Текст книги "Накладная на Тень (СИ)"
Автор книги: Архимаг
Жанры:
Городское фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)
– Там рельсов нет!
– А ты пой, – сказал Толик убеждённо. – Тебе рельсы сами лягут, я видел.
И она поехала.
Мы слушали минут двадцать. Это было лучше любого радиоспектакля. Тётя Люба пела в эфир, Толик кричал в ответ своим прокуренным басом, и в паузах между ними трещала общая волна: кто-то где-то матерился, кто-то пытался доложить диспетчеру, что на шестнадцатом кто-то поёт «Ой, мороз». А кто-то хрипел странные цифры, не римские и не арабские, и их было лучше не слушать.
– Любаня! За второй водокачкой поворот! Там труба, ты её не бойся, она пустая, там бомжи только по четвергам!
– Толик, тут туман!
– Фиолетовый?
– Сиреневый!
– Значит, особняковский. Ты притормози, у них там остановка. Стой, не открывай, пока в стекло не постучат три раза. Если два, это не они, это сторож дачный, он в долг просит, ты его не слушай!
В эфире стукнули. Три раза. Потом скрипнула дверь, кто-то что-то сказал вежливым тонким голосом, и тётя Люба пропела «Счастливо оставаться!».
– Первый пункт пройден, – сказала она в рацию. – Мне колечко оставили. С камешком. Это мне или тебе, Крот?
– Это Клубу, – сказал я. – Предоплата, полагаю. Передадите Зае.
– Жалко, – вздохнула тётя Люба.
Потом был Литейный корпус. Там стучали мелом в стекло, и Толик крикнул «Люба, гудок!», и она дала гудок, и мы услышали, как кто-то на той стороне уронил мел. Потом промзона. Потом у Чёрных Прудов Толик заорал так, что Котя спрыгнул с холодильника:
– Любаня, на развилке у Прудов бери правее! Там упыри… алкаши с третьей смены ползут, пугай гудком! И пой им что-нибудь! Лучше «Подмосковные вечера», они от них трезвеют!
– А ты почём знаешь?
– Я сам с третьей смены, Люба!
В шесть ровно в подсобке лязгнул подъёмник. Я сбегал, принял поддон. Хлеб, молоко, канистра дизеля, ящик кваса. Ничего странного, если не считать того, что на одной коробке с кефиром кто-то написал маркером «ПОЗДРАВЛЯЕМ С ПЕРВЫМ ОПТОМ». Почерк я не узнал. И решил над этим не раздумывать.
Когда я вернулся, в эфире уже был голос Заи.
– Где вы? – Голос раздражённый, как будто она провела ночь в очереди в МФЦ.
– У ворот, – пропела тётя Люба. – Тут какой-то шлагбаум с черепами.
– Это декор. Заезжайте в технические. Я вам открою проезд на парковку…
Дальше я слышал только обрывки. Лязг ворот. Шипение трамвайных дверей. Шаги, много шагов, тяжёлых и лёгких. Какой-то электронный бит фоном, как из соседней квартиры. Зая отрывисто командовала: «Сюда. Нет, вскрывать не здесь. Колбы с неоном на третий стеллаж». Потом она вдруг сказала совсем другим голосом, почти уважительно:
– Это кто так уложил? Ровно как по ниточке.
– Стажёрка ихняя, – с гордостью пропела тётя Люба.
– Передай Кротову, что я её у него куплю.
– Не продаётся, – сказал я в рацию.
– Всё продаётся, Кротов, – сказала Зая. – Просто не всё по деньгам.
У меня внутри от этой фразы слегка приморозило. Я убрал руку с тангенты.
Обратно тётя Люба ехала медленнее. И когда трамвай снова вынырнул из тумана к моему крыльцу, было семь тридцать две. В салоне, на сиденье с забытой варежкой, стоял стальной кейс с кодовыми замками. Тётя Люба вынесла его сама, двумя руками, торжественно, как торт на юбилей.
– Сказали, лично в руки, – сообщила она. – И в лоток. Не через дверь.
Я втянул лоток. Кейс поставил на прилавок, щёлкнул замками. Код Зая прислала в сообщении.
Внутри были три отделения. В первом пачки пятитысячных, банковские, с бумажными лентами. Во втором, на чёрном бархате, ровными рядами блестели монеты. Жёлтые, тяжёлые, с двуглавым орлом на одной стороне и профилем на другой. Царские червонцы. Я взял один, и он оттянул ладонь, как гиря. В третьем отделении лежал один-единственный листок бумаги, сложенный вдвое.
Я развернул.
«Кротов. Остаток расчёта проведён закрытием твоих обязательств перед внешними контрагентами. Не спрашивай. Список прилагаю. З.»
Ниже, мелко, шёл список. Первой строкой там значился мой кредит. Тот самый, банковский, с процентами, за ноутбук. Напротив стояло «ПОГАШЕН». Второй строкой долг перед общагой, который я уже вернул, но пени с которого всё ещё висели в личном кабинете. Тоже «ПОГАШЕН». Третья строка была пустой, а напротив неё стояло «ПОГАШЕН (АВАНСОМ)», и я не стал выяснять, что это значит.
– Она что, через Сбер прошла? – Лера читала через моё плечо.
– Я не хочу знать, как она прошла через Сбер, – сказал я. – Я хочу знать, сколько.
Я положил весь кейс под сканер. Терминал пискнул один раз, протяжно, и задумался. Минуты на две. Я успел налить себе воды, выпить, налить ещё и не выпить.
ОПЛАТА ПРИНЯТА.
КОНТРАГЕНТ: КЛУБ «ПОЛНОЧЬ» (ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИСТРИБЬЮТОР).
ПОЗИЦИЯ: «ОВАЦИЯ». ОТГРУЖЕНО: 2346 ШТ.
РАСЧЁТ ПО ЗАФИКСИРОВАННОМУ ПУЛУ ПРЕДЗАКАЗОВ (ЗА ВЫЧЕТОМ ВОЗВРАТА): 14 362 500 ₽.
ОСТАТОК ТОВАРА (1 841 ШТ.) ПЕРЕДАН НА РЕАЛИЗАЦИЮ. РАСЧЁТ ПО ФАКТУ ПРОДАЖ.
ВАШ ПРОЦЕНТ (15%): 2 154 375 ₽.
ФОРМА ВЫДАЧИ: НАЛИЧНЫЕ / ЗОЛОТО / ПОГАШЕНИЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ (ПО ВЫБОРУ КОНТРАГЕНТА).
Жаба-бухгалтер внутри меня открыла рот. Подняла лапку, будто хотела что-то сказать. Прижала лапку к сердцу. И красиво, как в старом кино, упала в обморок, раскинув нарукавники.
– Два миллиона, – сказал я. Голос у меня был какой-то не мой. – Лер. Два миллиона сто пятьдесят. За одну ночь. И это без того, что в будущем продадим…
– И без кредита, – тихо сказала Лера.
– И без кредита. – Я посмотрел на листок. Мне было двадцать лет, и у меня больше не было долгов. Ни одного. Это ощущалось странно, как когда долго носишь рюкзак, снимаешь его, и спина ещё полчаса не верит. – Я месяц назад думал, что вообще буду до тридцати арсплачиваться…
– Ну вот. Сэкономил десять лет.
– Это даже не экономия, а… – Я не нашёл слова и просто закрыл кейс.
Тётя Люба звякнула в звонок, помахала мне рукой из кабины и укатила в туман, напевая что-то из «Травиаты». Рельсы остались.
В семь пятьдесят пять туман начал редеть. Сначала проявились гаражи, потом девятиэтажка напротив, потом голые тополя у сквера. Спальный район Чернопрудово просыпался так, как просыпается всегда: с хлопающими подъездными дверями, с чьим-то кашлем на балконе, с собакой, которая лаяла на мусорку. Собака лаяла. Я поймал себя на том, что слушаю её почти с нежностью.
Тётя Зина показалась из-за угла девятиэтажки в семь пятьдесят шесть. Мокасины, кофта в цветочек под расстёгнутым пальто, сумка через плечо, из сумки торчит свежий сканворд «Тёщин язык». Она шла как всегда, медленно, шаркая, глядя под ноги, чтобы не наступить в лужу.
И наступила на рельс.
Тётя Зина остановилась и, опустив глаза, посмотрела вдоль рельса, который блестел, как новый, и уходил от моего крыльца в сторону сквера.
Она подняла голову. На фонарном столбе у крыльца, которого вчера ещё не было, висела жестяная табличка, белая, с красной буквой «Т» и аккуратной надписью: «Остановка „Продукты 24“. По требованию».
Мы с Лерой наблюдали это через стекло ночного окошка, затаив дыхание. Даже Толик молчал.
Тётя Зина сняла очки с цепочки, надела их на нос. Ещё раз прочитала табличку. Сняла очки.
– Ну наконец-то, – сказала она вслух, ни к кому не обращаясь. – Сообразили маршрут продлить. А то от сквера триста метров по грязи тащиться, а у меня колени. Хоть одна толковая вещь от этой мэрии.
И пошла дальше, к двери, уже не глядя под ноги.
Я открыл ей. Тётя Зина прошаркала в зал, повесила пальто на крючок, бросила сканворд на прилавок и посмотрела на меня поверх очков.
– Чё стоишь, студент? Касса сведена?
– Сведена, тёть Зин.
– Хлеб привезли?
– Привезли.
– А чего глаза такие, будто ты всю ночь вагоны разгружал?
– Почти, – честно сказал я.
– Ой, да ну тя, – махнула она рукой и пошла насыпать Коте корм.
Ровно в восемь ноль одну Терминал издал тот самый благородный колокольчик. Пауза арбитража истекла. Я обернулся к экрану, ожидая чего угодно, и экран мне показал короткую серую строчку:
[КОНФЛИКТ ДИРЕКТИВ ИСЧЕРПАН. ОСТАВШИЕСЯ ОРДЕРА ОТСУТСТВУЮТ. АРБИТРАЖ НЕ ТРЕБУЕТСЯ.]
А телефон в кармане тут же завибрировал. «Телега». Директор_24 появился в сети.
«кротов»
«мне за ночь пришло девятнадцать аварийных сигналов с твоей точки»
«служебная жалоба на конфликт директив»
«регистрация на бирже»
«изменение кадастрового плана прилегающей территории»
«я вообще-то был на переговорах»
Я ждал. Он печатал. Печатал долго, три точки появлялись, пропадали, снова появлялись. Наверное, он в это время открывал утренний отчёт.
Потом три точки пропали совсем. На минуту. На две.
Я представил, как он сидит где-то там, у ночного окна своего офиса из нулевых, в белой рубашке без галстука, и листает. Эмбарго соблюдено, ни одной прямой продажи Промтеху и Особняку. Штрафов кассы ноль. Почки кассира на месте, обе. Выручка рекордная за всю историю точки. И ветка трамвая, которая теперь, если верить кадастру, ведёт прямо к его крыльцу.
Три точки появились снова.
«кротов я смотрю ты устроил самодеятельность с путями»
«это нарушение правил благоустройства территории»
«и вообще я не согласовывал»
Лера заглянула мне через плечо, прочитала и выразительно подняла бровь. Я подумал. Потом начал печатать, медленно, чтобы ни одной опечатки.
«Это оптимизация логистического плеча, Илья Сергеевич. Снижение издержек последней мили за счёт привлечения стороннего транспорта без затрат из фонда оплаты труда. Капитализация объекта выросла. Эмбарго соблюдено. Работаем».
Отправил. Секунду подумал и дописал:
«Kpi сам себя не закроет».
Лера тихо прыснула в кулак.
Три точки появились. Пропали. Появились. Пропали. Потом вместо текста пришло голосовое. Восемь секунд. Я поднёс телефон к уху.
Тихий звон ложечки о фарфор. Долгий выдох, будто человек очень хотел что-то сказать, но передумал. Потом сдавленно, сухим баритоном:
«…Премию выписал. Матрас не прожги. До вечера».
И всё. Директор_24 вышел из сети.
– Он тебя испугался, – сказала Лера.
– Не, просто не нашёл, к чему придраться. Для него это хуже.
Тётя Зина за нашими спинами шумно уселась за прилавок, отодвинула мою кружку, развернула сканворд.
– Слышь, студент. «Подземный путь сообщения», пять букв.
– Метро, тёть Зин.
– Тю. Не влезает, тут на «Ш».
– Шахта, – сказал я и посмотрел на дверь склада.
– Во. Шахта. – Она вписала. – Иди уже, спать иди. Глаза как у варёного судака.
Я не пошёл. Сначала надо было сказать то, что крутилось у меня в голове всё утро. Я накинул на Толяна полотенце, сунул его подмышку, и начал выталкивать Леру и Фину в коридор, к двери подсобки, чтобы тётя Зина не слышала.
– Короче, – сказал я. – Слушайте. Я подумал.
– Звучит тревожно, – сказала Лера.
– Зато прибыльно, – поправил я. – Значит, так. Магазин платит нам процент, и даёт товар. Но «Вектор» старше Магазина, и, возможно, по бумагам Магазину не принадлежит. Значит, у нас тут, внутри Магазина, своя артель. Как в Союзе были цеховики.
– Цеховиков сажали, – заметила Лера.
– Это если они не делились. Мы умные, мы поделимся. Пятнадцать процентов, восемьдесят пять. Всё по чеку. – Я начал загибать пальцы. – Я на кассе и на деньгах. Закупки, договоры, Директор, все дела. Плюс учёба. Теперь уже с позиции силы, кстати. У меня есть Толянуха, на которую Татьяна Сергеевна подсела. Есть рычаг на деканат.
– Может, есть, – сказала Лера. – Профессор пока ничего не прислал. Ни про Толянуху, ни про зачётку. Ты не знаешь, что у них там в лаборатории получилось.
– Узнаю в понедельник.
– Денис, ты сейчас как человек, который случайно выиграл один раз в казино и уже ищет квартиру с видом на Кремль.
– Я уже нашёл квартиру. Добротную сталинку с личным домовым. – Я загнул второй палец. – Ты, Лер, наш научный отдел. Блокнот, кулон, проверка и так далее. Что можно вшивать, во что, сколько. И главное, следишь, чтобы я не наделал паразитов. Потому что я наделаю. Ты сама видела.
Я ждал, что она начнёт спорить. Скажет, что у неё сессия, свита, мама с папой и мебельный бизнес. А она посмотрела на меня долгим взглядом, тем самым, «сквозь человека», только сейчас не насквозь, а прямо, и…
И просто кивнула.
– Хорошо, – сказала она. – Но с одним условием. Если я говорю «нет», это значит «нет». Без «ну Лер, ну там же сорок пять тысяч».
– Право вето, – сказал я. – Как договаривались.
– Как договаривались.
Мы смотрели друг на друга чуть дольше, чем нужно было для делового разговора. Потом я отвёл глаза и загнул третий палец.
– Фина. Начальник производства. Сектор 0-бис твой. Порядок, банки, штурвалы. Ты там главная.
Фина замерла. Потом её лицо медленно, как рассвет за окном, расплылось в улыбку. Она кивнула. Потом сбегала куда-то и вернулась со шваброй в руке, будто это был скипетр.
Я улыбнулся ей в ответ и старался не думать о том, что, по сути, отдавал ей королевство, в котором, может быть, она когда-то убила человека. И я не был уверен, правильно ли поступаю. Но я знал, что когда она крутит штурвал «Вектора», реактор внутри неё успокаивается. Пока этого было достаточно.
– Слышь, – раздалось из-под полотенца. – А я чё? Меня чё, в артель не берут?
Я убрал полотенце. Толик смотрел на меня из банки с видом обиженного ветерана.
– Берут, Толик. Ты у нас маркетинг и аналитика. И бренд.
– Чё это значит?
– Это значит, что «Толянуха» теперь торговая марка. Лучший растворитель формул и эссенция невозмутимости. Пан Карел её в Вену хотел. Татьяна Сергеевна в файлик сливала. Это всё ты.
Толик задумался. Мимо его виска проплыла веточка укропа.
– Тогда пиво, – сказал он. – Регулярно по графику. Как зарплата.
Я молча сбегал в зал, достал из холодильника «Жигулёвское», открыл ручкой-мультитулом. Вернувшись в цех, аккуратно, чтобы не перелить, плеснул в банку на два пальца.
Рассол помутнел. Толик зажмурился и издал звук, который, наверное, издаёт кот, когда его гладят по пузу.
– Вот это по-нашему, – сказал он. – Вот это я понимаю. Авторитет на удалёнке, Денчик.
– Только не говори это при Сергуньке.
– Почему?
– Он тебя завербует.
Котя тем временем перебрался на стопку коробок с остатками «Холлса», которые мы не успели запихнуть в «Вектор». Покрутился, лёг, свернулся калачиком. Я посмотрел на него и понял, что вот она, последняя должность. Контроль качества. Если Котя спит на партии, партия чистая. Если шипит, в печь не совать. Сегодня он уже один раз отказался от конфеты для Пастуха. Это было убедительно.
Где-то там, под зелёной оболочкой Терминала, лежала вкладка Уровня 2. Со скидкой сто процентов, между прочим, но я её не нажал. Чисто сбоку просочился, как проходят через турникет в метро, когда он заклинил.
Биржа заработала через Клуб. С доставкой помогла тётя Люба. Никакой автоматики Директора. И самое главное, никаких корней.
Значит, так можно. Не всё сразу, не через «Y». По кусочку, руками, через советское железо и людей, которые не любят Систему так же, как я.
А квас я буду пить дальше. Каждую ночь, в 03:33, минута в минуту. Пока тень не начнёт слушаться меня так, что я смогу нажать «Y» на своих условиях. Когда-нибудь.
В восемь тридцать я сдал кассу тёте Зине. Она пересчитала мелочь, послюнив палец, буркнула «ну, вроде всё» и отвернулась к сканворду. Я забрал кейс, Лера свой рюкзак, Фина ведро. Из 0-бис я захватил ещё рюкзак Влада, брезентовый, цвета хаки. Не знаю зачем. Просто не хотел, чтобы он стоял там у люка ещё одну ночь.
По дороге мы зашли в булочную на углу. Я купил батон. Обычный, нарезной, за сорок девять рублей.
Я поднялся на третий этаж по метлахской плитке, вставил длинный ключ в замок и остановился.
На латунной ручке висел белый пакет-майка. Пустой. Тот самый, который Влад надел на ручку в октябре и который ждал батона.
Я подумал. Потом снял пакет с ручки, положил в него батон и вошёл.
Квартира на Веретейском, 6 встретила нас скрипом паркета, запаздывающим на долю секунды, и запахом свежего ржаного хлеба, хотя хлеба в квартире не было. Был только мой батон в руке.
В квартире что-то тихо вздохнуло. Не скрипнуло, именно вздохнуло, где-то в углу под лепниной. И больше ничего.
Фина разулась у порога, поставила обувь носками к стене, ведро у коврика, и сразу присела на корточки у того самого пятна от ботинка. Пятно стало заметно бледнее, чем в прошлый раз. Фина погладила его пальцем, почти ласково.
Лера прошла на кухню. Я слышал, как она звякнула туркой, включила газ, открыла банку с кофе.
– Тут ничего нельзя говорить, да? – спросила она из кухни.
– Материться нельзя.
– А если очень хочется?
– Выйди в коридор.
– Я не хочу материться, – сказала Лера. – Но у тебя в холодильнике пусто, а это хуже мата.
– Ну так, а что я… Это была квартира человека, который ушёл за хлебом.
– Ну вот ты хлеб и принёс, – сказала она, и в голосе у неё не было подначки. Совсем.
Я положил батон из пакета на блюдце на холодильнике, рядом с горбушкой бородинского и солью. Налил стопку до самого ободка. Домовой не ответил, но от угла под потолком будто подуло тёплым воздухом, как от кирпичной печи.
Потом я прошёл в комнату, к книжной полке. Плашка паркета у её основания сидела без гвоздя. Не знаю откуда, но почему-то я знал, что с ней надо делать.
Я нажал на неё коленом, и она приподнялась, послушно, будто её кто-то толкнул снизу. Под плашкой была ниша, пыльная, с газетой «Правда» на дне. Я выложил туда червонцы. Сорок три штуки. Они звякнули тяжело и тихо. Положил сверху пачку пятитысячных, ещё одну. Остальное оставил в кейсе, на карту и на жизнь.
Плашка встала на место сама, без звука.
Я сел прямо на пол, спиной к шифоньеру, и посмотрел в окно. Там над глухим двором поднималось солнце, бледное, ноябрьское, и резало комнату длинными золотыми полосами. Из кухни пахло кофе. В прихожей шуршала тряпка, Фина выводила восьмёрки.
Ни одного долга. Два миллиона на руках и еще куча денег на карточке. И одна конфета в спичечном коробке, которую я никому не отдам.
Полтора месяца назад я ночевал на раскладушке, которая скрипела от каждого вдоха, и считал, хватит ли мне на дошик до пятницы.
Я всё ещё был жадным. Это я про себя знал точно. Мне всегда и всего было мало. Но, кажется, впервые в жизни я ощутил… ну если не насыщение, то хотя бы лёгкую сытость. Как после добротного обеда.
– Денис! – позвала Лера с кухни. – Тебе с сахаром?
– Без, – сказал я. И зачем-то добавил: – Чайник вскипел.
– У меня турка, а не чайник.
– Всё равно, – сказал я. – Пусть знает.
Паркет под окном скрипнул. Медленно, с задержкой, и, как мне показалось, одобрительно.
Золотой Чек
От Автора:
Ну что, ночные сталкеры, инвесторы, контрабандисты и завсегдатаи Веретейского тупика! Пятый том официально закрыт!
Эта смена выдалась настолько безумной, что даже у кассового терминала позеленел кинескоп, а Жабо-бухгалтер пережил сразу три инфаркта, клиническую смерть и экстатическое воскрешение!
Мы провернули невозможное: отказались от бесплатной кабалы Второго Уровня, заставили древний оборонный автоклав «Вектор-0» работать на благо ритейла, утилизировали хрустальную оперную диву по акту нарушения техники безопасности и пустили её в промышленные масштабы мятного драже! Тётя Люба лично проложила рельсы к нашему крыльцу, Толик отработал радиоштурманом на общей волне, а Клуб «Полночь» переварил оптовую партию на четырнадцать с половиной миллионов!
И главное, кредиты закрыты, долгов больше нет, а под паркетом сталинки приятно греют душу царские червонцы!
Печатаем Золотой Чек за Пятую Смену! Кто не спрятал тени – Терминал спишет неустойку!
Кому Чек не нужен: ниже ссылка на 6-й том, кассовая лента уже заряжена, а на горизонте маячит международный конфликт с европейскими театралами!
👉 ЧИТАТЬ 6 ТОМ: [ /reader/675364 ]
≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡
[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: КАССОВАЯ СМЕНА ТОМА 5 ЗАКРЫТА]
[ПРОТОКОЛ: ПЕЧАТЬ ФИСКАЛЬНОГО ОТЧЕТА УРОВНЯ 5]
[СТАТУС ТОЧКИ: КАССИР СВОБОДЕН ОТ КРЕДИТОВ, АВТОКЛАВ СЫТ, ПОЧКИ НА МЕСТЕ]
Денис: «Фу-у-ух… Отрываю ленту от прилавка. Если бы не ваша огневая и финансовая поддержка с тыла, меня бы уже давно разобрали на запчасти: либо система за неустойку почки изъяла, либо пражский гость на пепел над Влтавой пустил. Вскрываем кассу и приветствуем Верховный Теневой Совет Директоров!»
👑 ДЕРЖАТЕЛИ ЗОЛОТОЙ ФРАНШИЗЫ (Боги-Императоры Бусти) 👑
Денис: «Список лиц, чьи имена выбиты на титановых пластинах в фундаменте Узла. Люди, при виде которых даже Профессор роняет свои мелки, а Сёстры Вавилона натягивают платки до самых бровей. Их статус на кассе: АБСОЛЮТНЫЙ ПРИОРИТЕТ.»
💼 Tissot3333 – Бог-Император. Хранитель Хронометража и Повелитель Таймингов!
Денис: «Когда в три тридцать три терминал уходит в секундный перезагруз, а из тёплой стены проступает секретная дверь 0-бис – секунды решают всё! Без хронометража Tissot3333 нас бы уже давно размазало по межсекторному перекрытию. Персональная точность высшей пробы!»
⚡ Андрей Бабин – Бог-Император. Куратор Золотого Резерва и Спонсор Автономного Режима!
Денис: «Человек, чей депозит держит оборону точки мощнее, чем задвижка „Паук“! Пока Андрей с нами, генератор „Урал-1978“ работает без перебоев, солярка льётся рекой, а Жабо-бухгалтер спит спокойно на ортопедическом матрасе. Безлимит на весь дефицит из Нижнего Ящика продлён пожизненно!»
Директор_24 (в Телеге): «Кротов, подтверждаю статус гражданина Бабина. Право вето активно. Баланс непоколебим. Работаем!»
📦 Dance_at_show – Бог-Император. Оптовый Барон Нижнего Ящика!
Толик (из банки): «Моё почтение титанам коммерции! Братуха, ты видел, какой опт мы с Денчиком через тётю Любу провернули⁈ Два миллиона чистыми подняли! С твоим балансом пора открывать филиал на Рижском рынке. Наливаю инвестору лучшей Толянухи со дна за мой счёт!»
🏛 Сергей Храмов – Бог-Император. Патриарх Фундамента и Владелец Несущих Стен!
Денис: «Сергей держит этот район железобетонно! Никакие осадные орудия Вавилона и формульные бомбардировки Профессора не способны расшатать стены нашего ларька, пока фундамент забетонирован финансовым щитом Сергея Храмова. Земной поклон от всей артели!»
👑 СОВЕТ ДИРЕКТОРОВ САДОВОГО КОЛЬЦА (ТОП-НАГРАДЫ) 👑
Денис: «А теперь открываем специальную ячейку Кассового Терминала! Сюда падают прямые транши от людей, которые спасают мой бюджет, когда Жабо-бухгалтер готовится упасть в обморок. Персональные накладные для высшей лиги!»
[АРТИКУЛ 001. ВЕРХОВНЫЙ ЦЕНЗОР: AZhelanny – 2 718 ₽]
Высказывание мецената: «За целомудренность текста»
Денис: «Целомудренность⁈ В смене, где отрубленная голова упыря клянчит пиво, древнюю диву переплавляют в котле под арию Русалки, а Сергунька в латексе мычит про винты в позвоночнике⁈ Но за царский транш в 2 718 рублей мой Жабо-бухгалтер готов лично зацензурить все маты на кухне у Домового, надеть чепчик на банку Толика и выдать Фине самый длинный фартук в Москве! Огромнейшее спасибо за щедрейший донат!»
Директор_24 (в Телеге): «Кротов, зафиксируй поступление по статье „Соблюдение морального кодекса советской торговли“. Одобряю. Премию себе не выписывай, я сам заберу… шучу. Работаем!»
[АРТИКУЛ 002. ИССЛЕДОВАТЕЛЬ БЕЗДНЫ: St. Avas – 1 100 ₽]
Высказывание мецената: «Отличная книга!»
Толик (радостно булькая): «St. Avas снова с нами! Братуха, мы тут такую нору раскопали – Помещение 0-бис, автоклав на восемь тонн, чертежи оборонки! Я от этих масштабов чуть из рассола не выпрыгнул!»
Денис: «St. Avas, железная стабильность топового мецената! За 1 100 рублей выбиваю вам персональный пожизненный запас драже „Овация“ – теперь ваш голос не сможет перебить ни один начальник в мире! Спасибо за верность точке!»
[АРТИКУЛ 003. АНОМАЛЬНЫЙ ТИТАН: Hollow_Slime – 1 100 ₽]
Высказывание мецената: «Рекомендую!»
Лера (делая пометку в блокноте): «Транш зафиксирован. 1 100 рублей от Hollow_Slime покрывают расходы на новую затирку для кафеля в подсобке и защищают кассу от дефицита ликвидности.»
Денис: «Hollow_Slime, от души жму руку! Ваша рекомендация греет лучше чашки двойного эспрессо из „Чёрного Двигателя“. Зачисляем транш в стратегический резерв независимой артели!»
[АРТИКУЛ 004. БЕССМЕННЫЙ ПИРОМАН: Игорь Фирсов – 1 100 ₽]
Высказывание мецената: «Хорошее произведение!»
Толик (крутя укроп): «Игорёк! Какой том подряд жжёт напалмом! У меня аж на капроновой крышке резьбу срывает от такой преданности!»
Денис: «Игорь, снимаю фирменную жилетку в глубочайшем кассирском респекте! Твоя поддержка надёжнее, чем трамвайные рельсы тёти Любы. Тысяча сто рублей отправляются прямиком под дубовый паркет сталинки! Огромное спасибо!»
📜 РАЗДЕЛ 3: КНИГА ЖАЛОБ, ТЕОРИЙ И ПРЕДЛОЖЕНИЙ
[ВНИМАНИЕ: СВЕРХКОНЦЕНТРАЦИЯ ЧИТАТЕЛЬСКОЙ МЫСЛИ В ТЕРМИНАЛЕ]
1. Катам Тихотоппл (Главный Иллюстратор и Мерчендайзер Изнанки):
(За потрясающие концепты товаров: сухарики «Гранит Науки» с кальцием и посыпкой из мела от Профессора за 59.90 ₽, кофе недомолотый «Ночь перед экзаменом: не бодрит, пугает, но ты держись» за 399 ₽, а также многие другие!)
Денис: «Катам, это же готовые позиции для золотой полки! „Гранит науки“ с мелом срочно отправляем на реализацию в Литейный корпус – студенты перед сессией с руками оторвут, чтобы зубы и формулы укрепить! А кофе „Ночь перед экзаменом“ заправляем в „Чёрный Двигатель“ и продаём с наценкой +500% первокурсникам! Вывеска „Умный выбор“ – это просто шедевр маркетинга. Снимаем шляпу перед вашим талантом!»
2. Геон (Мастер конспирологии и хоррор-детектива):
«Вот что произошло с Владом: 1. Фина засунула в „Вектор-0“ двойника… 2. Засунула подражателя… 3. Денис – это и есть Влад! Настоящего Дениса расщепило на фракции, Влад надел его обличье, стёр память Фине и по аналогии с „Сердцем Ангела“ устроился под именем Дениса Кротова…»
Денис: «Геон, у меня от вашей теории не просто поясница зачесалась, у меня волосы под жилеткой дыбом встали! Это же сюжет на три докторские диссертации в Промтехе! Если я – это Влад, то почему мой внутренний Жабо-бухгалтер так яростно радуется скидке на дошик и трясётся за зачётку Кротова⁈ Но за намёк на „Сердце Ангела“ – моё почтение, мороз по коже продрал знатный…»
Фина: [Медленно поворачивает голову, смотрит на Дениса немигающими голубыми глазами, берёт швабру и начинает молча намывать идеальную восьмёрку вокруг его кроссовок].
3. Alex Vurkhiss (Литературный патологоанатом):
«Ой, да ладно вам о Хрустальной переживать, это же Изнанка. Сергуню съели, а он всё равно живее всех живых. Может быть, переваривание ей только на пользу пойдёт… „Нас берите, обреченных, – Треугольник вас, ученых, Превратит в умалишенных, Ну а нас – наоборот…“ (В. С. Высоцкий)»
Денис: «Алекс, цитата Высоцкого легла как родная! Переваривание Элеоноре точно пошло на пользу: из капризной хрустальной дивы с ультразвуковыми замашками она превратилась в две тысячи триста сорок шесть порций первоклассного мятного драже и двести восемьдесят процентов чистейшего субстрата для реактора! Вот она – истинная конверсия искусства в народное хозяйство!»
4. Boris Iewlew (Стратег подковёрных интриг):
«Коварно одобряю, Денис. Директор и Сестра (Алчность) уже должны напрячься, ведь даже они не смогли бы так тонко всё провести… И Лера тоже, ведь её тоже можно в реактор случайно уронить… А Директор уже должен задуматься, а не заменит ли его место ГГ…»
Директор_24 (в Телеге): «Кротов, передай гражданину, что штатное расписание закрыто. Попытки рейдерского захвата кресла Управляющего караются переводом на мытьё морозильных камер зубной щёткой. Не слушай дурных советов, считай накладные. Работаем!»
Денис: «Борис, спасибо за веру в мою коварность! Но Леру в реактор ронять нельзя ни в коем случае – у неё право вето, холодная голова и без неё я бы вместо „Овации“ зашил голос оперной певицы в розовое зеркальце и оглох на оба уха. Мы банда, у нас артель!»
5. НН (Хранитель морального компаса и системный хакер):
«Не думаю, что Швабру парень отдаст… Проще почку самому отрезать будет, а потом заткнуть чем, чтобы корень не пустили… Сдаётся мне, что в дальнейшем на него навесят норму по „заправке“. Рано или поздно с этим что-то стоит делать: демонтаж магазина или взлом с удалением себя из базы данных. Ну и денежную компенсацию вынести…»
Денис: «НН зрит прямо в корень механики Изнанки! Отдать Фину за тысячу лет чужой памяти? Да Жабо-бухгалтер за такое сам бы удавился – своих сотрудников мы на импортные безделушки не меняем! А насчёт нормы заправки – именно поэтому мы с Лерой сняли избыточный пар дивы и больше в топку никого без крайней нужды не суём. Взлом базы и демонтаж точки с выносом золотого парашюта? Тсс-с-с… Не пишите такое громко, Директор логи читает!»
6. Светлана (Романтический эксперт):
«Ну наконец-то хоть к какой-то особи женского пола хоть какая-то часть Дениса почувствовала симпатию 😂»
Денис *немного смущаясь, но стараясь не показывать*: «Ну-у-у-у-у-у… Когда двухметровая женщина в вечернем платье цвета венозной крови начинает торговаться на языке сложных процентов, сметы складского хранения и вычеркивает скрытые комиссии – у моего Жабо-бухгалтера просто не было шансов! Это была чистая, незамутнённая бухгалтерская любовь с первого взгляда на глиняную табличку!»
7. Садовод4 AndersVladerson (Свидетели драконьей жадности):
«Ну и кто кого по итогу куда отведет? Тут либо Каруми Дениса на биржу труда, либо сам Денис Каруми аудитором… Небу жарко станет от пересчетов… У него внутри уже не жабка, а целый „Жабка-дракон“ размером со Смауга! Напомни, Расколотая Госпожа – мы увидим расколотых персонажей?»
Денис: «Жабка-дракон размером со Смауга – это лучший комплимент в моей жизни! Сижу в сталинке на мешках с золотом и чувствую, как под жилеткой пробивается чешуя! Каруми аудитором в ларёк? Шеф бы повесился от её зарплатных требований! А насчёт Расколотой Госпожи – перстень на пальце никуда не делся. Пан Карел от одного его отблеска забыл про свою шпагу и на ретро-автомобиле с визгом умчался жаловаться в Прагу. Так что Госпожа ещё покажет, чьё на самом деле Садовое кольцо, чулан отменяется!»
🔍 ОТДЕЛ МЕТРОЛОГИИ И ВЫЧИТКИ РЕАЛЬНОСТИ (Ловцы багов)
Алексей Шиянов, Marina Bogomatova, Лин Химицу, Reeman и другие
Терминал: [ПРИКАЗ ПО ТОЧКЕ: ПОДТВЕРДИТЬ ВЫСШИЙ ЗНАК ОТЛИЧИЯ «ЗОЛОТОЙ КОРРЕКТОР». БЛАГОДАРЯ ВАШЕМУ НАДЗОРУ МЕТРИКА РЕАЛЬНОСТИ УДЕРЖАНА В ПРЕДЕЛАХ ДОПУСТИМЫХ ПОГРЕШНОСТЕЙ].
Денис: «Низкий поклон каждому, кто вылавливает опечатки, кривые знаки и сбои в таймингах! Вы – наша главная броня против грамматических аномалий Изнанки. Жмём руки!»
≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡
От Автора:
Спасибо вам за то, что вы с нами! За ваши безумные теории, смех, награды и невероятную поддержку. Мы закрыли пятитомник с триумфом, но впереди – шестой том: Прага точит клыки, Промтех готовит ответку, а тайна Влада требует окончательного вскрытия!
👉 ЧИТАТЬ 6 ТОМ: [ /reader/675364 ]
Запрыгивайте на подножку 604-го трамвая, кондуктор уже поёт, рельсы проложены, работаем! 🛒🔦🐈




























