Текст книги "Выживала. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Arladaar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Выживала. Том 2

Глава 1
Новые капиталы

После того как новый 1977 год вступил в свои права, благосостояние Григория Тимофеевича Некрасова начало расти ещё больше, в геометрической прогрессии. Этому была вполне определённая причина: он наконец-то дорвался до настоящих, крупных денег. Это вам не на мелочёвке калымить, продавая частнику канистры с бензином за гроши и пару раз в месяц перевозя вещи с квартиры на квартиру! Тут пошёл крупняк. По полтишку, а то и по сотке за раз.

А делать-то для этого оказалось, практически ничего и не нужно! Это, кстати всегда так бывает в жизни – у рабочего человека денег нет, зато у того кто ничего не делает, кроме мутных схем, они почему-то есть…

Так как по виду, поведению и отношению к работе, Григорий Тимофеевич стал в доску свой, не идейный, после Нового года начальник ОРСа распорядился перевести его на более хлебные маршруты: возить в спецраспределители дефицитные продукты питания для партийных и государственных работников.

Тотального дефицита как такового ещё не было, но некоторые перебои со снабжением в разных регионах большой страны всё-таки случались, и чтобы купить хорошую колбасу, сыр, икру, ценную рыбу, приходилось ездить в крупные города на так называемых колбасных электричках, да и там приходилось выстаивать большие очереди, так как продавали это всё только в определённых магазинах.

Естественно, члены партии и государственные деятели областного, городского и даже районного ранга ни за что не стали бы стоять в очередях вместе с простым народом. Отоваривались они продуктами в специальных распределителях, где по абсолютной дешёвке, за копейки, можно было купить самые дефицитные продукты питания.

Вдобавок, в спецраспределителях имелись в наличии такие продукты, которые очень редко появлялись в обычных магазинах: финский сервелат, чёрная и красная икра, балык из осетрины и севрюжины, импортная ветчина в банках, креветки, маслины, консервированные персики и тому подобные деликатесы.

Доставка дефицитного продукта ответственным товарищам – это целая цепь скрытой от народа тайной логистики, начиная от перевозки в железнодорожных вагонах-рефрижераторах, заканчивая перегрузкой на машины и доставкой до закрытого спецраспределителя. И на всём протяжении этого маршрута от будущих паек партийцев, исполкомовских и прочих ответственных работников откусывались малые кусочки, на которые жил и тот люд, который кормил их. Естественно, все эти люди были надёжные, проверенные и свои. Иные в этой системе не задерживались… А посторонних сюда не брали…

…– А ты, Гриня, останься! Поговорить надо! – после окончании пятиминутки как-то сказал распределитель работ Никанор Степанович, толстый усатый мужик с бегающими глазками и малиново-красными влажными бабьими губами. «Мутный» – прозвали его рабочие, словно догадываясь, что за дела вертит распредработ.

Григорий Тимофеевич, удивлённый, подождал, пока шоферня разошлась на маршруты, и приготовился внимательно слушать. Сидел он на затёртой лавочке, обитой потрескавшимся дермантином, почти рядом со столом распреда.

– Человек ты у нас уже приработавшийся, опытный, надёжный, – подождав, пока все разойдутся, сказал Никанор Степанович. – Машину сам в случае чего отремонтировать можешь в дороге. В деле шаришь. Это хорошо. Поэтому будешь ездить на другие маршруты, по деревням сейчас пусть другие, молодые покатаются. Вот тебе заявка.

Никанор Степанович аккуратно подал маршрутный листок, на котором было написано: «Товарная станция Новокузнецк, склад №1 – город Осинники, спецраспределитель, улица Кутузова, 46 – город Калтан, спецраспределитель, улица Ленина, 13».

– Возьмёшь груз, отвезёшь сначала в Осинники, потом в Калтан, в партийный спецраспределитель, – сказал Никанор Степанович. – И помалкивай. Работа несложная. Поедет с тобой экспедитор с товарной станции. Василиса Петровна Евгеньева. Баба хоть и говорливая, однако своя. Момент понимает. Слушай её. Делай всё, что она говорит. Потом не пожалеешь. И смотри, молчок.

– Во сколько надо ехать? – спросил Гриня.

– Прямо сейчас езжай. А завтра по этому же наряду опять будешь загружаться, он на неделю выписан, завтра к 10:00 уже должен быть в Осинниках и к 11:00 в Калтане, – подумав, сказал Никанор Степанович. – Но сейчас холодно, машину всё равно придётся тебе в тёплый гараж гонять. Потом заедешь за экспедитором, и поедете куда скажет. Сейчас она тебя уже на товарной станции ждёт.

– Есть, шеф! Всё будет в лучшем виде! – шутливо козырнул Григорий Тимофеевич и вышел из прокуренного помещения пятиминутки, с портретом Ленина на стене. Владимир Ильич словно укоризненно смотрел на сидевших, словно вопрошая: «До чего ж вы докатились, ребята? Разве ради вот этого всего мы с товарищами революцию делали?»

… Товарная станция номер один города Новокузнецка находилась почти за городом, как раз в том месте, куда Некрасовы летом ездили на речку. Автобусная остановка называлась «Контейнерная», что как бы подразумевало: сюда доставляют товары контейнерами. Хотя, естественно, везли сюда самую разнообразную продукцию, и товарными вагонами, и цистернами, и рефрижераторами.

Доехав по загородному шоссе до Контейнерной, Григорий Тимофеевич повернул вправо, в боковой проезд, ведущий на товарную станцию, и покатил вдоль большой базы, на которой стояло множество железнодорожных товарных вагонов с козловыми кранами над ними, служившими для снятия контейнеров. Сюда привозили на железнодорожном транспорте абсолютно все товары со всей страны, от продовольствия до мотоциклов, велосипедов и электроники. Всё снабжение города продовольствием и промышленными товарами проходило через эту станцию. Те люди, что здесь работали, своё благосостояние не афишировали, хотя даже у последнего грузчика имелся, как минимум, мотоцикл и полная квартира добра.

Проехав вдоль бетонного забора с пропущенной сверху колючей проволокой, Григорий Тимофеевич остановился у железных ворот с большой красной звездой на середине каждой створки. Посигналил, сторож вышел, посмотрел накладную, путевой лист, открыл ворота и махнул рукой, типа, въезжай, земеля!

Григорий Тимофеевич заехал на территорию склада и на мгновение остановился, разглядывая окрестности. Здесь был настоящий город! Железнодорожные пути заходили внутрь больших складских строений, а на обратной стороне, под открытыми навесами были устроены погрузочные терминалы для автотранспорта. Вот только непонятно, где тут склад номер один?

Григорий Тимофеевич осторожно тронулся с места, проехался по территории, почти везде, куда можно было доехать и где был почищен снег. Разыскивал, где находится склад №1, однако ничего не нашёл. Склад №2 был, №3 был, все остальные были, а №1 нет. Остановился рядом со складом №2 и направился в контору. Войдя в двухэтажное кирпичное здание конторы склада, направился к нормировщику, чтобы узнать, где можно найти экспедитора Василису Петровну.

– А у них на втором этаже кондейка, – живо ответила пожилая женщина в тёмном платье с накинутой серой шалью на плечи. Она с интересом посмотрела на Григория Тимофеевича, словно оценила, кто таков.

Григорий Тимофеевич поднялся на второй этаж, нашёл обшарпанную дверь с самодельной вывеской «Экспедиция», кратко постучал и вошёл внутрь. В кабинете сразу было видно, что работает женский коллектив. Прямо у входа лежала тряпка для того, чтобы посетители вытирали ноги, за ней круглый половик, рабочие столы убраны, на стульях накидочки, на полочках открыточки, кабинет украшен к Новому году гирляндами, которые до сих пор оказались неубранными. Пахнет чаем и каким-то печевом.

За столами сидели две женщины, больше никого не было. Увидев, что вошёл посторонний, одна сразу же крикнула:

– Вытирай ноги!

Григорий Тимофеевич с удивлением пожал плечами, снял кроличью шапку и тщательно вытер ноги о лежащую тряпку, и уже потом прошёл внутрь кабинета.

– Мне Василису Петровну надо бы, – смущённо сказал Гринька. – Я Некрасов, из ОРС НОЖД-1. В Берёзки и Кисельск ехать надо.

– А… Это ты, то-то я и догадалась! – усмехнулась сидевшая за ближним столом шатенка лет тридцати. По виду, бабёнка себе на уме. Тёмно-рыжие волосы, короткая стрижка, цветная мохеровая шаль, накинутая на импортную сиреневую кофту, модные джинсы клёш. Сидит, барабанит по столу острыми красными накрашенными коготками и с интересом смотрит на шофёра. Григорий Тимофеевич заметил, что разведёнка: обручальное кольцо на левой руке. Причём кольцо дорогое: толстая гайка, по размеру, в три раза толще, чем те обручальные кольца, которые продают в ювелирном. Это кольцо явно сделано на заказ в мастерской у ювелира.

– Ну что ж, поехали, раньше уедем, раньше работу сделаем, раньше приедем, – заявила Василиса Петровна.

Женщина надела дорогую югославскую дублёнку и повязала на голову шаль, которая до этого была у неё на плечах. Вид у Василисы Петровны был как у какой-нибудь артистки или фигуристки, не меньше!

Экспедитор положила в сумку бумаги, документы и махнула рукой, призывая Гриньку следовать за собой.

– Я что-то искал склад номер один, не нашёл, – смущенно сказал Григорий Тимофеевич с такой интонацией, с которой обыкновенно представители мужского пола говорят с красивыми женщинами, стараясь показать себя дурачками и втереться им в доверие.

– Ещё бы ты нашёл, – расплылась в довольной улыбке Василиса Петровна. – Этот склад не на красной стороне находится. Где твоя машина стоит? Пойдём туда!

Василиса Петровна села в Гринькин ГАЗ-53 и махнула рукой, показывая дорогу. Оказалось, к складу номер один нужно было подъезжать, минуя всю территорию, и поворачивать за самое последнее строение. Гришка досюда доехал, но не поверил, что склад за этим углом: дорога туда шла не слишком накатанная и с виду незаметная.

Когда подъехали к складу, Василиса Петровна велела становиться задом к погрузочному терминалу и открывать заднюю дверь фургона. Сама при этом пошла на склад, взяв у Гриньки накладную.

Григорий Тимофеевич открыл двери фургона, привязал их на верёвке, чтобы они не закрывались, и принялся наблюдать, что будет происходить дальше. А происходили там очень интересные вещи.

Грузчики начали таскать товары в машину. Чего тут только не было! Финские и польские сервелаты и ветчины! Дорогие сыры! Балыки мясные и рыбные! Импортная мясная и фруктовая консерва в ящиках, красная и чёрная икра в банках, несколько огромных туш осётра или белуги, пилами разделённых на ровные куски и сложенных в алюминиевые ящики, мороженые молочные поросята, потрошёные гуси, индейки и даже лебеди… Прямо с перьями! Как в сказках про сказочные пиры знати!

Когда грузчики всё сложили, старший грузчик закрыл двери фургона и запломбировал их. Потом расписался в документах, указав там количество продуктов и отдал документы Василисе Петровне.

– Всё, поехали! – заявила Василиса Петровна, уверенно садясь в кабину. – Поедем сначала в Осинники.

– Поедем, – пожал плечами Григорий Тимофеевич и завёл машину.

В Осинниках он уже был, и путь туда предстоял долгий, особенно в зимой. Сначала ехать через весь город, потом через два моста, ведущие через одну и ту же реку Томь, через леса, посёлок под названием Высокий. Путь долгий и неспешный, учитывая то, что за городом сейчас дороги не ахти какие, и ехать надо осторожно. Часть дороги шла по лесу, плюс на ней были крутые косогоры, повороты на 90 градусов, спуски, подъёмы. Да и ехать километров 50, как минимум, и это при 20-градусном морозе и ветре. На радиаторной решётке ГАЗ-53, полностью закрывая её, висела старая фуфайка: защита от излишнего охлаждения, так что путь по заснеженной морозной трассе хоть как-то был смягчён.

Однако не успели даже выехать из города, проехали лишь последний район по дымящей промзоне, как Василиса сказала, что нужно заехать в одно место.

– Лесная пристань называется, – лукаво улыбнулась она.

Гринька, помня наказ распреда повиноваться этой мамзели, повернул вправо, въехал в открытые ворота, потом по приказу Василисы остановился у одного небольшого бокса. Дождавшись, когда ворота откроются, задом заехал туда. Как и говорил распред, участие он ни в чём не принимал. Однако видел, как ушлые ребята открыли задние двери фургона, вытащили оттуда ящик колбасы, ящик икры, пару ящиков мороженой ценной рыбы, да и вообще, всего понемногу. Потом точно так же закрыли ворота фургона и обратно запломбировали. Всё шито-крыто!

Потом Василиса села в машину и велела выезжать.

– Теперь можно и в Осинники ехать, – ухмыльнулась наглая бабёнка.

– И что это было? – с интересом спросил Григорий Тимофеевич, когда выехали на дорогу, ведущую на мост через замёрзшую Томь. – Там же пломба стоит и в накладной определённое количество товара.

– Всё будет нормально, – ухмыльнулась Василиса. – Не переживай. Кстати, держи. Это твоё.

Василиса дала отцу зелёную купюру в 50 рублей. 50 рублей! Ленин с купюры укоризненно смотрел на Гриньку, как будто говоря: «Что же ты творишь-то, сынок?» Однако деньги есть деньги. Это, почитай, третья часть его получки. И всего-то, за то, что он согласился заехать в бокс.

Василиса не сказала отцу Выживалы, какая схема их барыжничества, но, скорее всего, на продовольственной станции была своя шайка-лейка. Когда груз приходил в город, документы о его сохранности подделывались, часть вполне законно списывалась на усушку и утруску, потом своими кладовщиками выдавалась накладная, с заранее уменьшенным количеством полученного на перевозку продовольствия, машина пломбировалась, потом ехала по городу, заезжала на деревообрабатывающий завод, где тоже были свои люди. Там машина снова вскрывалась, лишнее количество продукции из неё вытаскивалось, потом двери фургона снова пломбировались, и после этого можно было ехать по назначению. Естественно, украденные товары потом за большие деньги реализовывались по своим, надёжным людям. Продавались по знакомству, из-под полы. А учитывая, что масштаб воровства был большой, в него была вовлечена большая группа людей, скорее всего, обо всём этом знали и уполномоченные лица, которые, тем не менее, закрывали на это глаза, так как никто себе в ногу стрелять не привык, да и всё вокруг было социалистическое, то бишь не своё!

Когда появились деньги, их нужно было где-то хранить. Самым надёжным способом, было бы, естественно, открыть книжку в сберкассе, как делали большинство советских людей, однако Григорий Тимофеевич был совсем не дурак, знал, что неизбежно у окружающих людей или у контролирующих органов может встать вопрос, где находится источник его внезапного благополучия. Однако и дома хранить их было нельзя, поэтому пришлось в сарае, тайком, при свете фонаря, отрывать одну доску и делать так, чтобы она легко убиралась, но при этом была не на виду. Под доской, в специальном железном ящичке, лежала уже привычная герма из клеёнки, в которой Григорий Тимофеевич складывал своё богатство и копил начальный капитал.

Примерно с середины января зарядили сильные морозы, до −45 градусов. Детский сад отменили, сын Женька сидел дома, однако взрослым приходилось таскаться на работу, так же как и Григорию Тимофеевичу, возить продукты по магазинам и в горкомовские распределители. Потом морозы спали, и Григорий Тимофеевич решил съездить покататься на лыжах, первый раз, кстати, в этом году. Всё не получалось, то погода плохая, то сильный снег валит, то сильный мороз давит. А ведь уже почти половина зимы!

– На электричке поедем! – заявил батя как-то вечером, когда мороз уже начал слабеть. – На лыжах с гор кататься!

– В Шерегеш? – радостно спросил Выживала, бросив книгу, с которой лежал на кровати. Родители в последнее время, узнав, что он якобы плохо, но умеет читать, наученный в детском саду, сильно удивились, однако тут же восприняли этот факт как само собой подразумевающийся. Так и должно быть! Это Женька Некрасов! Однако Женька Некрасов время от времени умел преподносить сюрпризы своим родителям и даже сильно удивлять их. Вот и сейчас…

– А откуда ты знаешь такое слово «Шерегеш»? – с большим недоумением спросил батя. – Мы же ни разу туда с тобой не ездили!

– Ты забыл, – пожал плечами Выживала. – Сам говорил до нового года.

Отец удивлённо покачал головой и пошёл в сарай, надо было притащить лыжи… А заодно и проверить свои капиталы, лежащие под полом сарая… А потом, вечером, можно будет готовить лыжи, приготовить смазку и собирать вещи для похода на зимний отдых выходного дня…

Глава 2
Первая вылазка на лыжах

Для Выживалы стало очень большим удивлением, что мать тоже поедет с ними, невзирая на срок беременности в 26 недель.

– Врач из женской консультации сказала, можно, если осторожно! – уверенно заявила Мария Константиновна. – Вы что это, хотели без меня???

Поехали на электричке, как отец и говорил, отправлением 8:27. Для этого пришлось рано вставать и по темноте тащиться на пассажирскую станцию. Выживала думал, что народу будет много, так же как и летом, когда они ездили за грибами и на рыбалку. Однако это оказалось не так. Несмотря на то, что электричка сейчас ходила не в 10, а в 8 вагонов, народу в ней было совсем мало. Дачники не ездили, кому что зимой делать на даче? Да и всякие посторонние люди тоже мало шатались. В основном, в вагоне находились только школьники, студенты и те, кто ездит на работу и с работы за город, а также работники аглофабрики и железнодорожники. Поэтому семья Некрасовых, с лыжами и сыном, вольготно расположилась, заняв целое купе. В электричке было тепло, даже жарко: очень хорошо грели печки под твёрдыми деревянными сиденьями. Впрочем, ехать всего две остановки… Когда доехали до станции «Восточная», спокойно вышли из вагона, помогая друг другу.

Уже светало, и отсюда сразу было видно, где находится склон, на котором проложены трассы. Стоял он в самом начале станции, там, где только начинали расходиться пути. Идти туда пришлось сначала по перрону, а когда он закончился, по широкой тропинке, набитой железнодорожниками и приезжавшими кататься горожанами, по левую сторону от путей.

Шли минут 15, сначала вдоль железной дороги, до начала станции, потом тропинка резко поворачивала влево, пересекала небольшой залив озера, который сейчас был, естественно, замерзшим, и подходила к горе.

Выживала внимательно осмотрел трассу. Гора высотой метров 200. На ней среди леса прорублены две трассы, одна пологая, другая совсем крутая, с небольшим бугром-трамплином посередине. На гору шла пешая дорожка, однако подъём по ней, судя по всему, стоил с больших усилий. Зато имелся небольшой канатный подъёмник с одноместными креслами, ведущий наверх. Один подъём стоил 20 копеек. Большие деньги, если рассуждать о Союзе 1977 года. Булку хлеба можно купить или мороженое!

Никакой сопутствующей инфраструктуры не было: ни кафе, ни столовой, ни закусочной. Негде посидеть, отдохнуть, негде перекусить или согреться. Ближайшее помещение, где можно согреться, – это рабочая столовая железнодорожной станции, куда тоже, кстати, батя возил продукты, хлеб, и даже вместе с Выживалой. Но идти до неё отсюда примерно километра два.

Ратрака, судя по всему, тоже не имелось. Да и откуда ему быть? Катались так, утаптывали снег сами.

Пока стояли и расчехляли лыжи, рассвело окончательно.

– Ну что, Семён, с горы поедешь? – рассмеялся батя и заплатил сразу человеку, обслуживающему подъёмник, 2 рубля за 10 подъёмов.

Теперь, хочешь не хочешь, нужно их скатать. Впрочем, приехали на весь день, так что, скорее всего, этого могло быть даже и мало.

– Езжай пока ты, а я с ним покатаюсь, – предложила мама. – Да и в моём положении, не очень-то сильно побегаешь.

Мама надела лыжи Выживале, посадив его на деревянную скамейку, вытерла сопли и надела лыжи сама. Потом поехала чуть в сторонку, где находилась совсем небольшая учебная горка, откуда можно было удобно кататься детям. Отец в это время сел на подъёмник и поехал наверх, на самую верхотуру.

Выживала съехал один раз с горки вместе с матерью, чем чуть не ввёл её в ступор: похоже, настоящий Женька так не умел кататься на лыжах. Выживала ехал не просто по прямой, а как мог старался маневрировать и ехать на рёбрах. Со стороны, конечно, выглядело уморительно для постороннего человека, однако совсем не для родителей.

– А ведь отец правильно говорил, – заметила мама. – Ты где-то научился кататься прямо как настоящий спортсмен.

«Как спортсмен» – это, конечно, сильно сказано. Встал на лыжи он в этом времени впервые. Однако, естественно, Выживала со своими бывшими навыками горнолыжника катался ощутимо лучше, чем обычный пацанёнок его возраста, чем вызывал заслуженное удивление.

Мать каталась на лыжах тоже очень здорово, насколько Выживала видел. Проезжала со склона не по прямой, как какой-то любитель, а косым спуском, становясь на рёбра, при этом, где надо разогнаться, становилась в низкую стойку, где надо чуть притормозить, становилась в высокую. Потом хлёстко затормозила, сыпанув снегом метров за пять от себя.

– Смотри! Отец едет! – звонко крикнула она и показала палкой на гору.

А там действительно, с самой крутой верхотуры батя наяривал зигзагом, точно также чередуя низкую и среднюю стойку, активно работая коленями и подпрыгивая на неровностях. Спустился вниз быстро, почти не тормозя, и под конец разогнался до приличной скорости, так что пришлось тормозить чуть не перед самым подъёмником. Однако Выживала заметил, что на трамплин не пошёл, по-видимому, посчитал лишним.

– Машка, смотри, как здорово! – восторженно сказал батя. – Давай теперь ты! Там крутизна, как всегда, нормальная, и снега минимум. И почистили, да и ветром сдуло.

– Сейчас попробую! – рассмеялась Мария Константиновна.

Мама села в подъёмник и отправилась вверх, следом два других лыжника последовали за ней.

В это время подошла ещё одна электричка из города, не такая ранняя, и народа в ней было ощутимо больше: отсюда было видно, как по перрону, а потом по железнодорожным путям сюда направлялась целая толпа людей. Среди них были не только лыжники, но и те, кто собирались кататься на надутых автомобильных и тракторных резиновых шинах.

– Видишь, как хорошо! Шину накачал и катайся на ней! – рассмеялся батя. – Когда в Кутурчине жил, у нас старики катались: лосиную шкуру водой зальют прямо по шерсти, и на ней ездили с горы. Представляешь?

– Я одного не пойму, где вы так на лыжах кататься научились? – неожиданно спросил Выживала у отца.

– В молодости по тайге на охотничьих лыжах бегал, ещё в Кутурчине, – объяснил батя. – Навык имею разного хода, по любому снегу. А потом, когда сюда переехали, именно вот здесь, Семён, мы научились с горы кататься. А что здесь такого-то? Гора-то не слишком высокая.

– А почему именно лыжи? Не велосипед? – спросил Выживала.

– А это уже кто к чему привык, – усмехнулся отец. – Мы сибиряки… В наших краях зима полгода, и какие велосипеды? А летом других увлечений полно, та же самая рыбалка. Да и о чём ты говоришь? Ты думаешь, мы хорошо катаемся? До чемпионов ещё далеко!

Выживала в недоумении пожал плечами: в его понимании родители катались прекрасно. Конечно, не как КМС по горнолыжному спорту, но как очень продвинутые любители точно. На скорости ехать не боялись, чередовали стойки: вон батя разогнался с такой крутой горы. При этом катались разнообразно. Вот и мать только что косым спуском, по зигзагу, скатилась вниз. Правда, она тормозила чаще, чтобы не набрать большую скорость, и съехала спокойно, без суеты, в высокой стойке, несмотря на то, что склон был совсем крутой.

А потом катание пошло само собой. Родители один за другим поднимались на гору, скатывались, и по пологому склону, и по крутому. Выживала катался с детской горки. Окружающие люди, приехавшие с детьми, сильно удивлялись тому, что такой маленький пацан и так хорошо ездит на лыжах.

– Мальчик, а ты где-то занимаешься? – неожиданно спросила одна из женщин, стоявшая в очередь на подъёмник, и случайно увидевшая выкрутасы Выживалы.

Женщина была рослая, крепкая, одетая в зимний шерстяной спортивный костюм, куртку и вязаную шапку-пилотку с кисточкой и надписью «Спорт». Она тоже пришла кататься на лыжах в большой компании, причём ездила очень хорошо, заметно выделялась среди прочих катальщиков. Как-то случайно она увидела, как Выживала раз за разом поднимался на горку ёлочкой, а потом съезжал оттуда, причём действовал очень грамотно, по-спортивному.

– Нет, нигде не занимаюсь, – покачал головой Выживала.

– Тебя как зовут?

– Серёга… То есть, Женя, – запутался в словах Выживала.

– Приходи с родителями в ДЮСШОР по лыжным видам спорта, Горьковская, 24, – заявила женщина. – Я тренер по горным лыжам Светлана Владимировна Николаева. Лыжником хочешь стать?

– Очень хочу! – признался Выживала. – Но я сам ничего не решаю. Сейчас родители приедут. Они там, на горе.

В это время с горы скатились сначала отец, а потом мама. Увидев, что рядом с сыном стоит посторонняя женщина, подъехали к ней, поздоровались и остановились в ожидании объяснения.

Женщина повторила им всё сказанное Выживале, чем вызвала у них очень большое удивление.

– Ну он же ещё в сад ходит, в подготовительную группу, – заметила мама. – Это же, наверное, надо приводить тогда, когда он в школу пойдёт?

– Можете и сейчас приводить! – заверила женщина. – Я вижу, мальчик у вас подготовленный и обладает просто уникальными навыками. Скажите, это вы его так научили кататься?

– Он научился! – усмехнулся батя. – Я сам только недавно заметил, как он катается, может, по телевизору где подсмотрел, может, от других людей. Специально с тренером Женька не занимался.

– Вот значит, сейчас позанимается! – чуть улыбнулась женщина. – Судя по всему, у вас очень перспективный мальчик. Может многого добиться. Если хотите, чтобы всё так было, нужно начинать заниматься горнолыжным спортом как можно раньше. Именно сейчас.

Отец сказал что им нужно хорошо всё обдумать, только спросил, где находится улица Горьковская 24, получил ответ, слегка озадаченно покачал головой, и распрощался с тренером.

Потом батя посмотрел вокруг. Время 14:00, и родители решили наконец-то пообедать, уже голод давал знать о себе. Отошли в сторонку, где стояли самодельные деревянные лавочки, разложили на одной газету, на неё еду и с удовольствием пообедали на свежем воздухе. А горячий чай! Как классно хлебнуть на таком морозе горячего сладкого чая из термоса.

– Эх, развести бы костерок, пожарить мясо на шампурах, – мечтательно сказал отец. – Помнишь, Машка, как в Кутурчине с пацанами постоянно так за деревней отдыхали? И лыжня у нас там была, с горки катались, потом костёр нажгёшь, на походной сковородке дичины нажаришь с картошкой, на рожне мясо нажаришь.

– Ну здесь же, Гришка, не будешь костёр разводить, на виду у всех, – резонно заметила мама и оглядела окрестности. – И вообще, ребята дорогие, давайте-ка последний раз скатимся и будем собираться домой.

После этого родители съехали ещё два раза на заплаченные деньги, а потом начали собираться домой. Сняли лыжи, очистили от снега, связали их, положили в чехлы, одновременно посматривая на часы. Отдых здесь полностью зависел от расписания электричек до города. Надолго задерживаться не следовало…

… Путь назад оказался ещё более тяжёлым, чем сюда. К горе бежали свежие и полные силы, обратно возвращались уставшие, и хотя в хорошем настроении, однако сил потрачено порядочно. Сейчас уже кое-как дотащились до станции, а там ещё пришлось переходить по обледеневшему скользкому мосту через железнодорожные пути, чтобы добраться до перрона, с которого электропоезда ходили в город.

На станции было вывешено расписание, и судя по всему, электричка должна была пойти через полчаса. Что называется, и не так и не сяк. И не пойдёшь погреться в столовую, так как время уже подходит, и здесь мёрзнуть тоже не хочется. После катания с горки, после того как разогретые мышцы начали охлаждаться, естественно, навалился холод, несмотря на то, что температура на улице была вполне комфортная: всего 5 градусов мороза. Пришлось подпрыгивать, и разогревать себя.

Электричка опять пришла полупустая, и доехали вполне комфортно. Когда добрались до города, начало уже вечереть, на вокзале, как всегда, шатается масса людей, в том числе и идущих через мост. Пришлось с лыжами проталкиваться через них, где-то огибать, где-то лезть напрямик через толпу, рискуя нарваться на грубость, в общем, возвращение домой получилось некомфортным. Впрочем, некомфортным с точки зрения усталого Выживалы. Родители, наоборот, были веселые, часто смеялись, шутили и уже планировали следующий поход…

…Вечером Выживала лёг передохнуть на родительской кровати, пока они смотрели телевизор, и незаметно утихомирился и начал дремать. Уже сквозь сон слышал, как родители начали обсуждать предложение, сделанное им тренером. Речь шла о нём, не более не менее!

– Ну что, Машка, согласимся? Отдадим его на лыжи? У пацана талант! – сквозь полудрёму донёсся голос отца.

– Согласимся-то согласимся, дело не в деньгах, – заявила мама. – Кто его водить туда будет? Где ты говорил? На Запсибе? В Заводском районе? Это же в такую даль от вокзала ездить! Неужели он сам туда с лыжами будет ходить? У меня сердце будет кровью обливаться. И с садом надо будет что-то решать.

– Ничего страшного! Чаще я буду на машине возить, – уверенно сказал отец. – Как-нибудь уж с утра время выделю на это, а если не смогу, ты отвезёшь или маманя. Надо, Машка, решаться. Пусть пацан делом занимается, может, толк выйдет, в люди выбьется. По телевизору буду показывать. А так, что ему тут светит? Чем будет заниматься? Осенью пойдёт в школу, а там такие ухорезы… Что я, местных не знаю? Хулиган на хулигане. Здесь для него никаких занятий нет, разве что со шпаной местной развлекаться. А это сама знаешь, куда дорожка откроется. В тюрягу! Нет, я прямо говорю: надо за будущее сына браться сейчас.

– Как знаешь, Гриша, – вздохнула мама и погладила живот. – Ты ведь не забыл, какой с меня сейчас ходок… Я, наверное, в следующий раз уже не поеду на лыжах кататься. Срок подходит…

Похоже, родители в этом вопросе пришли к единому мнению и оно было положительным…

…Утром, перед тем как вести Выживалу в детский сад, отец прямо спросил, согласен он заниматься горными лыжами или нет? Стоит ли вообще овчинка выделки или нет?

– А то мы впряжёмся сейчас, денег за форму и инвентарь ввалим, а ты на попятную пойдёшь, – молвил отец, глядя Выживале в глаза.

– Конечно, согласен, – уверенно ответил Выживала. – Катаюсь я хорошо, вон даже тётя-тренер сказала. Я буду ходить в любом случае!

– Хорошо! – твёрдо сказал отец. – Тогда прямо завтра я на машине заеду туда и узнаю всё более подробно. Там уже решим, что делать.