.
Предрассветные сумерки придают происходящему особую загадочную атмосферу.
– Прыгай! – беспардонно и требовательно командует младшая сестра. – Своей медлительностью ты портишь мою документалку. – ее задница отхватит моего смачного леща! Пошла на встречу, приняла роль недалекой беглянки, а она не довольна неспешностью процесса…
Но одно дело – в платье целомудренно взобраться на дерево, а вот спрыгивать, прикрыв все опасные точки, уже не так просто.
– Рафикович, ты обязан меня поймать! Иначе знай, Прокляну! – шепчу я, прыгая, и оказываюсь в руках любимого.
Он прижимает меня к себе и нежно целует в губы, а затем чуть отодвигаясь, тихо произносит:
– Не помню это платье… – все платья еще со средней школы, выбирал мне именно он. – Но я теперь серьезно озабочусь вопросом покупки для тебя золотого унитаза.
– Эй, – смеясь, толкаю его в бок. – Это не мое… Пытались попасть в твой национальный колорит…
В это время открываются ворота, из которых выходят две мои козочки сестры и несут в руках мои вещи.
– А что, так можно было? – за всех озвучивает вопрос Давид, непонимающе оглядываясь на дерево и вновь возвращаясь глазами к воротам.
– Нет! – протестует подошедшая Наташка. – У нас по сценарию экшн!
Заключаю мелкую в объятия. Кажется, впервые за очень долгое время, и она довольная прижимается в ответ, радостно озвучивая:
– Систр, я теперь в телеге звезда! Спасибо! И присылай видюшки из Италии, я буду постить! И зови в гости! Или напиши, что ты там себе горячего итальяшку нашла и бросила Эрика страдать!
Давид с Лехой начинают самозабвенно ржать, а Эрик благородно усмехается и треплет мелкую по волосам.
– Это шутка. – сразу же тушуется звезда репортажей и краснеет, произнося. – Ты слишком красивый, чтобы тебя бросать.
– Ник… – Настя стоит чуть в стороне и нервно теребит край футболки.
Расцепляю объятия с мелкой и подхожу к средней сестре, когда она, глубоко вдохнув, начинает говорить, казалось бы, неизвестные ее стервозной натуре слова. – Я хотела сказать извини… Извини за…
– Ты вполне сносно искупила парочку грехов, – улыбаюсь, не дав ей договорить и обнимаю. Она удивленно замирает, а затем ее руки крепко смыкаются на моей спине.
– Я всегда знала, что вы созданы друг для друга…
Эпилог
Когда встречаешь настоящего принца, он становится твоим самым родным и настоящим домом, и стоит зарыться в его объятия, окунуться в удивительный аромат леса, как мир замирает и приходит ощущение абсолютного спокойствия и счастья.
Мы прожили в Риме два месяца, пока Рафиковича с руками и ногами не забрал к себе модный итальянский брэнд, и потому нам пришлось переехать во Флоренцию, в которую мы оба моментально влюбились.
Рим нам с самого начала как-то не зашел – и эта фраза придавала лицам знакомых совершенно особенное и дикое выражение, в их глазах отчетливо читалось: «вы два придурка, что ли? Рим им не зашел, понимаешь…Совсем обуревшие пассажиры…»
Но главное, мы с ним ощущали города одинаково.
А еще, у нас была славная маленькая свадьба в Вероне. Очень узким кругом. Только самые близкие, ну, то есть, с моей стороны – мама с сестрами, а с его 120+ родственников.
Поверили? Шучу) Была его семья и моя, кроме папы, конечно. Я, даже удивилась, как он не запер своих домочадцев в этой чудо-гостевой комнате синей бороды.
А сейчас я сижу в местной кафешке, называю заказ официанту и жду своего мужа. Моя черная дыра, кстати, безумно счастлива. Кажется, больше меня, потому что кормят здесь просто «белиссимо»!
В дверях появляется светлая голова. Сегодня на нем строгие синие брюки и светлая рубашка. И девушка около входа начинает капать слюной. Не подавись, одичалая… Из меня, надо признать, получилась очень любящая и славная женушка, только вот до невообразимости и грохочущей одури ревнивая. А местами еще и буйная.
Адамян, в общем, счастливчик.
Улыбаясь, он подходит, нежно целует в губы, уточняет успела ли сделать заказ – в нашей семье есть негласная традиция: Нику следует вовремя кормить, чтобы внутренние гоблины были благодушны и не начинали бунтовать. Удовлетворившись моим ответом, принц с интересом начинает расспрашивать о том, как прошла съемка.
С недавних пор я начала фотографировать прохожих и вести инста страницу, и вот мне написала девушка, пожелавшая фотосессию.
Пока мы уплетаем горячую пиццу, Эрик уверяет, что верит в меня и мой успех. А я верю в него и его талант, несмотря на то, что он не выбрал профессию стоматолога или ювелира, которую ему навязывали с детства.
Закончив с ужином, мы неспешно прогуливаемся и останавливаемся около булочной, в которой продаются мои любимые профитроли с кремом. Муж покупает для меня целую коробочку, зная, что ему достанется только одна. Максимум две, если очень повезет.
А вечером мы устраиваемся на диване с чаем и вкусняшками, включаем новый сезон ведьмака, каждая серия которого возмущает Рафиковича все больше и больше.
– Не буду я читать, мне и так нормально. – смеюсь я в ответ на его неугомонную идею склонить меня к прочтению цикла, и заметив, как он испачкал пальцы кремом, не переставая наблюдать за чудовищем на экране, подношу его руку к лицу и начинаю сладострастно облизывать мужские пальцы. Эффект осознаю не сразу. Ощущаю рваное дыхание, лишь когда сама начинаю заводиться. Медленно поворачиваю голову вправо и внизу живота сладко простреливает от одного хищного взгляда моего личного чудовища.
– Я любуюсь Генриешечкой, – игриво произношу, достав его палец изо рта, и при этом влажным языком прохожусь по всей длине. – Не мешай наслаждаться сериалом…
Едва успеваю пикнуть, когда он заваливает меня на спину и ложится сверху. Одежда сдирается, рвется и падает на пол, а затем я блаженно стону, ощущая, как он полностью заполняет меня собой…
Все вокруг становится слишком не важным, когда наши тела сплетаются, и мы оказываемся единым целым.
