Текст книги "Как я съел ваши фаерболы 4 (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Воздух справа от него пах персиками.

– Ты опоздала на четыре минуты, – заметил он в пустоту.

– Я не опоздала, – обиделась пустота голосом Софьи. – Я провела разведку периметра. У них тут, между прочим, двенадцать сигнальных плетений и одна очень нервная росомаха в будке.

– Росомаха в будке? – Яр приподнял бровь. – И как она там?

– Спит. Ей снится, что она чайка. Не спрашивай.

Ярослав ухмыльнулся. Работать с Лисой оказалось на удивление приятно. Она больше не смотрела на него глазами раненого оленёнка, а язвила почти на его уровне. Рост, достойный уважения.

– Спасибо, что пришла, кстати.

– Я пришла работать, Яр, – с достоинством фыркнула невидимка. – Сугубо деловой визит двух Высших Хищников. Но за девятый том спасибо. Я тебе этот долг верну и забудем.

– Как тебе Громмаш в новой арке?

– Мы на задании, – сухо отрезала Софья, но после паузы всё же не выдержала: – Он предал Ясноглазую ради племени, я рыдала два часа… Всё, молчи. Работаем.

На его колено легло что-то тёплое, упитанное и невидимое. Судя по довольному урчанию, жабка настроилась жестко врываться в разведку.

– Твои жабки Пепе готовы?

– Людмила уже три часа сидит у графа под книжным шкафом, – в голосе Софьи звякнула гордость. – Замаскировалась под пресс-папье. Даже Тьери её не учуяла. Держи канал.

Прохладные невидимые пальцы коснулись его виска. Перед глазами Ярослава развернулась картинка: кабинет графа с высоты жабьего роста, снизу вверх, сквозь лёгкую золотистую дымку.

Дорогая кожа, красное дерево, полумрак. Камин облизывал поленья ленивыми языками пламени. За исполинским столом восседал граф Соболев в халате винного цвета, а по столешнице деловито расхаживал соболь Проша и грыз перепелиное яйцо с видом прокурора, изучающего дело.

– Уютно живёт, – оценил Ярослав. – Дорого. Скромно так, по-скотски.

– Тише. Она подъезжает.

К парадным воротам поместья подкатила карета из канцелярского воска. Големы из судебных томов встали как вкопанные, шелестя страницами. Дверца распахнулась сама.

Ксения Тьери не пряталась и не маскировалась. Она вышла в алом платье со шлейфом, с идеальным платиновым пучком, и двинулась к особняку походкой богини правосудия, у которой на сегодня запланирован апокалипсис местного значения.

Охрана Соболева расступалась перед ней, как вода перед ледоколом. Один из бойцов попытался спросить пропуск, наткнулся на её взгляд и внезапно вспомнил, что ему срочно надо в другое крыло. Возможно, в другую губернию.

Двери особняка открылись сами, не дожидаясь прикосновения.

– Красиво идёт, – прошептала Софья. – Как на казнь.

– На казнь, – согласился Ярослав. – Вопрос только, на чью.

В руке Архимага покачивался изящный кожаный портфель. Ярослав узнал содержимое: те самые документы, которые он лично выкрал из заводского архива, рискуя шкурой и репутацией почвоведа Серёжи.

Внизу, в кабинете, граф Соболев поднял голову от бумаг и улыбнулся вошедшей гостье так, будто она принесла ему торт.

– Ваше Превосходительство! Какая честь для моего скромного дома. Чаю? У меня превосходный улун, привезён с южных склонов…

– Оставьте улун себе, граф. Он вам понадобится. В камере не подают.

Ксения прошла к столу и уронила на него портфель. Замки щёлкнули сами. Стопка документов легла на красное дерево ровно, лист к листу.

Над её плечом вспыхнуло Перо. Оно горело ровным золотистым светом и слегка вибрировало, как гончая перед командой «фас».

– Граф Соболев, – голос Архимага звенел, как лезвие по стеклу. – Вы обвиняетесь в несанкционированной добыче субстанции Бездны, эксплуатации нелицензированных Разломов и государственной измене. Накладные, схемы контуров, платежные реестры. Всё здесь, с вашими подписями.

Проша перестал грызть яйцо и склонил голову набок.

– Я не буду вас арестовывать, – продолжила Ксения. – Аресты предполагают суд, адвокатов и прочую беллетристику. Я поступлю проще: вычеркну Род Соболевых из Реестра Империи. С этой секунды ваши счета обнуляются, контракты расторгаются, магия запечатывается. Вы станете сноской в учебнике истории, граф. Мелким шрифтом.

Перо взмыло над документами, готовясь поставить подпись.

На парапете Ярослав довольно осклабился.

– Смотри, Лиса. Сейчас Мясорубка сделает из графа отбивную. Учись, пока показывают бесплатно.

– Что-то он слишком спокойный для отбивной, – с сомнением протянула Софья. – Яр. Посмотри на его руки…

Внизу граф Соболев тяжело вздохнул, как человек, которому предстоит объяснять ребёнку, почему нельзя совать пальцы в розетку. Затем неторопливо взял верхний документ и посмотрел его на просвет.

– Блестящая работа, Ваше Превосходительство. Быстро, точно, безжалостно. Одна маленькая деталь… вы проверяли ауру чернил на этих бумагах?

– Что? – Перо в воздухе замерло.

Из ящика стола граф извлёк хрустальный пузырёк и капнул прозрачной жидкостью на страницу.

Чернила вспыхнули. Синим лисьим огнём и радужными разводами магии иллюзий.

– Какая неприятность, – с деланным сочувствием произнёс Соболев. – Ваши улики выкрадены вором, использующим иллюзии высшего порядка. Каждый лист пропитан чужой аурой, как блин маслом. Любая экспертиза установит это за час. Вы принесли мне в дом фальшивку, Ваше Превосходительство. Созданную, судя по следу, вашими же… карманными преступниками.

На парапете Софья тихо охнула.

– Яр. Это же наш след. Мой морок и твоя Бездна, мы же вместе их выносили из…

– Вижу, – процедил Ярослав. Внутри неприятно похолодело. – Хитрая куница. Документы настоящие, но след на них наш. И теперь настоящие бумаги выглядят грязнее фальшивых.

Ксения внизу тоже это поняла. По её лицу это было почти незаметно, разве что подбородок приподнялся ещё на миллиметр.

– Чернила не отменяют содержания, граф. Дайте этому ход, и я…

– Дадите ход, и я обвиню вас в фабрикации улик, – мягко перебил Соболев. – Архимаг Департамента, работающая с ворами и демонами-иллюзионистами. Прекрасный заголовок для столичных газет, вы не находите?

– Мне не нужны ваши бумажки. – Голос Ксении упал до арктических температур. – Я лично осмотрю завод. Моего слова достаточно для Сената. Слово Хранительницы Чистовика не оспаривается.

– Ваше слово, – задумчиво повторил граф и почесал Прошу за ухом. – Слово человека, который три года назад подписал «Дело Стрижовых».

В кабинете стало очень тихо. Только поленья потрескивали в камине.

Ярослав увидел, как Ксения побледнела. Не как рафинированная аристократка, а по-настоящему, до серого оттенка. Перо над её плечом вздрогнуло и мигнуло.

– Не понимаю, о чём вы, – сказала она слишком ровно.

– Понимаете. – Соболев поднялся, прошёл к сейфу в стене и достал тонкую серую папку. Без герба, без грифа. Самую страшную разновидность папок. – Клан Стрижовых не был заражён Бездной, Ксения. Экспертиза была подделана вашим Департаментом. Стрижовы всего лишь мешали монополии столичных Родов на мана-кристаллы, сбивали цены. И вы это знали, когда подписывали приказ о зачистке. Четыреста человек, Ксения. Четыреста невинных, стёртых вашим Пером ради «Высшего Блага» и чьих-то дивидендов.

Он положил папку на стол, рядом с горящими лисьим огнём документами.

– И у меня есть оригинал приказа. С вашей настоящей, не отредактированной подписью. До правок, которые вы внесли в архив задним числом.

– Откуда… – Ксения осеклась.

– У вас много друзей в Столице, Ваше Превосходительство, – граф развёл руками. – А у ваших друзей много врагов. А у врагов, как водится, отличная память и вместительные сейфы.

На парапете Софья вцепилась в рукав Ярослава. Невидимые пальцы, а хватка стальная.

– Яр, она же… она правда это сделала?

– Судя по её лицу, да, – тихо ответил он, не отрываясь от картинки. – Каждый идеальный чистовик начинается с грязного черновика, Лиса. Просто она свой очень глубоко закопала.

Внизу Ксения вскинула руку. Перо взлетело над её ладонью и раскалилось добела, роняя искры на паркет.

– Я сотру вас, граф. Вас, вашу папку и этот кабинет. Прямо сейчас. Одним росчерком.

– Проша, – ласково позвал Соболев.

Соболь неспешно прошёлся по столешнице и положил лапку на утопленную в дереве красную кнопку. После чего посмотрел на Архимага с выражением глубочайшей скорби.

– Убьёте меня, и в течение часа копии досье отправятся в Имперский Сенат, вашим политическим оппонентам и в канцелярию Ордена Инквизиции, – граф вернулся в кресло и сложил пальцы домиком. – Ваша карьера, ваша репутация Неподкупной, ваша безупречная биография… всё превратится в пыль. Инквизиция очень не любит, когда Хранители Чистовика редактируют собственное прошлое. Вы будете казнены за измену, Ксения. Как обычная опечатка.

Перо в воздухе задрожало.

Ярослав смотрел, как белое сияние тускнеет, идёт рябью, и вот уже с кончика Пера сорвалась первая чёрная клякса и шлёпнулась на паркет. За ней вторая.

– Ей плохо, – прошептала Софья. – Яр, у неё Дар кровоточит. Так бывает, когда… когда ломается стержень.

Внизу Ксения медленно опустила руку. Погасшее Перо жалобно скрипнуло и уползло к ней в рукав, как побитая собака.

– Чего вы хотите, – произнесла она без вопросительной интонации, ровным мёртвым голосом.

– О, самую малость. – Соболев налил себе чаю. Пар поднимался над чашкой уютными завитками, и от этого уюта делалось особенно тошно. – Вы не тронете мой завод. В Столицу уйдёт отчёт: Северогорск чист, добыча легальна, граф Соболев образцовый подданный. А ваш карательный зуд… – он сделал глоток, – вы направите туда, куда и собирались изначально. На Клан Волковых. Укрывательство аномалий Бездны, незарегистрированный демон, беременности с нарушением всех мыслимых протоколов. Уничтожьте Ярослава Волкова легально, красиво, по букве Уложения. Вам ведь даже врать не придётся, всё чистая правда.

Он кивнул на серую папку.

– Сделайте это, и «Стрижовы» сгорят вот в этом самом камине. Даю слово Рода.

Ксения стояла неподвижно. Осанка оставалась безупречной, спина прямой, но Ярослав видел через золотистую дымку жабьего зрения, что внутри этой алой статуи уже никого нет.

Деревянными движениями она собрала бесполезные документы, закрыла портфель и развернулась к выходу.

– Я провожу… – начал граф.

– Не стоит.

Проша убрал лапку с кнопки и вернулся к перепелиному яйцу.

Ксения Тьери, не дойдя до двери, прислонилась к стене и судорожно, тяжело выдохнула. Идеальный пучок растрепался, платиновая прядь упала на лицо. Плечи под алой тканью мелко дрожали.

Мясорубка Уложения, гроза Империи, пыталась вспомнить, как дышать.

– Её сожрали, – тихо сказала Софья. Голос из пустоты звучал непривычно серьёзно. – Граф её только что сожрал, Яр. Целиком, с карьерой и совестью. Я чувствую запах её отчаяния отсюда. Он хуже, чем у моих пациентов. Гораздо хуже.

Ярослав молчал и смотрел на женщину, которую он привык считать самым несокрушимым существом в этом городе. Которая три ночи назад засыпала у него на плече и во сне бормотала правки к восьмому тому.

Соболев сожрал её и даже не подавился. Аккуратно, без крови, в уютном кабинете под улун.

Желудок внутри Ярослава заворочался и утробно, голодно заурчал. Так громко, что с ближайшего дерева вспорхнула ворона.

– Яр? – насторожилась Софья. – Я знаю это урчание. Это плохое урчание. Ты же не собираешься…

– Лиса, – он поднялся на парапете во весь рост, и зрачки его залила непроглядная чернота Бездны. – Погнали. Туда прямо сейчас.

– Что? Куда? У нас по плану наблюдение и…

– План изменился. – Клыки блеснули в темноте. – Открываем Охоту на Соболя.

Глава 15
Тьма Бездны и золотое сияние Порядка

Ксения сделала шаг к двери. Один шаг из тысячи, которые ей предстояло пройти с этой ношей: коридор, двор, карета, отчёт в Столицу, приговор Волковым, и дальше вся оставшаяся жизнь на поводке у человека в красном халате.

Второй шаг сделать не получилось.

Воздух посреди кабинета лопнул со звуком рвущегося шёлка. Поперёк реальности вспыхнули пять фиолетовых полос, и пространство распахнулось между ними, как театральный занавес.

Из разлома в кабинет графа Соболева шагнул Ярослав Волков.

При полном параде: смокинг из чёрной дымной маны стекал по плечам и слегка клубился у манжет, волчьи уши стояли торчком, а глаза заливала первородная тьма Бездны.

Разлом за его спиной схлопнулся. Ярослав неспешно поправил дымную манжету.

– Прошу прощения за вторжение. Дверь была заперта, а у меня аллергия на стук. – Чёрные глаза повернулись к графу. – Ваше Сиятельство, поправьте меня, если я ошибаюсь… но вы тут, кажется, мою девушку обижаете.

Ксения застыла с портфелем в руке. В её голове, привыкшей раскладывать реальность по параграфам, билась одна-единственная мысль без номера и подпункта: откуда он здесь? Он же должен был…

И вторая, совсем уж непротокольная: он сказал «мою девушку».

Соболев самообладания не потерял. Лишь отставил чашку с улуном и усмехнулся уголком рта.

– Волк. Собственной персоной, в моём капкане, по доброй воле. – Он покачал головой почти с сожалением. – А говорили, вы умный мальчик. Проша! Жми кнопку. Уничтожим обоих разом, сэкономим на похоронах.

Соболь метнулся по столешнице и ударил лапкой по красной рунной кнопке.

Щелчок.

И ничего. Ни вспышки, ни гула активации, ни торжественного шелеста разлетающихся по Империи копий. Тишина, только поленья в камине потрескивали.

Проша нажал ещё раз. Потом ещё, уже двумя лапками, с разбега. Соболев нахмурился, отодвинул зверька и вдавил кнопку сам, с силой человека, вызывающего лифт в горящем здании.

Кнопка отозвалась равнодушным щелчком. И больше ничего.

– Даже не старайтесь, граф, – раздался из-за его спины мягкий голос. – Там уже нечему нажиматься.

Из теней за креслом Соболева соткалась девушка в жёлтом дождевике. Янтарные глаза сияли в полумраке, а за её спиной лениво покачивались восемь с половиной призрачных фиолетовых хвостов. На руках она держала двух упитанных жабок, и обе увлечённо жевали что-то невидимое, светящееся и, судя по их довольным мордам, очень вкусное.

– Простите великодушно, – Софья улыбнулась так мило, что у графа дёрнулся глаз. – Ваши маг-серверы оказались изумительными на вкус. Мои девочки съели весь исходящий трафик, резервные каналы, кристаллы-дублёры и вон ту симпатичную руну связи под паркетом. Клёпа-вторая доедает кэш. Почты нет, граф. И связи нет. Ничего нет.

Клёпа-вторая громко сглотнула и сыто заурчала.

– Знакомьтесь, Ваше Сиятельство, – Ярослав повёл рукой, как радушный хозяин на приёме. – Это Лиса. Та самая, за которой вы гонялись всем комбинатом. Лиса, это Граф. Тот самый, который хотел пустить тебя на воротник. Ну вот, все представлены, формальности соблюдены. – Клыки блеснули в свете камина. – Можно приступать к разделке Добычи.

Соболев вскочил. Халат винного цвета распахнулся, и вокруг графа взметнулась тьма тотема: из неё соткалась исполинская призрачная Пасть Куньих, гибкая, стремительная, с игольчатыми зубами. Пасть метнулась в Ярослава через весь кабинет, разнесся по пути вазу эпохи какой-то очень дорогой династии.

Навстречу ей из дыма развернулась другая пасть. Волчья.

Два призрачных хищника сшиблись над столом. Куница вертелась, кусала, выкручивалась со скоростью взбесившейся молнии, но каждый её укус проваливался в никуда: Чёрный Желудок глотал атаки на подлёте, как кит планктон. Волчья пасть выждала ровно два удара сердца, а затем просто сомкнула челюсти.

Хруст. Тотем Куньих истаял, втянутый в утробу Бездны. Соболев пошатнулся и схватился за край стола, разом постарев лет на десять.

Ярослав неторопливо подошёл и взял со столешницы серую папку. Ту самую, без герба и грифа. Рядом легли флеш-кристаллы с копиями, извлечённые Когтями прямо из сейфа, сквозь дверцу, вместе с куском дверцы.

– Не трогай! – Ксения рванулась вперёд, забыв про осанку и протокол. – Ярослав, если это вскроется, если хоть одна копия существует где-то ещё…

– Ксю. – Он посмотрел на неё поверх папки, и в чёрных глазах мелькнуло что-то почти нежное. – Ты Хищница, гроза Империи, Мясорубка Уложения. И ты позволяешь куску бумаги диктовать тебе, как жить?

– Ты не понимаешь, там…

– Там четыреста человек, я слышал, – тихо сказал он. – И они уже мертвы, их не вернуть даже твоим Пером. А вот ты пока жива. Есть разница.

На глазах ошеломлённой Ксении и графа, чьё лицо стремительно теряло остатки утончённости, Ярослав открыл пасть. Челюсть разошлась шире человеческих возможностей, из глотки дохнуло голодной пустотой междумирья.

Серая папка отправилась туда целиком. Следом, горстью, флеш-кристаллы. Хруст стоял такой, будто перемалывали гравий.

Прожевав, Ярослав поморщился и постучал себя кулаком по груди.

– Фу. Ноль калорий, одна канцелярская гниль и чужие грехи. Худшее, что я ел с тех пор, как попробовал батин хитин… впрочем, неважно. – Он сглотнул и посмотрел на Ксению. – Всё, Ксю. Дела Стрижовых больше не существует ни в этой реальности, ни в какой-либо соседней. Мой Желудок гарантирует: оттуда ещё никто не возвращался. Ты свободна.

Слово упало в тишину кабинета, как камень в колодец.

Свободна.

Соболев понял всё раньше, чем Ксения успела вдохнуть. Метнувшись к книжному шкафу, он ударил ладонью по корешку тома «Уложение о налогах, ч. 4». Стена дрогнула, открывая потайной ход.

Добежать граф не успел. Пять фиолетовых полос свистнули через кабинет, Призрачные Когти сомкнулись на его горле, приподняли над полом и, протащив через весь кабинет, швырнули на ковёр к ногам Архимага.

– Куда же вы, Ваше Сиятельство. Самое интересное впереди.

Ярослав встал рядом с Ксенией и кивнул на копошащегося на ковре графа.

– Смотри на него внимательно. В твоём идеальном Чистовике такие всегда выкручиваются. Лучшие адвокаты, друзья в Сенате, внезапно исчезнувшие свидетели, потерянные тома дела. Уложение не работает против тех, кто его пишет, Ксю. Ты всю жизнь служила системе, которая жрёт Стрижовых и оправдывает Соболевых. – Он наклонился к её уху. – Хочешь настоящий порядок? Наведи его сама. Один раз, вне протокола.

– Вы не посмеете, – просипел с ковра Соболев, пытаясь подняться. – Ксения, вы служитель Закона! Без суда, без следствия, без санкции… это убийство! Вы не такая, вы…

Ксения смотрела на него сверху вниз.

На человека, который час назад разобрал её жизнь на детали и собрал обратно в форме поводка. Который стёр четыреста Стрижовых чужими руками, её руками, и собирался стереть Волковых точно так же. Который улыбался и предлагал улун.

Вся её выстроенная за жизнь система координат с осями «законно» и «незаконно» осыпалась, как штукатурка. А под штукатуркой обнажилось нечто, о существовании чего примерная отличница Департамента даже не подозревала.

Тугой платиновый пучок дрогнул. Шпильки со звоном посыпались на паркет, и волосы рассыпались по алым плечам свободной волной.

Из рукава вылетело Перо.

Оно больше не светилось золотым светом редактора. С его кончика стекало густое чернильное сияние, и в этом сиянии дрожали контуры букв, которых нет ни в одном алфавите живых.

– Граф Соболев. – От её голоса задрожали стёкла, а огонь в камине пригнулся, как трава под ветром. – По результатам внеплановой инспекции вы признаны опечаткой. Не подлежащей исправлению.

– Ксения, подождите, мы можем догово…

Перо сделало один короткий взмах. Росчерк пронзил воздух.

Пространство вокруг графа сжалось и скрутилось, как лист бумаги в кулаке. Раздался глухой хлопок, короткий, будничный, каким закрывают папку с завершённым делом.

На ковре остался лежать пустой халат винного цвета.

Проша взвизгнул тонко и отчаянно, спрыгнул со стола и метнулся в потайной ход, только хвост мелькнул. Жабки, переглянувшись, порскнули следом с чисто спортивным интересом. Через секунду в кабинете стало тихо и как-то очень просторно.

Софья отлепилась от стены, подошла и с уважением оглядела халат, потом Ярослава.

Многое встало на свои места в её янтарных глазах. Кто в этом городе хозяин, она подозревала давно, а теперь получила нотариально заверенное подтверждение. И, что важнее, этот хозяин только что походя, между делом, освободил чужого Архимага просто потому, что счёл это правильным.

– Счёт за рыжие услуги пришлю дяде Боре, – сообщила Лиса, отступая в тень. – Тариф двойной, ночной. Жабкам премию кошмариками. Приятного вечера, Альфа. – Хвосты мигнули напоследок фиолетовым. – И… хорошо, что ты не нежный орк. Нежные тут не выживают.

Тень сомкнулась, и они с Ярославом остались в кабинете вдвоём.

Ксения стояла посреди комнаты и тяжело дышала. Перо в её пальцах ещё дымилось чёрным. Взгляд был устремлён на пустой халат.

Она только что убила человека. Без суда, без следствия, без единой сноски и ссылки на статью. Переступила черту, которую двадцать лет считала краем мира.

И мир не кончился, а спокойно стоял на месте, потрескивал камином и пах дымком.

Ярослав подошёл неслышно, как умеют только очень крупные звери. Взял её за подбородок и мягко заставил поднять голову.

– Ну как? – чернота в его глазах отступила к краям, и сквозь неё проступил знакомый ироничный блеск. – Свобода не давит на плечи?

– Я нарушила Уложение, – прошептала Ксения. – Статья первая, раздел первый. Основы основ.

– Иногда, чтобы вершить Закон, его надо преступить. – Он пожал плечами. – Банальная истина, из дешёвых романов. Что не мешает ей работать.

– Моя карьера…

– Твоя карьера только начинается, Ксю. – Большой палец очертил линию её скулы. – Смотри, какой расклад. Ты будешь сидеть в Столице и писать законы. Красивые, правильные, с идеальными формулировками. А я буду сидеть здесь, на краю карты, и сжирать тех, кто твои законы нарушает. Без бюрократии, но с гарантией. Твой Порядок и моя Бездна. – Клыки блеснули совсем близко. – Идеальный баланс, не находишь?

Ксения смотрела в его глаза, где по краям ещё клубилась первородная тьма. Потом её взгляд соскользнул ниже, на губы.

Где-то внутри неё примерная отличница в последний раз пискнула про субординацию и недопустимость связей с объектами инспекции.

Отличницу вычеркнули. Одним росчерком.

Схватив Ярослава за воротник дымного смокинга, Ксения рывком притянула его к себе и впилась в его губы. Сильнее, чем героини её любимых романов даже на самых расчёрканных страницах.

Ярослав ответил звериным напором, подхватил её на руки, и алый шлейф ауры смёл со стола покойного графа остатки документов, чашку с улуном и чей-то фамильный чернильный прибор.

Над ними тьма Бездны и золотое сияние Порядка сплелись, закружились и медленно свернулись в водоворот, до неприличия похожий на символ инь и ян.

Где-то в глубине поместья одинокий соболь Проша бежал куда глаза глядят, унося в маленькой пушистой голове страшное знание о том, чем кончаются многоходовочки.

Позади него, из вентиляции, с деловитым урчанием высунулись жабьи морды.

Охота на Соболя была в самом разгаре.