Текст книги "Беглый в Гаване 2 (СИ)"

Автор книги: АЗК

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 10

– Тогда предлагаю не откладывать, – деловито сказал Вальтер. – В понедельник мы прямо утром пойдём в банк и начнём подготовку документов. У меня есть знакомый нотариус и хорошая юридическая контора, что поможет с оформлением. Уже к концу недели фонд может быть зарегистрирован официально.

Генерал, сидевший в кресле у камина, отставил недопитую чашку с кофе и покачал головой:

– Нет, Вальтер. Сделаем иначе.

Он посмотрел прямо.

– Зарегистрируй фонд на себя. Полностью. На первом этапе – ты будешь единственным учредителем и распорядителем. А позже… позже мы аккуратно введём в состав ещё двух человек. Меня – под другим именем, и одного моего коллегу. Он будет работать в тени, но его вклад будет основополагающим. И ещё… Коралина. Но под новой фамилией, после того как она официально «умрёт» в хосписе.

Вальтер задумался.

– Это допустимо. Если правильно оформить устав, то можно предусмотреть переходные схемы владения и права подписи. Но ты уверен, что это безопаснее?

– Абсолютно. Не стоит показываться раньше времени. Пусть всё идёт как будто по местной инициативе. А значит – никакой бюрократии извне и как следствие – меньше внимания.

Генерал потянулся к кожаной сумке, что стояла рядом. Открыл её. На дне блеснули солнечные отсветы.

Он достал аккуратно запечатанный чехол и положил на стол перед Вальтером:

– Здесь десять крюгеррандов и десять тысяч долларов. Этого должно хватить на старт: юридические расходы, аренду офиса, открытие счета, первые сделки.

Вальтер поднял бровь:

– Ты серьёзно?

– Я не играю в долгую ради шутки, – спокойно сказал генерал. – И не люблю начинать с пустыми руками.

Коралина, молча наблюдавшая за разговором, подошла ближе.

Положила ладонь на руку Вальтера и тихо сказала:

– Мы делаем это не только для себя. Ты знаешь.

Он кивнул.

Потом посмотрел на генерала с лёгкой улыбкой:

– Ну что ж… Добро пожаловать в мир швейцарской бюрократии Тино.

Тот хмыкнул:

– А ты – в мир подпольного светлого будущего, мой друг.

После этих слов, генерал собрал все свои вещи и вышел на крыльцо шале, прислонился к перилам, закурил свою любимую гаванскую сигару. Сквозь дым, он смотрел в сторону долины, где медленно проплывали облака, и подумал:

Пусть побудут вдвоём. Они это заслужили.

* * *

Внутри автомастерской стояла прохлада – пальмовые листья на крыше и водоросли в стенах создавали идеальную теплоизоляцию. Ремботы работали бесшумно, их манипуляторы ловко и почти ласково касались деталей старой машины, будто раскручивали древний механизм времени. Искры не было – резка велась лазером, наплывы металла снимались с точностью до микрона.

Мы с генералом сидели в старых креслах, обтянутых плотной парусиной, что перекочевали сюда с террасы. Вместо стола – ящик, сверху – металлический поднос с двумя стаканами воды, коробкой сигар и пепельницей, из которой поднимался тонкий дым.

Наверняка многим известно выражение из английского языка: «There are three things you can watch forever: fire, water, and other people working», в приблизительном переводе означавшее: «Бесконечно можно смотреть на три вещи: горящий огонь, бегущую воду и на то, как работает другой человек».

Вот и сейчас, я вместе с генералом предавался созерцанию, ведя с ним великосветскую беседу через нейроинтерфейс:

– Филипп Иванович, ты понял, что нам подкинула Коралина? Этот фонд – это же не только легальный канал финансов…

– Костя, это больше, чем канал. Это воронка. Вербовочная база под прикрытием борьбы за здоровье и долголетие. Мы можем выходить на самых разных людей, из самых разных стран и сословий – через медицину, через защиту, через заботу. К тебе не придут за деньги. К тебе придут – за шанс пожить дольше.

Я кивнул, глядя, как один из ботов аккуратно выправляет раму, придавая ей заводскую геометрию.

– Представь себе вдовца в Лондоне, который готов вложить полмиллиона только ради доступа к препаратам для своих детей. Или шейха, который хочет, чтобы его внук никогда не заболел тем, что унесло его жену. Или женщину в Вашингтоне, пережившую рак, которая продаст всё за профилактику для дочери.

Генерал не сразу ответил. Потом мысленно усмехнулся:

– Это даже не сеть. Это религия. Только вместо икон – пробирки и алгоритмы. Вместо обетов – донорские взносы и результаты анализов.

– А мы – не пророки, нет. Мы всего лишь…

– Смотрители. Хранители знаний и доступа. Это опасно, Костя. Очень опасно. Но и нужно. Иначе они всё заполонят – те, кто ставит прибыль выше жизни.

Один из ремботов замер на мгновение, проверяя симметрию задней арки. Генерал, словно проснувшись, снова вышел на связь:

– Главное – не потерять контроль. Ни над фондом. Ни над собой. А Коралина… она заслужила. Её интуиция – это как разведка боем. Только мирная.

– Согласен. И знаешь… когда всё это закончится – если закончится – может, именно этот фонд и останется о нас как память.

– Живые люди – лучший результат, Костя.

Мы оба замолчали. Машина заискрилась – боты начали подбирать шов к шву, будто вшивая в кузов новое дыхание. А за окном мастерской уже начинал наливаться вечер. И тут ремботы резко прекратив работы прикинулись ветошью.

* * *

Наши женщины пришли не поодиночке. Это была явно координированная акция, в лучших традициях партизанских вылазок.

Сначала по каналу «Птички» пришёл странный сигнал тревоги – короткий, но резкий, как щелчок тапка по кафелю. Потом картинка с камеры «Мухи», которая была на позиуии перед мастерской: Жанна Михайловна шла первой, в светлом платье с орнаментом, и с абсолютной решимостью на лице, достойной кисти Франца Винтерхальтера или Маковского.

За ней Инна, в строгой домашней юбке и яркой футболке. Лицо её светилось упрямством.

А следом – Мариана, кубинка с кухни нашего центра, тащившая поднос с кастрюлей супа и громким возгласом на испанском:

– ¡A comer, carajo! – Есть, чёрт побери!

«Муха’у ворот мастерской получила приказ от „Птички“ не вмешиваться. Искусственный интеллект 'Друга», рассудив, что угроза безопасности минимальна, решил не вмешиваться в социальные эксперименты земных людей.

Дверь резко распахнулась. Генерал и я синхронно обернулись – и оба чуть не поперхнулись глотком кофе. Жанна Михайловна не стала тянуть.

– Филипп Иванович! – тон был командирским. – Что вы тут устроили⁈ Который день, в автомастерской, ночью, среди искр и дыма! Без окон, без вентиляции, и без горячего!

Я приподнялся, но Инна уже подошла и строго посмотрела мне в глаза.

– Тебя дома не было которую ночь подряд. На связь не вышел. Я думала, ты опять на службе. Или попал в переделку. А ты здесь – чинишь свои железяки!

– Инн, ну мы же… – начал было я, но она вскинула бровь так, что «Муха» в углу осторожно съехала под верстак.

Генерал встал, отряхнул брюки и мягко кашлянул.

– Дамы, мы тут решаем судьбу человечества, через восстановление редкой модели автомобиля.

– Судьба человечества подождёт. У вас у обоих – пустой желудок и обострение бессонницы! – отрезала его жена. – А ты, Филипп, ещё и на службе себя не жалеешь!

Я виновато пожал плечами. Боты еще сильнее прикинулись ветошью, как будто почувствовали атмосферу и решили не отсвечивать.

Инна, смягчившись, подошла ближе, коснулась моего плеча и тихо спросила:

– Ты хоть ел что-нибудь?

– Кофе. И… дым от сигары.

– Мда… Лепет ребенка… Пошли… Михална принесла суп. А потом ты будешь спать… Рядом со мной, как все нормальные люди.

– Но мы только что… – попытался выкрутиться генерал.

Жанна Михайловна вздохнула:

– Пошли. Все.

Генерал, с легким вздохом капитуляции, кивнул, я следом. Выйдя из мастерской, он взглянул на дронов: все трое, «Муха», «Муха-2» и «Птичка», – синхронно мигнули зелёными огоньками.

Возможно, они тоже считали, что войну можно выиграть, а против сплоченных баб – нет.

* * *

Я только налил себе чашку крепкого утреннего кофе, когда в голове неожиданно отчётливо прозвучал знакомый голос генерала Измайлова:

– Костя, срочно. Выходи на связь. У нас тут интересный разговор о Панаме…

Я почти подавился. Не от содержания – от формы. Это был не просто сигнал по коммуникатору. Это был полноценный мысленный вызов – первая активация его нейроинтерфейса, который генералу установили на орбите пару дней назад.

– Чёрт… работает, – пробормотал я и почти восхищённо усмехнулся.

Инна, стоявшая у зеркала с расчёской в руках, обернулась:

– Что работает?

– Экспериментальное соединение, – ответил я уклончиво. – Генерал Измайлов хочет меня видеть.

Я вышел на улицу, нашёл уединённое место в манговом саду, сел на скамейку и активировал ответ через нейроинтерфейс. Подключение прошло почти мгновенно.

– Слышу вас, товарищ генерал.

– Хорошо. Значит, интерфейс не отвалился. Запоминай. Мы сейчас в посольстве, приём по линии дружественных стран. Есть товарищи из Панамы, один из них – особо интересный. Видимо, связующее звено с латиноамериканским тылом американцев. Хочу, чтобы ты включился в наблюдение вместе с Инной. Остальное при личной встрече.

– Принято. Вижусь с вами вечером?

– Лучше – через сорок минут. Пропуск готов, водителя пришлю.

Связь прервалась так же внезапно, как и появилась. Я остался сидеть ещё с минуту, прислушиваясь к лёгкой пульсации в виске. Устройство не давало ни шума, ни помех – но работало. И это немного пугало. Даже меня.

Так… Надо сказать Инне, что бы она очень быстро собралась…

– Иннка, в посольстве прием, Измайлов заказал на пропуска, ты идешь?

– Спрашиваешь…

Не успел я расстроится что это на долго, как услышал:

– Милый я готова!

Взглянув на нее, я обмер от восторга – бордовое платье в пол с открытой спиной, какое-то перышко в масть на голове и шикарные туфли на невъе….м каблуке!

Она правильно оценив мое восприятие, констатировала:

– Вижу – сногсшибательно! – И кошачьим жестом взяла меня под руку.

Глава 11

Мы вошли в прохладный холл посольства, который пах не только воском и мрамором, но и чем-то родным – табаком, полиролью для паркета и особой тишиной, в которой даже шорох бумаги казался громким. На проходной нас уже ждали: я помахал рукой дежурному лейтенанту, тот молча кивнул и сразу позвонил куда надо.

Супруга сразу пошла на прием, а я начал подниматься по лестнице. Лифта не было, но не было и сопровождения. В приёмной советника-посланника, то есть резидента, сидела всё та же невозмутимая секретарша. Она мельком взглянула на меня, кивнула:

– Вас ждут, товарищ Борисенок. Проходите.

Я постучал. За дверью – низкий голос:

– Входите.

Пётр Тимофеевич Рыжов сидел за столом, разглядывая в лупу какую-то карту. Он тут же отложил её, улыбнулся в своей фирменной манере, когда не сразу поймёшь – то ли рад тебя видеть, то ли оценивает как шахматист, собирающийся провести блиц-партию.

– Костя… А вот ты и попался, – сказал он, предлагая сесть. – Ну, как сам? Куба в целом? Пальмы, манго, мохито?

– Мохито не пробовал, а остальное – на уровне, – ответил я, усаживаясь. – Работаем. Обустраиваемся.

– Вот, вот… Работаем. А вот теперь давай серьёзно. Я хочу предложить тебе, Костя, кое-что официальное. То, о чём уже говорили, но теперь – с бумагами, формой, удостоверением и всеми вытекающими.

Он вытащил тонкую папку. На обложке – эмблема КГБ и надпись: «Совершенно секретно».

– Переход в кадры?

Он кивнул.

– С полным соблюдением формальностей. Стаж зачтётся. Особый статус. Без публичности. Но с доступом. Нам нужны свои люди. Грамотные, способные, со связями… и с головой.

Я помолчал.

– Понимаете, Пётр Тимофеевич… я уже поступил в университет. Стоматология, второй курс. Приняли сразу, как действующего практика. Инна – тоже, она уже на клинической практике в медпункте. У нас планы… сугубо гражданские.

– Понимаю. Но планов много. А такие, как ты, в дефиците. Подумай. Это не обязаловка. Тут важно добровольное согласие. Просто… всерьёз подумай. Бумаги пока оставлю у себя. Но ты знай – двери открыты. Пока.

Мы ещё поболтали о погоде, о Гаване, он передал несколько журналов из Москвы. Потом я встал, пожал ему руку – крепко, по-мужски.

– Спасибо за доверие. Но пока – пас.

– Умеешь красиво уходить, Костя. Но в шахматах – партия не заканчивается на первом отказе. До встречи.

Я стоял у фуршетного стола и пытался разобраться, что за фрукт мне только что подложили на тарелку. Что-то между персиком и сливой, но с запахом ананаса. В это время рядом возник Измайлов – как всегда в костюме «под кубинца», но с лицом, в котором не было ни капли тропиков.

– Костя, – негромко, почти шепотом. – У тебя как с наблюдательными навыками сегодня?

– В пределах нормы, Филлип Иваныч. Что-то интересное?

– Вон тот, у колонны. Панамская делегация. Третий справа, в светлом пиджаке. Вижу его уже второй раз. И оба раза – рядом с американцами, хотя формально общается с венесуэльцами.

– Есть подозрение?

– Есть ощущение. Он не дипломат. По глазам видно – оперативник. Слишком спокоен для чиновника. Посмотри на его руки – нет ни одной эмоции. Но глаза постоянно в движении. Как у хищника.

Я мельком глянул. Мужчина лет сорока пяти, смуглый, аккуратный. Спокойный взгляд, но он им будто просвечивал людей.

– Что мне делать?

– Просто смотри. «Друг» подключён?

– Уже сканирует. Накрыл зону голосового спектра, сейчас адаптирует к шуму. А «Муха» зависла над цветочной композицией – прямо у их группы. Никто не заметил.

– Вот и хорошо. Не привлекай внимания. Он не один. Видишь того с кубинским коктейлем в зелёном галстуке?

– Слева, с красной заколкой на лацкане?

– Именно. Скорее всего, связник. А возможно, агент прикрытия. Они переглядываются, а потом расходятся, как будто и не знакомы.

В этот момент мимо нас прошёл кто-то из испанской делегации, поздоровался по-дружески с генералом. Мы отвлеклись, но уже через полминуты «Друг» передал короткое сообщение через коммуникатор:

– Фиксирую усиленное внимание объекта к представителям Боливии, Колумбии и Никарагуа. Вероятность координации интересов американской разведки – 78%. Звук плохо пишется, используют скрытый генератор помех.

* * *

Я тихо передал генералу:

– «Друг» подтверждает: защищают речь. Возможно речь идёт о военном сотрудничестве. Прозвучало слово «операция» и обрывок «Коста– … ».

– «Коста-Браво»?

– Возможно. Или просто «Коста». Не удалось зафиксировать продолжение фразы.

– Понял. Значит, это не просто турист. Вариантов два: либо они координируют «перевалочную базу» между Панамой и Флоридой, либо обсуждают переброску оружия. В любом случае, обрастай информацией, но не лезь вперёд. Дай им расслабиться.

– Принято. Дальше будем работать на износ.

Измайлов повернулся, словно собирался уйти, но вдруг замер.

– И ещё, Костя. Если услышишь от них фразу «Карибская тропа» – сразу маякни. Это старый код, ещё со времён контрабандистов. Может быть, сигнал.

– Принято. «Муха» на месте, «Друг» в режиме прослушки. Я – в тени.

– Вот за это, ты мне и нравишься.

Он ушёл, растворившись в толпе, а я подошёл ближе к группе у колонны, делая вид, что выбираю сыр. Плавно, без резких движений, как и учил меня один старый инструктор – правда, он был из другой галактики.

Я притворялся, что ищу в сырной тарелке что-то с плесенью, но на деле внимательно слушал. «Муха» передавала звук в отличном качестве, и «Друг» уже успел подобрать фильтр и здорово убрать фоновый шум. Разговор шёл негромко, с большими паузами:

– … день второй, и они не подозревают…

– … через неделю на «платформу» выйдет «Тукан»…

– … «Карибская тропа» открыта, маршрут через Кайманов канал подтверждён.

Внутри меня ёкнуло, и я мгновенно передал:

– Генерал, они произнесли: «Карибская тропа». Повторяю: «Карибская тропа».

Ответ пришёл почти сразу:

– Принял. Уйди с прямой видимости. «Муха» продолжает работу. Дальше – только наблюдение.

Я отошёл к дальнему столику с бокалом сока, рядом стояла ваза с ромашками, за ней – Инна, она болтала с какой-то гаванской тётушкой в шляпе.

– Всё хорошо? – прошептала она, бросив на меня внимательный взгляд.

– Пока да. Пироги пекутся. С начинкой.

Я глянул на колонну. Панамец всё ещё разговаривал. Но что-то изменилось – напряжение. Он стал чаще оглядываться. Через полминуты развернулся и пошёл в сторону выхода.

Одновременно «Муха» передала тревожный сигнал:

– Перехвачена фраза: «Время вышло. Уходим». Подозрение на передачу координат через кодовый сигнал.

Я вызвал «Друга»:

– Есть координаты?

– Зафиксировано коротковолновое пинг-сообщение. Скорее всего, точка сбора. Отправляю карту.

– Вероятная зона интереса – юг Кубы, берег между Мансанильо и Пиларом. Предположительно это место выгрузки.

Я молча отправил координаты генералу.

Через минуту Измайлов прошёл мимо меня, слегка кивнул и, не оборачиваясь, бросил:

– Будь готов. Завтра – разведка. Возьмёшь Щеглова и Иванихина.

– Понял.

Он исчез за дверью, и я остался с мыслью, которая гудела в голове, как старая антенна под грозой:

Кто-то давно проложил тропу. Осталось понять – куда она ведёт.

* * *

Генерал выглядел после моих процедур если не помолодевшим, то очень свежо и бодро. Сейчас он сидел на удобной скамейке, в руке – фарфоровая чашка с крепким зеленым чаем. «Друг» только что закончил сброс данных на наши нейроинтерфейсы.

– Ну, посмотрим, – сказал он мысленно, даже не глядя на меня.

– Вот эта фраза. «Карибская тропа открыта» – ключ. «Тукан» – похоже, кодовое имя судна или группы. Координаты пинга – между Мансанильо и Пиларом. Отсюда до точки – полсотни километров по прямой. Есть вероятность, что там будет выгрузка.

Измайлов прищурился:

– «Карибская тропа»… Хитрые суки. Старая легенда времён контрабанды оружия. Ещё со времен революции.

Он сделал глоток и мысленно добавил:

– «Платформа» – не к добру. Это может быть либо временная точка связи, либо склад, или еще что-то.

– План? – спросил я.

А сам с огромным интересом наблюдал за нами в отражении большого окна. Со стороны мы выглядели как клоуны из пантомимы…

– Выход завтра на рассвете. Ты, Щеглов, Иванихин. Берёте один из джипов с оптикой и средствами связи. Будьте предельно аккуратны, это не школьники на «Зарнице».

– «Друг» будет рядом, «Птичка» и «Муха» над головой. Без шума. Смотрю, слушаю, не высовываюсь сам и парням не дам. Но если замечу что-то похожее на сброс или сигнал – сразу доклад вам.

– Верно, а я отработаю с кубинцами. Это не просто радиоигра, Костя. Это, возможно, следующее звено после подлодки. Мы ещё не знаем, с какой стороны они полезут.

Он поднялся с плетёного кресла, потянулся, взглянул на часы, слил остатки чая под манго, и уже уходя, добавил голосом, без нейроинтерфейса:

– Ладно, компаньеро… пора мне. Завтра рано вставать. Но перед уходом – новость.

Он задержался на краю тени, под большим манговым деревом, и голос его был уже спокойным, почти будничным:

– Твой любимец… полковник с «Нахимова».

Я приподнял бровь:

– Ну?

– Улетел, – спокойно сказал генерал. – В Москву. Не в наручниках, не под конвоем. Обычный авиарейс. С медсестрой. Своей.

– С любовницей, – уточнил я, чувствуя, как по спине прошёл холодок. – То есть всё-таки…

– Да. Они оба покинули Кубу, как ни в чём не бывало. Документы в порядке. Подозрений – официально – нет. Наблюдение ничего не выявило. Никаких прямых, да и косвенных доказательств по делу. А за то, что он пытался – но не успел… Сам понимаешь. По документам он теперь – человек, отработавший в загранкомандировке. До следующей. И еще… Я тут по своим старым связям пошуршал, так вот, в этот рейс он засобирался еще полгода назад под соусом сделать приятное любимой женщине…

– Получается западники уже полгода назад знали про этот радар, когда и как его будут транспортировать на Кубу?

– Именно.

– Тогда «течет» где-то намного выше!

– Верный вывод. Но надеюсь пока «эти» не знают, что мы знаем…

Я помолчал.

– И что теперь?

– Теперь – мы наблюдаем. И ждём. Такие, как он, редко уходят в тень навсегда. Тем более, если чувствуют безнаказанность.

Измайлов вздохнул, хлопнул меня по плечу и добавил:

– Но ты, Костя, молодец. Без тебя, мы бы даже ниточку не ухватили. А теперь – хоть и тонкая, но есть. Только тянуть надо очень аккуратно.

Он пошёл к калитке. Перед тем как выйти, оглянулся:

– И да, скажи своей – отличные у вас были креветки. Ей огромное спасибо.

Я кивнул и остался в манговой тени, провожая его взглядом.

Тень сгущалась. А в голове всё крутилась одна мысль: полковник ушёл… но далеко и надолго ли?

Глава 12

Остатки моего кофе на донышке давно остыли, а вечер окончательно затих в тропической тишине.

Я вернулся в дом и плеснул себе полстакана воды. Не рома – не тот случай. Прошёл в спальню, тихо прикрыл дверь, чтобы не разбудить Инну, и вернулся в гостиную. Там, в привычном углу под потолком, зависал активированный интерфейс.

– «Друг»… – позвал я.

– Я на связи, – отозвался чёткий и без эмоций, отлично знакомый голос,. – Уровень шифрования: «белый шум». Коммуникации подавлены. Можно говорить свободно.

Я сел в кресло, потёр лоб.

– Что скажешь о нашем полковнике?

– Анализ его действий за последнее время, как на борту судна, так и во время прибывания в Гаване указывает на поведение человека, осознающего угрозу разоблачения. Однако он ни разу не допустил прямого контакта с внешними агентами. Осторожность запредельная. Никакой спешки. Никаких следов.

– Думаешь, он работает на запад?

– Вероятность высокая – 76,3%, с учётом косвенных улик. Но нет прямого доказательства. Ни одной ключевой фразы, ни одного характерного жеста, ни какой зацепки на материальную заинтересованность.

– А девчонка?

– Сложно сказать. Вероятнее всего – использована им в тёмную. Хотя возможен и симбиоз: романтическая связь, скрытая мотивация, обида на систему… Выборка слишком мала.

– Значит, я зря тогда всё это мутил с кассетой?

– Нет. Демонстрация компромата изменила его линию поведения. Он прекратил попытки сближения с Инной. Стал намного осторожнее. Психологически – отступил, и сделал очень правильно. Пока он не разберется с тем, как ты смог произвести видиозапись в его каюте, он будет прельно осторожен. Возможно, когда он прибудет в Москву, он расслабится… Но думаю это произойдет не сразу.

Я вздохнул. Тишина повисла в комнате. Только лёгкий шум вечернего воздуха за распахнутой форточкой.

– «Друг», запомни его. Полковник КГБ. Примерный возраст – около пятидесяти. Знаешь, о ком речь.

– Уже внесён в приоритетный список наблюдения. Метка: «Возможный предатель. Код 14-С».

– Хорошо. Пусть пока живёт. Но когда, уточняю – не «если», а «когда» – он вылезет, чтобы снова сделать ход… будь готов.

– Понимаю. Обновлю шаблон вероятных действий и включу алгоритм «спящая сеть».

– Спасибо, «Друг». Сворачивайся.

– Приятной ночи, Кир.

Я усмехнулся.

– Уже и не помню, когда меня так называли.

Свет интерфейса погас, и я остался один – с ощущением, что партия в шахматы только началась.

* * *

В комнате уже воцарилась тишина. Только за окном стрекотали насекомые, да вдалеке глухо тявкала собака. Только я успел положить голову на подушку, как в ней снова раздался знакомый голос:

Я приоткрыл один глаз и вздохнул:

– Слушаю тебя, «Друг». Что ещё?

– Во время анализа логики действий ремонтных ботов в мастерской выявлены ограничения. Для продолжения восстановительных работ требуется:

Фирменная грунтовка и краска, желательно оригинального состава – для точного соответствия цвета и текстуры;

Комплект новой резины;

Рекомендую замену штатной топливной системы на более экономичную.

Я приподнялся на локте, потёр виски:

– То есть, опять полезем разыскивать дефицит?

– Есть рациональное предложение: заменить штатные карбюраторы на экспериментальную конструкцию. Основу взять из патента Тома Огла US Patent 4,177,779 – система испарения и предвспенивания топлива с дополнительной очисткой воздуха. Кроме того, предлагается применить элемент с твоей «Нивы» – модуль озонирования. Пропуск воздуха через графитовую губку при высоковольтном напряжении создаёт стабильную концентрацию озона, что улучшает окисление топлива и увеличивает КПД двигателя.

Я усмехнулся:

– Ты даже про эту штуку помнишь…

– Архивы не стираются. Система доказала эффективность. Дополнительное предложение: заменить штатные амортизаторы на регулируемые – с возможностью адаптации жёсткости и высоты клиренса в реальном времени. Модель – электронноуправляемая, на основе протокола CAN. Возможна синхронизация с нейроинтерфейсом водителя.

– Красиво, – кивнул я. – А теперь главное: где это всё взять?

– Варианты медик-инженер второго ранга:

Первый: автоматизированный склад в штате Флорида, побережье. Удалённость – 760 километров. Имеется вся линейка красок и компонентов, включая растворители, полимеры и грунты.

Второй: разборка на территории старой базы ВМС США в Пуэрто-Рико. Частично заброшена. По спутниковым данным – доступ к покрышкам, обода и некоторым другим комплектующим есть.

Третий: передвижной рынок в Гаити. Возможно получить нужное через частных дилеров, но потребуется живое участие.

Я потянулся, зевнул:

– Понятно… Утром всё обсудим с генералом. Пока отбой, Друг.

– Принято. Перехожу в режим пассивного мониторинга. Приятных снов, Кир.

Я выключил свет и провалился в сон, в котором графитовая губка под напряжением плавала в озоновом облаке над Карибским морем.

* * *

Запах сварки, кофе и слегка пригоревшего сахара вперемешку с влажной свежестью утра наполнял пространство мастерской. Солнце било через практически треугольные окна под коньком крыши, выхватывая из полумрака очертания полусобранной машины, сверкающие детали и дремлющих дронов, притворяющихся бесполезной рухлядью.

На ящике уютно расположились две кружки. Пар от кофе, мелкие пузырьки пены на поверхности. Генерал потянулся, вздохнул, уселся поудобнее и посмотрел на меня поверх обода чашки.

– Ну, выкладывай, Костя. Кто из вас с «Другом» в этом дуэте – механик, а кто фантаст?

– У нас ролями можно меняться. Но пока фантаст он.

Я щёлкнул пару раз пальцами – и в углу ожил проекционный модуль. На полу появилась виртуальная схема: слои краски, крепления, подвеска, воздушная система… Вся машина как на рентгене.

– Во-первых, без фирменной грунтовки и краски нам не выйти на нужный уровень маскировки. Слои старого лака при нагреве начинают «фонить» в инфракрасном диапазоне. Во-вторых – резина. Та, что сейчас, не выдержит перегрузок при активной подвеске.

– А подвеска у нас теперь… – генерал щёлкнул пальцем по ободу кружки.

– Почти. Электронное регулирование жёсткости амортизаторов, изменение клиренса в движении, автоматическая стабилизация в поворотах. И всё это – из дешёвых реле и узлов от американских внедорожников 70-х. Но нужен донор.

– Где брать?

– Вот тут самое интересное. «Друг» предлагает вариант.

Я подал команду, и над нашей головой возник снимок с орбиты – огромная свалка автохлама где-то на юго-востоке Техаса. Второй – окраина Тампы. Третий – побережье недалеко от Майами.

– На всех этих точках есть редкие запчасти, заводские баллоны с краской, нужная резина. Можно либо сделать рейд на атмосфернике с ремботами, либо организовать «полевую покупку» с живым участником.

– Полевую?

– Да, через подставной адрес на одного из наших «выпавших» агентов. Есть такие в базе. Адрес доставки – частная мастерская во Флориде. Дальше груз снимается в пути, меняется маршрут – и аккуратно попадает на Кубу. Или на Гаити, там проще.

Генерал отпил кофе. Невольно поморщился – он остыл.

– А что по топливной системе?

– Вот тут начинается почти магия.

Я указал на виртуальный блок двигателя.

– Вместо штатных карбюраторов – схема Тома Огла. С минимальной переработкой и без фанатизма. А ещё – обработка входящего воздуха через графитовую пену под высоковольтным полем. На выходе – озон. Он окисляет бензин более глубоко что приводит к более полному сгоранию топдива. Ожидаемая экономия – до трех литров бензина при объеме ДВС 5,8 литра, тягa – плюс четверть от штатных нанометров.

– Это как твоя «Нива» тогда работала? Когда ты ещё в Минске к ней свою приспособу приладил?

– Именно. Только тут – всё будет точнее и лучше.

Генерал молча посмотрел на машину. Потом на меня.

– У вас с «Другом» получится. А если не получится – то поставишь назад штатные карбюраторы.

Мы рассмеялись. День начался правильно.

* * *

Генерал допивал кофе. В проекционной схеме «Друга» замерли трёхмерные изображения автомобиля, словно ждали команды на запуск. Уголёк в пепельнице догорел, и запах кофе смешался с еле уловимым ароматом металла и машинного масла.

Измайлов поднялся с кресла, прошёлся вдоль кузова, присмотрелся к виртуальной проекции амортизаторов и вдруг сказал негромко:

– Знаешь, Костя… Чего ты на Гаити заришься?

Я удивлённо вскинул бровь.

– А куда же тогда? Мексика? Ямайка?

Он хмыкнул, качая головой:

– В Белиз. Всё, что ты перечислил – и грунтовку, и краску, и даже редкую резину для колес – можно доставить туда, на склад одного старого знакомого… Он не откажет, и заодно…

Он сделал паузу, посмотрел на меня в упор:

– … заодно оформим тебе белизский паспорт. Настоящий. Не липу, а реальный, проведенный по всем учетам, с архивной историей для открытия счетов в банках Швейцарии.

Я присвистнул:

– А вот это уже сильно. А фото на паспорт будем делать в кепке «FBI» или в панаме «зеленых беретов»?

– Можно, главное – чтобы штамп стоял. А ты мне за компанию понадобишься – как специалист по взаимодействию с «логистическим партнёром». Там у него как раз склад по автозапчастям – проверенный.

– А оплачивать будем «нашими» долларами?

Генерал усмехнулся:

– Конечно, возьмём с собой блок перепечатанных долларов, свеженьких, хлопковых и с табачным запахом. Половину как предоплату, остальное – после приёмки товара. Они там всё наличку любят, и не задают лишних вопросов.

Я немного помолчал, прислушиваясь к тишине мастерской, к позывному фоновому гудению дронов, и к далёкому «ж-ж-ж» мотылька, врезавшегося в лампу.

– Ты серьёзно, Филипп Иваныч?

– Более чем. Нам этот ремонт нужен не только для прогулок. Машина станет мобильной точкой связи, наблюдения, укрытия и в случае чего – бегства на хорошей скорости. Адаптивная подвеска и экономичный мотор с хорошей тягой, это forever. Это не роскошь, Костя, это элемент боевой инфраструктуры!

Я кивнул.

– И когда летим?

– На выходных. Поднимем атмосферник перед сумерками, максимум через час будем в Белизе. Там всё готово. Склад, документы, паспортный стол. Возьмём «Птичку» для охраны и пару-тройку «Мухи» в сопровождение.

Я усмехнулся:

– А заодно и кофе с ромом и сигарами. В конце концов, разведка – это не только напряжение, но и маленькая радость.

– Вот и договорились.

Генерал похлопал меня по плечу и направился к выходу. На ходу бросил:

– Составь список того, чего не хватает. Полный. И – скажи «Другу», пусть прикроет логистику. Насколько возможно.

Я кивнул, провожая его взглядом. А в голове уже крутилось: Белиз, паспорт, краска… и запах новых шин, которые ещё даже не знают, что им суждено стать частью легенды.