Текст книги "Беглый в Гаване 2 (СИ)"

Автор книги: АЗК

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Беглый в Гаване 2

Глава 1

Уже начинало темнеть, когда тёмно-синий «Фиат» свернул с Бинцштрассе на тихую боковую улицу, утопающую в зелени каштанов. Швейцарский вечер был безупречен – сухой воздух с тонким ароматом кофе и старого асфальта, редкие машины, ровные фасады домов с резными ставнями и тщательно подстриженными живыми изгородями. Генерал притормозил у нужного подъезда, заглушил мотор и не спеша выбрался наружу, сунув пакет с лекарствами под мышку.

Дверь открыл сам Вальтер Мюллер – постаревший, но подтянутый, в жилете поверх белой рубашки. Увидев гостя, он расплылся в широкой, совсем не швейцарской улыбке:

– Тино! Ты как всегда вовремя.

– Я стараюсь. Уж кто-кто, а ты знаешь, как у нас с пунктуальностью, – генерал пожал руку и обнял старого товарища по плечу. – Как она?

– Гораздо лучше. Она сейчас на кухне… Настаивает чай, прикинь. Не даётся ей покой даже в восстановлении.

– Тогда мне не терпится её увидеть.

Они прошли в квартиру – просторную, со вкусом обставленную мебелью из светлого дерева, мягким светом и старинными гравюрами на стенах. В воздухе пахло лавандой и чем-то хлебным. Из кухни донёсся голос:

– Вальтер, ты кого там у дверей задержал? Чай уже почти закипел!

– Угадай, кого принесло нам ветром?

В проёме показалась она – Коралина. Сильно похудевшая, с тростью в одной руке и аккуратным платком на плечах. Увидев Измайлова, она вдруг остановилась, и в её взгляде на секунду вспыхнуло что-то очень живое, настоящее. Она прошла к нему – сама, уверенно, несмотря на трость – и просто обняла, крепко, по-человечески.

– Спасибо. Ты даже не представляешь, как много для нас это значит.

– Ну, если ты уже ходишь – значит, всё было не зря, – пробормотал генерал, поглаживая её по плечу. – Но это только начало. Остальное – впереди.

Они уселись за низкий столик в гостиной. На нём уже стоял чай, свежие булочки с тмином и баночка липового мёда. За окнами медленно зажигались огоньки – швейцарская аккуратность даже в освещении чувствовалась до миллиметра во всем.

– Я прилетел не только навестить, – сказал Измайлов, отпив чай. – Хочу поговорить с вами. В спокойной обстановке. Без дипломатических формальностей.

Вальтер и Коралина переглянулись.

– Мы слушаем, – сказал Мюллер, ставя чашку на блюдце. – У тебя тот тон, когда начинается самое важное.

Генерал кивнул, достал из внутреннего кармана плоскую коробку с кристаллическим замком и положил её на стол. Она мягко пискнула, считывая отпечаток ладони. Внутри – две серебристые ампулы и комплект кодированных плёнок.

– Это не просто лекарство. Это твой второй шанс, Кора. Но и кое-что большее. Думаю, пришло время говорить откровенно.

Он перевёл взгляд на Вальтера. Тот молча кивнул. Лицо у него было напряжённым, но собранным.

– Мы с тобой давно шли к этому разговору, – сказал он.

И в этот момент всё лишнее исчезло: чай, булочки, уют. Остались только трое людей, которых прошлое связало слишком крепко, чтобы теперь расходиться вежливо.

* * *

Коралина вновь наполнила чашки, не дожидаясь просьб. Генерал заметил, как её пальцы дрожат – еле уловимо, но всё же. Взгляд – живой, умный, но уставший. Она по-прежнему держалась с достоинством, как будто болезнь не имела над ней власти.

– Я ведь работала в том же банке, что и Вальтер, – сказала она, сев рядом с мужем. – Только в бухгалтерии. Не самая престижная должность, но стабильная. Пятнадцать лет без единого замечания.

Вальтер положил ладонь ей на руку – аккуратно, не отвлекая, словно поддерживая незримо.

– Первый узел я обнаружила случайно. После душа. Почти не придала значения – подумала, что воспаление. Но всё-таки пошла в клинику, та, что по корпоративной страховке. Они взяли анализы и велели ждать. Сказали: «мы сами позвоним».

– Только не позвонили, – добавил Вальтер хрипло.

Коралина кивнула, не глядя в чашку.

– Две недели – тишина. Я звонила, приходила – меня отфутболивали. А потом… пришёл приказ об увольнении. Формально – за нарушение служебной инструкции. Мелочь, несостыковка в дате оплаты по какому-то контракту. Я пыталась спорить, апеллировать – бесполезно. Всё уже было подписано. Без выходного пособия. Без медицинской поддержки.

Она замолчала на секунду, и только чайная ложка цокнула о фарфор.

– Через три дня мне перезвонили из клиники. Сказали, что у меня рак. Что стадия уже вторая. И что поскольку я больше не состою в штате банка, то обязана оплатить все предварительные исследования – с перерасчётом, будто бы я частный клиент. Сумма… – она усмехнулась. – Сумма была больше, чем моя трёхмесячная зарплата.

Генерал нахмурился. Он держался спокойно, но пальцы на ручке чашки едва заметно напряглись.

– Ты думаешь, это было совпадение? – спросил он.

Вальтер покачал головой:

– Нет. Мы много чего поняли потом. В банке была определённая группа людей… скажем, из той самой «высшей зоны доступа». Они следили за кадрами. За каждым из нас – особенно за теми, у кого был доступ к закрытым расчётам. И если кто-то… переставал быть удобным – его выдавливали. Тихо, юридически чисто, без скандалов. А болезнь жены – удобный предлог. Или – результат?

Коралина снова заговорила, теперь чуть тише:

– Самое странное началось после. Наш общий счёт в банке внезапно «завис» – понадобились дополнительные проверки. Потом исчезли несколько переводов. Несколько платежей не дошли. И каждый раз – «техническая ошибка». И это в том банке, где я работала полжизни. В системе, которую я сама сверяла ночами.

– Это было не только унизительно, – добавил Вальтер. – Это было предупреждение.

Измайлов молчал. Он смотрел в окно, где за стеклом мерцали аккуратные швейцарские фонари, но слышал только голос этой женщины – уверенный, ясный, хрупкий.

– Мне просто повезло, что ты согласился помочь, Тони, – сказала она наконец. – Если бы не вы… Я бы уже не сидела здесь.

Генерал выпрямился, заглянул ей прямо в глаза:

– Это не помощь. Это возвращённый долг. И уверяю вас – ещё кое-что мы тоже вернём. Не сегодня. Но скоро.

Он перевёл взгляд на Вальтера:

– Вы не одиноки. Мы знаем, с кем имеем дело. У нас есть ресурсы. И ещё больше – мотивации. Главное – восстановить здоровье. А всё остальное – вопрос времени, не более того.

* * *

Коралина аккуратно держа чашку тихо вздохнула:

– Я только начинаю снова верить, что всё это – не конец. Что впереди что-то есть.

Генерал наклонился вперёд, соединив пальцы в замок. Говорил он мягко, но в каждом слове чувствовалась тяжесть разведывательного опыта и знание механики зла.

– Именно поэтому, Коралина… вам придётся исчезнуть. На время.

Оба Мюллера замерли.

– Я не могу позволить им снова вас уничтожить. Они не простят вам вмешательства извне. Ни вам, ни вашему мужу.

Коралина смотрела молча, но Вальтер сразу напрягся:

– Вы хотите… инсценировать?

– Нет, – покачал головой генерал. – Мы скажем правду. Только ту, которую удобно сказать. Вам станет хуже – прогноз негативный. Вы отказываетесь от активного лечения и даёте согласие на перевод в специализированный хоспис в Альпах. Всё оформим официально – врачи, транспорт, бумаги. Даже подписи будут настоящие.

– Но куда вы её увезёте?

– В горы, – коротко ответил Измайлов. – Есть старый охотничий дом. Он принадлежит человеку, которому можно доверять. Его зовут Фридрих, он из местных. Ему шестьдесят пять, и он ненавидит фармацевтические корпорации больше, чем я – брифинги ЦРУ.

Коралина чуть улыбнулась.

– Там будет тихо. Свежий воздух, тишина, каменный дом с толстенными стенами.

– А если кто-то приедет с проверкой? – спросил Вальтер.

– Тогда встретят Фридриха. Он умеет встречать. А у нас на этот случай будет нужная справка – всё по закону.

Коралина смотрела на него внимательно, без лишней паники. Скорее – как человек, которому внезапно вернули будущее, но сразу же попросили отдать его обратно в обмен на безопасность.

– А ты уверен, что они пойдут так далеко? Что будут искать?

Измайлов кивнул.

– Если узнают о вашем улучшении, то у них моментально возникнет вопрос: кто дал доступ к передовым медицинским разработкам? Кто заплатил? Почему вы не умерли, как ожидалось? Их обеспокоит сбой в сценарии. Это сбивает их алгоритмы. А таких ошибок они не прощают.

Он замолчал, потом добавил:

– Мы сейчас играем в игру, где на кону не только ваша жизнь. А возможно, и наши шансы в целом. Поэтому прошу – доверьтесь. И не задавайте Фридриху лишних вопросов.

– Когда?

– Через два-три дня, когда всё будет подготовлено. Завтра утром я отправлю вам сообщение.

Вальтер медленно кивнул. Коралина посмотрела на мужа, потом на генерала.

– Хорошо, – сказала она. – Значит, у меня снова будет окно с видом на горы.

– Отдыхайте. Завтра у нас будет много дел.

Глава 2

Генерал уже поднялся, потянулся за шляпой, когда взгляд зацепился за фотографию на тумбочке у окна. Простая деревянная рамка, без позолоты – но в ней что-то удерживало внимание. Шестеро на фоне озера: Вальтер, Коралина и четверо девочек. Смеются, у всех одинаковые глаза и похожие ямочки на щеках. Девочки – одна за одной, погодки, от младшей в платьице с бантом до старшей, почти уже женщины. Снято летним вечером – свет мягкий, тёплый, как от бокала хорошего вина.

– Это ваши? – спросил он, подойдя ближе.

Коралина медленно кивнула. В её лице вспыхнула улыбка, не та вежливая, которой принято встречать гостей, а настоящая, с корнями где-то в сердце.

– Наши. Все четыре. И все девочки, – с какой-то тихой гордостью сказала она. – От младшей – Лора, ей сейчас двенадцть… До Жюли, ей вот уже будет двадцать. Они всегда были вместе. Даже в школе путали не смотря на разницу в возрасте.

Я кивнул, не спеша.

– Похожи. И все – на вас.

Вальтер взял фотографию, поставил её чуть ближе к себе, бережно, словно боялся нарушить гармонию.

– Мы отправили их во Францию. К родителям Коры. – Голос у него чуть дрогнул. – Не хотели, чтобы они всё это видели. Болезнь… клиника… Мы сказали, что мама поехала отдыхать. И что я присоединюсь позже.

– А они поверили? – спросил я мягко.

Кора кивнула, но в её глазах мелькнуло что-то – возможно, сожаление. Или вина.

– Лора – да. А вот Жюли… Она уже взрослая. Понимает больше, чем говорит. Но держится. Пишет письма, рисует открытки. Они там, на холодильнике. Хотите посмотреть?

– Обязательно. Но потом, – я опустил шляпу обратно на подлокотник и сел. – Спасибо, Коралина. Это… важно, для понимания и для дела тоже.

Она кивнула. Теперь между нами была тишина – не неловкая, а та самая, в которой чувствуется что-то настоящее.

Генерал поднялся, задержал взгляд на фотографии ещё на секунду. Девочки улыбались в вечере, как будто всё было хорошо и будет хорошо.

Он поправил ворот рубашки и тихо, почти про себя сказал:

– Четыре девочки… Значит, у этой истории нет права закончиться плохо. Ни для неё, ни для них.

С этими словами он взял шляпу и шагнул к двери, уже мысленно выстраивая маршрут: через горы, через всё, что понадобится – лишь бы они снова собрались за одним столом. Все вместе.

* * *

Уже давно наступил глубокий вечер, и небо над Цюрихом окрасилось в глубокий индиго. Генерал ехал по извилистой дороге на «Фиате», огибая окраину города и двигаясь вверх, к горным склонам. В кабине царила тишина, нарушаемая только ритмичным шумом двигателей и редкими щелчками переключений.

В этот момент в кармане щёлкнул коммуникатор.

– Филлип Иванович, – отозвался «Друг» с мягкой нейтральностью. – Разрешите короткое сообщение по теме, касающейся семьи Мюллеров.

– Слушаю, – генерал слегка подался вперёд, насторожившись.

– Анализ медицинской истории пациентки Коралины Мюллер завершён. Также проанализированы фотографии и комментарии, переданные вами. Уточняю: у пары четверо дочерей, предположительно – кровные. Согласно статистике, у девочек, чьи матери перенесли рак молочной железы, риск заболеть аналогичной формой онкопатологии увеличивается более чем в два раза.

– Понимаю, – тихо произнёс генерал. – Что предлагаешь?

– Необходимо: первое – получить у каждой из дочерей образцы крови и эпителия. Второе – на основе этих образцов разработать индивидуализированный профилактический препарат. Его можно будет изготовить и доставить с орбиты. Ориентировочные сроки изготовления: три земных дня.

– Сделаем. Где сейчас девочки?

– Временно находятся на юге Франции, в коммуне Вальбонн, у родителей Коралины. Адрес и координаты уточнены. При необходимости могу запустить дрон-наблюдатель для скрытого сбора данных, однако рекомендую действовать через отца – Вальтера Мюллера.

– Лучше через мать. Это будет правильнее.

– Принято. Подготовка протокола начата. Напоминаю: чем раньше будут получены биоматериалы, тем выше эффективность профилактики. Рекомендую сообщить об этом родителям лично.

– Спасибо, Друг. Оповести меня, когда будешь готов к приёму проб.

– Принято. Конец связи.

Генерал выдохнул. За лобовым стеклом плыли сосны, редкие домики, лунное золото на крышах. Он взглянул вперёд – дорога в горы была ещё длинной. Четыре девочки, четыре будущих женщины и матери. И у него, проклятого ветерана невидимой войны, ещё есть шанс изменить их судьбу, до того, как она наступит.

* * *

Наконец, под утро, генерал добрался до шале Фридриха. Внутри было тепло, пахло дровами, травяным чаем и старым деревом. На столе между двумя старыми друзьями стоял фарфоровый чайник, два бокала и лежала папка с документами.

Фридрих закуривал трубку, когда генерал, откинувшись в кресле, перешёл к сути.

– Слушай, Фридрих. Есть задача. Сложная, но выполнимая. Нужно спрятать женщину. Её зовут Коралина, онаж жена одного банковского служащего из Цюриха. Сейчас она якобы тяжело больна. Американцы могут выйти на неё. Значит – она должна… исчезнуть. Но остаться в живых.

Фридрих кивнул, и подлил себе вина.

– Где она сейчас?

– В квартире. Пока под моим контролем. Но завтра надо её «перевезти» – официально. Якобы – в хоспис.

– Носилки, автомобиль, сопровождающий медик… не вопрос. У меня осталась пара знакомств в одном заведении под Лозанной, работали вместе ещё в шестидесятых. Люди проверенные, могут помочь без лишних вопросов. Придумаем диагноз, поднимем документы.

– Придумывать диагноз не надо, у нее был рак молочной железы четвертой степени. Все медицинские документы на руках и они настоящие.

– Еще лучше Тино.

– Следующий пункт – после «переезда», ты принимаешь её здесь. Или рядом, но под твоим наблюдением. Понимаешь, да?

– Естественно. У меня есть старая хижина для гостей – она на втором склоне, ближе к ручью. Недавно полностью отремонтировал, туда и заселим. Связь наладим, наблюдение поставим.

Генерал не стал говорить своему агенту, что за ней будет кому присмотреть.

– Главное, чтобы не мелькала. Никто – вообще никто – не должен знать, что она выжила. Ни соседи, ни местные, ни почтальон.

Фридрих выпустил струю дыма в сторону окна.

– Следующий пункт?

– Через месяц-полтора – официальная смерть. Справка, запись в больнице, всё как положено. Смерть от онкологии, в хосписе. Похороны – символические. Урна, якобы кремация. Всё чисто и по правилам.

– Дашь фотографию? – спросил Фридрих, беря ручку.

– Все в папке, и медицинская карта тоже.

– И четвёртое?

– Когда немного уляжется – новые документы. Новый паспорт, другое имя. Швейцария, Австрия или Канада. Любой маршрут, где она сможет начать жизнь с нуля. Как вдова. Как никто.

Фридрих на мгновение задумался, потом кивнул:

– Паспорт сделаю через итальянский канал. Там сейчас слабый контроль, особенно на юге. Имя подберём нейтральное. Возраст немного подкорректируем. Главное, чтобы сама выучила историю и вжилась.

– Это позже, – отозвался генерал. – Сейчас главное – чтобы она выжила. И не попалась.

Фридрих поднял бокал:

– За тех, кто умеет исчезать.

– И за тех, кто помогает им остаться в живых, – ответил генерал и чокнулся с ним.

Они пили молча. За окнами сгущался туман. В таких местах граница между жизнью и смертью – всего лишь подпись в чужом архиве.

* * *

Солнце стояло в зените, воздух дрожал от жары, а дорога терялась в тропических зарослях. Я вёл старенькую но ухоженную «Победу» нашего центра радиоперехвата по пыльной грунтовке, уходящей в сторону от трассы. Где-то вдали пели птицы, но вокруг не было ни души. Только ветер и пыль.

Место для посадки на такой случай, мы выбрали ещё заранее – старый полузаброшенный сахарный аэродром, где давно никто не садился, и даже местные рыбаки старались держаться подальше: ходили слухи и о военных учениях, и о привидениях, и о змеях в этом месте. Всё устраивало. Главное, чтобы никто не видел нас здесь.

Я заглушил двигатель, вышел из машины и закрыл глаза. Не прошло и минуты, как почувствовал лёгкий толчок в виске – сигнал от «Друга»:

– Цель на подлёте. Расчётное время посадки: 83 секунды. Ветер восточный, 4 метра в секунду. Протокол безопасной зоны соблюден.

Я поправил «фидельку» и отошёл к краю бетонной плиты, поросшей травой. Через минуту небо дрогнуло. Беззвучно, как метеор, атмосферник прорезал облака, завис над площадкой, сбросил скорость и мягко опустился на бетон. Густые травы и листья заколыхались от турбулентных потоков.

Люк открылся почти сразу. Генерал, в тёмных очках и пыльной ветровке, шагнул вниз уверенно, будто вернулся из магазина, а не с секретной миссии в Швейцарии.

– Здравствуй, Константин, – произнёс он, слегка щурясь. – Жарковато у вас тут.

– Куба, командир. Тут даже военные тайны плавятся, – отозвался я и взял у него дорожную сумку. – Как дорога?

– Мягко. Комфортно. Спал большую часть пути. Но отдохнуть всё равно не успел.

Мы молча дошли до машины. Генерал с облегчением сел в тень, снял очки и покрутил шею.

– Ну что, – сказал он. – Коралина – в безопасности. Фридрих уже начал всё оформлять. Теперь главное – не спешить. И не суетиться.

– А по вам даже не скажешь, что только что побывали в Альпах, – я завёл мотор. – Вид бодрый.

– Так ты ж меня лечишь, Костя. Я ж теперь почти как новый.

Я рассмеялся.

– Почти?

– Ну, новый – это если ты мне ещё пару десятков лет накинешь. А пока – просто обновлённый. Кстати, надо будет поработать в этом плане и с женой Вальтера…

– Не вопрос, надо – поработаем!

Мы выехали с площадки и двинулись в сторону города, оставляя позади пыль, старый бетон и следы посадки, которые скоро скроет ветер.

Возвращение состоялось. И что-то подсказывало – впереди у нас будет совсем другая игра.

Глава 3

Тянуть нелегкую службу мы принялись сразу, как только тронулась машина. То что происходило в последние сутки в Швейцарии мне подробно доложил «Друг», поэтому первым начал я:

– Филипп Иванович, мы пару дней назад говорили о «Гавиоте»… Только что, перед самой посадкой на связь вышел «Друг»… включаю трансляцию…

Его голос был, как всегда, бесстрастен, но в нём ощущалась работа мысли, сравнимая с энергией холодной плазмы.

– Костя. Анализ экипажа «Гавиоты» завершён. Обнаружен кандидат.

– Кто он?

– Инженер радиоаппаратуры второго ранга, лейтенант Гаррет Клей. Возраст – 32. Родственник бывшего агента MI6. Страдает зависимостью от стимуляторов. Был замечен в контактах с неизвестным лицом в порту Роттердама.

– Шантажуем?

– Нет. Купим. Он уже готов. Отправим сигнал через зашифрованную частоту. Кодовое слово – «Sirene»

Я вскинул брови.

– И что он должен сделать?

– Поставить короткое замыкание в управляющем блоке инерциальной навигации. Судно потеряет ход на несколько минут. Этого хватит.

– Молодец, «Друг». А снаружи?

– «Помощник» установит в 04:00 в квадрате 14-N два дрона-отражателя. Они симулируют магнитный след от подлодки. Спутники США заметят их, но не зафиксируют детали. «Гавиота» бросится проверять. Там мы их и встретим.

Я кивнул, словно он мог видеть меня через толщу атмосферы. В кармане лежал коммуникатор, под ногтями – грязь от проверки скрытого хода в манговом саду. А перед глазами уже стояла картина:

Темная гладь воды. Лёгкий туман. И три чёрные тени, приближающиеся к «Гавиоте» в полной тишине.

Наш разговор продолжился на следующий день поздним вечером, на КП центра радиоперехвата.

– Значит, операция носит характер превентивной демонстрации? – спросил Измайлов, перебирая свои любимые сигары в коробке.

– Именно. Идеально – если никто не выстрелит. Но если начнётся заварушка, «Гавиота» окажется виновата по всем статьям. Нарушение суверенитета, несанкционированный сброс оборудования, отказ подчиниться проверке.

– У них что, на борту нет тяжёлого вооружения?

– «Друг» говорит, максимум – охрана с «Стэнами» и пара пистолетов. Настоящая «мясорубка» может быть, только если их поддержит флот.

– Вот видишь «МОЖЕТ БЫТЬ»…

– Так не поддержит! Не успеет. Весь залив Кубы будет глушиться. «Помощник» поставит электронный купол. Выйти на связь они смогут только сигнальными ракетами… а потом пусть объясняют, зачем их водолазы ставили что-то у нашего берега.

Измайлов встал. Его лицо озарила почти мальчишеская улыбка.

– Ты знаешь, Костя… мне даже жалко их немного.

– Ещё не вечер, генерал. Это только первая часть оперы.

– Ты не понял Костя – НЕТ!

– Не понимаю, товарищ генерал! ПОЧЕМУ???

– А потому молодой человек, что даже если мы не оставим ни одного следа, ни одной улики, то от экипажа британское правительство все равно узнает КТО их атаковал и поймет КТО за этим стоит. И через месяц подобное случится с «Сергеем Королевым»! И мы будем отлично знать КТО нам насрал в наш ботинок под нашей дверью, но не имея твердых доказательств привлечь к ответственности не сможем! И что дальше, таким же образам выпотрошить «Сентениал» или «Эсмеральду»? Тогда уж лучше, где нибудь подальше отсюда ракетой как «Олимп» и желательно в шторм, что бы никто даже не подумал в нашу сторону! Тебе понятно?

– Да товарищ генерал.

* * *

Сейчас он молчал дольше обычного. Видимо, переваривал эмоции от Швейцарии, Мюллеров, Фридриха и всей этой тонкой, почти хирургической операции. Я не торопил – пусть обдумает всё в тишине и под негромкий гул вентилятора на потолке.

– Ты ж не обиделся, что я пока стоп поставил на «Гавиоту»? – неожиданно сказал он, не глядя в мою сторону.

Я пожал плечами:

– Я всё понимаю. Не время – так не время.

Он хмыкнул:

– Мудро. Потому и решил, что тебе пора тебя переключить на блдее практичное. Как там твоя автомастерская?

– Двигается. Почти готова. Каркас набил водорослями всё утрамбовал – Орландо целый грузовик на притаранил. Покрыл крышу и закончил внутреннюю обшивку. Сегодня планировал запускать работать ботов.

– А что с шумом? Внутри не будет как в консервной банке?

– «Друг» предложил акустическую систему шумоподавления. Уже смонтировали, будет подавление на 85 децибел плюс водоросли. Снаружи слышно не будет – хоть мотор перебирай, хоть резак запускай. А стены из пальмовых листьев, кстати, тоже работают как неплохой фильтр.

Генерал с интересом кивнул, поглядел в окно, где в просвете деревьев мелькнуло море.

– Вот видишь, когда молодец, тогда молодец!

Я улыбнулся:

– Вы про машину Орландо?

Он не ответил сразу. Только качнул головой:

– Про всё. Ты ж у нас универсал – и зубы, и моторы, и взломать спутник, если надо. Вот и строй себе тихо уголок. Пока есть возможность. Покажешь что ты там наваял?

– Не вопрос, когда?

– Да вот сейчас и поехали!

* * *

Мы въехали в знакомую улицу, когда солнце наконец уползло за кроны пальм, оставив после себя только тёплое послевечернее свечение. И из-за зелени показалась крыша моей касы. Мы с генералом пересекли двор и подошли к новой мастерской. Лёгкий ветер трепал обработанные листья на крыше, а от сушёных водорослей, плотно набитых в стенах, тянуло солёной прохладой, будто мы были не на Кубе, а на прибрежной скале.

– Ты это сам собрал? – спросил генерал, поглядывая вверх, на арочный свод из деревянных дуг и плотного перекрытия.

– Сам. Ну, почти. – Я хлопнул ладонью по створке двери. – Экзоскелет помог, да и орбитальные гости скоро подключатся.

Мы вошли внутрь. Мастерская уже пахла маслом и металлом. В углу, под старым брезентом дремали два небольших ремонтных бота – габаритами чуть больше старого пылесоса, с глянцевыми боками, округлыми манипуляторами и оптическими, пока выключенными сенсорами,.

Генерал остановился у автомобиля.

– Такая техника раньше веками ходила. – Сказал он, проводя рукой по крылу машины.

– А теперь, если всё получится, она поедет лучше, чем с завода. – Я активировал нейроинтерфейс, и специально голосом дал команду: – «Друг», дай команду на запуск ремонтных модулей. Протокол – полная разборка до фрейма. Фиксация каждого элемента. Без разрушений.

– Команда принята, – отозвался он. – Начинаю.

Оба бота ожили почти беззвучно. Оптика засветилась мягким синим светом, и они, словно по зову, выехали на гусеничном ходу из тени. Один из них тут же подкатился к задней части машины и тонкими манипуляторами начал снимать номерной знак. Второй уже сканировал передний мост.

Дальше пошло всё с нереальной скоростью, но в полной тишине. Ни лязга, ни щелчков – только тихий звук, будто шелестит бумага. Боты методично, слой за слоем, разбирали машину: фары, двери, стойки, обшивка салона, приборка. Каждый винтик, каждая шайба – всё аккуратно снималось, фотографировалось, промаркировывалось и укладывалось на недавно сделанные полки, которые тут же тянулись вдоль стен мастерской.

Генерал стоял сзади, засунув руки в карманы.

– Пугающе красиво, – пробормотал он. – Такого даже в немецких мастерских не видел. Без грязи, без мата…

– И без вреда для деталей, – добавил я. – Они всё досконально просканируют, восстановят геометрию, прочность, выведут дефекты. Потом соберут назад и аппарат будет как новый, только лучше.

– В эту мастерскую, брат, скоро начнут записываться из соседних галактик, – усмехнулся генерал.

– Пусть сначала с Кубы очередь пройдёт, – сказал я. – Главное, чтобы никто не выболтал, что у тебя тут творится.

Боты уже сняли крышку двигателя и поднимали блок, поддерживая его снизу силовыми манипуляторами. Всё было похоже на танец, только при полном молчании.

Генерал медленно кивнул:

– Ладно. Теперь понимаю, почему тебе нужна была абсолютная тишина.

Я улыбнулся, не отрывая взгляда от работы ботов:

– Когда мастерская работает в режиме шепота, даже звёзды охотнее смотрят вниз.