Текст книги "Выживала. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Arladaar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Женька согласно кивнул головой и пожал плечами. Говорить тут было нечего и не о чем…

…С наступлением лета занятия в спортивной школе прекратились сроком на 2 месяца – каникулы!

– Ребята, наступили каникулы, – на последнем занятии заявила тренер Светлана Владимировна. – Увидимся мы с вами в конце июля. Будем открывать новый сезон и, скорее всего, сходим в поход на Тельбес. Прошу вас во время летнего отдыха уделять большое внимание общефизической подготовке. Бегайте, прыгайте, играйте в командные игры, проявляйте больше активности. Помните: движение – это жизнь! Больше бывайте на солнце, купайтесь и ведите себя хорошо! Счастья, здоровья и хорошего настроения! Физкульт-ура!

– Ура-ура-ура! – радостно крикнули ученики и с весёлым гомоном отправились на остановку. Улыбающаяся тренер, приложив ладонь к глазам, внимательно посмотрела вслед и зашла в школу. Через пару дней, приведя в порядок тренерскую, можно было и самой отправляться на отдых…

…С начала лета 1977 года Некрасовы начали выписывать много периодической прессы. Здесь, в центре города, почтальон периодику носил часто, воровать её никто не воровал, так как жили все свои, да и газету на самокрутку никто бы не взял, как бывало на Завокзальной.

Родители выписывали городскую газету «Кузнецкий рабочий», московскую профсоюзную газету «Труд» и «Гудок», профессиональную газету железнодорожников. Батя стал выписывать журналы: «Вокруг света», «Рыболов», Женьке, учитывая, что он умеет читать, «Мурзилку», журнал для детей младшего школьного возраста. Мама для себя выписывала два журнала: «Работницу» и «Крестьянку». Невзирая на такое большое количество прессы, которая иногда занимала целый почтовый ящик, обходилась она для их семьи вполне по карману.

Вообще, цены на многие вещи по сравнению даже с небольшими зарплатами родителей были копеечными. Женька один раз увидел, сколько родители платят за двухкомнатную квартиру со всеми удобствами, оказалось 9,5 рублей, что, конечно же, было совсем немного.

…Примерно в середине июня Григорий Тимофеевич решил наконец-то влиться в местную тусовку волейболистов. Иногда сидеть вечерами дома не хотелось, так как по телевизору показывали одно и то же, книги он читал постольку-поскольку, а выписанные журналы прочитывал за пару дней от корки до корки.

Надев спортивный костюм и кеды, батя сказал что пойдёт в соседний двор.

– Семёныч, пойдём со мной! – позвал он. – Посмотрим, что там. В волейбол зарубимся.

– Гришка, сидел бы ты дома, зачем тебе это? – спросила мама, смотревшая телевизор, лёжа на кровати. – Накостыляют по шее, ещё ребёнка с собой берёшь.

– И-и-и-и! – как будто подтверждая её слова, радостно завизжала Анастасия, барахтавшаяся на кровати рядом с мамой. Она уже научилась легко переворачиваться с живота на спину и обратно, а иногда делала сразу несколько переворотов подряд, пробовала ползти, цепляясь ручонками за покрывало, и иногда удачно. Сейчас выглянула из-за лежащей на кровати мамы и уставилась круглыми глазёнками на отца и брата, шустро наяривая пустышку. Тут же заулыбалась.

– Надо же как-то спортом заниматься, – возразил батя и подмигнул дочери. – Я так ослабну совсем.

Мама махнула рукой и взялась за журнал, как будто разрешая мужской половине семьи идти куда хотят…

Глава 20
Новые люди

Женьке было понятно желание отца социализироваться в новом месте жительства. Ведь всегда бывают ситуации, когда нужна крепкая дружеская мужская рука. Да и то… Насколько он понял, особо близких друзей у отца не было, кроме как по работе. Не обзавёлся батя верными дружками, которые могут и вкупиться в драке в случае чего, и советом помочь, и с которыми вечерком накатить можно по 50 грамм. Насколько Женька понял, для Советского Союза это было особо важно, горизонтальные связи здесь играли очень большую роль.

…Вечер был хороший, примерно около 20 часов, и все дворовые баталии были в полном разгаре: в траве под деревьями бегали дети, вверх-вниз летали на качели, кружились на маленькой дворовой карусели, копошились в песочнице. Девчонки-подростки играли в резиночку у второго подъезда. Старушки сидели на скамейках, мужики привычно играли за столом в домино, стук костяшек слышался за километр. Все в куче, как в деревне.

В глаза бросился отдельный признак советского вечера: в нескольких направлениях двор пересекали верёвки с висящим на них сохнущим бельём, за которым из окон и со скамеек зорко наблюдали женщины и бабушки. В нескольких местах верёвки, для того чтобы сильно не провисали под тяжестью белья, были поставлены на специальные палки примерно двухметровой высоты с крючком наверху. Палки официально продавались в хозяйственных магазинах и считались обычным инвентарём, как напримёр, коромысло, выбивалка для ковров, металлическая никелированная стиральная доска или деревянные щипцы для вытаскивания белья при кипячении с белизной.

В домах, где балконов не было, бельё приходилось сушить во дворе, больше негде. Мария Константиновна сидела в декрете, поэтому старалась и стираться, и развешивать выстиранные вещи с утра, пока все на работе, чтобы к 17 часам, к концу рабочего дня, когда во дворе развивается набольшая активность, принести их уже высушенными домой.

Работа трудная. Естественно, бельё мало выстирать. Потом нужно сложить его в таз, надеть на шею связку прищепок, вытащить таз на улицу, растянуть верёвку между опор, развесить бельё, прижав его прищепками, потом отдельно сходить за подставкой. Тяжела доля советской женщины!

Естественно, пока она занималась этим увлекательным делом, с Анастасией сидел Женька, и иногда проявлял чудеса сноровки и фантазии, чтобы развлечь шуструю сестру.

…Батя с Женькой прошли в соседний двор и остановились, оценивая окружающую обстановку. На волейбольной площадке играли несколько молодых мужиков. Играли довольно профессионально: чётко подавали, передавали, нападали, принимали мяч и потом по новой. Похоже, занимались этим видом спорта не первый день. На соседних лавках сидели женщины, бабушки, дети, которые временами наблюдали за играющими. В целом, обстановка была спокойная. Женька быстрым опытным взглядом окинул чужой двор: пацанов не видно.

– Сядь тут, – батя усадил Женьку на свободное место на лавочке и прошёл к играющим. – Привет, мужики, в компанию можно включиться?

– Сейчас партию доиграем! – крикнул один из членов команды, прилично накачанный молодой мужик, почти наголо бритый, в майке, тёмной от пота.

Потом они доиграли до конца партии, батя встал в правую команду и вступил в игру. Естественно, поначалу получалось так себе, однако никто не кричал, ничего не говорил: играли на интерес. Потом, примерно через полчаса, сделали перерыв, сев прямо на траве.

– А я тебя, кажется, видел, – протянул руку накачанный бритый мужик. – Ты на ГАЗ-53 ездишь?

– На ГАЗ-53, – подтвердил Григорий Тимофеевич, пожав руку мужика. – В железнодорожном ОРСе работаю. Звать Гриша.

– Меня Серёга, я тоже водила, – заявил накаченный. – В автоколонне 1339 работаю, на дальние рейсы езжу в командировки, на «Колхиде», победит вожу с Урала, из Екатинска, к нам, на машзавод.

– Из Екатинска? – с удивлением спросил Григорий Тимофеевич. – Это где такой город?

– На Урале, в Свердловской области, – объяснил Серёга. – Там танки делают, у них редких прочных сплавов много выпускается. Они к нам идут на буровые шахтные коронки, ребята в цеху делают. Ну да ладно, знакомься с другими. Того длинного звать Вован, он в мартеновском цехе бригадиром работает, Митяй на шахте проходчик, Ванька горновой в доменном. Хорошая компания у нас тут. А ты давно тут живёшь?

– Да мы только в конце зимы переехали, – заявил Григорий Тимофеевич. – Пока мы сами к новому месту привыкали, сын привыкал, время прошло, потом дочка родилась, потом весна настала, и так как-то вот только сейчас с местными решил познакомиться.

– Приходи к нам играть! – рассмеялся Серёга. – У нас так получается, что мы редко собираемся все вместе, работаем посменно все. Иной раз придёшь, вдвоём-втроём сидим, мечом перекидываемся кое-как. А это твой сын?

Серёга кивнул головой в направлении Женьки, понуро сидевшего на лавочке с краю. Рядом с ним вольготно расположились две девчонки-близняшки лет восьми и постоянно хихикали, и Женька мрачно подозревал, что хихикали над ним.

– Мой, – подтвердил Григорий Тимофеевич. – Грамотный пацан. Хоть всего 6 лет, а уже читать умеет и считать, в школу пойдёт в этом году. На горные лыжи ходит заниматься, уже на третий юношеский разряд сдал.

– А рядом с ним мои дочки сидят, вон две близняшки в розовых платьях, – рассмеялся Серёга и крикнул:

– Вера, Надя! С мальчиком познакомьтесь! Он из наших!

Словами этими Серёжа вогнал Женьку чуть ли не в краску. Неужели этот мужик не знает здешний положняк?

Жека первым делом подумал: «Не дай бог сейчас местные дворовые пацаны увидят, как я с девчонками разговариваю». Понимал, конечно, что это бред, но в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Попав сюда, он принял правила игры.

– Мальчик, а ты что такой грустный? – хихикнула одна из девчонок, подошла к Женьке и протянула руку. – Меня Вера звать.

– Меня Надя! – подошла вторая девчонка и с интересом уставилась на Женьку, наклонив голову.

– Женя, – смущенно пробормотал Женька и пожал грязноватую ладошку.

Правда, девчонки не стали ни разговаривать с Женькой, ни звать его с собой играть, по-видимому, лишь повиновались просьбе отца. Потом Григорий Тимофеевич, посидев и поговорив с мужиками о всяком-разном примерно минут 20, попрощался со всеми, крепко пожав руки, и, позвав Женьку, отправился домой.

А потом как-то так получилось, что Мария Константиновна тоже захотела пойти посмотреть, что делают мужики, о которых так лестно распространялся Гришка, что они-де и хорошие, и непьющие, а у Серёги с автобазы так и вовсе есть автомобиль ВАЗ 2101 белого цвета. Новая модель!

Взяв коляску с Анастасией, пришла с Женькой в этот двор, а там сидели жёны этих мужиков, и пошло-поехало. Как всегда это бывает, у женщин нашлись общие темы для разговора, а ещё через какое-то время стали дружить семьями, ходить друг к другу в гости. Некрасовы наконец нашли себе друзей в новом месте. Сейчас, проживая в центре города, они уже ничем не отличались от городских жителей, сбросив с себя лёгкий налёт деревенского образа жизни…

… Примерно в конце июня бабка Авдотья в один из воскресных дней приехала в гости, и вид у неё был какой-то необычный: такое ощущение, словно оделась в лучшее платье и даже постриглась. Одета всё так же, в длинное платье, на голове платок. Однако платье было белое с красными цветами, наряднок, синий платок завязан не под подбородком, как всегда, а на затылке, и позволяет видеть короткие волосы. И Женьке даже показалось, что губы слегка подкрашены. «Неужели нашла себе кого-то?» – с удивлением подумал он.

После угощения посидела, поигралась с внучкой, потом тяжко вздохнула.

– Ругать, наверное, будешь, Гришка, – виновато сказала бабка Авдотья. – Я тут… вроде как замуж вышла. Мужичонку себе нашла. Как вот теперь Господу в глаза смотреть? Тятенька, поди, в гробу переворачивается и костерит на всю ивановскую.

– И кого нашла? – с интересом спросил Григорий Тимофеевич.

По его виду нельзя было сказать, что он как-то осуждает мать, скорее, наоборот, рад за неё. Баба ещё не старая, чего одной там сидеть…

– У нас работает, ремонтником в депо, – призналась бабка Авдотья. – Мужик хороший, работящий, пьёт в меру. Вдовый он. Дети взрослые, на Дальнем Востоке живут. Тяжело мне, Гришка, одной. Тут хоть какое-никакое развлечение, да и мужская рука под боком.

– Так это, маманя, хорошо, рад за тебя! – решительно заявил Григорий Тимофеевич. – Надо бы познакомиться нам.

– Приезжайте в гости через неделю, в воскресенье! – улыбнулась бабка Авдотья. – Там и познакомимся.

На следующее воскресенье Григорий Тимофеевич из телефона-автомата вызвал такси к подъезду, и всем семейством поехали в свой бывший барак. Водитель остановился в проезде напротив сараев, в которых раньше лежали уголь, дрова и всякая всячина. Когда вышли из машины, Женька огляделся и понял, что изменений тут абсолютно никаких не произошло: всё тот же заросший лопухами и крапивой двор, те же самые деревянные бараки, пыль, стуки колёс железнодорожных вагонов по стыкам рельсов и стук костяшек домино по дощатому столу. Странное чувство: словно попал домой, даже небольшая грустинка наметилась, ведь всё-таки в СССР он материализовался именно в этом месте…

Во дворе за столом сидели мужики, искоса проводившие молодую семью внимательными взглядами. Но в этот раз сидели здесь уже совсем другие, не те что раньше. Григорий Тимофеевич новых не знал, поэтому здороваться не стал и сразу прошел в родную квартиру.

Встретила их радостная Авдотья Тимофеевна в новом халате и новой косынке. Рядом с ней стоял невысокого роста худощавый и жилистый седоволосый мужик лет 55, из той породы, которые, несмотря на свой кажущийся небольшой размер, обладают приличной силой и смелостью. Лицо было с кустистыми бровями, правильными чертами и квадратной челюстью, что было признаком решительного характера. Одет в белую рубашку с засученными рукавами и тщательно отглаженные брюки со стрелками, острыми как бритва. Волосы зачёсаны вправо на пробор. Мужик производил впечатление аккуратного и основательного.

– Ух ты, какие гости, – улыбнулся мужик и пожал руку сначала Григорию Тимофеевичу, а потом Женьке. – Меня Иван звать.

Голос у Ивана был с лёгкой хрипотцой и довольно располагающий. Такие голоса, как правило, очень нравятся женщинам, напоминая об Адриано Челентано.

Когда Некрасовы зашли, то обнаружили, что их бывшая квартира сильно преобразилась. Кое-где стояла новая мебель, был прибит новый рукомойник, новыми листами железа обшита печка, окна покрашены, стены побелены. На новой тумбочке чёрно-белый телевизор. В спальне новая кровать.

– Немного прибарахлились, – улыбнулся Иван. – Да вы проходите, сейчас посидим, дёрнем по 50 граммов за встречу.

Григорий Тимофеевич с большим удивлением посмотрел на мужика матери: казался он человеком бывалым, об этом говорили наколки на кистях, которые обычно делают в армии, а скорее, во флоте. «А маманя-то с морячком живёт», – усмехнулся про себя Григорий Тимофеевич.

На правой кисти у Ивана был наколот якорь, на другой кисти – роза ветров и имя на фалангах пальцев правой руки: ВАНЯ.

– Ошибки молодости, – рассмеялся Иван, увидевший, что Григорий Тимофеевич смотрит на его руки, нарезающие хлеб.

– На каком флоте служил? – спросил Григорий Тимофеевич.

– На Тихоокеанском, – заявил Иван. – На пограничном катере «Зоркий». Мотористом был. Хорошие места там, рыбы море. В Амуре и Японском море чего только не ловили: таймени по 40 килограмм, нерка, да всякая рыба, какая хочешь. Икру ложками ели. Отслужить пришлось 7 лет: война. Приходилось нам и пострелять в японских диверсантов.

Потом между мужчинами завязался увлекательный разговор, как всегда, на тему армии, службы, потом работы. Мария Константиновна о чём-то разговаривала с бабкой Авдотьей, качая на руках вырывавшуюся и недовольно пищавшую Анастасию, которая так и хотела поползать по новой неизведанный кровати. А Женька сидел и думал: как же пока всё хорошо устраивается в его новой семье. Всё идёт так, как надо…

– У меня мотоцикл есть! Иж-Юпитер-3! – заявил Иван. – Здесь в гараже стоит. Пойдёмте покатаемся.

…Гаражом сооружение, в котором стоял мотоцикл, можно было назвать с большой натяжкой. Это был примерно такой же сарай, в полуквартале от барака. Правда, эти сараи, поставленные в ряд, были чуть получше: сложенные из старых железнодорожных креозоченных шпал, имели хоть и деревянные, но обшитые крепким железом двустворчатые ворота. Здесь стояли немногочисленные автотранспортные средства, принадлежавшие местным жителям.

Иван снял два больших амбарных замка, распахнул ворота и показал внутрь. Там стоял бело-синий мотоцикл с люлькой, сверкнувший большой фарой. Рядом с мотоциклом, вдоль стены гаража тянулась широкая длинная лавка, покрытая домашним половиком. У дальней стены находился деревянный верстак и небольшой шкаф, заваленные запчастями.

Иван, ухватившись за руль, выкатил мотоцикл на площадку перед гаражом, сел на него, опустил педаль стартера в положении заводки и посмотрел на Некрасовых.

– Ну что, поедет кто-нибудь?

– Ванька, ты же выпил! – напомнила бабка Авдотья.

– Рюмка для флотского нищетова! У англичан каждый день на кораблях грог выдают и ничего, идут по морю куда надо! – возразил Иван и посмотрел на Женьку. – Садись, малой, прокатимся!

– А я тоже съезжу! – сказал Григорий Тимофеевич и залез на сиденье позади Ивана. Женька вскарабкался в люльку.

– Смотрите там, не укатайтесь! – с тревогой сказала Мария Константиновна, качая в руках Анастасию.

– Мы далеко не поедем! – заверил Иван, вставил замок в ключ зажигания, повернул его и с силой ударил левой ногой по педали стартера мотоцикла. Естественно, как и полагается по фэншую, мотоцикл с первого раза не завёлся, только чихнул несколько раз. Пришлось нажимать на рычаг несколько раз. Потом двигатель подхватился, затарахтел, выбросив из обеих труб клубы синего дыма.

Постояв около минуты, Иван нажал ручку сцепления, включил левой ногой первую передачу, опустив ножной рычаг переключения передач вниз, потом правой рукояткой крутнул газ и плавно отпустил ручку сцепления. Мотоцикл легко тронулся с места и тарахтя, покатил на первой передаче по дороге в направлении к шоссе, ведущего на ремонтную станцию.

Выехав на дорогу, Иван включил вторую передачу, на ней и поехал дальше. Скорость небольшая, всего километров 30. Доехал до ремонтной станции, там развернулся на площадке и поехал обратно по направлению к дороге, ведущей в город, но на неё не стал заезжать, развернулся крутым виражом и покатил обратно к ремонтной станции.

Женька трясся в люльке и наслаждался поездкой. Всё прекрасно! И ветер, разметавший волосы, и тарахтение мотоцикла, и проносящийся в полуметре асфальт, и солнце, слепившее глаза через деревья.

Описав два раза круг, Иван поехал обратно к гаражу, и остановился у входа, потом заглушил двигатель, выключив зажигание.

– Вот так ездит мой конь вороной! – усмехнулся Иван.

Женька заметил, что ездил мотоцикл неплохо, но если из правой трубы шёл небольшой синий дымок, что говорило об хорошем техническом состоянии деталей правого цилиндра, то из левой трубы синий дым валил очень сильно, и пахло масляной гарью. Это говорило об изношенности либо поршня, либо стенки цилиндра: масло из картера двигателя попадало в камеру сгорания. Бензино-масляная смесь полностью не сгорала в цилиндре, а дожигалась в выхлопной трубе, о чём говорили периодические хлопки сзади. Потом, когда Женька вылез из коляски и подошёл к задней части мотоцикла, его подозрения подтвердились: если внутренняя часть правой труба была покрыта сухим чёрным налётом, то левая труба была вся в жидком масле, причём на трубе даже висела капля. Летело вживую!

– Чего смотришь? – неожиданно батя увидел, что Женька стоит, внимательно смотрит на трубу.

– Масло поджирает, – объяснил Женька, показывая пальцем на трубу.

– А у вас малец сообразительный, – заметил Иван. – Всё хочу цилиндр этот снять, поршень поменять. Но пока вроде тянет нормально.

Потом вернулись домой и посидели ещё немного. Григорий Тимофеевич пошёл вызывать по телефону-автомату такси к бараку. Машина приехала примерно через полчаса, и всё это время пришлось ждать, стоя всем вместе в проезде у сараев и наблюдая на привычных здесь кишащих крыс.

Когда распрощались с новым родственником, бабкой Авдотьей и поехали домой, Мария Константиновна внимательно посмотрела на Григория Тимофеевича, сидевшего на первом сидении рядом с таксистом.

– А ведь хорошо мотоцикл иметь. Как ты считаешь, Гришка? – осторожно спросила она.

– Для мамани с Иваном, может, и хорошо, будут за колбой в тайгу ездить, – сказал батя. – А для нас не очень хорошо. Нас четверо, и уже машина нужна.

– Правильно говоришь, земеля, – вмешался в разговор таксист. – Машина есть машина. Сел и поехал в любую погоду, в любое время года. Мотоцикл – это так, по деревне погонять… Зимой не поездишь. Когда дождь идёт – тоже не поездишь, весь уляпаешься. Это только хорошую погоду ждать, так где её взять, хорошую погоду… Но я бы тебе посоветовал гараж сначала купить. Без него машину не продадут. Да и стоит сильно дешевле. За 500–700 рублей хороший можно купить.

Григорий Тимофеевич задумчиво посмотрел в окно. Пожалуй, таксист был прав…