Текст книги "Как я съел ваши фаерболы 5 (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 10
Пусть хоть какую-то пользу приносит, не все же ей морковку в спа-салоне чистить!

Вываливаться из космического Разлома лучше всего заранее позавтракав. Так организму есть чем заняться, пока его пытаются размазать по десяти измерениям сразу.

Я летел сквозь черноту, а вокруг бушевал хаос в чистом виде. Энтропийные ветра драли пространство в клочья. Мимо проносились обломки реальности: кусок ангара Охотников, чей-то фонарный столб, половина совершенно незнакомой горы. Гравитация здесь работала по настроению и с явной злобой, давление плющило так, что титановую плиту сжало бы в песчинку.

Меня спасала шкура сына Бездны и врождённая наглость.

Надолго ли, вопрос открытый.

А потом хаос кончился. Резко, как будто захлопнули дверь перед носом урагана. Вокруг меня сомкнулся ровный серый куб, и внутри стало тихо, сухо и подчёркнуто скучно, словно в приёмной у нотариуса.

Я приземлился на четвереньки на серую плоскость пола. Рядом громыхнули три груды металла: Кросс, Веста и Монолит, все живые, все дымящиеся. Из стыков их брони сочилось золотое сияние, и, судя по хрипам в динамиках, удовольствия им это не доставляло.

А в центре куба висела Ксения.

Безжизненная, с закрытыми глазами, растянутая на десятках серых нитей, как марионетка в антракте. Нити уходили вверх и терялись где-то за пределами геометрии. Алое платье казалось единственным цветным пятном во всём этом сером царстве.

– О, очнулись, – раздался знакомый ворчливый голос отовсюду сразу. – Добро пожаловать в стабилизированный сектор. Обувь можно не снимать, всё равно казённое.

– Арбитр, – я поднялся, стряхивая с плеч остатки хаоса. – А я думал, ты ушёл торт спасать.

– Ушёл. Потом посмотрел на весы, – над Ксенией материализовалась полупрозрачная фигура с мраморной маской, золотые весы в её руке качались, как маятник, – а там утеря вещдоков в особо крупном размере. Пришлось догонять. Ненавижу пятницу.

Я огляделся. Серые стены куба еле заметно подрагивали, снаружи по ним размазывались всполохи хаоса. Купол держал. Пока.

– Ты нас спас, – констатировал я. – С чего вдруг такая щедрость? У Равновесия акция, второй спасённый бесплатно?

– Щедрость? – Арбитр хмыкнул. – Мальчик, я спасаю не вас. А вон её, – маска кивнула на висящую Ксению. – Точнее, свой гонорар. Вы просто оказались в радиусе действия. Считай это приятным бонусом, как влажную уборку после ремонта.

Что-то в его словах царапнуло. Я медленно подошёл ближе к нитям.

– Поясни про гонорар.

– А чего пояснять. – Весы качнулись. – Девочка вызвала меня по контракту. Экстренная форма, подпись кровью, всё чин по чину. Услуги Арбитра Равновесия оплачиваются душой призвавшего. Стандартная такса, между прочим, я даже надбавку за срочность не взял, хотя имел право.

Внутри меня что-то нехорошо заворочалось. Желудок, кажется. Или то, что у меня вместо совести.

– То есть её душа…

– Уже в реестре. Оформлена, пронумерована, ждёт передачи на Алтарь. – Арбитр говорил буднично, как кассир, пробивающий хлеб. – Сейчас, собственно, её душа и питает этот купол. Хорошее топливо, чистое. Архимаги вообще горят ровно. – Он помолчал. – Когда моя смена кончится, я уйду, купол лопнет, а девочку я заберу с собой. Как плату. Тут всё без обмана, волчонок, контракт есть контракт.

Я стоял очень тихо. Так тихо я стою ровно перед тем, как кого-нибудь сожрать.

– Сколько у нас времени?

– Минут пятнадцать. Может, двадцать, если профсоюзный лимит округлят в вашу пользу. – Маска повернулась ко мне. – И вот только не надо на меня так смотреть. Мне самому девчонку жаль, она храбрая. Но инструкция есть инструкция.

– Плевал я на твою инструкцию, – сказал я негромко. – Ксению ты не получишь. Понадобится, я сожру твой Алтарь, твой реестр и всю концепцию Равновесия целиком, вместе с тобой и твоими весами на десерт.

Пауза. А потом Арбитр рассмеялся. Искренне, по-человечески, аж весы затряслись.

– Ой, не могу. «Сожру концепцию». – Он вытер несуществующую слезу под маской. – Зубок маловат, щеночек. Твой папаша, после того как утёр нос Бездне, попробовал куснуть Равновесие. Знаешь, чем кончилось? Ему выставили счёт. Он до сих пор его оспаривает. Через юристов. – Маска наклонилась. – Но за амбицию хвалю. Порода чувствуется.

Спорить с ним не имело смысла, а времени на споры не было тем более. Я отвернулся и посмотрел на Охотников.

Троица выглядела скверно. Веста сидела, привалившись к серой стене, и её изящный доспех подрагивал, из трещин сочилось золото. Монолит стоял, но его вело, как шкаф при переезде. Кросс держался прямее всех, однако интерфейс его шлема мигал красным даже снаружи, сквозь визор.

Божественная энергия Заказчицы жрала их заживо. Технологичных, стерильных, ненавидящих магию людей накачали концентрированным чудом, и теперь это чудо выжигало их изнутри, как кислота в жестяной банке.

Ирония судьбы. Почти смешно. Почти.

– Нет, вы посмотрите на эту компанию, – прокомментировал сверху Арбитр, устраиваясь поудобнее в воздухе. – Альфа-волк, три консервные банки с истёкшим сроком годности и я, Величайший Мастер, в роли скромного госслужащего среднего звена. Идеальный состав для пятничного вечера. Жена, конечно, подаст на развод. Но, признаться, это всё равно веселее квартальных отчётов.

Самомнения этому засранцу не занимать.

– Ты можешь помолчать? – спросил я.

– Могу. Но не буду. Это единственная радость на этой смене.

Я подошёл к Кроссу. Красная полоса визора повернулась ко мне. Рука с излучателем дёрнулась было вверх и остановилась: боец просчитал, что в текущем состоянии не успеет.

– Разговор есть, – сказал я. – Деловой.

– Говори, – голос из динамика звучал ровно, только с металлическим хрипом на концах слов.

– Начну с очевидного. Ваша начальница вас списала. Накачала силой, которую ваши тела не переваривают, кинула в мясорубку против меня, а когда не вышло, смахнула вас в этот колодец вместе с остальным мусором. Как одноразовые батарейки. Возражения?

Пауза. Короткая, секунды на две. У Охотников это, видимо, эквивалент долгих мучительных раздумий.

– Возражений нет, – сказал Кросс. – Продолжай.

Люблю профессионалов. Никаких «она не могла», никаких соплей про верность. Голый расчёт.

– Продолжаю. Эта золотая дрянь в ваших доспехах выжжет вас за сутки, может, раньше. Ваши импланты уже сыплются, я слышу, как ваши реакторы кашляют. – Я постучал когтем себя по груди. – А я, на ваше счастье, лучший в мире специалист по утилизации божественных отходов. Мой Желудок сожрёт всю эту ману из ваших тел и брони, до последней искры. Вы получите обратно свою чистую, любимую физику. Без побочных эффектов.

– Цена, – сказал Кросс. Не спросил, а именно констатировал. Понимал, что бесплатно Волки не работают.

– Цена скромная. Ваш тяжёлый калибр. – Я кивнул на пушку Монолита. – Мы пробьём дыру наружу из этого Разлома. Мне нужна ваша огневая мощь на прорыве, физика здесь сработает лучше магии. Потом расходимся. Вы больше не охотитесь на меня и мою сестру. Я делаю вид, что вы не пытались меня убить. Дважды.

– Трижды, – педантично поправила Веста от стены. Даже полумёртвая, она умудрялась язвить. – Гравитационный штырь тоже считается.

– Трижды, – согласился я. – Видишь, я щедрый.

Кросс молчал секунд пять. Внутри его шлема, я знал, сейчас крутились шестеренки: вероятности, ресурсы, сценарии. Охотник взвешивал предательство Заказчицы против сделки с целью. Чистая математика, никакой гордости.

Математика победила.

– Приступай, – сухо сказал он. И добавил, подняв излучатель на пару сантиметров: – Но если попытаешься сожрать наши реакторы, мы активируем самоуничтожение. Все трое. Синхронно. Тебя размажет вместе с нами.

– Реакторы не в моём вкусе, – я хрустнул пальцами, выпуская когти. – Слишком пресные. Никакой души.

– Это была шутка? – уточнила Веста.

– Гастрономическая заметка.

Сверху донеслось довольное хмыканье Арбитра. Он наблюдал за нами, как за любимым сериалом, покачивая весами в такт каким-то своим мыслям.

Я встал в центре между тремя Охотниками и открыл Желудок.

Не рот. Именно Желудок, ту чёрную голодную суть, что живёт у меня под рёбрами вместо нормальных человеческих органов. Из моей груди вырвались теневые жгуты, толстые, как корабельные канаты, и с хищной точностью вонзились в стыки доспехов. В Кросса. В Весту. В Монолита.

И потянули.

Золотое сияние хлынуло по жгутам ко мне. Концентрированная божественная сила, ворованная благодать неизвестного мне тёмного пантеона, потекла в мою утробу рекой расплавленного солнца.

На вкус… Ух.

Представьте, что вы залпом пьёте кипящий мёд, в котором растворили грозу. Меня зашатало. Вены на руках вспыхнули золотом, просвечивая сквозь кожу. Лихорадка ударила в виски, Желудок взвыл, но четвёртый уровень не подвёл: новая структура перемалывала чужеродный ресурс, дробила его, расщепляла на калории и складировала про запас.

Излишки выходили через когти. Я чувствовал, как они удлиняются, уплотняются, обретают ту самую идеальную геометрию, которую я недавно переварил. Острее уже некуда, но они умудрялись становиться острее.

– Ты светишься, – заметила Веста. Из её доспеха уходили последние золотые прожилки. – Как ёлочная гирлянда.

– Я сияю, – поправил я сквозь стиснутые клыки. – Это разные вещи. Гирлянда моргает, а я излучаю уверенность.

Последняя капля золота втянулась в жгуты. Я сглотнул, покачнулся и убрал теневые канаты обратно под рёбра. Внутри было горячо, тесно и восхитительно сытно.

А вокруг меня «перезагружались» Охотники.

Один за другим гасли аварийные красные огни. Броня переставала дрожать, стыки затягивались, вздувшиеся магические вены под обшивкой опали. По доспехам побежали привычные холодные синие индикаторы: чистая физика, чистые технологии, никакого волшебства.

Монолит первым поднял свою пушку. Огромный ствол загудел ровно и сыто, перейдя на честное плазменное давление. Здоровяк провёл ладонью по кожуху с нежностью, какой явно не удостаивалась ни одна женщина в его жизни.

– Он сейчас заплачет? – спросил я у Кросса.

– У Монолита нет слёзных желез, – ответил тот. – Удалены как избыточные.

– Романтики.

Кросс уже калибровал собственный излучатель, переключая его в режим пространственного бура. Веста поднялась на ноги, размяла шею, и три её дрона с жужжанием выпорхнули из наспинного отсека, сканируя стены куба.

– Тонкая граница там, – она указала на дальний угол, где серая стена подрагивала чаще. – Толщина метрики минимальная. Бить туда, узким конусом, все три ствола.

– Согласовано, – Кросс встал в позицию. Монолит громыхнул рядом, упирая пушку в плечо.

Я вышел вперёд, к самой границе. Мой выход: когда они прожгут дыру, хаос снаружи попробует ворваться внутрь и схлопнуть проход. Тут понадобится моя серая изморозь, Стерильная зона, глушащая любую магию. Обычно я ей отключаю чужие заклинания, но и энтропийную бурю она должна остудить. По крайней мере, в теории, которую я придумал десять секунд назад.

– Так-так-так, – Арбитр в сопровождении висящей Ксении подплыл поближе. В прорезях маски светилось неприкрытое любопытство. – Дайте угадаю. Консервы сверлят, собака затыкает дырку. Ну надо же, а у вас действительно есть яйца. У всех четверых. Статистически маловероятно.

– Засеки время, клерк, – сказал я, выдыхая первую пробную струйку серой измороси. – Мы выйдем отсюда раньше, чем запищит твой будильник. И Ксению я тоже вытащу. Из Разлома, из твоего реестра, откуда потребуется.

– Ставлю недельную премию, что нет.

– Принято. Проиграешь, отдашь мне душу… – я прикинул, – нет, души мне твоей не надо, она казённая. Отдашь кусок торта.

Мраморная маска замерла. Весы качнулись и застыли.

– Торт не трожь, – очень серьёзно сказал Величайший Мастер, как он себя сам величал. – Это святое.

– Тогда сверли, Монолит, – оскалился я. – Время пошло.

Три ствола взревели одновременно.

Алайя

Никакого удовольствия от прогулок по вражеской территории Алайя не испытывала.

Богини её уровня вообще не должны ходить пешком. Они сидят на тронах из спрессованных миров и отдают распоряжения, а грязную работу выполняют наёмники.

Наёмники, правда, в последнее время подводили. Все. Поголовно.

Поэтому Алайя, скрипя божественными зубами, лично кралась через ночной сад Логова Волковых в украденном лисьем теле, и её самолюбие страдало на каждом шагу.

Хотя, стоило признать, тело попалось удобное. Лапы… ноги ступали по мокрой траве беззвучно, врождённая маскировка Кицунэ окутывала её плотнее любого заклинания. Ни один волосок ауры не выбивался наружу. Даже собственное отражение в тёмных окнах особняка отсутствовало, лиса не отражалась, если не хотела.

Полезная зверушка. Жаль будет выбрасывать.

У ворот возвышался Кровавый Баобаб. Огромный, узловатый, с пастью, замаскированной под дупло. По украденной памяти он значился как «Игорёк», и от одного этого имени Алайю передёргивало. Кто вообще даёт хтоническим мутантам уменьшительно-ласкательные клички? Дикари.

Баобаб приоткрыл дупло, повёл ветвями и… опустил одну из них к земле. Услужливо, как трап. Он узнал походку, запах и восемь с половиной хвостов. Он узнал подругу.

«Игорёк, нет! – заскреблась Софья в глубине сознания. – Это не я! Понюхай лучше! Ну пожалуйста, ты же умный, ты же баобаб!»

Тщетно. Тело пахло Софьей, двигалось как Софья и махнуло хвостом в точности как Софья. Дерево довольно скрипнуло и задремало обратно.

«ТВОИ ДРУЗЬЯ ОЧАРОВАТЕЛЬНО ДОВЕРЧИВЫ», – заметила Алайя, проходя по ветке над рунным контуром, точно через слепое пятно за теплицей.

«Когда я выберусь, я тебе этот контур в глотку затолкаю».

«ЗАПИСАЛА. У ТЕБЯ УЖЕ ДВЕ ЗАПИСИ В ЖАЛОБНОЙ КНИГЕ. НА ТРЕТЬЕЙ Я НАЧНУ ШТРАФОВАТЬ».

Внутри особняка пахло чаем, выпечкой и покоем. Алайя скользнула по тёмному коридору мимо кухни, где эльфийка Иллириэль в четвёртый раз перебирала кристаллы связи и вполголоса ругалась на молчащего Альфу. Мимо гостиной. Вверх по лестнице, через ступеньку, которая скрипела, о чём украденная память любезно предупредила заранее.

Цель находилась за третьей дверью слева.

Дочь Безумного Бога. Уязвимая, недоэволюционировавшая, с чужим плодом в Ядре и без старшего брата под боком. Охотники провалили всё, что можно, но у любого провала есть светлая сторона: теперь никто не помешает решить вопрос лично, тихо и элегантно.

Одно движение когтей. Всего одно.

Алайя беззвучно приоткрыла дверь.

– Да не так ты складываешь пальцы, – говорила Лера. – Смотри, вот тут должен быть угол.

– Тут и есть угол! – фыркнула Диана.

– Это не угол, это загогулина. Четвёртый уровень требует точности.

В комнате горел ночник. Растительный кокон эволюции стоял в углу, пустой и раскрывшийся, похожий на гигантский артишок, который наконец доели. Сама Диана сидела на кровати, скрестив ноги, и с крайне сосредоточенным лицом складывала из пальцев фигуру, которая упорно не желала работать.

Волкодевочка успешно выбралась из кокона и на данный момент изучала свои новые возможности.

– Папенька говорил, у меня всё получится само, – пожаловалась она. – Инстинктивно.

– У тебя инстинктивно получается только есть и язвить.

– Это два лучших навыка в мире, попрошу заметить. – Диана снова свела пальцы, и между ними проскочила жалкая чёрная искорка. Пшикнула и погасла. – Да что ж такое! Внутри столько силы, что аж рёбра чешутся, а наружу выходит вот этот стыд.

– Может, ты не выспалась?

– Я дрыхла в коконе, Лер. Я выспалась на год вперёд.

Ни одна из них не заметила, как дверь приоткрылась на ладонь. Не колыхнулся воздух, не скрипнула половица. Невидимая смерть вошла в тёплую комнату, обогнула кресло и мягко, по дуге, зашла Диане за спину.

В глубине несуществующих зрачков горело холодное космическое пламя. Рука с выпущенными когтями поднялась над затылком девочки.

«НЕ СМЕЙ! – Софья билась о стенки собственного черепа. – НЕ СМЕЙ, НЕ СМЕЙ, НЕ…»

Когти пошли вниз.

И в этот самый момент из-под кровати вылетела молния.

Маленькая, пушистая, отчаянная молния с боевым писком, переходящим в неожиданно солидный рык. Чатик, персональный зверёк Дианы, спавший в тапке, среагировал на то, чего не видели ни глаза, ни руны: на запах. Знакомое тело пахло Софьей, но поверх этого запаха лежал другой, чужой, ледяной, как сквозняк из открытого космоса.

– О-о-о-о-о, последняя глава сделала мой день!!! – с этим воплем Зверёк вцепился в невидимую лодыжку всеми зубами сразу. Мёртвой хваткой, до кости. – Автора надо наказать!!!

– А-АЙ! – взвизгнула пустота посреди комнаты голосом, которого от пустоты никто не ждал.

Маскировка лопнула, как мыльный пузырь.

Посреди спальни, с занесённой для удара рукой и Чатиком на ноге, проявилась Софья.

Секунду все молчали. Даже Чатик, не разжимая, впрочем, челюстей.

– Сонь? – неуверенно спросила Диана. – Ты чего это?..

Договорить она не успела, потому что разглядела глаза. Чёрные до самого дна, без зрачков и радужки, с холодными статичными звёздами в глубине. И взгляд. Софья так не смотрела никогда, ни на кого, даже на Яра в худшие времена. Так смотрят на насекомых перед тем, как опустить подошву.

– Это не Соня, – тихо сказала Лера, сползая с кровати. Между ее пальцами вспыхнуло пламя.

– Вижу, – Диана уже стояла на ногах. – Эй, ты, звёздная. Вылезай из моей лисы. Она мне дорога как память, сувенир и вообще.

– ДОЧЬ БЕЗУМЦА, – двойной голос заполнил комнату, как холодная вода. – ТЫ ДАЖЕ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, НАСКОЛЬКО ВОВРЕМЯ ТЫ ВЫЛЕЗЛА ИЗ КОКОНА. УБИВАТЬ СПЯЩИХ СКУЧНО.

– А, так ты убивать пришла, – Диана хрустнула шеей. – Ну попробуй. Нет зверя, страшнее беременяхи, и ты сейчас это прочувствуешь.

Ударили они одновременно, не сговариваясь. Диана выбросила вперёд ладонь с роем чёрных лиан, Лера швырнула плетение ледяных цепей, выученное у Иллириэль до автоматизма.

Розы и цепи долетели до цели. Коснулись её.

И осыпались.

Просто осыпались, как конфетти, не оставив на теле Кицунэ ни царапины. Божественная воля Алайи стряхивала смертную магию, даже не замечая её, как пальто стряхивает снежинки.

– МИЛО, – сказала Алайя и шагнула вперёд, волоча на ноге рычащего Чатика. Он дрался как тигриный лев (или даже львиный тигр), но его сил было недостаточно. – МОЯ ОЧЕРЕДЬ.

Она рванулась через комнату. Быстро, слишком быстро для человеческого глаза, с явным намерением обойтись без всякой магии и разорвать обеих девчонок голыми когтями, надёжно, физически, по старинке.

Диана успела сместиться на полшага. А Лера… успела кое-что получше. В отличие от богинь космического порядка, она неплохо шарила в алхимии и медицине. А алхимики, как известно, не расстаются со своими изобретениями даже в пижаме.

Её рука нырнула в карман, выхватила пузатый флакончик с распылителем и прыснула Алайе точно в лицо.

Облачко концентрированной «Лисьей мяты», версия 3.0, усиленная формула, разрабатывалась как успокоительное для Софьи после тяжёлых смен в спа-салоне.

Эффект наступил мгновенно.

Тело Кицунэ споткнулось на полном ходу. Занесённые когти замерли. Чёрные космические глаза распахнулись, моргнули, и звёзды в них поплыли, как в тумане.

– ЧТО… – начала Алайя.

Договорить не вышло. Восемь с половиной хвостов взметнулись и распушились до состояния праздничного салюта. Лисьи уши встали торчком, мелко подрагивая. По телу прокатилась тёплая, предательская, совершенно неуправляемая волна блаженства.

– ЧТО ПРОИСХОДИТ С ЭТИМ ТЕЛОМ⁈ – двойной голос дал петуха на верхней ноте.

А тело уже не слушало. Тело развернулось, сделало два семенящих шага и с утробным мурчанием потёрлось щекой о Лерины колени.

– НЕТ, – в ужасе приказала Алайя. – ПРЕКРАТИ. Я ПОВЕЛЕВАЮ. Я БОГИНЯ ВЕЧНОЙ ГАЛЕРЕИ, Я…

Тело боднуло Леру лбом и требовательно подставило ухо. Мол, чеши. Ну чеши же.

– Мр-р-р, – сказала Богиня Вечной Галереи.

Где-то на дне сознания Софья, ещё секунду назад рыдавшая от бессилия, начала хихикать. Сначала тихо, потом в голос.

«Это мята, – сообщила она злорадно. – Лерина фирменная. Мы, лисы, от неё немножко… того. Добро пожаловать в мою биологию, ваше космическое величество».

«ЗАСТАВЬ ЭТО ПРЕКРАТИТЬСЯ!»

«Не могу. И, честно говоря, не хочу. Мр-р?»

«ТРЕТЬЯ ЗАПИСЬ В ЖАЛОБНОЙ КНИГЕ! ШТРАФ! ШТРА-А… ах, вот тут, да, чуть левее…»

Последняя мысль вырвалась у Алайи против воли, потому что Лера, действуя чисто рефлекторно, действительно почесала подставленное ухо.

Внутри украденного тела богиня билась в истерике. Беспомощность накрывала её липкой волной, и волна эта тащила за собой воспоминание, старое, тщательно похороненное, запечатанное семью печатями стыда. Другое время, другое место, и она, точно так же лишённая контроля, обездвиженная, а над ней стоит ОН, Безумный Бог, с этой своей невыносимой ухмылкой, и говорит: «Ну что, звёздочка, а теперь посмотрим, где у богинь…»

Алайя мысленно взвизгнула и захлопнула воспоминание. Если бы у чистой воли был румянец, она бы сейчас светилась, как стоп-сигнал.

НИКОГДА. Никогда больше. Она поклялась.

И вот, пожалуйста: связанная биологией низшего существа, она мурчит на коленях у смертной девчонки-алхимика.

Мурчит. На коленях. У смертной.

– Верёвки, – деловито распорядилась Диана, уже вытряхивая из шкафа моток. – Лер, держи ей уши в тонусе. Пока чешешь, она никого не убивает, я заметила закономерность.

Лера чесала как не в себя, словно от этого зависела её жизнь. Впрочем, так оно и было.

– У меня рука отваливается!

– Меняй руку. Ты алхимик или где?

Вдвоём они сработали быстро. Верёвка легла поверх хвостов и локтей, узлы Диана вязала по-волчьи, с запасом и злым старанием. Сверху девушки обвешали пленницу подавляющими рунами из семейного арсенала, все, какие нашлись: от чар, от одержимости, от сглаза и одна, кажется, от моли.

Мята постепенно отпускала. Мурчание стихло, космические звёзды в глазах снова застыли колючим инеем. Связанная Кицунэ сидела посреди комнаты, выпрямив спину настолько царственно, насколько позволяли верёвки и руна от моли на лбу.

– Лера, вторая доза есть?

– Ага, наготове!

– Так, – Диана присела перед ней на корточки. – Давай разбираться. Ты кто и что сделала с нашей Соней? Её прокляли? Заклинание разума? Паразит? Отвечай, а то у Леры ещё два флакона.

Левое ухо пленницы предательски дёрнулось от остаточного действия мяты. Само по себе. Дважды.

Алайя, богиня Вечной Галереи, гроза мультивселенной и работодательница лучших ликвидаторов мироздания, сидела связанная в подростковой спальне, пахла кошачьей… лисьей травой и мучительно, отчаянно соображала.

Как выпутаться из этого кошмара, сохранив хотя бы жалкие остатки божественного достоинства, она пока не представляла.

А Чатик меж тем кайфовал. Из его тени высунулись десяток теневых щупалец с плашками текста:

[НАБЛЮДЕНИЕ ИЗ БЕЗДНЫ: ПРОТОКОЛ ДОПРОСА ВЫСШИХ СУЩНОСТЕЙ]

[Идея № 1: Включить сборник Инстасамки и русского рэпа на 120 децибел. Ждать вытекания божественных мозгов из ушей.]

[Идея № 2: Для особо упорных – включить Бузову и Джигурду. ПРИМЕЧАНИЕ: Предварительно эвакуировать женщин, детей, стариков и беременных во избежание сопутствующего урона.]

[Идея № 3: Отдать рыжую тушку Медведевой на опыты. Пусть хоть какую-то пользу приносит, не всё же ей морковку в спа-салоне чистить!]