Текст книги "Беглый в Гаване 2 (СИ)"

Автор книги: АЗК

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 24

– Стабилизируем давление. Выравниваем пульс. Подключаю глубокий уровень, – я уверенно, мысленно диктовал, глядя на голографическую картинку нейроинтерфейса. – Пошли.

Изображение ожило. Сначала – обрывки карт, схем. Потом – лица, кодовые имена, договоры. И вдруг – очень чётко:

«Контракт №47-З. Поставка из Израиля через Коста-Рику. Отгрузка оружия на склад С-12. Ответственные: Гарри, Педро Ромеро, сержант Мартинес. Распоряжение ЦРУ. Виза одобрена в Лэнгли.»

Я остановился. «Друг» тут же сделал копию.

– Продолжим?

– Продолжим, – отозвался Измайлов. Он стоял чуть в тени, с привычным выражением – будто слушал выступление оперного певца, только на другой частоте.

– Сейчас мы покажем тебе женщину, Гарри, – сказал я в микрофон.

На экране – фото Хорхе и Ямилы. Пауза. Потом – поток слов. Гарри говорил. Нервы сдавали.

Измайлов тихо выдохнул:

– Чёрт возьми… Это же сеть. Настоящая сеть. Вот где жила настоящая «контра»…

Я повернулся:

– Мы срежем ей голову. Но не сейчас. Сначала – нужно узнать, на какие ноги она встанет после.

Он смотрел на меня, не мигая.

– Я не знаю, кто ты на самом деле, Костя… Но ты делаешь это так, как будто делал всю жизнь.

Я пожал плечами:

– А может, и делал.

* * *

Я сидел в кабинете, но мыслями был далеко за его стенами. Передо мной плавно вращалась голограмма с топографией района возле Комаягуа – тусклые холмы, заросли кустарника, чёткие следы техники, крошечный светящийся прямоугольник посадочной полосы. Системы «Друга» непрерывно обновляли данные, поступавшие от дрона и зондов «Помощника».

– «Помощник» подтвердил наличие пяти складов, – раздался в голове спокойный голос искина. – Один – под навесом, два – с бетонными перекрытиями, один замаскирован под ангар с сельхозтехникой, пятый, похоже, хранилище ГСМ. Отдельно – радиомачта и ретрансляционный узел. Сеть с шифрованием, но мы слушаем.

Я кивнул и потянулся к кружке. Кофе остыл, но организм не возражал.

– «Друг», дай по боевым точкам. Где бить, чтобы без жертв, но больно?

Голограмма мигнула и на ландшафте загорелись красные пятна.

– Вот они – «ноги». Без топлива, без связи и с разрушенной ВПП они надолго встанут. Удар на рассвете – максимум психологического давления. Мы не уничтожим, мы покажем, что можем. И они это запомнят и надеюсь поймут.

Я встал, потянулся, хрустнул позвоночник. Всё было готово.

– Передай Измайлову, что мы выходим в окно в 04:35. Удар – хирургический. Без шума, без фейерверков. Только звон в костях у тех, кто выжил.

– Принято. Удачи, Костя.

Я выключил голограмму и посмотрел в окно. Никарагуа за ним спала, как будто ей не снился ни Гарри, ни аэродром Пальмерола возле Комаягуа.

А мне снились. И я знал, что утром они проснутся с болью в ногах.

* * *

Дождь барабанил по жестяной крыше «башенки», смешиваясь с хриплым голосом «Радио 'Либертад»«, доносившимся аж из Гондураса: »…сандинистские банды вновь потерпели поражение…«. Капитан Мендес из бригады 'Пантера», погасил сигарету о фотоснимок аэродрома Пальмерола, где чётко виднелись недавно построенные ангары и пять вертолётов UH-1H с красными крестами на бортах.

– Повторить как в Ла-Сейба не выйдет, – он ткнул пальцем в карту. – После нашего рейда там теперь двойное кольцо охраны. Но смотрите…

Лейтенант Рамирес пододвинул керосиновую лампу. На снимке, сделанном «Зенитом» с «Таиром-3’А через дыру в заборе, у одного из 'Ирокезов» виднелась странная деталь – из-под красного креста проглядывала почти стёртая надпись «US Army». На следующем снимке в объектив попал вертолёт с красным крестом – и грузчик в камуфляже, стаскивающий ящик с маркировкой «M67 Grenades».

– Три рейса в ночь, – прошептал Мендес. – «Медицинские грузы» из Майами. Позавчера наши ребята в Пуэрто-Лемпира видели, как такие же «гуманитарки» разгружали ящики с маркировкой «Fertilizantes». Внутри – тоже гранаты M67.

Генерал и я сцепили зубы, потому что именно в этот момент «Друг» переслал на наши нейроинтерфейсы сразу три снимка с орбиты, где в инфракрасном диапазоне вырисовывались вертолёты, идущие к Пальмероле.

– Модификация UH-1. Без номеров. Некоторые с крестами на борту. Красный фон, белый крест. Вроде бы гуманитарка.

– М-мм… «Крест», говоришь… – буркнул я, рассматривая спектр. – У Красного Креста нет таких модификаций на учёте. Чистая подстава.

– Согласен. Расположение грузовых отсеков, характер посадки, загрузка в Джутикале – все говорит об этом. Несколько контейнеров имитируют ящики с медоборудованием. Скан показал металлсодержащие вставки. По массе – АК, М16 или их модификации.*

Я провёл рукой по лицу.

– И сколько сейчас голов у этих… контрас?

– По спутниковым данным – порядка десяти тысяч.

– А на постоянной дислокации у аэродрома?

– Регулярный гарнизон 150–200 человек: взводы «Легиона 15 сентября», элита контрас, обученная аргентинскими и американскими инструкторами. Расчеты ПВО: 4 ЗУ-23–2, поставлены ЦРУ в 1982 году. Охрана топливных цистерн и ангаров от 50 до 70 бойцов. После разгрома Ла-Сейбы, переброшено около 300 человек из состава «Командо 360», которые подготовлены для рейдов в Никарагуа. Кроме этого: пилоты и техники «Ирокезов», около до 50 человек. Еще есть гражданские специалисты в форме Красного Креста, но с оружием, из лавочки ЦРУ под названием

«Гуманитарные миссии». Ко всему перечисленному могу добавить: мины – противопехотные «Клеймор», установленные американцами инструкторами по периметру, ловушки – натяжные провода с гранатами вдоль забора. И напоследок, дезориентация: макеты вертолётов из фанеры и ложные огни в 2 км от ВПП.

– Много. Намного больше, чем в Ла-Сейбе было…

В углу заскрипело кресло. Генерал, медленно поднялся:

– В семьдесят девятом так же поставляли «удобрения» для Сомосы. – Он провёл пальцем по снимку, оставляя жирный отпечаток на вертолёте с крестом. – Классическая схема «Blue Harvest». ЦРУ любит повторяться.

В этот момент «Друг» мягко перебил:

– Информация по судоходству: израильское судно «Nirit», выгрузило 200 тонн «сельхозинвентаря» в Лиссабоне. Через сорок восемь часов из порта должно отойти другое судно под панамским флагом, но с полностью израильским экипажем из бывших бойцов «Шайетет 13». Груз тот же – сельхозинвентарь.

– Как идентифицировал?

– Оружие. Пистолеты Beretta 71 с глушителем, автоматы Galil ARM в водонепроницаемом исполнении, магнитные мины LIM-2 для кораблей и несколько надувных лодок Zodiac.

– Что еще есть на этом судне?

– Вот тут самое интересное – только американское оружие, причем абсолютно новое.

– Совпадение?

– Не думаю. – ответил искин с таким выражением, будто бы подмигнул. – Судя по курсу, сейчас судно идет в Лиссабон, там загружает «сельхозинвентарь» и дальше в порт назначения.

– Куда?

– В один из портов Ирана…

– Куда⁉

– Так записано в судовых документах. А уже оттуда, в Пуэрто-Кортес, Гондурас…

– А не проще «сельхозинвентарь» в Лиссабоне забрать на обратном пути?

– А кто будет платить за хранение дополнительно 48–50 дней?

– Значит, во-первых – пошёл второй эшелон поставок, первый вертолётами, второй – морем. Во-вторых – не смотря на эмбарго, США тайно продают свое оружие Ирану, который сейчас вовсю воюет с Ираком… За деньги от этого покупает в Израиле дешевый трофейный хлам, а разница падает кому-то в карман в Вашингтоне… Лихо…

Все это генерал сформулировал мгновенно. Процедуры и нейроинтерфейс заметно увеличили его мозговую активность.

Я встал, подошёл к доске в углу. На ней – наброски планов, даты, порты, имена. Всё это после слов генерала, логично складывалось в одну картину.

– «Друг», запускаем протокол «Каменная Змея». Подтверди готовность к разведывательной фазе.

– Готовность через три часа. Местные погодные условия – оптимальные. Спутники США уйдут с орбиты наблюдения в течение 26 минут. Есть окно.

– Отлично. Тогда по плану.

«Друг» притих, но я знал – это тишина перед настоящей работой.

Я налил себе кофе и выдохнул. На бумаге – всё красиво. Но реальность не знает черновиков. Только чистовик, где цена ошибки – слишком высока.

Сандино в своё время говорил: «Москит опаснее пули, если знает куда кусать».

* * *

Атлантический океан,

250 миль к западу от Лиссабона

20:17 по судовому времени

Штурман Йонатан «Йони» Леви поднялся на капитанский мостик, поправляя потёртую кепку с выцветшим логотипом «Panama Maritime». В прошлом штурман-навигатор в ВМФ Израиля, во время рейда на Бейрут в 1982, самовольно изменил курс во время операции, и был уволен за «недисциплинированность».

Внизу, в трюме, гремели цепи – последние ящики с «сельхозинвентарем» укладывали под брезент. На палубе пахло солью и мазутом.

– Капитан, всё готово. Курс на Бендер-Аббас, как договаривались, – доложил он, но капитан Арик «Балу» Бен-Давид не ответил. Он смотрел в потертый бинокль на горизонт, где вечернее солнце превратилось в кровавую дыру.

– Ты видишь это? – капитан протянул бинокль.

Йони прижал холодный металл к глазам. На фоне багрового неба, прямо по курсу, зависло нечто. Не самолёт, не спутник – угловатый силуэт, похожий на перевёрнутую пирамиду. От него исходило мерцание, будто струи перегретого воздуха.

– Что за чёрт…

Судовой радар Furuno FR-825 захлебнулся в помехах. На экране – только хаотичные зелёные точки.

– Где наш эскорт? – закричал механик Сами «Дизель» Хадад, выбегая из рубки.

Эскорт. Два катера «береговой охраны», которые должны были сопровождать их первые 300 миль, исчезли. Радио молчало – ни статики, ни SOS. Только гудящая тишина, будто весь эфир выключили.

Пирамида приблизилась. Теперь её было видно невооружённым глазом.

Капитан схватил рацию:

– Mayday, Mayday! Это «Atlantic Star»! Нас атакует…

Но договорить не успел, с неба ударил луч. Не свет, не плазма – что-то иное. Он разрезал палубу, как нож масло, но не оставил после этого огня. Металл, дерево, тросы – всё, к чему прикоснулся луч, исчезало, превращаясь в серую пыль.

Йони упал на спину. Над ним, сквозь дыру в рубке, плыло чёрное небо. Последнее, что он услышал – крик капитана:

– Это не ракета… Это что-то из…

И тьма.

Глава 25

Лиссабон, портовый бар «O Marinheiro»

Через 3 недели

Пьяный матрос с «Santa Maria» тыкал пальцем в газету:

– Пропали, понимаешь? Ни обломков, ни масляных пятен. Как сквозь землю провалились!

Бармен равнодушно вытер стакан:

– Океан большой. Может, наркокартель потопил?

* * *

Пока мы занимались морскими и кое-какими другими делами, пришла информация от «Друга», что усиление на аэродроме Пальмерола сняли.

Ночь над Гондурасом была тёмной, и лишь слабый свет звёзд пробивался сквозь редкие облака. Над аэродромом Пальмерола, затерянным в джунглях, царила тревожная тишина. Зонд опустившись пониже и «Птичка» – уже вели наблюдение с высоты, их датчики фиксировали каждое движение на земле.

Я сидел в укрытии на окраине леса, в трёх километрах от цели, и через нейроинтерфейс получал данные от «Друга». После проявленного интереса со стороны «Акул» к нашему планшету, в этот выход мы его с собой не взяли. Перед глазами плавала голограмма аэродрома: ангары, вертолёты, патрули, зоны ПВО.

– «Чёрные Осы» готовы? – мысленно спросил я.

– Группа в сборе. Ждут сигнала, – ответил «Друг».

– Тогда пошли.

Четверо бойцов одной из спецгрупп «Чёрных Ос» – кубинцы, прошедшие подготовку у советских инструкторов и дополнительно натасканные своими, бесшумно продвигались к периметру. Их камуфляж сливался с растительностью, а оборудование – было настроено на работу в автономном режиме.

Первый маяк заложили у топливных цистерн. Второй – возле ангара с вертолётами. Третий – у радиомачты. Каждый маяк был размером с пачку сигарет, но его сигнал мог пробиться даже через глушение.

– «Птичка», доложи статус, – передал я.

– Все маяки активны. Патрули идут по графику. Ничего не заподозрили, – ответил «Друг».

– Тогда следующий этап.

«Птичка» бесшумно пролетела над аэродромом на малой высоте, его камеры сняли каждую деталь. Данные сразу передавались «Помощнику» через аппаратуру зонда, который строил 3D-модель территории.

– Вот что интересно, – пробормотал я, разглядывая голограмму. – Новые укрепления у восточного забора. И эти тени… «Друг», увеличь масштаб.

На экране чётко проступили контуры замаскированных пулемётных гнёзд.

– Они ждут удара.

– Верно, – подтвердил «Друг». – Но не такого, какой мы им готовим.

Измайлов сидел в «башенке» под Гаваной, его лицо освещал голубоватый свет голограммы. Я кратко изложил ситуацию:

– Пальмерола укреплена, но не настолько, чтобы ее не могли взять. Маяки на месте, планировка зафиксирована. Патрули предсказуемы. Единственная неожиданность – дополнительные пулемётные точки на востоке.

Генерал кивнул:

– Значит, ударим с запада. Через «мёртвую зону» у старой взлётки.

– Именно. «Чёрные Осы» уже готовы к диверсии.

– Тогда начинаем операцию.

Первым сработал маяк у радиомачты. Его сигнал вызвал короткое замыкание, и связь на аэродроме пропала. Через минуту глушилки «Ос» подавили оставшиеся частоты.

– «Птичка», подтверди отключение ПВО.

– Подтверждаю. Персонал в панике.

– Идеально.

Группа захвата двинулась вперёд. Их цель – ангары с вертолётами. За ними шли подрывники, минируя топливные цистерны.

Я наблюдал за всем через интерфейс, сердце билось ровно, но быстро. Это был момент, когда каждый шаг имел значение.

– «Друг», передай Измайлову: первый этап завершён. Переходим к фазе два.

– Принято. Удачи.

На горизонте занимался рассвет, но для аэродрома Пальмерола утро не наступит. Во всяком случае, не такое, какое они ждали.

* * *

Тишину ночи не нарушило снятие двух часовых у западного забора. Из кустов, словно тени, вынырнули бойцы «Пантер» – кубинского спецназа, обученного советниками из ГРУ.

– ¡Vamos, muchachos!(Давайте, ребята!) – прошипел капитан Мендес, первым перемахнув через колючую проволоку.

Его люди двигались как единый механизм: двое прикрывали фланги, трое шли вперёд, стволы автоматов с глушителями наведены на любую движущуюся цель.

Группа «Альфа» достигла первого ангара. Внутри стояли три «Ирокеза» с красными крестами. Под брезентом – ящики с маркировкой «Medical Supplies».

– Вскрываем, – приказал лейтенант Рамирес.

Топором сбили замок. Внутри – не бинты и лекарства, а новенькие автоматы M16, гранаты и патроны в вакуумной упаковке.

– Снимай, – кивнул Рамирес оператору с «Зенитом».

Чтобы свет не привлек внимание радиста с фотоаппаратом накрыли специально прихваченным, тонким и плотным черным брезентом.

Вспышка фотокамеры на мгновение пробилась через узкую щель. Операцию повторили еще с несколькими ящиками. Доказательства были зафиксированы.

Группа «Браво» тем временем заложила заряды у топливных цистерн. Сержант Гарсия, бывший сапёр, аккуратно установил магнитные мины на клапаны.

– Готово. Взрыв через пять минут.

– Отходим!

Из административного здания выбежал высокий мужчина в гражданском – светлые волосы, спортивная куртка, в руке пистолет. Он что-то кричал по-английски, размахивая папкой с документами.

– ¡Alto!(Стой!Стой!) – скомандовал Мендес, но американец уже поднёс зажигалку к бумагам.

Выстрел.

Пуля снайпера «Пантеры» прошла через плечо «советника». Он рухнул на землю, роняя папку.

– Хватай его! Быстро!

Документы были подобраны. Среди них, как потом оказалось, были контракты ЦРУ, списки грузов, карты с маршрутами переброски оружия в Никарагуа.

Первая цистерна взорвалась, подняв столб огня на десятки метров вверх. За ней – вторая, третья. Ангары с вертолётами исчезли в огненном вихре.

– Отход! Все на точку сбора!

Американца, истекающего кровью, волокли двое бойцов. Он бормотал что-то про «дипломатический скандал», но Мендес лишь усмехнулся:

– Señor, aquí no hay diplomacia. Solo guerra.(Сеньор, здесь нет дипломатии. Только война.)

В укрытии, за пять километров от аэродрома, я и Щеглов листали захваченные документы.

– Это даже больше, чем мы хотели, – сказал он, глядя на пленного американца.

Тот молчал, стиснув зубы.

– «Друг», – обратился я к нейроинтерфейсу. – Готовь передачу Измайлову.

– Уже шифрую.

На горизонте догорала Пальмерола. Операция завершилась. Но война – нет.

* * *

«Пантеры» двигались быстро, но без паники – в отработанным темпе, через высохшее русло реки. Пленный шёл посередине, его рану перевязали, но не слишком бережно.

– ¡Más rápido!(Быстрее!Быстрее!) – подгонял Мендес, оглядываясь на зарево за спиной.

Самолёты-разведчики уже поднялись в небо, но «Помощник» глушил их радары, создавая ложные помехи в виде стай птиц.

Пешком, передвигаясь в максимальном темпе с минимальными остановками мы бы может и не уложились бы в трое суток. А сейчас мы тряслись в стареньком грузовичке, с заранее перебранном мотором и модифицированным глушителем, который сделал машину практически бесшумной. Плюс неоценимая помощь «Птички», которая осуществляла разведку и силовое прикрытие.

Только поэтому через семь с половиной часов мы уже были у старого каменного моста где нас ждали. Двое никарагуанских пограничников в потрёпанной форме, с автоматами AKМ, махнули рукой:

– ¡Pasen, compañeros!(Проходите, товарищи!)

За мостом стоял джип с погашенными фарами. Кузов был накрыт маскировочной сетью.

– Всё по плану, – пробормотал я, помогая загрузить в него пленного.

Документы и трофейное оборудование еще сразу упаковали в водонепроницаемые мешки. Последними залезли бойцы прикрытия.

07:45. На территории Никарагуа.

Грузовик тронулся, подпрыгивая на колдобинах. В кузове пахло бензином и потом. Американец сидел, прислонившись к борту, его лицо в свете фонаря было серым от боли.

– Как зовут? – спросил я на ломаном английском.

Он промолчал.

– Ладно, мистер «Красный Крест». В Манагуа поговорим подробнее.

За окном мелькали силуэты пальм. Где-то далеко, на юге, начинался новый день.

* * *

Пахло известкой, дезраствором и крепким кофе. Американец сидел на металлическом стуле, прикованный наручниками к трубе отопления. Его рану перевязали уже по-настоящему – аккуратно, профессионально, но без лишней доброты.

Генерал Измайлов примчавшийся из Гаваны, разложил на столе документы, захваченные в Пальмероле.

– Ну что, мистер… – он посмотрел на помятый паспорт, извлечённый из кармана пленного, – … «Роберт Келлер». Давайте начнём с простого.

Американец молчал.

– «Друг», – мысленно вызвал я нейроинтерфейс.

– Готов к сканированию. Уровень стресса у объекта – 94%. Вероятность лжи при ответах – высокая.

– Кто курирует операцию «Голубой Урожай»? – спросил Измайлов, перелистывая страницу с грифом «TOP SECRET/NOFORN».

– Я… не знаю, о чём вы…

– Врешь, – я поднял со стола фотографию: Келлер в форме ВМС США стоит рядом с вертолётом, на фоне ангара в Пальмероле. Дата – две недели назад.

Тишина.

– «Друг», давай глубже.

Нейроинтерфейс выдал всплеск активности – в памяти пленного мелькнуло что-то важное.

– Операция «Круазе», – резко сказал я.

Келлер дёрнулся, как от удара хлыстом.

– Обнаружена сильная эмоциональная реакция на ключевое слово, – подтвердил «Друг».

Измайлов медленно улыбнулся.

– Вот мы и докопались до интересного.

Среди документов нашлась карта Карибского моря с пометками. Красным кружком обведена точка в 200 милях к северу от Панамы – там, где обычно ничего нет.

– Что это? – ткнул я пальцем.

Келлер стиснул зубы, но «Друг» уже анализировал его зрачки, пульс, микродергание губ.

– Объект ассоциирует эту точку с фразой «платформа». Вероятность 87%.

– Морская платформа? – уточнил я.

– Да. И… – «Друг» на секунду замолчал, – … связана с передачей данных. Спутниковый ретранслятор.

Измайлов резко встал.

– Чёрт. Значит, «Круазе» – это не просто кодовое название. Это…

– … их новый узел связи, – закончил я. – Тот самый, что упоминался в перехватах из Гуантанамо.

Келлера увели. Документы упаковали в сейф. Мы остались одни – генерал, я и голограмма карты с зловещей красной меткой.

– Надо проверить, – сказал Измайлов.

– «Помощник» может вывести зонд на разведку.

– Нет. Слишком рискованно. Если это действительно их главный хаб, он защищён лучше, чем Пальмерола.

Я вздохнул:

– Тогда как?

Генерал улыбнулся:

– По-старому. Доверься мне.

За окном запел колибри. Где-то вдали гремела гроза. Но это была уже другая история.

Глава 26

Вашингтон.

Штаб-квартира ЦРУ.

Зал № 7. Утро.

– Господа, закрываем двери, телефоны в глушилку. Протокол – секретно. Начали. (Первый прототип портативного сотового телефона (Motorola DynaTAC) был выпущен в 1973 году. Считается, что первый звонок по этому телефону был сделан 3 апреля 1973 года, когда его изобретатель, сотрудник Motorola Мартин Купер, позвонил конкуренту из ATT, Джоэлю Энгелю[англ.]. DynaTAC весил около 1,15 кг и имел размер 22,5×12,5×3,75 см. На его передней панели было расположено 12 клавиш – 10 цифровых и две для отправки вызова и прекращения разговора. У DynaTAC отсутствовал дисплей и не было никаких дополнительных функций. В режиме ожидания он мог работать до восьми часов, в режиме разговора – около часа (по другим данным, 35 минут); заряжать его приходилось чуть более 10 часов. До 1983 года было создано 5 прототипов DynaTAC.

В 1981 году в качестве единого стандарта для Швеции, Финляндии, Норвегии, Дании, Исландии и Саудовской Аравии был принят NMT-450 (Nordic Mobile Telephone) с рабочей частотой 450 МГц.)

Первым заговорил заместитель директора по операциям, сухощавый, нервный, с голосом, как резак по стеклу:

– У нас – три удара за неделю. База в Ла-Сейбе – выжжена. Пальмерола – уничтожена. Судно «Atlantic Star», следовавшее под панамским флагом, пропало между Лиссабоном и Картахеной. Молчание. Тьма. Ни сигнала, ни судового журнала. Данных – ноль. У кого версия?

Начальник латиноамериканского отдела, толстый и потный, произнес вытирая лоб:

– Уверен, что это русские. Только они могли так быстро среагировать. У них на Кубе что-то новое появилось. Слишком быстро, слишком точно, и как вы все знаете – не в первый раз.

– «Слишком» – это не доклад, а нытьё, – хрипло бросил аналитик из группы SIGINT. – На орбите у них активность – минимум. Но у кубинцев что-то явно наладилось. Тропосферу чистят, спутники глушат, а последние три допроса пленников с мест – молчание или бред. Даже у наших людей началась паника. Корабль с израильским оружием – и тот испарился!

Глава оперативной группы по Гондурасу врезал по столу:

– У нас под угрозой вся цепочка! Вы понимаете⁈ Вся боевая схема «контрас» – в минусе! Куба и СССР в курсе поставок! Кто-то устроил колоссальную утечку!

После этой фразы мгновенно наступила гнетущая пауза. Через пару десятков секунд, ее прервал с нескрываемой иронией, политический координатор из Госдепа:

– Всё хорошо, парни. Мы ведь можем еще напечатать нужную сумму, чтобы заплатить Кубе за наше полное спокойствие? Или вообще снять с них все введенные санкции и эмбарго… В прошлый раз они 4 миллиарда, или сколько там потребовали?

Кто-то нервно хохотнул. Кто-то поднёс к губам пластиковый стакан с водой.

Замдиректора медленно поднялся:

– Господа. Нам нанесли удар. Противник не светится, не шумит и не показывает зубов. Но он есть. Мы уже потеряли важные позиции. Теперь наша задача – не ныть, а вернуть инициативу. Кто отвечает за инцидент с «Гавиотой»?

Тишина.

– Ищите след. Срочно. Если Куба дёрнет ещё раз – мы не успеем даже ответить. Сворачиваем фарс с Красным Крестом, меняем маршрут поставок, перезапускаем оповещение на Флориде. Уходим в тень. Всё. Свободны.

Он не крикнул. Он констатировал. И от этого стало только страшнее.

* * *

Штаб-квартира ЦРУ

Кабинет с антикварными лампами

и картой Центральной Америки на стене

Через час после совещания

– Мы должны показать зубы. Иначе вся Латинская Америка подумает, что нас можно гонять, как уличных котов, ссаными тряпками! – Зло сказал Том Джексон, глава оперативного управления по Западному полушарию.

– Нам нужно устроить «несчастный случай». И громкий. Лучше всего – на границе Кубы. Чтобы они не могли доказать, но чтобы поняли, откуда прилетело, – предложил аналитик-психолог, щёлкая ручкой.

– Или сыграем по-другому, – медленно произнёс агент по стратегическим операциям в Панаме, по прозвищу «Старина Дуг». – Кубинцы сейчас опьянены успехом. А если мы подставим им липовый канал поставок, дадим им его «вскрыть», а в реальности проверим, кто и как это делает? Вдруг у них не спутник, а предатель среди нас?

– Это хорошо, но долго. Нам нужно что-то сейчас. Например, операция «Песчаный укус» – массовый сброс листовок с самолётов над Кубой, имитируя восстание внутри острова. Параллельно устроим перебои с топливом и медикаментами в провинциях.

– Это детский сад, – усмехнулся Дуг. – Предлагаю настоящую разведывательную игру: активировать старые связи в Панаме. Пусть агенты ЦРУ передадут ложную информацию кубинцам. Кто клюнет – тот в разработку. А потом – как в 70-х в Чили.

– И кого отправим в Панаму?

Пауза. Затем Том сказал:

– Кларк. У него язык как у адвоката, и прошлый раз в Каракасе он вытащил троих под носом у венесуэльцев. Дадим ему новый паспорт, миссию и пару «подарков».

Все согласно кивнули.

– Начинаем. Гондурас прикрываем, но отступать нельзя. Всё только начинается.

* * *

Панама

Гостиница «El Panamá Hilton»

Ночь

Кларк сидел в холле с бокалом рома. Рядом – бывший полковник военной разведки Панамы, а ныне преуспевающий коммерсант.

– … они думают, что могут ходить по нашим землям, как по родным. А мы? Мы молчим. Странно это всё, Джон. Очень странно…

– Вот потому я и здесь, – Кларк наклонился ближе. – Нас интересует один канал. Старый, но надёжный. Через Сальвадор – в Гондурас. Нужен посредник. Понятный, управляемый, желательно с обидой на Кубу. У тебя есть такой?

– Ха! У меня их трое. Один – бывший военный, другой – экспедитор, третий… просто злой. Любого выбирай.

– А ещё лучше – всех троих. Пусть думают, что ведут игру. На самом деле – они фигуры. Главное, чтобы кубинцы поверили, что это новая тропа.

Кларк допил ром, откинулся на кресло:

– Скоро загорится фитиль, и вот тогда посмотрим, у кого руки дрожат. Спасибо, Луис.

– Всегда рад помочь старым друзьям, Джон. Особенно если у них длинные руки и короткие воспоминания.

* * *

Гавана, порт Кохимар.

Через неделю после операции в Пальмероле.

Дождь крупными каплями стучал по ржавому навесу, под которым стоял давно уже не молодой Эстебан. Он, так же как и его ланча «Ла Эстрелья», пах солёной водой и старым деревом.

– Compañeros(Ребята), – бормотал он, завязывая узел на сети, – если вы думаете, что я поведу своё корыто в открытое море за вашими фантазиями…

В ответ, другой не менее пожилой человек, положил на мокрый борт «штуку» долларов 1977 года выпуска. Эстебан замолчал.

– ¿Y qué demonios(И какого черта) вы хотите найти?

– Призрак, – коротко ответил Измайлов, разворачивая карту.

– Какой призрак? Вы говорите загадками…

– Как я могу сказать какой, если сам не видел?

* * *

Спустя чуть более чем трое суток, Ла Эстрелья" покачивалась в 12 милях от загадочной платформы. Судно-ретранслятор «Мэрин Эксплорер» выглядело безобидно – белая краска, синие полосы, антенны, замаскированные под научное оборудование.

– «Друг», подтверди цель, – прошептал генерал, прячась в рыбном трюме.

– Тепловая сигнатура соответствует энергопотреблению спутникового ретранслятора. Акустика фиксирует…

Внезапно рация Эстебана захрипела:

– ¡Barco pesquero(Рыболовное судно), это «Мэрин Эксплорер»! Вы зашли в зону научных работ!

Я замер. Это было раньше, чем мы планировали.

– Perdón, señores!(Извините, господа!) – завопил Эстебан, нарочито пьяным голосом. – ¡Estamos ciegos como murciélagos!(Мы слепы, как летучие мыши!)

На палубе засуетились «рыбаки» из «Акул». Один нарочито неловко размахивал бутылкой рома.

– «Птичка», «Рыбка» и «Муха» готовы? – спросил я у «Друга».

– Запуск через 3… 2… 1…

Буквально перед самым выходом в море, «Помощник» вместе с устройством сканирования подводного кабеля притаранил с орбиты новый миниатюрный дрон, замаскированный под летучую рыбу, который сейчас бесшумно скользнул в воду из рук генерала.

Тем временем на «Мэрин Эксплорер», ее капитан Брэдли, бывший офицер ВМС США, смотрел в бинокль:

– Черт… Один из рыбаков, тот самый парень, из-за которого я получил Dismissal!(Увольнение!)

Его помощник, бывший немного в курсе проблемы своего капитана, побледнел:

– Это «Акулы», как они нас нашли?

– Неважно. Глушите их радары. И готовьте «Гостя» к эвакуации.

– Генерал! – «Друг» вышел на связь, – Капитан отдал приказ об эвакуации «Гостя», – зафиксирован всплеск активности в эфире.

– Что за «Гость»?

– Неизвестно. Глушение мешает… Внезапно голос «Друга» изменился: Обнаружен знакомый радиопочерк. Анализирую…

Измайлов резко поднял голову:

– Что?

– Кажется, мы нашли того, кто передавал координаты из Гуантанамо… Но это невозможно…

В этот момент «Мэрин Эксплорер» внезапно дал полный ход, разворачиваясь на рыбаков.

– Чёрт! Они идут на нас! – крикнул один из бойцов.

Эстебан сплюнул за борт:

– ¡Coño!(Твою мать!) Ну что, compañeros(ребятки), гоняться будем? ¡Mierda!(Черт возьми!) – закричал Эстебан, вцепившись в румпель. – Они идут на таран!

Судно-ретранслятор, внезапно развернувшись, набирало скорость прямо на нас. Его острый нос, скрытый под водой, блестел в солёных брызгах.

– «Друг»! – мысленно крикнул генерал.

– Экстренный манёвр: 15 градусов вправо. Сейчас.

«Ла Эстрелья» резко рванула в сторону, едва избежав столкновения. Металлический корпус «Мэрин Эксплорер» пронёсся в метре от нашего борта, сдирая краску и неумолимо притягивая к себе. Только дружная работа «Акул» баграми предотвратила столкновение. Корпус судна прошел мимо, оставляя за собой пенистый след.

«Ла Эстрелья» резко качнулась, когда волна от внезапного манёвра «Мэрин Эксплорер» обрушилась на её борт. Деревянные доски скрипели, как старые кости.

– ¡Hijos de puta!(Сукины дети!) – ругался Эстебан, вытирая пот.

«Птичка» и «Рыбка» вернулись на шхуну, едва успев передать данные: На корме стоят зачехлённые антенны, не похожие на научные. «Мэрин Эксплорер» явно что-то скрывает – его сонар работает в активном режиме, посылая сигналы в воду.