Текст книги "Как я съел ваши фаерболы 4 (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

– Уважаемые посетители! Сохраняйте спокойствие! Пространственная аномалия в отделе фэнтези! Сотрудники уже вызвали КМН! Просьба покинуть… да брось ты эту книгу, дура, беги!!!

Мы с мышью медленно повернули головы и посмотрели на щупальца, которые уже заинтересованно ощупывали стеллаж «Славянское фэнтези». На тысячи глаз, которые зыркали на нас двоих с явным интересом.

Потом мы опять посмотрели друг на друга.

– Ваша работа, – сказали мы хором.

Ситуация была, прямо скажем, поганая. Раскрыться и прихлопнуть Разлом я не хотел. А судя по окаменевшему лицу мыши, у неё имелись собственные, не менее веские причины не размахивать силой на публике.

Щупальце тем временем сожрало картонную фигуру орка в полный рост и потянулось к нам.

– Предлагаю временное перемирие, – быстро сказал я.

– Принимается, – отчеканила мышь. – Условия?

– Разбираемся с аномалией. Тихо. Не привлекая.

– Согласована. Дополнение?

– Книгу не отпускает никто.

Мышь глянула на меня поверх очков. Во взгляде мелькнуло что-то, подозрительно похожее на уважение.

– Дополнение принимается, – сказала она.

И мы, не разжимая пальцев, синхронно повернулись к Разлому. Два скромных человека в очках, соединённые одним нежным орком.

Тысячи глаз во тьме моргнули. Кажется, там тоже начали что-то подозревать.

Глава 3
Исключительно в рамках расследования

Ярослав и Ксения

Щупальце атаковало первым.

Сотканное из тумана и голода, оно хлестнуло по стенду, где секунду назад стояли два очкарика с книгой. Очкарики синхронно ушли перекатом влево.

Именно синхронно. Потому что каждый из них держался за книгу мёртвой хваткой, и любой манёвр в одиночку означал бы разрыв несчастного орка пополам.

– Мышь, аккуратнее! – прошипел Ярослав, вскакивая. – Мы сейчас помнём суперобложку!

– А вы не тяните на себя! – огрызнулась мышь, поднимаясь с ним в одном движении. – Вы смещаете мне центр тяжести!

– У тебя центр тяжести в косичке. Пригнись!

Второе щупальце прошло над их головами и снесло стеллаж «Зарубежная классика». Марк Твен полетел в Ремарка. Бездна не разбирала жанров и совершенно не уважала наследие мировой литературы.

Тварь тем временем выбралась из Разлома целиком. Она была огромной, текучей, слепленной из тьмы, но с явными… книжными нотками? По её туманным бокам плыли обрывки строчек. Щупальца шелестели, как перелистываемые страницы. А тысячи глаз горели знакомой каждому продавцу жаждой: жаждой читателя, которому автор обещал свежую проду и не выложил ее в назначенный час.

Бездна сожрала отражение книжного магазина и переварила его в это. И явно закусила парой компьютеров с цифровыми книгами и читательскими аккаунтами.

«СВЕЖАЯ ПРОДА… где свежая прода? Вы обещали!!!», – прошелестело чудовище на границе слышимости, и от этого шёпота у сотрудницы Олеси на первом этаже поседела чёлка.

Ярослав и Ксения переглянулись.

– План? – спросил он.

– Держим дистанцию, изучаем уязвимости, ждём эвакуации гражданских, – отчеканила она.

Ярослав ухмыльнулся. Девочка бойкая, не боится, это хорошо.

– Хороший план. У меня проще: бьём, пока скотина не сдохнет.

– Ваш план лишён этапности.

– Мой план лишён лишнего.

Щупальце ударило снова. Двигаться пришлось вместе, и получалось это у них до отвращения складно. Шаг, поворот, уклон. Со стороны – как будто пара репетирует танго, только вместо розы в зубах у них был общий любовный роман в четырёх руках… точнее, в двух: левая его, правая её.

Оставшиеся конечности жестко занялись делом.

Ярослав встретил ближайший отросток тычком свободного локтя. Туман хрустнул, чего туман делать не должен категорически, и щупальце отлетело, обиженно шипя.

– Карате, – пояснил он, поймав взгляд мыши. – Занимался в аспирантуре. Для осанки.

– У вас нет осанки.

– Значит, плохо занимался.

Следующий отросток пошёл на неё. Мышь не отступила. Она размахнулась своей сумкой, унылой серой авоськой, из тех, в которых носят методички и обиды на мир, и впечатала её в тварь.

Сгусток чёрного тумана разлетелся в клочья. По залу пролетел звук, будто кто-то захлопнул очень тяжёлый том прямо на чьих-то пальцах.

Ярослав покосился на авоську.

– Что у вас там? Кирпичи?

– Толковый словарь. Полное издание. – Мышь поправила очки. – Слово тоже оружие, сударь.

Третье щупальце она встретила ногой. Точнее, острым носком скучной серой туфли, который вошёл точно в сочленение туманных волокон, туда, где у порождения Бездны, по всем законам, не могло быть болевой точки. Но она там оказалась. Тварь взвыла.

«Откуда у библиотечной моли такой поставленный удар? – подумал Ярослав, отбивая пинком контратаку. – Она этим словарём медведей глушит? По расписанию, между вторым и третьим читальным залом?»

«Почему этот ботаник двигается, как штурмовик? – подумала Ксения, вращаясь с ним в очередном вынужденном пируэте. – В какой аспирантуре учат бить с разворота, удерживая печатную продукцию?»

Вслух оба сказали:

– Неплохо. Для гражданского.

И одинаково настороженно покосились друг на друга.

Тварь пёрла массой. Покупатели с воплями стекали по эскалатору, сотрудники давно эвакуировались, и монстр сосредоточился на двух оставшихся закусках. Закуски выглядели легко: щуплые, в очках, чем-то друг с другом связанные.

Проблема была в том, что ударами дело не решалось. А без магии двое очкариков долго бы не протянули.

Ксения решилась первой. Незаметно, за спиной, она достала карандаш. Обычный, канцелярский, заточенный до состояния холодного оружия, и коротко черкнула в воздухе одно слово: «Разрез».

Ближайшее щупальце беззвучно отвалилось по идеально ровной линии. Как отрезанный лист бумаги. Срез даже не дымился, монстр просто перестал быть.

– Что это было? – не поворачивая головы, спросил Ярослав.

– Артефакт, – мышь показала карандаш. – Дешёвый, с АлиЭкспресса. Режущая кромка, триста рублей с доставкой.

– Угу. А отзывы хорошие?

– Четыре и восемь.

– Скинь ссылку потом.

Верил он ей примерно как прогнозу погоды, но время разбираться было неподходящее: к ним потянулись сразу три отростка, охватывая полукругом.

Настала его очередь мухлевать.

Чёрный Желудок включать было нельзя. Поэтому Ярослав пошёл тонко: сложил свободные пальцы «пистолетиком», прицелился и легонько вскрыл координаты.

Пространство вокруг центрального щупальца свернулось спиралью. Щупальце честно попыталось лететь прямо, но его повело по кругу, и через секунду отросток завязался сам на себе аккуратным морским узлом. Даже с бантиком.

Мышь медленно повернула к нему голову.

– А это что было?

– Факультатив по неевклидовой геометрии, – Ярослав сдул воображаемый дымок с пальца. – Ничего особенного. Топология, узлы, теорема о причёсывании ежа.

– Теорема о причёсывании ежа не даёт таких эффектов.

– Значит, вы плохо причёсывали ежа.

Желудок, до этого дремавший, учуял добычу и вышел на связь:

[ГАСТРОНОМИЧЕСКАЯ СВОДКА]

[Объект: «Щупальца Бездны, класс Е, свободный выгул»]

[Питательная ценность: сопоставима с резиновой покрышкой]

[Вкусовой профиль: просроченный кальмар, послевкусие макулатуры]

[Рекомендация Шеф-Повару: НЕ ТЯНИТЕ ЭТО В РОТ. Мы не на помойке питаемся]

[Альтернативная рекомендация: откусите руку женщине и заберите книгу. Быстро, питательно, решает две задачи]

«Заткнись», – рявкнул Ярослав мысленно.

[Шеф-Повар отклонил блюдо дня. Обжалование через]…

«ЗАТКНИСЬ».

От внутреннего рявканья рефлексы дрогнули, и ладонь, свободная, левая… то есть правая… короче, не та, что с орком, – взбунтовалась. Кусок чёрной жижи, летевший в лицо, с бодрым хлюпом всосался в кожу и исчез. Как вода в сливное отверстие.

Мышь это видела. Мышь смотрела на его ладонь взглядом ревизора, нашедшего лишний ноль.

– Ого… – Ярослав пошевелил пальцами, – скукожилось. От избытка кислорода.

– Угу, – сказала мышь его же интонацией. – Скинь ссылку потом.

Желудок внутри отрыгнул и вынес вердикт:

[Подтверждаю: просроченный кальмар. Говорил же]

А чудовище тем временем переживало худшие минуты своего тысячелетнего существования.

Оно вылезло на лёгкий перекус. Двое худых, очкастых, за еду сойдут. Но эти двое его не боялись. Хуже: они на него почти не смотрели. Две серые мыши ругались из-за картонки, зажатой между ними, и отмахивались от древнего ужаса Бездны так, как отмахиваются от осенней мухи.

Один удар авоськой нёс в себе такую беспощадность, что у твари начали седеть щупальца, хотя до этого дня она не знала, что туман умеет седеть. А от «пистолетика» второго очкарика по всей её туманной туше шла дрожь: где-то очень глубоко тварь опознала запах. Запах того, кто ест таких, как она. На завтрак и без соли.

Чудовище приняло единственно верное решение за всю свою биографию.

Оно попятилось. Втянуло уцелевшие щупальца, сжалось и торопливо полезло обратно в Разлом, из которого вылезло.

– Куда⁈ – хором рявкнули очкарики.

Тварь замерла. Так замирает нашкодивший кот, которого окликнули из кухни.

– А кто платить будет⁈ – Ярослав обвёл свободной рукой руины зала. – Стеллаж! Два стеллажа! Достоевский вон валяется!

– Порча имущества, срыв торгового дня, моральный ущерб посетителям, – сухо перечислила мышь, наматывая на кулак ручки авоськи. – И вы намерены покинуть место правонарушения?

«СВЕЖАЯ ПРО… – пискнула тварь. – НЕ СВЕЖАЯ. ЧЕРСТВАЯ. НЕВКУСНАЯ. ОТПУСТИТЕ».

Не отпустили.

Двое, не разжимая общей хватки на книге, вцепились свободными руками в ближайшие щупальца и потянули в стороны. Голыми руками схватили чистую эссенцию бездны, наплевав на все законы.

Кто они такие???

Тварь упиралась и скулила. Она впервые за тысячелетия чувствовала то, что чувствовали до этого все её жертвы.

Отвратительное ощущение.

– На счёт три, – сказал Ярослав. – Три!

– А «раз» и «два»⁈

– Сокращённая программа!

И они ударили. Одновременно, не сговариваясь, каждый своим замаскированным козырем.

Карандаш Ксении прочертил в воздухе размашистое, с нажимом: «УДАЛИТЬ». Пальцы Ярослава свернули пространство внутри Разлома в тугую воронку.

Порядок столкнулся с Хаосом.

По всем законам магии это должно было рвануть так, чтобы от квартала остался пустырь. Но эффект вышел обратный. Разлом втянулся сам в себя, превратившись в подобие пространственной куриной задницы.

Тварь успела издать последний визг, тонкий, обиженный, «я же говорила, что чёрствая», и расщепилась в ничто.

По залу прокатилась мягкая волна. Разбросанные книги взлетели с пола и аккуратно легли на полки. По алфавиту. Марк Твен извинился перед Ремарком и встал на место. Пыль осела ровным слоем, потом передумала и исчезла вовсе.

Побочный эффект чьей-то правки, не будем показывать пальцем.

Не хватало только картонного орка в полный рост, но его сожрали первым, и о нём никто не скорбел.

Двое стояли посреди этого великолепия, всё ещё держась за книгу. Растрёпанные, в перекошенных очках.

– Неплохо сработано, – признал Ярослав.

– Приемлемо, – согласилась мышь.

– Книгу отпустите?

– Нет.

– Ну и правильно. Я бы тоже не стал.

Снизу, с улицы, взвыли сирены. Захлопали двери, загрохотали по лестнице берцы, и над всем этим взлетел до боли знакомый Ярославу визгливый тенор:

– Оцепить периметр! Живо! Ищите аномалию! И найдите мне того, кто это сделал, иначе Столица нас всех… найдите, короче!!!

Воронин. Собственной похудевшей персоной.

Ярослав мысленно выругался. Болтать с Ворониным в облике ботаника, стоящего в эпицентре свежезакрытого Разлома, в планы не входило.

И тут он заметил кое-что интересное.

Мышь вздрогнула. На один крохотный миг её идеальная невозмутимость треснула: пальцы сжались, взгляд метнулся к лестнице, и по серому лицу пролетела тень самой настоящей паники.

Она боялась не КМН. Кое-кто не хочет, чтобы ее увидели?

«Интере-е-есно», – отметил Ярослав. И решил быть джентльменом.

По-волчьи. То есть с подвохом.

– Ладно, коллега, – сказал он, ссутулившись и задышав часто, испуганно, как положено ботанику. – Вы победили! Забирайте! Мне проблемы с органами не нужны, у меня… у меня диссертация не защищена!

Лисья мана скользнула по его пальцам тонкой невидимой плёнкой. Секундная иллюзия, ювелирная работа: в руках у мыши остался вожделенный томик, а сам Ярослав, разжав хватку, рванул прочь, к служебному выходу.

Ксения не колебалась. Топот берцев грохотал уже на эскалаторе. Она прижала трофей к груди, скользнула за стеллаж «Религия и эзотерика», прошла сквозь него (не будем уточнять как), и оказалась в тихом служебном коридоре.

Выдохнула и поправила очки. Позволила себе крошечную, на два миллиметра, победную улыбку.

Девятый том. Возмутительная сюжетная аномалия. Её. Для критического анализа. За две чашки чая.

Она опустила взгляд на обложку. Оттуда на неё смотрел кабачок.

Крупный, глянцевый, в утренней росе. «САДОВОДСТВО ДЛЯ НАЧИНАЮЩИХ: КАК ВЫРАСТИТЬ КАБАЧОК. Издание третье, дополненное».

Несколько секунд Хранительница Имперского Чистовика изучала кабачок в полной тишине. Кабачок изучал её в ответ.

– Ах ты ж… – голос Ксении Тьери опустился до регистра, от которого в соседней подсобке скисло молоко. – Провинциальный. Мелкий. Мошенник.

Карандаш в её пальцах хрустнул пополам.

Где-то в глубине её безупречно каталогизированной души открылось новое дело. Папка «Иллюзионист-самоучка, свитер с оленями» переместилась из раздела «Курьёзы» в раздел «НАЙТИ. ЛИЧНО».

А тремя кварталами дальше по пожарной лестнице стекала тень. Стекла, обернулась неприметным парнем в очках и зашагала прочь лёгким, пружинистым, совершенно не ботанским шагом.

В зубах… ладно, в руках, в зубах он нёс её только первые полквартала, Ярослав сжимал девятый том «Моего Нежного Орка». Настоящий. С уцелевшей суперобложкой.

«Нехилые нынче серые мыши в библиотеках пошли, – думал он, перепрыгивая лужу. – Такая и медведя сожрёт. Вместе с берлогой. И оформит акт списания».

Кем бы ни была эта заучка с карандашом за триста рублей, драться она умела, магичила странно и пахла столичной канцелярией.

Совпадение? Ярослав в совпадения не верил примерно с рождения.

«Надо Демиду сказать, чтоб укрепил замки».

Он сунул трофей за пазуху, поближе к сердцу и Желудку, и растворился в утреннем Северогорске.

Наживка была у него. Оставалось насадить её на крючок.

[Поздравляю с добычей, Шеф-Повар, – подал голос Желудок. – Но руку Мышке надо было откусить. Помяните моё слово: эта ещё вернётся за нашим сыром]

И впервые за долгое время Ярослав был с ним полностью согласен.

Ярослав

Домой я вернулся в статусе триумфатора.

Сбросил иллюзию ещё у ворот, кожа облегчённо выдохнула, зуд чужой лисьей магии стих. Игорёк приветственно щёлкнул ветками.

Из окна тянуло теплом, пахло борщом и чьей-то очередной семейной драмой на втором этаже, судя по воплям, из-за пульта от телевизора.

Я переоделся в халат. Костюм повесил в шкаф с чувством глубокого взаимного облегчения.

Налив чаю, сел за стол. И торжественно, как охотник выкладывает трофейную голову, положил перед собой девятый том «Моего Нежного Орка».

Полюбовался.

Улов, если разобраться, был знатный. Жёны будут довольны, у Анжелики весь этот цикл на полке стоит. Мелкая выпросит почитать первой, шантажируя животом, это к гадалке не ходи.

Но главное, наживка для Софьи. Лиса не устоит. Организуем «случайную» утечку информации, что редчайший том осел у Волковых, и рано или поздно жёлтый дождевик мелькнёт у нашего забора.

Жаль, конечно, что сегодня найти её не вышло. Но ещё не вечер. Найдём и Софью, и эту столичную «Мясорубку», про которую дядя Борис говорит трагическим шёпотом. Всех найдём. Я терпеливый.

Я отхлебнул чаю, взял книгу в руки, чтобы оценить состояние суперобложки после боевых действий…

И замер.

Поверх названия, поверх глянцевого орка с младенцем, горела надпись. Свежая. Идеально ровная, строчка к строчке, будто по линейке. Алые чернила светились изнутри мягким, ровным, до отвращения аккуратным светом.

«Текст изобилует стилистическими кошмарами. Метафоры примитивны. Мотивация тёщи не прописана. Допущено к чтению исключительно ввиду острой нехватки качественной литературы в регионе. ОДОБРЕНО».

И подпись. Не имя, нет. Просто маленький, безупречный оттиск пера.

Я осторожно тронул буквы пальцем. Палец обожгло. Не жаром, а… порядком. Моя Бездна, вечно тёплый хаос под кожей, отдёрнулась от этих букв, как кот от пылесоса.

Желудок проснулся мгновенно. Обнюхал надпись и выкатил табло:

[ЭКСПЕРТИЗА ОБРАЗЦА]

[Обнаружены следы: магия высшего канцелярского порядка]

[Класс: «Редактура реальности». Носителей в Империи: единицы]

[Свежесть следа: менее часа]

[Питательная ценность: не определена. Попытка переваривания может привести к изжоге категории «Апокалипсис»]

[Примечание Шеф-Повару: эта штука правит реальность так же, как вы её едите. Только с оформлением по ГОСТу]

Я медленно поставил чашку.

Менее часа. Час назад эта книга была только в двух парах рук. В моей. И…

Серый кардиган. Косичка. Карандаш «с АлиЭкспресса», отрезающий щупальца Бездны по линеечке. Авоська со «словарём», от которой седел тысячелетний монстр. Аномалия, издохшая от её росчерка, как клякса под ластиком. Книги, сами вставшие на полки. По алфавиту.

И запах. Очень похоже на тот самый запах, который я утром учуял и от которого у меня концептуально встала дыбом шерсть.

Твою ж дивизию.

Серая мышка была не из библиотеки. Скорей всего я повстречал кого-то из свиты Архимага. Может, ассистентка, может, ученица, может, личный секретарь этой самой Мясорубки. Это объясняло всё: хватку, дикцию, карандаш и полное отсутствие страха перед тварью из Разлома.

А я у неё книжку отжал. И кабачки подсунул. Свите Архимага S-класса.

Я сидел и переваривал новость. Ощущение было такое, будто шёл по лесу, пнул симпатичную кочку, а кочка оказалась хвостом спящего дракона.

А потом…

А потом я поймал себя на том, что улыбаюсь. Клыками наружу.

Потому что смотрим с другой стороны. Мне нужен выход на Архимага, так? Разведать, что за зверь, чем дышит, зачем приехала и как её нейтрализовать, желательно без войны, пока волчата не родились. И вот, пожалуйста: судьба сама подкинула мне ниточку.

Мышка из свиты, которая читает «Нежного Орка». Девица теперь землю рыть будет, чтобы найти наглого ботаника в свитере с оленями.

Пусть ищет. Я облизнулся и отхлебнул остывшего чаю.

– Ну что, – сказал я светящейся надписи. – Одобрено, говоришь? Взаимно.

[Шеф-Повар, – осторожно уточнил Желудок, – вы сейчас облизнулись на источник изжоги категории «Апокалипсис»]

«Лучше знать свой организм лучше, чем хуже. Ауф», – ответил я и пошёл искать Мелкую.

Пусть читает. Только про надпись на обложке скажем, что это… автограф автора. Лимитированная серия.

Ксения Тьери

Архимаг сидела в карете из канцелярского воска и смотрела на кабачок.

Кабачок с обложки «Агротехники Севера» смотрел на неё в ответ. Глянцевый, упитанный, в капельках росы. Идеальный представитель зоны рискованного земледелия.

Големы из судебных томов везли карету плавно, без единого толчка. За окном проплывал серый Северогорск. В салоне стояла тишина той особой плотности, которая бывает перед подписанием смертных приговоров.

Первый свой порыв, изорвать справочник на клочки вместе с кварталом, Ксения подавила ещё за стеллажом. Второй, объявить свитер с оленями в имперский розыск по статье «Оскорбление Величества», подавила в подсобке. Третий порыв она озвучила вслух, шёпотом, в пустой карете:

– Казнить засранца.

И тут же ойкнула. Прижала пальцы к губам.

Фи-и-и, как грубо. Архимаг Департамента, Хранительница Чистовика, и такая… лексика.

Это всё проклятый Северогорск и его унылая погода! Всего два дня, а словарный запас уже дал трещину. Она мысленно вычеркнула сказанное из протокола и заменила на «применить высшую меру редактуры к правонарушителю».

Так значительно лучше.

Теперь работа. Эмоции в архив, факты на стол.

Она положила справочник на ладонь обложкой вверх. Из рукава выскользнуло Перо и зависло над кабачком.

– Полный спектральный анализ остаточного фона, – сухо сказала Ксения.

Перо мелко, тревожно завибрировало. Так оно вибрировало всего дважды за годы службы: над саркофагом в запретном архиве и над отчётностью одного портового казначейства.

И там, и сям был просто кошмар.

Воздух над книгой сгустился. Сквозь краску и клей пробилось нечто иное. Тяжёлое. И поверх всего, сладковато и тонко, дикие хризантемы.

Перо застыло. Ксения тоже.

Этот букет она знала. Не носом, по досье. Раздел «Особо опасные аномалии Востока», гриф «Чистовик», страница, которую она перечитывала перед командировкой четыре раза. Рафинированная мана древних девятихвостых демонов. Кицунэ.

Той самой Кицунэ, которую выпустил из саркофага покойный барон Адлер. Той самой, ради которой её, Ксению Тьери, и отправили в эту дыру.

Мысли выстроились в колонну и зашагали. Чётко, строго по уставу.

Пункт первый: «ботаник» использовал пространственную магию. Кустарную с виду, но по остаточному следу – лисью, S-класса. Вывод: он не самоучка. Он носитель или пособник Кицунэ.

Пункт второй: обычный прохожий не проходит сквозь отвод глаз, не завязывает порождения Бездны узлом и не обыгрывает Архимага в подмену предметов. Вывод: подготовленный агент.

Пункт третий: агент демона рисковал раскрытием ради… чего? Ради девятого тома бульварного романа. Абсурд? Нет. Абсурда не существует, просто мало данных.

Ксения подалась вперёд. Глаза сузились.

Шифр. В девятом томе скрыт шифр. Тайное послание. Возможно, инструкции. Автор внезапно, вопреки публичному обещанию, выпускает продолжение закрытого цикла, и в тот же месяц в Северогорске просыпается древний демон? Совпадение? В Чистовике не бывает совпадений, бывают невычитанные связи.

А кому демон мог передавать инструкции? Кто в этом городе укрывает аномалии Бездны, согласно всем косвенным данным?

– Волковы, – выдохнула Ксения.

Картина сложилась. Клан Волковых работает в связке с Кицунэ. Связь держат через тиражи дамских романов, гениально, никто не проверяет любовное фэнтези на предмет государственной измены. А сегодняшний пространственный пробой в магазине – операция прикрытия! Демон открыл Разлом, чтобы в панике и хаосе его агент выкрал том с посланием!

И только случайное присутствие Архимага чуть не сорвало операцию. Вот почему «ботаник» так отчаянно цеплялся за книгу. Вот почему пошёл на подмену.

Всё сходилось. Каждый факт вставал в строку, как влитой.

Где-то на периферии сознания робко пискнула мысль, что, возможно, парень просто хотел купить девушке книжку. Ксения вычеркнула эту мысль первой. Слишком простое объяснение. Простые объяснения – для простых регионов, а здесь у неё зона рискованного земледелия во всех смыслах.

Она аккуратно, двумя пальцами, как вещественное доказательство номер один, опустила «Агротехнику Севера» в сумочку. Кабачок напоследок глянул на неё с обложки, как ей показалось, издевательски.

– Свитер с оленями, – тихо произнесла Ксения Тьери, и температура в карете опустилась на пару градусов. – Очки. Хватка спортсмена. Пространственный почерк Лисы.

Перо услужливо зависло над чистым листом, готовое открыть новое дело.

– Ты решил, что обманул Департамент, прислужник демона. Это ошибка. – Она сделала паузу и продиктовала заголовок: – Дело номер один дробь ноль-девять. «Орк». Приоритет: наивысший.

Перо застрочило. Ксения откинулась на спинку сиденья и посмотрела в окно, на серый город, кишащий опечатками.

Ничего. Она найдёт этого агента. Вытянет из него правду «Правкой», размотает всю сеть, от Лисы до Волковых, и вычеркнет из черновика под названием Северогорск каждую лишнюю строчку.

А девятый том…

Ксения поймала себя на том, что пальцы сами собой сжались.

Девятый том она изымет лично. Для экспертизы. Исключительно в рамках расследования.