Текст книги "Выживала. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Arladaar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8
Новая квартира

В середине января Григорий Тимофеевич сходил на разговор к председателю профкома, Василию Петровичу Дворникову, с которым в июле ездил на рыбалку на Чёрное и Малиновое озеро. Цель разговора была определенная: узнать, как обстоят дела с подвижкой очереди на квартиру. Очевидно, что скоро появится второй ребёнок, и проживание в бараке станет совсем некомфортным. Григорий Тимофеевич с одним Женькой-то намаялся: спал на полу, бесконечно таскал воду, грел её на печке, кипятил, сам стирал пелёнки, ходил на молочную кухню. Сейчас, с двумя детьми, было бы ещё сложнее.

Григорий Тимофеевич уже поварился в местной деловой каше и знал, что разговаривать с профсоюзником, приходя к нему с пустыми руками, – бесполезная трата времени. Всё решается через магарыч! Поэтому вооружился как надо: положил в авоську палку дорогой сырокопчёной колбасы, кусок балыка из осетрины и бутылку юбилейного армянского коньяка. Всё вместе это тянуло примерно на 50 рублей. Деньги хоть и не особо большие, однако вполне способны подвинуть очередь в нужном направлении.

– Привет, Василий Петрович, – Григорий Тимофеевич уверенно зашёл в кабинет, присел на стул перед председателем профсоюзного комитета, до этого ловившего ртом мух, но при появлении шофёра сразу сделавшего вид, как будто он срочно чем-то занят.

– Привет, Гриша, – поздоровался Василий Петрович и тускло посмотрел на посетителя. – Чего пожаловал? Профсоюзный взнос решил авансом за год заплатить?

– Да не взнос, – усмехнулся Григорий Тимофеевич и поставил у ножки стола авоську с угощением. – Я пришёл насчёт квартиры похлопотать. У нас с Марией второй охламон намечается. Квартира нам нужна благоустроенная.

Стоявшая у стола дорогая еда источала приятный аромат, да такой, что у председателя профсоюза сразу задвигался кадык и началось обильное слюноотделение, особенно когда представил, что за бутылочка там могла легко брякнуть донышком об пол.

И ведь прекрасно знал Григорий Тимофеевич что квартиры в профсоюзе есть! Только есть для нужных людей. Жилфонд в любой организации постоянно находится в движении. Кто-то умирает, кто-то переезжает в другой город, либо срочно нужно обеспечить семью молодого специалиста. Однако для того чтобы получить свободный жилфонд, нужно сильно постараться. И Григорий Тимофеевич постарался, таким простым и не мудрёным образом.

– Квартира есть, – заявил председатель профкома, взял авоську с подношением и спрятал к себе под стол. – Расположение хорошее. В центральном районе, рядом с универмагом, в старых домах, на улице Хитарова. Правда, есть один нюанс: квартира трёхкомнатная, но в одной из комнат живёт сосед. Холостой мужик, работает связистом на железке. Это я тебе скажу, самый последний вариант. Больше у меня, Гринька, ничего нету. Если соглашаешься, прямо сейчас ключ даю, едешь смотреть, а на неделе сразу ордер на заселение получишь. Проведём тебя как молодого специалиста, члена профсоюза, нуждающегося в улучшении жилищных условий. Даже не сомневайся: квартира золото! Там две комнаты пустуют: зал и спальня. Просторные, тёплые. А квартира-то, в бараке которая… Там твоя мамка так и останется жить. Никого к ней подселять не будем.

Думал Григорий Тимофеевич недолго. Да что там недолго, буквально секунду. Даже без разницы, что Машка скажет. Переехать с окраины города, из старого неблагоустроенного барака в самый центр – это здорово при любом раскладе! Рядом универмаг, драматический театр, детский кукольный театр, кинотеатр «Октябрь», а магазины? Молочный, колбасный, продуктовых магазинов много, восьмой гастроном. А то, что сосед, да хрен с ним, как-нибудь уживёмся…

– Хорошо Василич, согласен! – протянул руку Григорий Тимофеевич. – По рукам! Давай ключ! Поеду с Машкой смотреть!

Получив ключ, Григорий Тимофеевич отпросился у механика, сел на машину и заехал за женой, которая сейчас занималась стиркой под тихое бурчание телевизора. На полу стоит большая овальная 4-ведёрная ванна с мыльной водой, рядом два ведра с холодной водой. Ведро с постиранным бельём, которое нужно развесить у печки.

– Машка! Собирайся! Поедем квартиру смотреть! – радостно крикнул Григорий Тимофеевич, заходя в квартиру и скидывая тулуп.

Жена сначала не могла поверить, что Гришке предоставили квартиру, думала шутит, однако поняла, что он вполне серьёзен. Да и не шутят такими вещами-то…

Уже потом, сидя в машине, Григорий Тимофеевич сказал ей, что квартира с подселением, не просто так.

– И как мы с подселением будем жить? – в недоумении спросила Мария Константиновна. – Это же чужой человек! А если он какой-нибудь пьющий или алкаш? В связистах-то непутёвые поди мужики работают. Пьющие все!

– Да похрен! Машка, надо брать! – решительно возразил Григорий Тимофеевич. – Когда ещё что предвидится? Говорят, жилья нет! Так и будем ещё лет пять ютиться в этой хибаре. Сейчас малыш появится, что ты делать будешь? Опять только и делать, что за водой ходить и на печке кипятить, только успевай? Тут хоть топить не надо, с углём вошкаться не надо, тепло, вода есть горячая и холодная. Тем более, маманя здесь останется.

Всё-таки переубедил Григорий Тимофеевич сомневающуюся жену, она действительно, понимала всю сложность ситуации и то, что с Женькой и маленьким ребёнком в такой квартире как сейчас, будет тяжело зимовать.

… Дома, по улице Хитарова, были самые старые в центральном районе, построены ещё в 1930 годы, при строительстве металлургического комбината. Жили там сначала иностранные специалисты, передовики производства, партийцы, ИТРовцы, и тому подобный чистый люд. Однако уже к 1970 годами народ разбавился и жили здесь все кому не лень. Эти дома уже не считались элитными, единственными каменными среди бараков: за 40 лет советские люди построили целый город.

Гринька сначала свернул не туда, на улицу Энтузиастов, проходившую рядом, на которой стояли точно такие же дома, но потом, увидев, что оплошал, описал ещё один круг вокруг района и уже подъехал точно на нужную улицу.

Подъехав к дому, остановился и осмотрелся. Вокруг улицы с двух сторон, точно как бараки, тянулись однообразные прямоугольные трёх-четырёхэтажные дома с печными трубами. Дома оштукатурены в бежевый цвет, и смотрятся довольно старыми.

– Даааа… – разочарованно протянула Мария Константиновна. – Вид конечно не очень. А я-то думала…

Естественно, вид был не очень, сравнивать-то было с чем: заезжали сюда со стороны проспекта Металлургов, который был весь застроен пяти-шестиэтажными высотками в стиле сталинский ампир, с большими просторными квартирами, балконами, выложенными серой плиткой фасадами, эркерами, башенками и прочими атрибутами советского неоклассицизма. Мария Константиновна сначала подумала даже, что квартира у них будет в таком доме.

– Ладно, кончай скулить! – уверенно сказал Григорий Тимофеевич и вышел из машины. – Мы что сюда, на всю жизнь что ли вселяемся? Пошли смотреть новую квартиру.

Квартира находилась на третьем этаже, во втором подъезде. В подъезд вела старинная, крашеная коричневой масляной краской деревянная дверь, с расхлябанной ручкой. Рядом с дверью стоит старый помятый алюминиевый бачок с крышкой.

– А это что за бочок? – спросила Мария Константиновна.

– Сюда цивилизованные люди пищевые отходы бросают, – уверенным тоном ответил Григорий Тимофеевич. – Все пищевые отходы: старый хлеб, очистки овощные, и прочая ерунда бросается сюда, потом приезжает дед на телеге и забирает эти бачки, ставит взамен новые. А эти на свинарник увозит. Сюда ни стёкла, ни другой мусор бросать нельзя.

– Какой ты умный Гришка, – восхитилась Мария Константиновна. – Откуда же ты всё это знаешь?

– Мужики говорили, некоторые тут живут. Ладно, пошли. Тут кстати, к каждой квартире есть отсек в подвале, раньше там жители хранили дрова и уголь, а сейчас хранят всякую всячину. Мы туда лыжи, удочки, и всякую хренотень положим.

В подъезде пахло мышами из подвала. В остальном, претензий не было: сухо, тепло и стены недавно окрашены в уныло-зелёный цвет, так же как концы ступенек. На втором этаже мятые почтовые ящики, крашеные всё в тот же тусклый зелёный цвет.

Поднявшись на этаж, подошли к двери, обитой старым серым одеялом. Григорий Тимофеевич тут же обратил внимание, что все двери выглядят у кого как. У кого обычные деревянные двери с ДСП-шными филенками, крашенные в зелёный цвет, у кого обшитые какой-то дерюгой или дерматином или обитые вагонкой, покрашенной лаком.

Отворив дверь, вошли внутрь. Осторожно прикрыли, и Григорий Тимофеевич зажёг свет. Сейчас они стояли в коридоре, который сразу же отходил от входной двери влево. Напротив двери к стене прибита вешалка для верхней одежды. Наверху двустворчатая антресоль.

По левую сторону коридора, находилась комната, закрытая дверью с врезным замком. Наверное, комната соседа.

Сам коридор вёл в зал, но перед этим от него отходил ещё один коридор, который вёл на кухню. В коридорчике, ведущем на кухню, справа, сделана дверь, ведущая в туалет. В ванную вела дверь, находившаяся в кухне. Конечно, планировочка всего этого была та ещё. Дело в том, что поначалу, в 1930-е годы, эти дома были лишь частично благоустроенные, центрального отопления не было, в кухне стояла печка, которой и отапливалась квартира. Водоснабжение только холодной водой. Потом, уже в 1950-е годы, в этих домах была проведена глобальная модернизация, печное отопление заменено на центральное, проведена горячая вода.

Мария Константиновна внимательно осмотрела будущее жильё. Осмотр начала с туалета. Пол был бетонный и выкрашен в бежевый цвет. Белёные извёсткой стены и потолок. С потолка на проводе свисает лампочка без светильника.

Посреди туалета на широкой доске стоял громадный старинный унитаз с высоко расположенным чугунным бачком, от которого вода сливалась через стальную трубу. С унитаза свисала цепочка с железной гирькой. Мария Александровна дёрнула за цепочку и вода мощно полилась сверху вниз.

– Смотри, как классно! Работает! – восхитилась Мария Константиновна. – Ладно, пошли дальше.

Кухня была абсолютно пустая. Справа небольшая эмалированная раковина, с чугунной канализацией, торчащие из стены трубы, к которым присоединён смеситель с двумя пластиковыми кранами-барашками и трубкой, изогнутой вниз. Под окном дверцы стенного холодильника.

В ванной, как и в туалете, бетонный пол, крашенный в бежевый цвет, белёные стены, потолок и свисающая с него лампочка. У стены большая чугунная ванна, и точно такой же смеситель, как на кухне. Никакого душа! В ванной совсем крошечное узенькое окно, выходящее наружу. Ещё одно окно между туалетом и ванной.

Потом прошли в зал. Он тоже был пустой, стены и потолок выбелены белой известью, полы крашены масляной краской в тёмно-бежевый цвет. Окна и чугунные батареи крашены в зелёный цвет. Спальня – то же самое. Комнаты пустые. Состояние более-менее приемлемое. Никакого особого ремонта не требуется. Да что там не требуется! По сравнению с бараком эта квартира – небо и земля! Практически дворец!

– Всё, решено! Переезжаем! – решительно сказал Григорий Тимофеевич. – Прямо на той неделе ордер получаем и переезжаем. Пусть маманя сама там управляется. Хватит! Пожили вместе, пора и честь знать. Может, найдёт себе ещё какого-никакого мужичонку.

– А как же сосед? Может, он там? – Мария Константиновна постучала в дверь, однако ответа не получила. Похоже, соседа дома не было.

– Тут вообще его следов не видится, – Григорий Тимофеевич ещё раз осмотрел всю квартиру, а особенно кухню. – Как он ест? Где продукты хранит?

Действительно, ни на кухне, ни в туалете, ни в ванной признаков соседа абсолютно не ощущалось. Не было ни холодильника, ни печки, никакой мебели в местах общего пользования. Даже ведра для туалетных бумажек в туалете не стояло. Такое ощущение, что здесь вообще никто не жил.

– Ладно, потом разберёмся! – заявил Григорий Тимофеевич. – Надо брать ордер и переезжать! Сейчас за Женькой ехать надо, а потом в гараж.

…Известие о том, что их семье дали квартиру, было принято всеми очень и очень неоднозначно.

– Это вы меня здесь одну оставите? – недовольно спросила бабка Авдотья. – Как собачонку побиту выбросите?

– И что? Маманя, ты дитё малое? – возразил Григорий Тимофеевич. – Наоборот, тебе одной тут хорошо будет! Что хошь, то и делай, хоть в открытую целый иконостас ставь! Никто тебе досаждать не будет, молись хоть днями целыми!

– Раньше отцы и деды с детьми все рядышком жили! Молодым наставление давали, с ребятёнками тетёшкались! – бабка Авдотья скорбно покачала головой. – Дома, хутора строили сразу на пять семей!

Похоже, одинокая жизнь её совсем не устраивала. Привыкла жить в толпе, в движении, с сыном, с невесткой и внуком, пусть и вредными. Пусть даже когда и ругалась с сыном, с внуком или невесткой, но всё-таки хоть какое-то развлечение. Что сейчас предстоит? Одиночество? Медленное увядание и старость? Кто её тут будет ждать? Да и с печкой этой и водой самой вошкаться на старости лет нет никакого желания…

Женька тоже с некоторым недовольством воспринял новость, что их место жительства поменяется на более комфортабельное. В последнее время он отца уже не напрягал: на тренировку уезжал сам. Шёл на вокзал, на электричке ехал на Горьковскую, на электричке возвращался. Очень удобно! А как сейчас ездить на тренировку? Как Женька понял, новая квартира находилась в самом центре города, и до вокзала было далековато, и, похоже, совсем в другую сторону.

Вдобавок, придётся расставаться с друганами и с Нинкой, к которым уже успел привыкнуть. Но тут уже от детей ничего не зависит… Тем более, сам же хотел чтобы родитель подсуетился насчёт квартиры. Вот, он подсуетился, так в чём недовольство?

…Решили переезжать через несколько дней, в понедельник, 24 января. Но сначала родители немного решили обновить полученную квартиру. Работы предстояло много, причём отец её сначала делать не хотел.

– Если с полами и окнами можем потерпеть до лета, потому что задохнёмся при покраске, то стены и потолок надо побелить! – решительно заявила Мария Константиновна. – С детьми тут жить!

– Машка, ну что ты с побелкой! – с досадой возразил батя. – Тут и так времени мало, давай так заедем, потом побелим!

– Ага, заедешь ты так! – парировала мама. – Все вещи туда затащишь, и потом лить известку на них будешь? Ты видел, там какая чернота и паутина по углам? Нет, давай белить! Вечерами будем ездить, после работы побелим, я всё помою, выскоблю, и потом в субботу и воскресенье перевезём всё.

Отец, скрепя сердце, согласился. Конечно, неохота таскаться туда после работы, уставшим, да ещё по морозу, и всего-то часа на 3–4, потом уже домой ехать надо, пока трамваи до вокзала ходят. А утром опять на работу. Неделя обещала быть насыщенной.

Но всё-таки Машка была права, как ни крути. Не сделаешь сейчас, пока есть время, потом тем более не сделаешь, когда в квартире появятся вещи и начнёт налаживаться быт.

Для начала Григорий Тимофеевич завёз в новую квартиру вёдра, тазы, рогожные щётки, палки и тому подобный инвентарь для побелки. В гараже взял деревянного козла. Купил на базаре куски негашёной извести, и потом, вечером, поехали вместе и загасили известку. Мария Константиновна дело знала: положила 2 килограмма извести в ведро, налила туда воды и палкой помешивала, пока известь не перестала бурлить. Потом добавила синьку, чтобы у побелки получился приятный синеватый цвет.

На следующий день приехали уже работать, и Мария Константиновна, переодевшись в старенький халат, надев на голову белый платок, шустро побелила потолок и стены в коридоре, туалете, ванной и на кухне. За следующие два дня в зале и спальне.

Весёлая работа! Сначала белишь потолок, прикрепив к рогожной щётке деревянную палку. Окунаешь щётку в ведро с извёсткой, предварительно размешав её, потом осторожно, чтобы синеватая жидкость не летела в разные стороны, начинаешь белить. Сначала потолок, потом стены. Пока белишь, всё равно, как ни пытаешься предохраниться, извёстка попадает на одежду, на платок, на руки, на пол.

Следом, когда всё полностью готово, отмоешь от потёков извёстки пол и плинтуса, и в самом конце встанешь довольная собой, глядя на проделанную работу и чувствуя приятный запах свежей извести и сохнущие стены…

Глава 9
Переезд

Как раз в тот же вечер, когда последний раз белили уже спальню, нарисовался сосед, которого, как ни странно, до сих пор в квартире не ощущалось. Некрасовы уже собрались уходить домой и стояли у двери, когда неожиданно услышали клацающий в замке ключ. Дверь отворилась, и в зал вошёл высокий худощавый мужик в искусственной шубе и потрёпанной кроличьей шапке, завязанной ушами назад, на затылок. В руках у мужика была старая авоська, по-видимому, с продуктами.

– Во, а вы кто такие? – с удивлением спросил мужик, увидев чету Некрасовых.

– Нам две комнаты тут дали, – объяснил Григорий Тимофеевич. – Приехали немного подремонтировать.

– Вот, значит, как, даже меня не спросили… – невнятно пробормотал мужик и окинул взглядом сначала его, а потом Марию Константиновну. – Ну, давайте будем знакомиться, коли так… Меня звать Виктор Сергеевич Демидов. Работаю в отделении дороги связистом.

Григорий Тимофеевич и Мария Константиновна представились, а потом поинтересовались, где новый сосед всё это время находился. Прошло уже 5 дней с того времени, когда они первый раз заходили в эту квартиру, и только сейчас увидели Демидова.

– У меня мать тяжело болеет, рак у неё, – тяжело вздохнул Демидов. – Сейчас больше там живу, чем здесь.

Больше сосед ничего не стал говорить, открыл дверь своей комнаты и вошёл в неё. Из комнаты пахнуло затхлым воздухом, не стираным бельём и пылью, которая бывает в помещениях, в которых долго не проводилась уборка.

Григорий Тимофеевич и Мария Константиновна посмотрели друг на друга, пожали плечами и вышли на улицу. Сосед показался им человеком странным. Может, алкаш? Впрочем, ничего уже не поделать. Пора ехать домой.

Когда ехали в трамвае, решили уже в субботу-воскресенье переезжать… Для этого Григорий Тимофеевич поставил механику магарыч в виде бутылки водки и куска колбасы, чтобы выписал левый путевой лист. Машина оказалась предоставлена на два дня, которые грозили быть наполненными самой упорной работой. Самое главное, конечно же, перевозка мебели и вещей. Так как бабка Авдотья оставалась здесь одна, ей нужно было оставить тоже кое-что для жизни: холодильник, кухонную мебель, обеденный стол, пару стульев, комод, шифоньер, кровать, которая стояла в зале.

А себе-то что? Казалось, себе-то вроде бы, перевозить особо нечего: железную кровать, стоявшую в спальне, тумбочку с телевизором, пару стульев и… всё. Однако это оказалось не так. Когда переезжаешь в новый дом, нужно многое! Нужны посуда, кухонная утварь, хлебница, вёдра, тазы, веник, швабра, ведро для мусора. Да что тут говорить, тёрка для того, чтобы строгать овощи для готовки, и та нужна. А если нет в наличии, нужно покупать.

А одежда, постельное бельё, фотоаппарат и принадлежности для него? Книги, журналы и ещё масса мелочей, которые запросто можно забыть? Также очень много пришлось перевозить скарба, который хранился в сарае: лыжи, ботинки, удочки, рыбацкие принадлежности, сапоги, тазы и прочее добро. Отдельно Григорий Тимофеевич достал из половицы и сунул в краман накопленные капиталы: 230 рублей. Сейчас они могли пригодиться при обустройстве на новом месте.

В пятницу вечером собирали всё барахло, увязывая их в узлы, сделанные из старых простыней. В субботу начали перевозить. Женька сидел на кровати с бабкой Авдотьей, вытиравший глаза платочком, и угрюмо смотрел на все эти хлопоты. Правильно говорят, переезд, как пожар.

– На кого вы меня кидаете, – неожиданно сказала бабка Авдотья и расплакалась.

– Бабуля, да что ж ты плачешь-то? – утешающе спросил Женька и погладил бабку по костлявой спине. – Тебе же, наоборот, тут лучше будет одной. Сама себе хозяйка. Никто тебе досаждать не будет. А скучно будет – радио можешь включить. Газету какую-нибудь себе купи, почитай, кроссворды поотгадывай. Ну, или к нам в гости приезжай. Мы к тебе тоже ездить будем.

Бабка ничего не сказала, только обняла Женьку и похлопала его по плечу.

В субботу ночевали ещё на старом месте, но в воскресенье отец с мужиками, с которыми договорился на работе, разобрал кровать, забрал телевизор, тумбочку, последние вещи, и все вместе уехали на новую квартиру.

Женька с матерью сидели в кабине грузовика, мужики расположились в фургоне, прямо на одёжных узлах.

– Доедем и так! Не до Красноярска ехать! – сказал один из мужиков, Ванька Самохин, недавно поступивший на работу в ОРС и считавшийся учеником отца.

Женька сидел рядом с матерью и, пока ехали, в окно машины с любопытством разглядывал новый район: конечно, было здесь намного лучше, чем в старом. Самый центр города, большие дома в стиле сталинский ампир, театры, кинотеатры, магазины. Народу на улицах побольше. Да и погулять есть где. В общем, всё хорошо. А остальное: новые друзья, привычки, всё это приложится. Ведь привык же он к жизни в СССР! А ещё сразу же почему-то подумал, не с его ли подачи батяня взялся улучшать жилищные условия их семьи? Не сказал бы ему напрямую, так, может, ещё бы лет 5–10 вековали в ветхой избушке…

Приехав, мужики быстро стаскали вещи на третий этаж. Молодые, шустрые, сильные… После того как закончили, и помогли собрать кровать, батя вытащил из сумки две бутылки водки и дал каждому по бутылке.

– Берите, ребята, за труды ваши, спасибо вам огромное, – поблагодарил батя. – Угостить бы вас, да вы извините, из еды ничего нету, ещё разбираться надо. Вы только здесь не шатайтесь, а то сейчас по воскресеньям дружинники тут ходят.

– Да не, всё нормально, Гринька, – заверили мужики, пряча бутылки во внутренние карманы верхней одежды. – Ну, как говорится, с новосельем, бывайте. Если что надо, говори.

Мужики ушли, родители начали собирать кровать. Женька, как кошка, запущенная в новую квартиру, пошёл обследовать своё новое жилище. Конечно, по сравнению с квартирой, в которой он жил в 21 веке, это была настоящая халупа, но чем-то неуловимо напоминала она родительскую квартиру на окраине Москвы, в городе Видное, где жил он с родителями и братом, и где прошли его детство и юность.

С другой стороны, всё, конечно, скромненько, однако есть тёплый сортир. Вода горячая и холодная, ванна чугунная, правда, удивило отсутствие душа на советском смесителе. Как тут мыться-то? Похоже, придётся принимать ванны.

Квартира выходила сразу на обе стороны дома: окно кухни, зала и маленькое окно в ванной смотрели на небольшой скверик, заросший большими тополями, за которым, метрах в 40, стояло какое-то кирпичное трёхэтажное здание, покрашенное в серый цвет, похожее на больницу. В окнах здания горел свет, и Женька вглядевшись, действительно увидел, что это больница: кое-где в окнах видно врачей в белых халатах.

Окно спальни выходило во двор. По другую сторону двора, метрах в пятидесяти, стоял точно такой же дом. По всей площади двора росли тополя и клёны, напротив каждого подъезда стояли лавочки, сейчас заваленные снегом, кое-где видны железные фигурки детского городка. Здесь уже можно было гулять.

Пока Женька изучал своё будущее жилище, попутно размышляя о превратностях судьбы, родители расстелили матрас, мама застелила кровать бельём, накинула покрывало. Потом поставили телевизор на тумбочку, отец подсоединил рогатую антенну и включил аппарат. Изображение, конечно, было так себе: с рябью.

– Здесь центральные антенны на доме есть, не знаю, почему сюда не подведено, – заявил отец. – Потом в телеателье зайду, закажу мастера на подключение. Ещё «говорунок» купить надо: розетка для радио есть на кухне.

Потом сели все вместе на кровать и пригорюнились: не было много чего. Предстояло купить холодильник, кухонный стол со стульями, кухонную мебель с навесными шкафами.

– В зал надо купить хотя бы диван, – грустно сказала Мария Константиновна. – Шифоньер нужен. В спальню кровать надо, тоже шифоньер надо, пару стульев. Стол для Женьки надо.

– Ничего! – с показной радостью рассмеялся Григорий Тимофеевич. – В новую квартиру с новой мебелью! Шифоньер в рассрочку возьмём. И холодильник тоже в рассрочку. Кое-что со своих купим. Ничего страшного!

Женька хорошо запомнил на всю жизнь этот первый день и вечер в новой квартире: все втроём разбирали вещи, складывая то, что куда-то можно сложить. Потом мама пошла на кухню, почистила взятой с собой картошки, в кастрюле сварила суп из пакета на маленькой старой плитке, захваченной из барака, где она лежала без дела, что называется, «на всякий пожарный». Потом, стоя на кухне, ели суп, закусывая хлебом, из тарелок, расставленных на широком подоконнике. Это была первая еда на новом месте.

Чувства неописуемые: здесь и радость от того, что наконец-то выбрались из дыры, в которой прозябали, волнение, что придётся ко всему привыкать. Конечно, предстояло много трудностей: обустраивать быт на новом месте, выстраивать новые маршруты движения на работу и с работы, Женьке нужно ездить на тренировки. С садом тоже проблемы… Впрочем, думали недолго. Всё наладится со временем!

– Мы туда, на Завокзальную, в детский сад, больше ездить не будем! Лишнее это! – наконец решил батя. – В сад ты всё равно будешь ходить только до лета, на следующий год в школу. Так что обойдёмся без сада. Ты уже ходишь в спортивную школу, хватит и такого воспитания. А в школу в местную пойдёшь. Завтра же заеду, заберу из сада документы и карточку из поликлиники, скажу заведующей, что мы ходим в спортивную школу и детский сад нам незачем.

Честно говоря, Жека тому, что он не будет ходить в детский сад, был совсем не рад. Мать через две недели пойдёт в декрет, будет сидеть дома, потом рождение ребёнка, и опять она будет дома, а это значило только одно: очень многое придётся привыкать по дому делать самому…

…Привыкать придётся ко многому. Причём привыкание не в лучшую сторону. Родителям отсюда добираться до работы было крайне неудобно, особенно отцу. Ехать на трамвае три остановки до вокзала, потом тащиться через всю площадь, через мост на другую сторону станции и потом ещё 10 минут пешком. Маме ехать только до вокзала, но если раньше на работу все ходили пешком, то сейчас уже нужно ездить, тратить лишние деньги, хоть и небольшие, да и от трамвая зависеть.

Также неудобно добираться до Горьковской и Женьке. На электричке уже ездить на тренировку не получалось: отсюда также пришлось бы ехать на вокзал три остановки на трамвае, потом шататься ещё по вокзалу в ожидании электрички. Потом также ехать обратно…

Зато отсюда до Горьковской ходил автобус номер 7. Остановка была совсем недалеко, метров 100 ходьбы, у горсовета. Правда, ездить придётся в такое время, когда народу – мама не горюй, многие в том направлении едут на работу. Но тут уже ничего не поделать. Придётся как-то выкручиваться из положения. Автобус всё-таки ехал от места и до места, тем более пошли слухи, что в город в братской Венгрии закупили и скоро придут автобусы большой вместимости «Икарусы»-гармошки, ещё редкие в стране. Можно было надеяться, что добираться будет полегче…

В общем, из плюсов нового места жительства было то, что это благоустроенное жильё в самом центре города. Рядом есть всё: школа, поликлиники, больницы, магазины. Из минусов – квартира с соседом и неудобство добираться на работу, а Женьке на тренировки, и это придётся ощутить в самое ближайшее время.

Первый полный день на новом месте, пожалуй что, был самым тяжёлым после переселения сюда.

– Вот тебе ключ от двери, приедешь с тренировки, откроешь сам, – вечером предупредил отец. – По пути зайдёшь в магазин, купишь себе молока, булочек и хлеба. Мы потом с работы приедем, продуктов привезём. Пойдём, сейчас попробуешь открыть замок.

На счастье, хоть замок был хорошим, захлопывался сам, открывался легко. Родители убедились, что Женька самостоятельно сможет открыть дверь, потом повесили ключ на большую прочную тесёмку.

– Будешь на шее носить, – заявил батя.

Ночевали втроём, лёжа на одной кровати, стоявшей в зале. Родители с краёв, Женька в центре. Естественно, накануне переволновались, и сна толком ни у кого не получилось. Родители полночи ворочались, разговаривали о будущем, о насущных проблемах, о том, как решить их. Уснули только среди ночи. А там ещё немного, и уже пора просыпаться.

Хоть и толком не выспались, зато утром сразу же оценили благоустроенность новой квартиры. Туалет, ванна – всё вот оно, на улицу бежать не надо. Это сразу придало хороший настрой на предстоящий день.

На скорую руку позавтракали вчерашним супом, стоявшим всю ночь в зимнем холодильнике, потом мама помыла посуду, собрались, вышли из дома, подождали, пока отец прогреет машину, сели и поехали. Отправились сначала отвозить Женьку в спортивную школу. Отсюда ехать было немного поближе, чем из-за вокзала, поэтому добрались примерно за 15 минут.

Время 7:10, но свет в окнах ДЮСШОР уже горел. Батя вытащил задремавшего Женьку из кабины, проводил к двери, открыл её и завёл внутрь. На вахте уже сидела старушка-вахтёрша, с традиционным вязанием. Увидев пришедших, сильно удивилась.

– Ничего себе, как вы рано! – удивилась она. – А ещё никто не пришёл.

– Мы издалека ехали, так получилось, – заявил отец. – Пусть здесь подождёт или в раздевалке.

– Вы, папаша, имейте в виду: я только в 7 утра двери открываю, – предупреждала вахтёрша. – Раньше не приводите, а то у двери стоять будете.

Батя согласно кивнул головой, ободряюще похлопал Женьку по спине и пошёл на улицу. Предстояло ему сейчас сначала вести мать на работу, а работала она в пассажирском отделении железной дороги, которое находилось в районе вокзала. Потом ехать в гараж, чтобы взять путёвку. День у всех обещал быть долгим и трудным…

… Тренировка прошла как обычно, Женька уже привык ходить сюда и занимался с большим удовольствием. Время пролетело незаметно, и сейчас ему нужно было в первый раз самостоятельно ехать в свой новый дом.

Во второй половине дня неожиданно по спортшколе пошли слухи, что местные хулиганы решили сделать ответку: жирного Петрова всё не покидала мысль отомстить за свое унижение от шестилетнего оболтуса. Нужно было местных, «горьковских», окончательно проучить.

Девчонка, пришедшая на тренировку позже, сказала что у дома, где живёт Петров, кучкуется человек 10 каких-то сопливых отморозков. Многие одеты по приблатнённому: в фуфайки, валенки и цигейковые шапки-ушанки.

– Надо их опрокинуть! – уверенно заявил Жека при разговоре со своими друганами. – А то они житья не дадут! Надо, чтобы они нас боялись!