Текст книги "Как я съел ваши фаерболы 4 (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Что ж. В каком-то смысле так оно и было.

– Я подумаю, – сказала она.

– Думайте быстрее. Кляксы имеют свойство расползаться.

Я развернулся к выходу, и уже у двери меня догнал ее голос. Тихий, ровный, с той самой стальной ноткой:

– Эй, почвовед. Если это подделка… я найду вас. Лично.

Я обернулся и подмигнул ей поверх очков.

– Буду ждать с нетерпением. Захватите кабачки.

Я уже почти дошел до двери, когда до меня дошло.

Гениальный план имел одну дыру размером с Разлом. Я вручил девушке компромат, наговорил красивых слов про кляксы… и не озвучил главного условия. Того самого, ради которого весь спектакль и затевался.

Позор. Диана бы уже вовсю ржала и тыкала в меня пальцем. «Братик, ты забыл забрать сдачу!»

Ну что поделать, Волк привык кусать, а не эти ваши переговоры…

Я развернулся на каблуках и вальяжно двинулся обратно, обходя стеллаж с другой стороны. Серая Мышка все еще стояла у стола, прижимая папку к груди. При моем появлении она замерла, как студент, пойманный за списыванием.

– Забыли что-то? – спросила она ровно.

– Ага. Хорошие манеры. – Я прислонился плечом к стеллажу, перекрывая ей путь к выходу. Чисто случайно, разумеется. – Мы ведь так и не познакомились, представляете? Некрасиво получается: сделка века есть, а имен нет. Как в плохом шпионском романе.

– Может, и к лучшему.

– Не-а. Для архивной моли ты слишком резво бегаешь по книжным магазинам. Такие знакомства надо оформлять официально. – без разрешения перейдя на «ты», я протянул руку. – Сергей. Аспирант, исследователь, плейбой, филантроп. Последние два пункта пока в разработке, но диссертация движется.

Она посмотрела на мою ладонь, как на подозрительный гриб. Потом поправила очки. Голос ее остался тихим, но в нем лязгнула сталь:

– Вы крайне навязчивы, Сергей. Меня зовут Мария. Младший референт секретариата Её Превосходительства Архимага Тьери. И по совместительству человек, который не любит, когда ему подсовывают кабачки вместо орков.

– Это была импровизация. Творческая.

– И еще, – она проигнорировала мою руку окончательно, – мне крайне не нравится ваша манера общения на «ты». Мы не пасли вместе гусей.

– А жаль. Я отлично лажу с птицей.

Особенно в жареном виде, но эту подробность я оставил за кадром. А то ещё поймут меня неправильно.

Мария. Хм. Врет, конечно. Имя село на нее криво, как чужое пальто. Но кто я такой, чтобы осуждать? Мой «Сергей» тоже был пошит белыми нитками.

Два вранья вежливо раскланялись друг с другом.

– Ладно, Маша, – я кивнул на папку в ее руках. – Раз мы теперь официально знакомы, давай пройдемся по товару еще раз. Чтобы без сюрпризов.

– Мария.

– Я так и сказал.

Она выдохнула через нос. Тихо-тихо. Где-то в этом выдохе погиб целый абзац нецензурных Уложений.

Я забрал у нее папку, шлепнул на стол и раскрыл на середине. Гербовые листы Соболевых веером легли поверх архивной пыли. Красивые бумажки. Валерия постаралась на славу, каждый документ хрустел подлинностью, потому что и был подлинным. Паучиха два месяца доила чужие сейфы.

– Смотри сюда, – я постучал пальцем по верхнему отчету. – Официально: Род Соболевых героически ликвидирует Разломы на своих территориях. Двенадцать штук за три года, все закрыты, всем спасибо. А теперь фокус.

Я перевернул лист. Под ним лежала накладная.

– Неофициально: одиннадцать из двенадцати Разломов живее всех живых. Их не закрывали. Их доили. Стабилизировали, огородили и качали оттуда сырую Бездну, как нефть из скважины. А это, – я вытащил следующий лист, – накладные на «Слезы василиска». Контрабанда, класс опасности «алый». В Империи за одну ампулу дают пожизненное. Здесь ящики.

Строчки в ее глазах бежали по документам с бешеной скоростью. Она читала быстрее, чем я говорил. Пальцы в серой перчатке замерли над накладной, не касаясь бумаги, словно боялись испачкаться.

– Это… – она сглотнула, – это подписи начальника отделения КМН.

– Прошлого начальника. Который очень удачно вышел на пенсию по состоянию здоровья, – Я усмехнулся. – Но подписи никуда не делись. Бумага, Маша, переживает людей. По-моему, в вашем ведомстве это девиз.

Она молчала, вцепившись взглядом в документы. И я решил дожать.

Я наклонился ближе, вторгаясь в ее личное пространство без визы и приглашения. Запах мела и чернил стал гуще. Стерильность с легкой ноткой… чего? Озона? Так пахнет воздух перед грозой. Или перед очень большой Правкой.

– Слушай внимательно, – я понизил голос до доверительного полушепота. – Вот твой счастливый билет. Принесешь это своей госпоже Мясорубке, и она тебя расцелует. Ну, или что там делают Архимаги вместо поцелуев. Повысит категорию допуска. Сдашь ей пухлых Соболевых, они в этом городе как жирная клякса на парадной скатерти. Архимаги обожают такие подарки. Проверено.

– Кем проверено?

– Статистикой.

Она повернула голову. Наши лица оказались непозволительно близко, и она не отодвинулась. Смотрела на меня сквозь толстые стекла, и в глубине серых глаз крутились жернова.

– А теперь главное. – Я поймал ее взгляд своим и придавил. Чуть-чуть, самую малость, без ауры, просто вес. – Взамен мне нужно немногое. Когда твоя хозяйка возьмется переписывать историю Северогорска своим пером, наш Род в Чистовике не поминай. Волковы. Мы в этом сюжете случайные прохожие. Массовка. Пейзаж на заднем плане.

Тишина. Вентиляция гудела, где-то в глубине стеллажей осыпалась пыль.

– Ваш Род, – медленно повторила она. – Значит, все-таки Волковы.

Упс. Хреновый из Волка дипломат.

Хотя нет, не упс. Она и так копала под нас, дело на столе лежало открытым. Отпираться было бы глупо. Полуправда, поданная добровольно, стоит дороже правды, вырванной клещами. Первое правило торговли с бюрократией.

– Дальняя родня, – я пожал плечами. – Седьмая вода на костях. Но ваша контора любит грести под одну гребенку. Не хотелось бы попасть под перо за чужие грехи.

– За чужие, – эхом повторила она.

– Именно.

Она выпрямилась, и что-то в ней неуловимо поменялось. Сутулые плечи развернулись на сантиметр. Мышка на секунду перестала быть мышкой, и мой Желудок недовольно заворочался.

Потом она медленно протянула руку в серой перчатке и снова взяла папку. Прижала к груди, как драгоценность. Испуга в ней не было ни на грамм. Зато за стеклами очков плескался блеск, который я не смог сразу классифицировать. Азарт? Голод? Предвкушение?

– Я передам это Её Превосходительству, – сказала она. – Она очень ценит фактологическую точность. Вы оказали Империи… неоценимую услугу, Сергей.

Пауза перед «неоценимую» мне не понравилась. Но дареному референту в зубы не смотрят.

– Пустяки. Я патриот.

– В свитере с оленями.

– Олени тоже патриоты. Просто молчаливые.

И тут ее губы дрогнули. По-настоящему. Не на четверть миллиметра, а на целую половину. Она тут же задавила улыбку, как окурок каблуком, но я успел заметить. Засчитано, Маша. Ты живая.

– Нам понадобится связь, – она достала из кардигана простенький кристалл-коммуникатор. Казенный, серый, под стать хозяйке. – Если Её Превосходительству потребуются уточнения по документам.

– Разумно.

Я продиктовал номер. Разумеется, не свой. Чистый кристалл, купленный на имя несуществующего гражданина, который жил в несуществующей квартире и платил несуществующие налоги.

Она продиктовала свой. Наверняка такой же липовый, но это уже детали.

Мышка протянула мне кристалл для сверки частот, и я взял его.

Наши пальцы соприкоснулись.

На долю секунды. Кончик моего указательного и край ее перчатки, где ткань заканчивалась и начиналась кожа запястья.

Желудок взвыл.

Не заурчал, не буркнул, а именно взвыл, как сирена воздушной тревоги. От «Маши» полыхнуло Порядком. Стерильным Порядком, от которого у Хаоса Бездны внутри меня встала дыбом каждая шерстинка.

Секретутки так не пахнут. Это запашок пресса, который плющит реальность в аккуратные листы формата А4.

Я не подал виду. Годы практики: когда Диана подсовывает тебе в чай «безобидную» рассаду Бездны, учишься держать лицо.

В целом, всё логично. Девочка день и ночь трется возле Архимага S-класса. Носит ее документы, ее печати, ее артефакты. Тьери наверняка запитала прислужницу своей силой, для защиты или для контроля.

Логично? Логично. Остаточный фон, ничего более.

Но ухо надо держать востро. Оба уха.

А потом я заметил кое-что еще. На ее щеках, бледных, как архивная бумага, снова проступил румянец. Уже вполне себе заметный даже в полумраке. Она быстро опустила взгляд к кристаллу, делая вид, что сверяет частоты.

Интересно. От простого прикосновения? Да бред Я ее и в книжном касался, когда мы тянули том в разные стороны, и ничего, ни намека. Стояла ледяная, как морозильник с принципами. А тут вдруг румянец.

Или дело не в прикосновении. Или ее что-то другое зацепило. Может, резонанс? Мой Хаос об ее заемный Порядок чиркнул, как спичка о коробок?

Ладно. Загадку записываем в блокнот и возвращаемся к делам.

– Что ж, Маша, – я сунул кристалл в карман и отступил на шаг. – Приятно иметь дело с умным человеком. Передавай привет Мясорубке. В смысле, Её Превосходительству.

– Мария.

– Я так и сказал.

Я развернулся и пошел к выходу, засунув руки в карманы. Не оборачиваясь. Спиной я чувствовал ее взгляд, он холодил лопатки, словно металлической линейкой измеряли.

Внутри разливалось теплое, сытое довольство. Отлично сработано. Просто отлично. Подцепил секретаршу на крючок амбиций, классическая приманка для мелкой канцелярской рыбешки. Теперь у меня свой человек в свите Мясорубки. Глаза и уши в самом логове врага.

А Соболевы… Соболевы отправятся на фарш руками самой Тьери. Легально, официально, с печатями и в трех экземплярах. Граф так любит убивать чужими руками, что просто грех не вернуть ему любезность. Проша, готовь носовой платочек. Будешь плакать над хозяином.

И главное, ни одной капли моей крови, ни одного следа моих когтей. Чисто. Даже Валерия оценит изящество, а она сноб.

Дверь спецхрана закрылась за мной с мягким щелчком.

Ярослав не видел, как оставшаяся в тени стеллажей девушка медленно прижала папку к груди. Как за толстыми стеклами очков строчки Уложений сложились в новую, свежую главу. Как она смотрела на закрывшуюся дверь долгим, внимательным взглядом человека, который только что получил недостающий кусок головоломки.

– Вы даже не представляете, Сергей, – тихо сказала она пустому залу, – какую главу вы только что открыли в своем деле. И я лично буду ее редактором.

Где-то под потолком гудела вентиляция.

А Ярослав шел по ночному коридору КМН мимо спящей охраны и медитирующих големов, насвистывал себе под нос и был стопроцентно уверен в своей победе.

Первое правило Стаи, между прочим, гласит: если охота прошла слишком гладко, проверь, не крадутся ли рядом в кустах конкуренты, готовые отжать добычу.

Но об этом правиле Ярослав в тот вечер почему-то не вспомнил.

Глава 8
Я, кажется, нашла кое-кого интересного…

Софья

Кабинет менеджера Геннадия Павловича пах дорогим парфюмом, кондиционером и смертельной скукой.

Софья потянула носом. Под скукой пряталось кое-что еще. Тонкий, кисловатый запашок жадности. Так пахнут люди, которые любят конверты без обратного адреса.

«Отлично, – подумала она. – С жадными проще. У них цена написана на лбу».

В складках жёлтого дождевика завозились Хранители Порога. Клепа-2 высунула лапку и показала в угол кабинета, на пузатый сейф за фикусом. Мол, хозяйка, гляди, вон его сердце. Железное, с кодовым замком.

– Вижу, – одними губами ответила Софья. – Не отвлекайся.

Геннадий поднял глаза от бумаг. Перед ним стояла скромная женщина неопределенного возраста. Серая мышка в нелепом дождевике. Маскировка держалась идеально: ни лисьих ушей, ни вертикальных зрачков, ни восьми с половиной хвостов.

– Слушаю вас, гражданочка.

– Огурцова. Людмила Огурцова, – Софья улыбнулась ровно настолько, чтобы не показать клыки. – Хочу арендовать помещение на первом этаже. Бывший магазин штор, тот, что пустует третий месяц.

– И что там будет?

– Центр народной медицины и ментального спа.

Геннадий поморщился так, словно ему предложили открыть в его элитном ТЦ шаурмичную.

– Гадания, что ли? Карты Таро, приворот на мужа? Заговор зубов?

– Что вы. Всё серьезно. Снятие тревожности, восстановление сна, гармонизация внутреннего пространства.

«И поедание ваших кошмаров моими жабками, но об этом в прайсе мелким шрифтом».

– Документы, – Геннадий протянул ладонь. – Паспорт, лицензия Минздрава, выписка из реестра целителей. Без этого разговора не будет.

Софья кивнула и полезла в карман дождевика.

В кармане лежала обёртка от шоколадки «Алёнка». Мятая. С кусочком фольги.

Девятьсот лет чужого опыта шевельнулись внутри, как старая кошка, которую разбудили ради любимой игры.

Лисий шёпот скользнул по кабинету, мягкий и невидимый, как сквозняк. Софья положила обёртку на стол.

Геннадий взял в руки безупречный кожаный кляссер с золотым тиснением. Полистал и увидел паспорт на имя Огурцовой Л. В. Лицензия с водяными знаками. Выписка с тремя печатями, одна из которых гербовая.

– Хм. Хм-хм, – он послюнявил палец и перевернул «страницу» фольги. – А документы-то у вас в порядке, Людмила Викторовна. Редкость по нынешним временам.

– Стараюсь, – скромно сказала Софья.

Под дождевиком довольно заурчали жабки. Звук был похож на кошачий, только глубже, и с легким привкусом потустороннего. Геннадий рассеянно оглянулся, решил, что это кондиционер, и вернулся к девочке Алёнке в платочке. Та смотрела на него с «гербовой печати» очень честными глазами.

– Ну что ж, – Геннадий откинулся в кресле с видом человека, который сейчас разрушит чужую мечту и получит от этого маленькое чиновничье удовольствие. – Документы принимаю. Теперь договор аренды, регистрация вида деятельности, согласование с Комитетом Магического Надзора…

– Сколько?

– Три недели. Это если КМН не затянет. А они сейчас затягивают, у них там проверка из столицы, все на ушах стоят.

Софья сохранила лицо серой мышки. Внутри неё лисица прижала уши.

Три недели. Три недели без укрытия, без дохода, с половиной Северогорска, которая ищет «незарегистрированную аномалию высшего порядка». Ищейки Соболева роют носом каждый подвал. Столичный Архимаг трясёт КМН, как грушу.

Три недели у неё не было.

Клепа-1 бесшумно спрыгнула на пол. Она деловито прошлёпала под стол, обнюхала ножку, потом плинтус, потом вентиляционную решётку. Вернулась и тихонько заурчала Софье в ухо

Та уже навострилась понимать жабий. Если вкратце, то Клёпа учуяла датчики КМН. В стенах, в вентиляции, наверняка и в потолке есть. Дунешь маной чуть сильнее, и через двадцать минут сюда приедут очень серьёзные люди в очень серьёзных бронекостюмах.

«Ломать нельзя, – подумала Софья. – Значит, будем гладить по шерсти».

Она наклонилась чуть ближе и несмело улыбнулась.

– Геннадий Павлович. А скажите честно. Помещение три месяца пустует. Оно же вам план по аренде портит, да?

Менеджер моргнул.

– Ну… есть такое.

– А начальство ваше наверняка спрашивает: Геннадий, дорогой, почему первый этаж дырявый, как сыр? Почему деньги мимо кассы гуляют?

– Спрашивает, – мрачно признал Геннадий. Запах жадности стал гуще. К нему добавился запах страха перед начальством. Прекрасный букет.

Лисий шёпот вплёлся в её голос тонкой золотой нитью. Софья не ломала его волю. Зачем? Она просто взяла его собственное желание, аккуратно, как медсестра берёт шприц, и направила иглу в нужную вену.

– Сдайте мне его сейчас. Под честное слово. Как временный склад, до оформления бумаг. Оплата вперёд, наличными, – она положила на стол конверт. Конверт был настоящий. Спасибо Диане и её «подъёмным». – А через три недели, когда КМН всё согласует, вы отчитаетесь, что нашли арендатора ещё в этом месяце. Премия, благодарность, начальство довольно.

Геннадий смотрел на конверт. Конверт смотрел на Геннадия.

– Склад, говорите… – он побарабанил пальцами по столу. – Временный?

– Исключительно временный. Я там даже гвоздя не забью.

Формально она не соврала. Гвозди ей действительно не понадобятся.

– Ну… под мою ответственность… – Геннадий выдвинул ящик, и конверт исчез в нём с ловкостью, выдающей годы тренировок. На стол легли ключи. – Только тихо там. Без самодеятельности.

– Что вы, – Софья сгребла ключи. – Тише меня в этом городе только покойники.

Бывший магазин штор встретил её пылью, ободранным гипсокартоном и одиноким манекеном без головы в углу.

Софья заперла дверь изнутри и опустила жалюзи. Постояла секунду, прислушиваясь: датчики КМН гудели в стенах ленивым фоном, настроенные на резкие всплески маны.

Резких всплесков не будет. Будет медленно и нежно.

– Так, девочки, – сказала она, снимая капюшон. Лисьи уши встали торчком с явным облегчением. – Работаем.

Жабки посыпались из дождевика, как горох. Клепа-1, Клепа-2, Клепа-3 и дальше по списку. Последней важно вывалилась Людмила. Та самая, с хитрыми глазами. Она окинула помещение взглядом прораба, принимающего объект, и неодобрительно квакнула на манекен.

– Согласна, жуть. Уберём.

Софья выдохнула и выпустила на ладонь язычок синего пламени. Кицунэ-би. Огонь, который не жжёт хозяйку, зато прекрасно плавит всё остальное. Мана текла тонкой струйкой, ниже порога любых датчиков. Не взрыв, а, скорее, тёплое дыхание.

Она приложила ладонь к стене.

Гипсокартон вздохнул, поплыл и начал течь, как воск, принимая форму живого камня, тёплого и гладкого. Углы округлились. Потолок мягко выгнулся куполом. Из мёртвой коробки помещение превращалось в тихую гавань.

Жабки скакали по углам и выкусывали из реальности лишнее. Гул торгового центра. Запах чужого фастфуда. Мельтешение реклам за стеной. Всё это исчезало у них в желудках с довольным урчанием, а взамен в воздухе разливался запах персиков и летнего леса.

Манекен Людмила поглотила лично. Из принципа.

Через пару минут Софья стояла посреди «Тихой Гавани». Филиал её карманного измерения, спрятанный в самом центре города, под носом у КМН, за подписью Геннадия Павловича и печатью девочки Алёнки с шоколадки.

Восемь с половиной хвостов распустились победным веером.

– Ну что, – сказала она жабкам, и в её улыбке впервые за долгое время мелькнули клыки. Не злые. Просто уверенные. – Клиника открыта. Кошмары этого города, готовьтесь. Вас будут лечить.

Жабки одобрительно заурчали хором.

Где-то на другом конце города Ярослав Волков, уже готовый проникнуть в секретное хранилище за черешней, втянул носом воздух. Затем Волк нахмурился и подумал, что ему опять что-то мерещится.

Персики. Откуда в Северогорске персики?

Несколько часов спустя. Обитель

Зеркальный пруд в Обители отражал не то, что положено. Представьте, не потолок пещеры, не фиолетовое свечение мха, а вот исключительно то, что хотела видеть хозяйка.

Сегодня он отражал проблему.

– Так, – сказала Софья своему отражению. – Вот с этим на люди выходить нельзя.

Из пруда на неё смотрела девушка в жёлтом дождевике с оттянутыми карманами. В карманах сидели жабки и пучили глазки.

Дождевик знавал лучшие времена, побег под ливнем и одну драку с плотоядным баобабом за право сушиться на его ветке.

Образ «беженка с помойки» для владелицы элитной клиники не годился.

– Девочки, работаем над имиджем, – Софья щёлкнула пальцами.

Туман поднялся от воды послушными лентами. Девятьсот лет чужого опыта знали толк в нарядах: старая Кицунэ за свою жизнь очаровала трёх императоров, одного сёгуна и целую гильдию купцов, а такие вещи в халате не делаются.

Туман лёг на плечи и уплотнился в тяжёлый белый лён. Длинный сарафан, а по подолу струилась вышивка серебром: лисьи хвосты, бегущие по кругу. Волосы сами заплелись в сложную косу, куда вплелись сухие кленовые листья. Восемь с половиной хвостов Софья спрятала под морок, оставив снаружи только лёгкое сияние. Не силу, а намёк на силу. Ауру мудрости. И немного бизнеса.

Глаза налились мягким янтарём.

Из пруда теперь смотрела ведунья. Современная, ухоженная, будто сошла с обложки элитного журнала «Здоровье и Мана». Такой хочется доверить свою бессонницу и даже кошелёк.

Жабка Людмила высунулась из кармана, оглядела хозяйку и одобрительно квакнула.

– Спасибо, – кивнула Софья. – От жабы с хитрыми глазами слышать особенно приятно.

«Тихая Гавань» встретила хозяйку запахом спелых персиков и прогретой солнцем земли.

Софья прошлась по помещению и в который раз залюбовалась. Стены из живого тёплого камня. На полках дремали амулеты-камушки, каждый с крошечной искрой успокаивающей магии. В центре низкий столик для Чайной церемонии Истины. Рядом художественная коряга, добытая в Обители, а на ней связка костяных оберегов и пучки дымящихся трав.

Древнеславянский уют пополам с японской эстетикой. Изба встретила пагоду, и им хорошо вместе.

– Красота же? – спросила Софья.

Жабки рассыпались по залу и заурчали хором. Клепа-4 забралась на корягу и слилась с ней по цвету, изображая элемент декора.

Софья зажгла ароматические свечи. В каждую было вплетено по капле лисьего шёпота: заходи, путник, здесь тебя ждут, здесь тебе рады, здесь можно расстегнуть кошелёк.

Она села в кресло у окна и сложила руки на коленях.

– Итак. Магия безупречна. Документы… – она вспомнила девочку Алёнку на гербовой печати, – практически безупречны. Интерьер как из сна. Осталось дождаться клиентов и начать грести деньги лопатой.

Клепа-1 вопросительно квакнула.

– Что значит «а если не придут»? Куда они денутся. Полгорода не спит от кошмаров, вторая половина заедает тревожность. Это же Северогорск, тут стресс в кране вместо горячей воды. Сиди и жди.

Жабка пожала плечами. Насколько вообще может пожать плечами жаба.

Через час Софья переставила амулеты на полке. Для красоты.

Через два часа перезажгла свечи. Для свежести.

Через три часа поймала себя на том, что объясняет Клепе-2 разницу между ромашкой аптечной и ромашкой луговой, а Клепа-2 давно спит с открытыми глазами.

Через пять часов Софья признала очевидное.

Клиентов было ноль. Ноль целых, ноль десятых.

Причём люди мимо ходили. Много людей. Они притормаживали у панорамных окон, заглядывали внутрь… и ускоряли шаг так, словно вспомнили про невыключенный утюг. Одна женщина, идеальная целевая аудитория, уставшие глаза, пакет из аптеки, перекрестилась и перешла на другую сторону коридора.

– Так, – Софья встала. – Людмила. Разведка.

Жабка с хитрыми глазами козырнула лапкой, стала невидимой и просочилась под дверью в коридор ТЦ.

Вернулась через десять минут. Вид у неё был… ну мягко говоря, дипломатический. Так выглядит разведчик, которому предстоит сообщить начальству неприятное.

– Ох, говори как есть.

Людмила села перед хозяйкой и начала пантомиму. Сначала она прикрыла нос лапкой и покачала головой.

– Запах? Что не так с запахом? Это персики!

Людмила изобразила человека, который принюхивается, потом выпучила глаза, схватилась за горло и картинно упала на спину, задрав лапки.

– В смысле «химическая утечка»⁈

По ментальной связи потёк поток образов. Софья увидела коридор глазами жабки, услышала обрывки разговоров.

«Слышь, персиками пахнет. В Северогорске. В ноябре. Сто пудов на заводе мана-отходов опять чан прорвало, а этим запахом маскируют».

«Валя, не дыши глубоко, идём быстрее».

Софья открыла рот. Закрыла.

Людмила меж тем перешла ко второму акту. Она указала лапкой вверх, на вывеску, потом сложила лапки на груди, закрыла глаза и вытянулась. Изобразила, короче говоря, покойника. Очень старательно.

– «Тихая Гавань»… – медленно произнесла Софья. – Они думают, что это…

Жабка кивнула и для верности изобразила ещё и рыдающую вдову.

– Похоронное бюро. Они думают, что я открыла элитное похоронное бюро.

Образы подтвердили: «Гавань, тишина, коряги, кости какие-то на верёвочках, травой дымит… Ритуальные услуги, отвечаю. Или секта».

Софья медленно опустилась обратно в кресло.

– А я? Я-то им чем не угодила? Я же красивая! Я же мудрая ведунья с обложки!

Людмила замялась. Потом растопырила лапки вокруг головы, изобразила когти и беззвучно оскалилась.

Последний образ добил: молодая мамочка тянет ребёнка за руку мимо витрины и шипит: «Не смотри туда! Вот будешь плохо кушать, тебя такая же ведьма из Разлома заберёт!»

Тишина повисла в «Тихой Гавани». Очень, надо сказать, подходящая к названию.

– Значит, подведём итог, – ровным голосом сказала Софья. – Мой аромат для них химатака. Название как секта. А сама я страшилка для непослушных детей. Пять лет медучилища, девятьсот лет мудрости древнего демона, и всё это вместе не смогло предсказать реакцию жителей Северогорска на запах персиков.

Клепа-3 сочувственно заурчала с коряги.

– Не урчи. Коряга, кстати, тоже под снос. Тебе придётся переехать.

Софья прошлась по помещению. Сначала в одну сторону, потом в другую.

Старая Кицунэ внутри неё возмущённо ворочалась: как это, менять веками освященное внутреннее убранство в угоду черни⁈

А молодая медсестра внутри неё же отвечала: очень просто, бабушка. Ты бы попробовала продать пенсионерке из третьего подъезда «церемонию истины». Она тебя веником. А вот «акция, скидка, подарок при входе» откроет любую дверь.

Современные люди Северогорска жили в мире Хаоса, Разломов и мутантов. Древней мудрости им хватало за окном, бесплатно и с доставкой. Им хотелось другого. Статуса и Комфорта, приправленными безопасностью.

– Ладно, – Софья остановилась. Янтарные глаза сверкнули. – Не идёт гора к лисе… значит, лиса перекрасит гору. Девочки! Ребрендинг!

Она щёлкнула пальцами.

Морок стёк по вывеске, как свежая краска. «Тихая Гавань» мигнула и переродилась в сияющие хромированные буквы:

«ILLUSION OF COMFORT: VIP REBIRTH LOUNGE».

Софья посмотрела на это и почувствовала лёгкую тошноту.

– Господи, какой кошмар. Ни души, ни смысла. Пять английских слов, и все врут.

Клепа-1 вопросительно квакнула.

– Да, оставляем. Именно потому что кошмар. Это их язык, понимаешь? «Вип» значит «безопасно и дорого». «Лаунж» значит «можно сесть и никто не тронет». Раньше было уютнее, но уют, как выяснилось, богатые читают как «отпевание со скидкой».

Коряга с костяными оберегами отправилась в карманное измерение. Вместо неё соткалось белое кресло футуристического вида. Дымящиеся травы Софья потушила, а густой персиковый аромат убавила до едва уловимого шлейфа. Зато вплела в него тонкую нить лисьего шёпота, работающую точечно, на подкорку: успех… достаток… ты этого достойна…

Реклама, только честнее. Обычная реклама хотя бы не пахнет.

– Теперь дегустация. Клепа-2, выходишь на позицию.

Клепа-2 испуганно попятилась.

– Не в родном виде, не паникуй. Смотри.

Морок обернул жабку блестящим глянцем. Через секунду у входа в клинику стоял очаровательный маленький робот-подставка. Круглые золотые глаза-окуляры, хромированные бока, на плоской голове поднос с аккуратно нарезанными дольками Персиков Забвения из Обители.

– Ты теперь продвинутый робот, ИИ-ассистент. Умеешь кувыркаться, устойчиво стоишь на земле и раздаёшь угощение. На вопросы отвечай вежливым «бип». Справишься?

Робот-жабка сделала пробный кувырок, встала как вкопанная и гордо квак… бипнула.

– Умница. Работаем.

Первые пятнадцать минут народ просто фотографировал «робота». Бедная жабка старалась соответствовать, изображая обученный ИИ.

Потом остановилась она, бизнес-леди лет сорока. Костюм за пол зарплаты чиновника, телефон у уха, а под глазами круги такой глубины, что в них можно было прятать Разлом.

– … нет, Игорь, вагон стоит на границе третий день, и если ты… – она осеклась, увидев «робота». – Это ещё что?

– Бип, – вежливо сказала Клепа-2 и сделала кувырок, не уронив ни дольки.

– Хм. Дегустация, что ли… – женщина машинально взяла кусочек персика и отправила в рот, продолжая слушать телефонного Игоря.

И замерла.

Софья видела через окно, как это происходит. Плечи, поднятые к ушам ещё, наверное, с прошлого квартала, медленно опустились. Складка между бровями разгладилась. Женщина посмотрела на телефон, из которого продолжал бубнить Игорь, и с лёгким удивлением, будто впервые заметила, что у неё в руке орущая коробочка, сбросила вызов.

Потом посмотрела на вывеску. «VIP Rebirth Lounge». Потом на дверь.

И вошла.

– Добрый день, – Софья поднялась ей навстречу и улыбнулась. Тепло, гостеприимно и всеми клыками сразу, благо клыки были надёжно спрятаны под мороком. – Добро пожаловать. Вы выглядите как человек, которому все должны… который всем должен, а отдыхать некогда.

– Вы даже не представляете насколько, – выдохнула бизнес-леди и рухнула в белое кресло так, словно шла к нему всю жизнь. – А что это было? В персике? Я такого не чувствовала лет… лет двадцать, наверное.

– Это называется «тишина», – сказала Софья. – Редкий продукт. В Северогорске почти не встречается. Но у нас есть постоянные поставки.

– Сколько?

– Первый сеанс в подарок. А дальше… – Софья мягко повела рукой, и на столике сам собой возник прайс-лист, где цифры были подобраны с хирургической точностью: достаточно большие, чтобы внушать статус, и достаточно подъёмные, чтобы не спугнуть. – Дальше как пойдёт.

Женщина посмотрела на прайс. А следом на собственные руки, которые впервые за месяц не дрожали.

– Записывайте меня. На всё.

Из-под кресла бесшумно высунулась Людмила, невидимая для клиентки. Жабка деловито принюхалась к облаку чужой тревожности, висевшему над бизнес-леди тёмным сгустком, облизнулась и посмотрела на хозяйку взглядом «можно?».

«Можно, – мысленно разрешила Софья. – Приятного аппетита. Только аккуратно, это теперь наш постоянный клиент».

Людмила приступила к ужину, смахимая языком негативные искры, словно роящихся мушек. Клиентка блаженно вздохнула и растеклась по креслу окончательно.

А Софья стояла посреди своего хромированного, безбожно переименованного зала и чувствовала, как под мороком победно шевелятся восемь с половиной хвостов.

Урок усвоен. Травоядным не продашь древнюю мудрость. Им подавай блестящую упаковку.

Но что внутри упаковки, решает Лиса.

Слухи в Северогорске разносились быстрее химических утечек.

Через три дня в «Illusion of Comfort» выстроилась очередь. Ну как очередь. Три человека, но каждый с таким самомнением, что в зале сразу стало тесно.

– Девочки, боевая готовность, – шепнула Софья жабкам. – К нам идут випы. Кормить будут хорошо, но нервно.

…Первым вошёл мужчина в костюме цвета «дорого и бессмысленно». Он окинул зал взглядом ревизора, поморщился на белое кресло и объявил:

– Аркадий Штольц. Владелец сети ресторанов «Штольц и Устрицы». У меня двадцать минут, потом совещание. Мне нужен результат, а не эти ваши свечки-шмечки.

– Присаживайтесь, – мирно сказала Софья.

– Я обычно не сажусь в кресла, которые не видел в каталоге.

– Это кресло каталогов стесняется. Садитесь, оно не кусается.

Кресло действительно не кусалось. Кусалось кое-что совсем другое, но об этом клиентам знать было не обязательно.

Аркадий сел с видом человека, делающего одолжение мебели. Софья коснулась его виска двумя пальцами, и лисий шёпот мягко уложил ресторатора в неглубокий целебный сон.