Текст книги "Эфиопские хроники XVIII века"
Автор книги: Автор неизвестен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)
А фитаурари Ефрем оградил все врата царицы и царя по порядку, как гласит Писание: «Пойди, народ мой, войди в покои твои и запри за собой двери твои, укройся на мгновение, доколе не пройдет гнев» (Исайя, 26, 20).
А вот князья, которые пребывали с царем и царицей в крепости: дедж-азмач Гераклид, бэлятен-гета Вальда Леуль, бэля-тенгета Ефрем. Это тот фитаурари Ефрем, который поведал царице и царю из преданности, что возмутились эти Тансаэ Мамо и Илия, захватив дружинников Санди Гадле вечером в четверг. И [еще] пребывали там баламбарас Адару, кень-азмач Сэнде, азаж Беньям, азаж Дане, баджеронд Мамо, кантиба Пимен, азаж Гефому, асалафи Мамо, лигаба Вальда Сэлус, аса-лафи Ленсо, шалека Гета Хабта Васан, и Димитрий-египтянин, и ближний его – Димитрий, и все чада воинские. И оставались они в крепости[258]258
Имеется в виду дворцовый комплекс в Гондаре, обнесенный стеною, подобно старорусскому кремлю.
[Закрыть], сражаясь с мятежниками ружьями и копьями, отнимая барабаны. И пришел шалека Чанчо туда, где были мятежники, с [воинами] Танкання, и щитоносцами, и тулама, и Заве, и сражались они битвой великой вплоть до Чафари Меда. И убил асалафи Ленсо [врага] в этот день, и погибло много людей у мятежников. И тогда сломилась сила мятежников, и осуждены они были на смерть первую, пока не приидет великая погибель последняя[259]259
Имеется в виду гибель душ мятежников, которые будут осуждены на Страшном суде за свой мятеж.
[Закрыть]. И тогда же погиб шалека Чанчо, но смерть его была не погибелью, а жизнью, ибо умер он добровольно, ревнуя о царстве.
А затем приказали царица и царь баламбарасу Вальде [идти] к дедж-азмачу Варання и сказать: «Вот осуждены мятежники, чтобы стала сила их слаба, как тростник морской; ты же приходи скорее нам на помощь, взяв всех людей джави и людей меча!» Эти же побежденные мятежники и рассеявшиеся, как прах, пошли ночью к Вахни, чтобы свести [оттуда] Езекию-самозванца. И когда шли они дорогою, то захватывали их добро и их уды дружинники царицы и царя. И это – первая победа царицы Ментевваб и царя Иясу, и об этом гласит Писание: «Надежда жизни ни в многочисленности, ни в малочисленности»; и еще гласит: «Не уразумели они во время свое, что будет! Как бы мог один преследовать тысячу и двое прогонять тьму» (Втор. 32, 30). Давид же сказал: «Исполина не защитит великая сила. Вот, око господне над боящимися его» (Пс. 32, 16-18). И вся эта победа была соделана царице Ментевваб и царю Иясу по их богобоязненности.
А в пятницу принесли клятву иереи всех церквей, а в день первой [субботы], 13 тахсаса[260]260
20 декабря 1732 г.
[Закрыть], встретились в покоях царь и царица, а князья – на Ашава, и держали совет о порядке битвы, и провозгласили указ, гласящий: «Все вы, чада воинские, дружинники знатных женщин, [воины] Танкання, Заве из Баджана, Заве из Вагара, Заве из Самена, воины Заве, тулама и все мусульманские щитоносцы и стрельцы, стройтесь по полкам!» И собрали царь и царица, и князья, и войско зерно, и муку, и мед, и масло, коров и овец, коней и мулов, дрова и траву, и начерпали воды, и наполнили кувшины и горшки, и наварили пива, и медовухи, и всего потребного для плоти. И была печаль великая в доме царском среди князей и войска. А сугубо печалилась царица Ментевваб, и печалилась она не о себе, но о сыне своем Иясу, ибо один он у нее. И печаль ее подобна печали, постигшей богоматерь, когда повелел Ирод убить единственного сына ее. И говорила она: «Неужто увижу я очами своими, как схватят тебя и убьют? Неужто я соделала тебя, о возлюбленный мой и царь мой? Разве я сотворила тебя, а не бог сотворил тебя во чреве моем? Как сказал Давид, отец твой[261]261
Имеется в виду ветхозаветный Давид.
[Закрыть]: «От чрева матери моей ты-бог мой» (Пс. 21, 11)». И матерь ее, вейзаро Энкойе, рыдала вместе с нею, и возливала слезы к небу, и проливала на землю, как воду.
14 тахсаса, в воскресенье, встретились у решетки царь и царица, а князья были на Ашава. И держали они совет, говоря: «Идти ли абагазу[262]262
Абагаз – временное звание военачальника, посылаемого для выполнения отдельной самостоятельной боевой задачи. По выполнении ее и присоединении к остальному войску этот военачальник переставал называться абагазом. Примерную аналогию абагазу можно видеть в старорусском воеводе. Когда в поход посылались многочисленные полки, то их начальник назывался «великим абагазом». В русском переводе здесь это передается словами «великий воевода».
[Закрыть] на мятежников или оставаться [здесь]?» Половина говорила: «Идти», а полошша говорила: «Не идти». И пришли на совет все князья к царице, и сказала она всем князьям: «Зачем выходить абагазу со многими полками на этих мятежников Тансаэ Мамо и Илию? Знаю я, что делать, но не пришло еще время для того дела, которое я явлю вам. А что до того, что пошли эти мятежники к Вахни, то, как вам кажется, что они сделают? Я – царица Ментевваб, так неужто я не знаю людей? Да не покажется вам, князья, что я [просто] женщина! Если я и стала женщиной от природы, то я – муж из мужей по дару своему, полученному от бога и внизу и вверху. Как сказал апостол Иаков, брат господен: „Всякое деяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше“!» (Иак. 1, 17). Это говорила она, покуда не придут на помощь верные царству люди меча с [полками] Йельмана и Денса, с [воинами] джави и Дамота, с [воинами] Мачакаля и Гафата и покуда не придут все люди Годжама, то бишь басо, либан, дарабе, энамай, даген, будана, шабаль, баранта, йенач, [полк] Сэлтан Айле, энасе и Энабэсе, ибо все они – родичи по плоти царице Ментевваб со стороны матери ее, государыни Сабла Вангель, матери государя Мины[263]263
Имеется в виду эфиопский царь Мина (1559-1563).
[Закрыть]. На том и порешили.
В это время призвали они абуну и эччеге и повелели шале-ка Иову принести образ «в терновом венце»[264]264
Эта икона Христа в терновом венце, называемая эфиопами «образ ударения по главе его», – самая почитаемая в Эфиопии. По поверью, она была написана самим евангелистом Лукою в Иерусалиме, откуда была привезена в Аксум, а затем в Гондар. На самом деле это икона европейской (предположительно венецианской) работы. Ее история и влияние ее на развитие эфиопской иконописи подробно разобраны в работах С. Хойнацкого.
[Закрыть], и принес он его. И оказали царица и царь всем князьям и войску, иереям и сановникам суда, щитоносцам и стрельцам, [воинам] тронного зала и «дома Льва» и всем полкам, что были в крепости: Заве из Баджана и Вагара, Заве из Самена, воинам Заве, Заве Танкання, и заложникам[265]265
Это мссто в тексте буквально означает: «меча, связанные рукою его». И. Гвиди переводит это как «меча, приглашенные им» и ставит знак вопроса. Мне представляется, что здесь имеются в виду заложники, взятые у оромского племени меча, союзников царских, и жившие в Гондаре.
[Закрыть] меча: Санди Дима, Санди Гадле, Маки, Буная: «Поклонитесь нам, что не отложитесь от нас!», ибо всякое дело клятвой венчается[266]266
Это еще один пример того, как библейская цитата [«Люди клянутся высшим, и клятва во удостоверение оканчивает всякий спор их» (Евр. 6, 16)] превращается в народную пословицу. Эта пословица не как цитата, а именно как пословица встречается и в «Истории» царя Сарца Денгеля [16, с. 87].
[Закрыть]. И встал шалека Иов посреди них, держа образ в терновом венце господа нашего Иисуса Христа, и принесли они клятву, говоря: «Коль отойдем мы от благословения царицы и царя, да уничтожит нас образ в терновом венце господа нашего. Иисуса Христа, ему же слава, дабы не уклониться нам от них ни вправо, ни влево, ни в смерти, ни в жизни!» И не только эту клятву приняли они, но были [еще] закляты отлучением от абуны и от эччеге. В этот день повелела царица Ментевваб Тамбо и Бабса[267]267
Имя Бабса встречается в тексте и в ином варианте: Бабес.
[Закрыть], дав [послание с] печатью, идти к господину их, дедж-азмачу Варання, и сказать: «Приходи быстро без дневок и ночевок!» И когда шли; они дорогою, захватил их Гераклид в Вейра, и связал их, и забрал их коней и мулов. И спрятали они то [послание с] печатью, что несли, меж камней, чтобы не увидел он, что там. А потом отпустил он их, и пошли они к господину своему.
А в тот день, воскресенье, свели эти мятежники с Вахни Езекию-самозванца, соединившись в беззаконии с двумя изменниками: Кириллом, который был азажем Вахни, и Нэвая Селласе, которому поручили царица Ментевваб и царь Иясу, положившись на него, охранять гору Вахни с полком тулама. А этот Нэвая Селласе, придя в землю Вахни, изолгал свои речи и сказал: «Успокоился государь Иясу, и решили князья свести Езекию. Я же пришел с этим повелением». И такой ложью свел он Езекию с горы Вахни, чтобы воцарить его. Таков был грех великий этих беззаконников, Кирилла и Нэвая Селласе, что не изгладится он во веки веков. И присоединились к ним в измене Юст, Илия, Гераклий, что был назначен прежде расой, и тигреец Рэтуэ, что был назначен прежде пашой, [и] Вальваджо, назначенный лика маквасом.
15 тахсаса, в понедельник, собирали князья провизию, и призвали царица Ментевваб и царь Иясу сановников: лике Гергиса, лике Бета Кэсоса, лике За-Гиоргиса и четырех азажей: азажа Такла Хайманота, азажа Феодора, азажа Батре, азажа Вальда Гиоргиса, сына азажа Георгия, и ввели их в дабаль бет [дворца] Гемб. А 16-го на рассвете, во вторник, учинили грабеж дружинники дедж-азмача Гераклида всему добру: парче, коврам, мечам, и не оставили ничего, кроме самого [дворца] Гемб, [и то потому, что его] невозможно [унести], и ушли к мятежникам, Герма Сиону и Иоакиму, забрав всех людей Вагара. И в этот день ушли дружинники баламбараса Адару, что были в крепости. В это время призвали царица и царь эччеге Такла Хайманота, чтобы поведать ему о своем притеснении, что учинили над ними беззаконники. И расска зала государыня Ментевваб о своем притеснении и сказала: «Прежде они воцарили сына моего, когда их не просили воцарять его, а ныне, когда дорос он и до коня, и до копья, вот [хотят] убить его в мятеже, когда не сделал он им никакого зла, но назначал [их на должности] и кормил их. Ныне же не забудь меня в молитве твоей, дабы не оставил бог суда своего, коим судил он Голиафа и Сеннахирима!» И, выслушав, опечалился весьма эччеге и ушел в дом свой в печали. И были заперты двери царя, чтобы не отворили их силою.
В этот день вошли мятежники в Каха, взяв с собою самозванца по имени Езекия. И изготовились князья к битве на Макабабия и выстроились по местам своим. И встали бэлятен-гета Ефрем и кень-азмач Сенье у ворот Жан Такаль, ворот Таресамба, ворот Мадаб бет и ворот царской ризницы[268]268
Царская ризница – особое строение при царском дворе или особый шатер в походном царском стане к северу от царского шатра. Там находилась походная церковь богоматери, там же хранились и парадные одеяния царя, отчего эта церковь и называлась царской ризницей. Это смешение двух разных функций, видимо, чувствовали и сами эфиопы. Во всяком случае, в одной из редакций «Краткой хроники», изданной И. Гвиди, имеется одно явно легендарное объяснение этому обстоятельству: когда царь Амда Сион (1314-1344) в гневе велел бичевать одного монаха, обличавшего его, «когда бичевали его, то там, где пролилась его кровь, вспыхнул огонь и сжег царски» шатер и весь стан. Сжег и все церкви, кроме одной... И так как уцелела эта церковь, то поместили в ней все имущество и все одеяния царя: плащи, ризы и рубашки. Поэтому и называется она царской ризницей» [37, с. 359]. И в гондарском дворцовом комплексе церковь царской ризницы (уже не шатер, а каменный храм) располагалась в северной части, и северные ворота получили от нее свое название.
[Закрыть] со всеми Заве из Баджана [и] присными агафари Такла Хайманота, агафари Вале, Юста, эдуга Гезань, Гераклия, Кэмкэм Мамо, сына Такла Хайманота, Батра Хайля, Байкеданя, Ио-акима. Одни держали кремневые ружья: Такаете, Вальда Селласе, Завальд Мошо, Тавальд, Давид Фанта. И были с ними воины Заве с агафари Исакором. И повелели царица Ментевваб и царь Иясу кень-азмачу Айя [отправиться] к дедж-азмачу Варання. И нашел он его идущим по дороге, и были [с ним] Танкання, и тулама, и все стрельцы со своими воеводами: шалека Гета, агафари Абали, За-Сэлусом, Вальда Киросом, Вальда Микаэлем, Набийя Леулем, Сион Тэхуном, Сисиннием, Сэну, Кень Ларасу, Сафиу, Акала Маскалем, Дока Сари Айеле, Фанта, сын Давида, стрельцы из кремневых ружей: Касо, За-Гиоргис, Клавдий, За-Микаэль. И был Целата Кэсос Мамо с 15 стрельцами-стражниками Аданагер, и были с ними Дач Кенфа Маскаль, Аболь Зого, Иоанн, За-Гиоргис, Вальда Гиоргис, Кидану, Цота, Сэле, Такле, Хэляве Малакот, Кидана Вальд, Завальда Марьям, Ацке Байнас, Малька Селласе, Сэдате, Анесте, Зэкро, Эльфейос, Исайя, Калеб. И были там дружинники баламбараса Адару – все чада воинские, [стражи] врат Таресамба. И встал бэлятен-гета Вальда Леуль у «голубиных ворот» и «ворот поминовения» со своими дружинниками могучими и тулама. И встал дедж-азмач Гераклид у ворот Куальхи и ворот [церкви] Ацацаме святого Михаила вместе с азажем Гефому и вместе с чадами воинскими: Гера, Вальда Гиоргисом, пашою Люле, Кенфа Габриэлем, сыном баджеронда Клавдия, Вальда Амлаком из Карода и всеми дружинниками своими и стрельцами. И встали фитаурари[269]269
В тексте имя этого фитаурари отсутствует.
[Закрыть] и баламбарас Адару, и азаж Беньям, Хабт Бавасан у Адапа-гера и у [перехода] «радуга», [ведущему в церковь] Руфаила с дружинниками своими стрельцами. И встали щитоносцы с военачальником своим шалека Ленчо у «золотых палат» на Аданагере. Этими щитоносцами были присные Комбе Дамо, присные Эльфейоса Дама, Адара Гиоргиса, сына Нагаси. А на Шашана – тулама из Седа со своим военачальником Гунча.
И встали у башни казначейской баджеронд Мамо и кантиба Пимен с египтянами Димитрием и Георгием[270]270
Это те самые египетские мастера Димитрий и Георгий, которые построили в 1726 г. барку на о-ве Бергида для царя Бакаффы. Описание этого события имеется в «Истории царя Бакаффы» [17, с. 322-324].
[Закрыть]. И пребывал с ними Кэсаде, и были с ними Заве из Самена. И встал абето Зена Габриэль, сын баджеронда Клавдия, у «дома Льва» с дружинниками баламбараса Адару, присными бальдераса[271]271
Бальдерас – титул обер-шталмейстера эфиопского двора.
[Закрыть] Исайи и многими его стрельцами. И встали у башни Айкаль баламбарас Айкаль, бальдерас Дане, бальдерас. Реда, бальдерас Ацме, бальдерас Адару, бальдерас Вальда Малакот, конюх царский Дари Хон, конюх мулов Адару. Там был Гарадо Мамо, которого поломал слон и которого внесли в царский замок на носилках.
А самих царя и царицу охраняли день и ночь абето Манбар и азаж Дане. Не отлучались от лика царя и царицы ни днем, ни ночью [и] шалека Иов, шалека Гета, заведующий мясниками[272]272
Заведующий мясниками – еэга малькання – особая должность при дворе как царя, так и любого крупного феодала. Он ведал разделкой туш и за свою службу получал одну десятую мяса и две трети всех шкур зарезанных животных. Эта доля может показаться чрезмерной, но нужно учесть, что этим же мясом заведующий должен был расплачиваться и с рядовыми мясниками. Кроме того, в долю заведующего входили вполне определенные (и отнюдь не самые лучшие) части туши, которые в любом случае не подавались ни, упаси боже, самому царю, ни его гостям. Подробнее об этом см. интереснейший доклад Р. Панкхерста «Иерархия пира: разделка быка в традиционной Эфиопии» [43].
[Закрыть] Мамо Кацала, Леула Какь, асалафи Геласий, Феодор, Филофей, Михаил, ибо были они на посылках по слову царицы Ментевваб и по слову царя Иясу и там и сям. И были в замке блюстители дома царя и царицы эльфинь азаж[273]273
Эльфинь азаж – титул постельничего, заведующего внутренними покоями царского дворца, которые назывались эльфинь.
[Закрыть] Кддане, азаж Асбен, азаж тронного зала Такле, азаж Феса, азаж Феодор, азаж Валыду Сирак, начальники стольников Йенакандис [или] Иоанн. А из пребывавших в замке [блюстителей] престола были агафари Клавдий, агафари Абулидес, агафари Адару и все [блюстители] престола – присные Кенфу, Стефана и [воины] Заве, присные Петра, Йемарьям Барья Зэмэну. Пребывавшие там не только стояли на страже, но били в [барабан] медведь-лев и трубили в рога и держали знамя. Шалека «дома Льва» Такла Хайманот, Феофил из Расге-бет, Амадо йоханнес из Иеблань Лангате, агафари Михаил, агафари Дэхо, Энкуляль Асайю Паулос, агафари Иосия – [все] они чада дома царского, [и] Немане, которому перебили руку из ружья. И были там Асахель и Евсевий и меченосцы с военачальником своим Вальда Сэлусом, сыном эдуга Мамо, Вальда Сэлус, Ав-докий, амхарец Евеигний, Тарбинос, Вальда Микаэль, За-Маскаль Микаэль, Мазмуре из Була, Матаме из Квары, Мамо Ацку.
А вот имена чад военных, что пребывали в крепости, готовые к смерти: абето Начо, сын акабэ-саата За-Манфас Кеддуса, сына истинного азажа Вальда Тенсаэ[274]274
Этот Вальда Тансаэ упоминается на страницах «Истории» царя Иясу I, где говорится о «Книге устава», «которую написал азаж Вальда Тансаэ, мудрый и ученый, относительно устава, записанного отцами прежними, жившими во времена государя Малак Сагада» [17, с. 131]. В настоящее время критическое издание «Книги устава», этого интереснейшего памятника, до мелочей регламентирующего придворную и военную жизнь царя, подготавливает западногерманский ученый Манфред Кропп. Что же до За-Манфас Кеддуса, ставшего акабэ-саатом в 1699 г., то он назван «сыном истинным» азажа Вальда Тансаэ, видимо, не потому, что действительно являлся его сыном, а по тому, что по должности своей акабэ-саат был блюстителем старых традиций и церемониала. В этом отношении он являлся преемником Вальда Тансаэ.
[Закрыть], столпа и врат суда. Сначала он был возведен за верность в чин лика мата-ни[275]275
Лика матани (или лика мацани) – царский судья, который является «заседателем», т.е. членом верховного суда.
[Закрыть], потом назначен лика мавдваеом, а в третий раз назначен кень-азмачем, ибо он – верен; и абето Бинор, сын бэлятен-гета Акала Кэсоса, с двумя своими детьми-Вальда Киросом и Мазмура Денгелем; абето Хайла Иясус, сын азажа Эгуса, дети шалека Донзе – Симеон, Петр, Павел; Начо Мамо – сын Марка, агафари [полка] Йельмана, а тот – родич царя через Арка Селласе из Вагда; дети азажа Евсевия; Мармехнам [и] Виктор-дети абето Василия; гондарец Вальда Руфаэль, Иов [и] Абукир – дети баджеронда Павла; абето Наод – сын баламбараса Агне; сын Кефле – Мамо; сын кень-азмача Такла Хайманота – Микаэль; сын дедж-азмача Вальда Гиоргиса – Кирик; дети абето Асера – Асахель, Елисей, Бэца Гиоргис; сын абето Эдейе – Григорий; сын гра-азмача Клавдия – Ацме; сын дамотца Мазраэте – Сисинний; Экит Иосиф; сын кень-азмача Забане – Иосия. Из Бахр Аруса – Иосиф Така, Георгий, Самуил Эшач, Аксифор, Вальда Микаэль, Авессалом; Лагас из Даунта, Кеддус Кенфе Наод, Авессалом из Суфанкара; сын азажа Феодосия; Мамо, сын лике Бета Кэсоса; Кокаба Леба, сын бэлятен-гета Ефрема, и дети его сестры – Габра Абиб, Фасиль, Иябусте, Фарца, Исайя, Дури Мамо-стрелец, Завальд, сын агафари Заме. А из меча – Санди, Димитрий, Ацме, Буко.
17 тахсаса, в среду, вышел самозванец по имени Езекия из Каха и вошел в дом дедж-азмача Гераклида. И пришли все мятежники по полкам своим и окружили крепость царицы и царя, чтобы взять ее со всех сторон. И усилилась битва на Аданагере, где были князья – фитаурари Ефрем, верный от начала, и Амха Иясус с распаленным сердцем, как пардус бросающийся, и летела его мощь на врагов царицы и царя, как желчь на главу, и дедж-азмач Гераклид с сердцем, пылающим как огонь, посреди врагов и супостатов, и как вихрь могучий, взметающий землю. И был там Киракос, сын брата дедж-азмача Гераклида, и кень-азмач Сенье, исполин, словно Давид. И сражались оил за царство, и ни в ком не было страха. И баламбарас Адару, могучий, словно Ионафан, и крепкий, как Адинон, чья нога не останавливается ни на каком месте: он то справа, то слева, и азаж Веньям; ревнующий о царстве, нож отточенный, как Ехуд, и грозный сроим ружьем, как гром, и Хабт Бавасан, испытующий силу вражью, могучий, как Гедеон, знаменитый и в городе, и ло границам[276]276
Эти славословия дедж-азмачу Гераклиду, Киракосу, баламбарасу Адару, азажу Беньяму и Хабт Бавасану рифмованы.
[Закрыть]. Эти витязи сражались с мятежниками от полудня до вечера, и победили мятежников, и убили среди них многих людей из ружей. И был ранен в голову Тэкуре, дружинник дедж-азмача Беньяма.
Возвратимся же к дивному и чудесному подвигу бэлятен-гета Вальда Леуля, уповающему сердцем, как лев, и сокрушающему кости витязей, как [лев сокрушает кости] скотины, и грозному силою, как Иоав и Ааисай, могучему, как Иефай, и крепкому, как сын Маноев, мудрому советом, как Иодай[277]277
Славословия Вальда Леулю также рифмованы.
[Закрыть]. Подошли к нему мятежники с ружьями и копьями, луками и огнем, когда был он в Тазкаро бет[278]278
Тазкаро бет, или Бета Тазкаро (букв, «дом поминок»), – один из дворцов, построенных царем Иясу I, где устраивались поминальные пиры для уз кого круга придворных. Для больших пиров использовался другой дом – Дабаль бет.
[Закрыть] с дружинниками своими могучими, и воевали его битвой великой, а он сражался с ними и победил, и не смогли они взять крепость царя и царицы. И тогда сломали кость ноги камнем из пращи Симеону, сыну Начет, и пролил он кровь за корону. Но и потом не перестал он стрелять из ружья.
Вернемся же снова на [площадь] Макабабия, где был бэлятен-гета Ефрем, сын дедж-азмача Махадара Крестоса, который верно сражался за царство, и где был шалека Гета, мудрый советом и ученый речью, сладкий словом и крепкий силой во время битвы, как Ависай и Асаель[279]279
Это славословие шалека Гета рифмовано.
[Закрыть]. Пришли к нему эти мятежники и стреляли из ружей. Он же сражался с ними копьем и ружьем со стрельцами, присными агафари Аболи, и с Начо, братом бэлятен-гета Ефрема, и Чельфа Мамо, Вамбару Тембери Тедросом, Чиха, Айю, Вальда Малакотом, Давидом Фанта, Гольджа, Сире Мамасом и со всеми другими стрельцами и со всеми Заве, с агафари Такла Хайманотом, агафари Юстом, агафари йесакором Вале. И победили те витязи этих мятежников, и не смогли они взять крепость царя Иясу и царицы Ментевваб.
А на башне казначейской были баджеронд Мамо и кантиба Пимен, мудрый советом, и египтянин Димитрий, верный царству, что без отдыха днем и ночью сражался с ружьем против врага и супостата[280]280
Эти славословия Пимену и Димитрию рифмованы.
[Закрыть]. И сражались с этими мятежниками и победили их лигаба Вальда Сэлус, и асалафи Ленсо, и шалека Такла Хайманот, которые были в Данказской башне[281]281
Во времена царя Сисинния (1604-1632) в его столице Данказе с помощью португальцев был выстроен дворец для царя. Это было невиданное новшество для Эфиопии – каменное здание. Дворец скоро стал знаменит по всей стране. Впоследствии царем Иясу I в Гондаре был построен аналогичный дворец, получивший название «Данказская башня».
[Закрыть], и азаж Гефому, крепкие и могучие, не боявшиеся смерти ни пред ружьем, ни пред копьем, пособляя царству[282]282
Эти славословия рифмованы.
[Закрыть]. Они сражались с мятежниками вместе с князьями, которые сражались на Аданагере. Там сражался агафари Тури из тулама и Абадир, не отдыхавший нисколько и проводивший ночи в битве, поносивший мятежников и говоривший им: «Что вам пользы в Езекии-самозванце, когда он – самозванец!» И такими укоризнами сокрушал он силу мятежников, стоя на [башне] Саганет[283]283
На крыше своего дворца в Данказе царь Сисинний велел построить башенку, которую он назвал «Саганет», по имени одной из горных вершин в горах Самена. Когда в Гондаре была построена новая Данказская башня, башенка наверху также получила название «Саганет». Именно она и имеется здесь в виду.
[Закрыть].
18 тахсаса, в четверг, завязалась битва со всех сторон, а сугубо усилилась сеча на Аданагере и у Тазкаро бет, где были бэдятен-гетй Вальда Леуль со многими полками и тулама, агафари Михей, Мачане Езекия, Азмачу Зоге, в которого попали из ружья, За-Манфас, Танса Мамо, Исайя и со своими дружинниками бэлятен-гета Тансе Иесамалю Ацме, фитаурари Такла Хайманот, шалека Мармехиам, шалека Вальда Селласе, шалека Завальда Марьям, шалека Гавриил, азаж Варсо, шалека Вулинта Кефлю Каса, сын Каба Кэсоса. И не разлучался с ними асалафи Мамо ни в совете, ни в битве жестокой, ибо был разумен в речах и силою – боец[284]284
Эти славословия рифмованы.
[Закрыть]. И сражались они битвой великой и ружьями и копьями и победили мятежников.
Возвратимся же к князьям, которые были на Аданагере, то бишь фитаурари Ефрему, дедж-азмачу Гераклиду, баламбарасу Адару, кень-азмачу Сенье, азажу Беньяму и Хабт Бавасану. В это время ожесточилось на них войско изменное с ружьями и копьями и со стороны «радуги» [церкви Руфаила], и со стороны Аданагера и убило из них троих человек. В это время погиб дружинник бэлятен-гета Ефрема то имени Моле от ружейного выстрела, и погиб слуга кень-азмача Сенье, и погиб один щитоносец. И скрыл, [что это] их тела, фитаурари Ефрем и сказал: «Вот тела мятежников, а это – [тело] слуги [мятежника] Тасфа Мамо!» И сказал он это, чтобы не дрогнула сила витязей. И, пнув тела, [продолжал] сражаться с мятежниками. И продолжали сражаться на Аданагере вместе со своими присными дедж-азмач Гераклид и баламбарас Адару, кень-азмач Сенье, азаж Беньям с детьми брата своего и сестры и верный Хабт Бавасан. И был тогда дедж-азмач Гераклид силою и крепостью витязей и не страшился никого, как сказал Давид в Псалтире: «Господь – свет мой и спасение мое: кого мне бояться? Господь – крепость жизни моей: кого мне страшиться. Если ополчится против меня полк, не убоится сердце мое; если восстанет на меня воина, и тогда буду надеяться» (Пс. 26, 1, 3). Это та молитва, которая помогла Езекии во времена Сеннахирима, царя Ассирийского. Свечерело посреди сражения, и тогда накормил князей дедж-азмач Гераклид и всех бойцов, зарезав много коров, а тех, кто соблюдал Филиппов пост, вроде азажа Беньяма, тех накормил он пищей постной, ибо ублажал он всякого по желанию его. Однажды, когда все чада воинские, проголодавшись и возжаждав, возмечтали в мечтаниях своих о всякой пище и всяком питье, возмечтал Симеон и сказал: «Мечтаю о помощнике, который бы помог нам!»
А хуже всего изо всех злодейств мятежников в этот день было то, что призвали они абуну, и эччеге, и акабэ-саата, и настоятелей обители Магвинской, и Заварк Лабухе, и всех сановников дабра-либаносских и дома отца нашего Евстафия туда, где был самозванец по имени Езекия, насильно против их воли и сказали им: «Пошлите к царю и царице и ко всем князьям, чтобы выдали они нам Димитрия и Георгия, ибо они – франки, дабы испытали мы веру их и осмотрели наготу»[285]285
Эфиопы, подобно иудеям, практикуют обрезание «в память об обрезании господа нашего Иисуса Христа». Точно такой же народный обычай, строго говоря с церковными догматами не связанный, существует и у коптских христиан. Поэтому обрезание могло служить техническим доказательством, что люди являются коптами, а не «франками».
[Закрыть]. И повелели абуна и эччеге двум священникам расспросить царицу Берхан Могаса и царя Адьям Сагада об этом деле. И не ответили на это царь и царица, ибо то было не время речей, а время битвы. Все это было злодейством мятежников, чтобы привлечь всех людей к мятежу под предлогом франков.
119 тахсаса, в пятницу, была битва, как и прежде, на Аданагере, где были князья, которых мы упоминали прежде. И когда увидели князья, что приблизились мятежники, присные Илии, к дому фитаурари Ефрема, стало им из-за этого тяжко. Сей же фитаурари Ефрем сам поджег дом свой стрелами из лука. И тотчас рассеялись все мятежники, присные Илии, и пошли в другое место, и погибли многие люди из мятежников от ружей. И тогда зажгли огнем дворец царский по имени Адагагер эти мятежники.
Возвратимся же к подвигам Вальда Леуля, который был в Тазкаро бет. В этот день, пятницу, собрались туда все мятежники и пошли на него, собравшись вместе по народам своим, и учинили такую битву, что и не пересказать, и сражались ружьями и копьями. Тогда перебили пулей ногу кантибе Пимену. И принялись они ломать Тазкаро бет. А после того как сломали и вошли, вышел бэлятен-гета Вальда Леуль на мятежников и сражался ружьем и копьем с дружинниками своими могучими – Йесмалю Ацме и Тансе и со всеми тулама, и сражались с ними витязи Чоле [и] Эмбарак. И провели они ночь на этой «радуге», которая была взята, обороняясь днем и ночью с мечами в руках. Этот день, пятница, был горше полыни, ибо примешалась к нему чаша смертная, но благословен бог, спасший нас от этого дня злого.
20 тахсаса, день первой субботы, провели князья, сражаясь с мятежниками, по обычаю своему. И в эту ночь к рассвету на воскресенье принесли эти мятежники ко вратам [башни] Жан Такаль дров и серы, то бишь пороху, чтобы сжечь огнем врата Жан Такаль. И, увидев это, схватил бэлятен-гета Ефрем порох и внес в крепость. А сотворила для него сей великий подвиг в день праздника своего владычица наша Мария, ибо любил он ее. А человека, который нес порох, убил из ружья дружинник баламбараса Адару.
21 тахсаса, день воскресный, провели они, сражаясь с мятежниками, по обычаю своему. В этот день сожгли огнем эти мятежники царскую трапезную, возведенную у «голубиных ворот». А вечером, в воскресенье, они сожгли огнем великий дворец, то бишь тронный зал, и вытащили великий трон вместе с золотым престолом и вместе с коврами служители тронного зала агафари Абулидес, агафари Клавдий, агафари Адару со всеми служителями зала и внесли в башню. И в этот день сожгли огнем церковь святого Руфаила.
22 тахсаса, в понедельник, сражались князья с мятежниками по обычаю своему. И вышли щитоносцы из врат крепости, и совершили подвиг великий в этот день, понедельник, и внезапно перебили мятежников, и опустились к Энсат амба, и начерпали воды, и напились, а с начерпанной водой возвратились в стан, пробившись. Эти щитоносцы были подобны троим храбрым Давида (ср. II Книга царств 23, 16).
Напишу я еще историю верности князей, родичей царя Иясу и царицы Ментевваб, как труждались они 14 дней царства ради. Подобную верность выказал дедж-азмач Гераклид, пребывая в битве жестокой, не давая роздыха ногам своим ни на миг, поспешая во всякое место, где ожесточалась битва, и укрепляя сердца сражавшихся с ним. И, возвращаясь назад, кормил он всех бойцов своих, зарезая им коров, и поил медом. И так укреплял он бойцов, как сказано: «Хлеб укрепляет сердце человека» (Пс. 103, 15). Подобную верность выказал и бэлятен-гета Вальда Леуль, пребывая в битве жестокой, не давая роздыха ногам своим ни на миг, поспешая во всякое место, где ожесточалась битва, и укрепляя сердца сражавшихся с ним, ибо распалялось сердце его, как огонь, и крепок он был, как лук медный, и глотал он пули, как галушки, и, как вино, выпивал копья острые, и на всякую беду смотрел как ни на что, и ничуть не бывало в сердце его страха из любви к сыну своему Иясу, царю царей, и из любви к сестре своей, царице Ментевваб. Сила его была подобна силе Гедеона, а крепость силы – как у Самсона, сердце его было полно в битве привычной, как у Ехуда, и падал он на мятежников внезапно, как град[286]286
Это славословие рифмовано.
[Закрыть].
И не только тогда совершал подвиги Вальда Леуль, но и прежде, когда началась битва. Когда приблизились мятежники к Макабабия, встал бэлятен-гета Вальда Леуль посреди всего войска с мечами в руках и искушенных в сражении и воссел на коня своего, держа щит и копья отточенные, быстрый, как орел, и крепкий, как лев, чтобы идти на Макабабия и встретиться с мятежниками в сече. И тогда пришли азаж Беньям и баламбарас Адару, схватились за узду коня и говорили ему: «Не делай сего и не выходи не посоветовавшись. Ведь ты – начальник тех, кто находится на Макабабия и на Ашава. Если ты выйдешь, то выйдут все и рассеются, как стадо без пастыря!» И таким образом охладили они гнев бэлятен-гета Вальда Леуля и с трудом заставили его спешиться с коня. А потом, когда сломали эти мятежники врата Тазкаро бет и вошли в эти врата сломанные, содрогнулись все люди верные и зашатались, как пьяные, и вся мудрость их исчезла, и воззвали они к богу в скорби своей (ср. Пс. 106, 27) эти люди верные. И когда усидел, что смутились люди верные, сказал бэлятен-гета Вальда Леуль: «Стой, стой, молодцы! Разве я не Вальда Леуль, муж из мужей, и город не знает меня?» И когда услышали это, то укрепились все и встали по местам своим. А сам Вальда Леуль ринулся вперед с Эмбараком и Чоле, витязями из [полка] Басо, и с другими дружинниками своими и восстал на мятежников. И сказал он земле: «Вот тебе мое слово: как ты не убежишь, так и я не побегу!» И, сказав это, схватился с ними Вальда Леуль, щит против щита и ружье против ружья, и следовали за ним те, кого упомянули мы прежде. И выгнал он этих мятежников, разбрасывая их и расшвыривая и причиняя им многие беды, ибо был он предан царству, бешено стремителен, сокрушая всех врагов царя и царицы и приводя их в такой трепет, что припадали они к ногам царя, склонялись пред ним и приносили подати дорогою долгой. А во всех вратах царя и царицы пребывали дружинники его благоверные, держа ружья длинные и кремневые в каждом окне, грохотавшие, как молния, и попалявшие мятежников. А когда отдыхал бэлятен-гета Вальда Леуль в месте тесном ли, широком ли, то кормил он всех, кто сражался вместе с ним, стоя в битве, подобно столпу, зарезая коров, ибо был он щедр рукою, и налояя их медом цеженым и вином желанным. И тем укреплял он бойцов, оголодавших от глада и мора и утомившихся от бедствий тяжких, пока не подоспела и не пришла от бога подмога дедж-азмача Варання против мятежников, злобных нравом и обычаем, когда тот собрал волею и неволею джави и людей Дамота, и не отделился ни один иноплеменник[287]287
Эти славословия Вальда Леулю рифмованы.
[Закрыть].
И не разлучались с бэлятен-гета Вальда Леулем во время битвы Симеон, Петр, Павел, сын Кефле, Мамо, и стреляли они из ружей, стоя наверху трапезной. А у казны стояли и сражались, стреляя из ружей, Григорий, сын Дейе, Экит Иосиф [и] Кирик. А баламбарас Адару пребывал в битве, сражась с мятежниками и не отдыхая ни в одном месте, но обходя все врата царя и царицы, где ожесточилась битва, и стоял он, укрепляя бойцов в каждом месте. Он расставил своих дружинников-стрельцов по восьми вратам, а сам встал у девятых врат «радуги», [ведущей к церкви] Руфаила, со многими ружьями. И в первый день битвы взял он из дома своего 40 коров и 100 горшков меда, и принес во дворец царский, и таким образом снабдил его провизией, и кормил в тронном зале царского дворца три дня, а один день в царском дворце на Ашава всех чад воинских и воинов знатных женщин, а из полков кормил многих и поил их медом и аракой, соблюдая устав царский. И во все дни кормил он их и поил по возможнасти, ибо голодало и жаждало войско царя Иясу и царицы Ментевваб, что стояло во вратах, потому что перехватили у них мятежники хлеб и воду и ужесточилась осада из-за этого перехвата хлеба и воды, как гласит Писание: «Первое в осаде перехватить воду».
И однажды в эти дни послали мятежники к царице Берхан Могаса и к царю Адьям Сагаду, говоря: «Заключим союз и мир», когда разгорелась жестокая битва. И в этой битве на Макабабия был бэлятен-гета Вальда Леуль, призывавший джа-ви словом и сокрушавший Илию-дьявола силой. И там был дедж-азмач Гераклид, питавший всех советом своим. И там был бэлятен-гета Ефрем Аласлесей[288]288
Аласлесей (букв, «умягчитель») – прозвище бэлятен-гета Ефрема.
[Закрыть], муж мудрый, как Хусий, каждый день подававший совет. И там был фитаурари Голам Ефрем, сызмальства наученный уставу воинскому. И там был Беньям, молодец силою, чью руку отвратить не могли [другие] молодцы. И там был баламбарас Адару на коне, что рыл землю ногою. И там был кень-азмач Сенье, слава молодцов, ибо не было страха в помышлении его. И там был Хабт Бавасан, у которого обе руки были как правая, а сила его была силою Атнана[289]289
Эти славословия Хабт Бавасану рифмованы.
[Закрыть]. И были там все князья и сановники, кроме лике Мехрека, и все чада воинские. И все они услышали, что послали эти мятежники, говоря: «Заключим мир». И когда услышали это послание царь Иясу и царица Ментевваб, то приказали шалека Иову, ибо послушен он был днем и ночью, призвать бэлятен-гета Ефрема и азажа Беньяма, умудренных в совете, и пришли те быстро. И сказала им государыня Ментевваб: «Дайте же совет, что нам делать, ибо послали к нам мятежники, говоря: „Заключим союз и мир“». Эти же бэлятен-гета Ефрем и азаж Беньям сказали единогласно: «Какой союз [у них может быть] с царством? Разве разделились эти двое [предводителей мятежников] меж собою? Эта речь „е о союзе, но покров это заговора. Ныне же да царствует тот, кому дал бог!“ И, услышав совет двух князей, сказали царь и царица: „Это совет наилучший, нисшедший от бога Саваофа!“
23 тахсаса, во вторник, вывели эти мятежники на Чафари Меда абуну Хриетодула, и эччеге Такла Хайманота, и акабэ-саата Вальда Хаварьята, и всех сановников церквей и иереев. И сказали им эти мятежники: «Отлучите царя и царицу и все войско, что на Макабабия!» И отлучили они, говоря: «Всяк, кто рубит дрова, и черпает воду, и повинуется царю и царице, да будет на тебе слово апостольское!» И когда услышали люди верные, что отлучили их устами митрополита и эччеге и устами всех иереев, то дали им такой ответ: «Отрекаемся от вас; мы умрем с ним и будем помогать царю, ибо как царю не помочь, как море вычерпать? Об этом гласит слово Писания: Не поднимай руку на помазанника господня" (ср. I Книга царств 26, 9), и еще гласит оно: "Не прикасайтесь к помазанным моим" (Пе. 104, 15). И еще гласит Писание: "Незаслуженное проклятие не сбудется" (Притч. 26, 2)». И после того как выслушали эту речь, возвратились отлучившие по домам.
