Текст книги "Пепел и Мёд (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 14
В ту самую секунду, где мы еще не проиграли

Я услышала, как магматическая слюна, сорвавшаяся с клыков чудовища, с влажным шипением шлепнулась в миллиметре от моего колена.

Я зажмурилась так сильно, что глазам стало больно. Сжалась, ожидая, что сейчас коготь с чавканьем пробьет мне затылок, отделив голову от тела. Ожидала ослепляющей боли. Ждала Тьмы.

Прошла секунда. А за ней вторая и третья.

Ничего не произошло. Меня не разорвало на части, и никто не собирался жевать мою душу на завтрак.

И вдруг эту стерильную пустоту нарушил звук.

Хрусь. Крак-к-к…

Сухой треск, словно под гигантским прессом крошился тысячелетний базальт. Затем раздался шорох осыпающегося камня. Много камня. Будто кто-то сбросил на паркет строительный мусор.

Я осторожно, борясь с паникой, приоткрыла один глаз.

Обсидиановый коготь, зависший прямо перед моим носом, был испещрен расползающимися серебристыми трещинами. Прямо на моих глазах куски панциря отслаивались и с глухим стуком сыпались на ковер.

Рога с треском отломились и превратились в пыль еще в полете. Монолитная грудная клетка существа, изрезанная пульсирующими венами, лопнула посередине, опадая тяжелыми серыми осколками.

Оболочка Хищника Бездны просто осыпалась, как дешевая глиняная скорлупа.

А под ней…

Среди кучи дымящегося шлака и каменного крошева стоял человек.

Он устало повел плечами, скидывая с себя последние ошметки мрака, и шумно, со вкусом втянул носом воздух. Его одежда была изодрана в лохмотья, лицо пересекали свежие, едва затянувшиеся шрамы, а в волосах застряла серая трупная пыль. Но глаза… эти глаза!

Это были нормальные, теплые, до одури родные человеческие глаза. С легкой смешинкой на самом дне.

Он поднял на меня взгляд, потер переносицу и негромко, как-то очень обыденно, произнес:

– Знаешь, Перч… Тяжело строить рай без настоящих, живых людей. И да, я бы не отказался от того мохито, про который ты упоминала в прошлый раз. Горло за вечность слегка пересохло.

Я пялилась на него секунду, две, силясь сложить два и два. Безуспешно. А потом меня просто прорвало. Щит цинизма треснул и осыпался следом за его демонической броней.

– ПАПА!!! – завопила я от счастья. Прямо как в детстве, когда только выбралась из кокона, а мой хитин был светлым и ещё не успел потемнеть.

Я с размаху влетела в него, обвивая шею всеми четырьмя руками. Я вжалась в его грудь, зарыдала в голос, размазывая остатки своей гордости по его плечу.

Он не отстранился. Наоборот, он прижал меня к себе, гладя по вздрагивающим плечам. Мои антенны сами собой быстро били его по макушке и плечам.

Это было блаженство. Никаких больше симуляций. Никаких промтов и скриптов.

– Тише, тише, терминатор ты мой комнатный, – мягко усмехнулся батя, покачивая меня в объятиях. – Раздавишь. У меня кости только срослись.

Я нехотя разжала захват, отстранилась на полшага, но продолжала цепляться за его рукав, боясь, что он снова превратится в статую.

– Но… как⁈ – всхлипывая и икая, пробормотала я. – Я же видела… Бездна поглотила тебя! И Искра… Искра не могла вытащить твою душу из этого панциря! Я проверяла!

Отец тяжело вздохнул. Взгляд его на секунду потемнел, словно он снова окунулся в пережитый кошмар.

– Для тебя в этом замершем мирке прошла вечность, Перчинка. Но для меня время шло иначе. Я был заперт внутри собственного разума, наедине с этой кислотной дрянью. И знаешь что? Я использовал эту вечность, которую ты мне подарила.

Он криво, до боли знакомо усмехнулся.

– Я веками буквально выскребал этот яд из своей души. Шаг за шагом, отвоевывая обратно свое собственное «я». Лечил разум, бил Бездну ее же оружием. И да, я всё это время был в сознании. Просто не мог пробиться через барьеры твоей Искры. Мне не хватало лишь одного… финального толчка.

– Чего? – непонимающе прошептала я.

– Чтобы ты отпустила кнопку «Пауза», – просто ответил он, щелкнув меня по носу. – Как только ты позволила мне двигаться, я просто разнес этот мусорный панцирь изнутри.

Я ошарашенно захлопала глазами, пытаясь переварить информацию.

– Подожди… То есть ты… Ты был в сознании всё это время? Пока висел у нас в гостиной как статуя?

Отец скрестил руки на груди, и его губы разъехались в откровенно издевательской ухмылке.

– Ага. С прекрасным обзором на всё твоё божественное безумие.

От этих слов меня обдало холодом. Внутри всё сжалось в крошечный пульсирующий комок стыда.

– То есть… – пропищала я.

– Да, дочурка, – со вкусом протянул батя. – Я смотрел твой летсплей по Симс на максималках от первого лица. Розовые облака, клубничный мохито из водопровода, обратный снег в Антарктиде… и да, президент США, толкающий идеи Марксизма. Это, к слову, был шедевр, я смеялся так, что у меня чуть вены не лопнули. А как ты пыталась заставить Никталию, Сахаринку и остальных играть с тобой в семью по бумажке… Это был испанский стыд вселенского масштаба, уж прости.

Я закрыла лицо четырьмя ладонями. Уверена, прямо сейчас я полыхала ярче любой сверхновой.

– Пожалуйста, просто верни Бездну и сожри меня, я не вынесу этого позора, – глухо простонала я сквозь пальцы.

Отец рассмеялся, снова обнял меня за плечи и взъерошил мне волосы. Некоторое время мы обменивались милыми, глупыми, но такими теплыми фразами.

Но в какой-то момент лицо отца стало серьезным, по-военному сосредоточенным. Тем самым лицом, с которым он обычно шел ломать чьи-то кости ради спасения города.

– Ладно, Перч, давай к насущному. Пора возвращать всё на свои места.

Он посмотрел на пульсирующее в моей груди свечение.

– Искра. Если я правильно понимаю принцип ее работы… Эй, лампочка! Мы можем откатиться назад? В тот самый момент, когда всё встало на паузу?

Прозвучал голос Искры, сухой и бюрократический:

«Это единственный возможный вариант, если вы хотите запустить время. Техническая возможность отката континуума к точке сохранения „Сингулярность. Шахта. Инцидент Х-001“ подтверждена. Данная операция произведет дефрагментацию текущего сеанса и восстановит физическую активность всех объектов согласно их исходным векторам».

Я резко отшатнулась. Паника, та самая, что я прятала под маской цинизма целую вечность, ударила в виски.

– Нет! Стой! Отец, ты не понимаешь! – затараторила я, вцепившись ему в предплечья. – Мы не можем! Там… там Твой Темный Осколок! Там мертвая мама! И ты снова станешь Монстром! Если мы туда вернемся, мы можем не вывезти! Все умрут!

Я судорожно обвела рукой наш застывший, идеальный особняк.

– А здесь мы живы! Да, это симуляция, да, это синтетика, но мы в безопасности! Я уверена, вдвоем нам точно не будет так тоскливо, как по одиночке!

Отец просто взял мое лицо в свои теплые, жесткие ладони и посмотрел мне прямо в глаза так, что я затихла.

– Перчинка. Посмотри вокруг.

Я растерянно моргнула.

– Ты же сама чувствуешь, это не жизнь, – тихо, но твердо произнес он. – Просто пластиковая витрина, а мы в ней – манекены. Красивая стерильная тюрьма, в которой ты чуть не свихнулась. Жизнь – она не в идеальном коде. Она в крови, в боли, в ошибках, в ссадинах и в риске всё потерять. Иначе она не стоит ни черта.

Он ласково стер большим пальцем копоть с моей щеки.

– Нам нужно вернуться на поле боя. В реальный мир. И закончить начатое. Я исцелился, я в своем теле, а значит, у нас есть козыри. Нам пора домой, дочурка.

Я всхлипнула. Страх еще бился под ребрами, но… отец был прав. Господи, как же он был прав.

А я… я бесконечно ошибалась. И что хуже всего… все те страдания, которые я принесла Семье и другим людям, были совершенно напрасны.

Я глубоко вдохнула. Закрыла на мгновение глаза, ощущая Искру в своей груди.

– Как скажешь, отец. Я знаю, что многого прошу, но… можешь на меня положиться.

Он усмехнулся, глядя на меня теплым взглядом.

– Именно это я и хотел услышать, родная.

– Запускаю откат? – я уже открыла рот, чтобы произнести команду, но на последнем слоге голос предательски дрогнул.

Хитиновый палец так и завис над воображаемой кнопкой Enter. Я зажмурилась.

Где-то там, за завесой спокойствия, нас ждала кровавая баня. Бездна, Сверхсущность и Мертвая мама.

Страх снова сжал горло.

Отец не стал торопить. Он окинул меня долгим, понимающим взглядом, а затем опустился на пол рядом со мной. Он прислонился спиной к дивану, на котором застыла в идеальной позе Никталия, и прикрыл глаза.

– У нас ещё полно времени, – хмыкнул отец. – Мне бы тоже не помешало подзарядить батарейки.

Какое-то время мы просто отдыхали. Я лечила свою кукуху, покореженную тысячелетним солипсизмом, а отец лечил свою ауру.

Первозданная Искра, пульсирующая у меня в груди, работала не только как консоль администратора, но и как своего рода power-банк. Я чувствовала, как отец тянет из неё энергию, аккуратно, небольшими глотками.

Его истерзанное Бездной духовное тело медленно «срасталось», наливаясь ровным, светом его истинной силы. Шрамы на лице бледнели, уходила серая трупная бледность.

Это была странная, почти медитативная реабилитация.

Наконец, тишину прорезал мой тихий, сдавленный голос.

– Пап… я же натворила дичи. Такой дичи…

Я обхватила колени всеми четырьмя руками, уткнувшись в них лицом.

– Я думала, что я умнее всех. Я играла жизнями, Сахаринкой, Ирмой… даже мамой. Считала вас переменными в уравнении, которые можно переставлять ради эффективности. Я лезла в схемы к Темному Осколку, думая, что перехитрю его. А в итоге… я оказалась просто самоуверенной дурой с комплексом бога, которая своими же руками привела всё к катастрофе. Я… простите меня.

Отец открыл глаза. Он не стал гладить меня по голове и говорить, что «всё хорошо, доча». Мы оба знали, что ни хрена ни хорошо. Вместо этого он устало потер переносицу и вздохнул.

– Перч, здесь нет твоей вины.

Он повернул голову и посмотрел на меня с тяжелой, горькой улыбкой.

– Это я должен просить прощения, мелкая. У тебя.

Я удивленно вскинула на него свои оранжевые глаза.

– У тебя был комплекс бога, потому что ты смотрела на меня, – отец горько усмехнулся. – Я всё время был где-то там. Сражался с Бездной, резал Монстров, гулял по измерениям, бился за Черное Солнце… Я спасал человечество, но забыл, что у меня есть семья. Я боролся с Бездной внутри Лилии, помогал Айсштиль вернуть божественность, переживал за трагедию Вафельки… А тебя, среднюю дочь, которая заперлась в лаборатории и начала отгораживаться от мира стеной из цинизма, я просто проглядел.

Он положил свою тяжелую, теплую ладонь мне на плечо.

– Ты ушла в холодную математику, потому что тебе казалось, что там безопасно. Что там тебя не предадут и не сделают больно. Я проморгал этот момент. Прости меня, Перч. Обещаю: если мы выберемся из этой заварушки, у нас будет больше семейных ужинов. Без вмешательства армий нежити и Бездны.

У меня в горле снова встал комок, но на этот раз от облегчения. Бетонная плита вины, давившая на хитин, дала трещину.

Внезапно раздался мелодичный, полный снисходительного презрения голос:

– О, боги. Семейная психотерапия без бутылки текилы и хороших закусок – это просто нытье. Вы мне сейчас лак на ногтях своей депрессией испортите.

Мы с отцом одновременно обернулись.

Никталия, всё ещё застывшая в позе манекена, недовольно щурилась. Кажется, мои скрипты отреагировали на резкое повышение «уровня тоски» в помещении.

Отец ошарашенно уставился на богиню, потом перевел взгляд на меня.

– Ты, кажется, настроила ей чат-бот для токсичных комментариев? – в его голосе смешались искренний шок и глубокое уважение.

– Я выкрутила ей ползунок сарказма на максимум, чтобы она разбавляла моё унылое бытие, – виновато буркнула я, щелкнув пальцами. – Никталия, режим Standby. Отбой.

Губы богини сомкнулись, глаза вновь остекленели.

Отец расхохотался. Здоровым смехом человека, который окончательно сбросил с себя мертвую броню Бездны.

– Нет, ну гений же. Злодейка, социопатка, но гений! – он вытер выступившую слезу. – Я всё-таки не зря тобой горжусь.

Я улыбнулась. От этих слов на душе потеплело.

…Мы встали одновременно.

Отец потянулся. Раздался хруст позвонков. Его аура вспыхнула ровным светом, без шизофренической рванины, что была у Хтонического Монстра.

Безумный Бог вернулся. В полном сознании. И очень, очень злой на тех, кто пытался использовать его как куклу.

– Готова переписать историю, админша? – он протянул мне свою руку.

Я вложила свою верхнюю правую руку в его ладонь. Пальцы переплелись.

– Накатим такой новый патч, чтобы ни один баг не выжил, – решительно кивнула я, поднимая взгляд к потолку. – Эй, Сферический Код Вселенной!

Искра в груди пискнула.

«Слушаю, Владелец».

Мы переглянулись с отцом. Наши ауры – его черно-фиолетовая тьма и моё оранжево-зеленое сияние – сплелись воедино.

– Верни нас назад! – произнесли мы разом.

Реальность вздрогнула. Застывшая гостинная, моргнувшая на прощание Никталия – всё это расщепилось на атомы.

Белая вспышка проглотила нас, унося сквозь время прямо на дно сырой шахты Мира Мертвых.

В ту самую секунду, где мы еще не проиграли.

Глава 15
Починил водопровод – сорвало крышу

Эстро

Я моргнул.

Первое, что я ощутил – это запах. Густой, металлический привкус, помноженный на пепел и Бездну.

Я посмотрел на свои руки. Обсидиановые когти, способные вспарывать само пространство. Раскаленные вены, пульсирующие под черной броней. Гравитация вокруг меня жалобно поскуливала, умоляя о пощаде.

Монстр Бездны.

Только вот теперь в голове у меня прояснилось.

Я потянулся к океану Бездны внутри себя, и она послушно, как выдрессированная сучка, легла у моих ног.

Идеальная Третья Синхронизация, которую я так долго искал.

Я натянул на себя потоки силы, как сшитый на заказ смокинг, и, черт возьми, сидел он на мне безупречно.

Я медленно повернул рогатую голову.

На каменном полу шахты разворачивалась немая сцена. Сахаринка, только-только начав отходить от паралича, приподнялась на локтях. Связанная Пугливка валялась чуть поодаль.

Обе смотрели на меня. И в их глазах плескался такой ужас, что словам не описать. Для них я всё ещё был тем самым обезумевшим кошмаром, который секунду назад планировал устроить здесь шведский стол.

Сахаринка заскрежетала хитином, силясь дотянуться до валяющегося неподалеку молота.

Я примирительно поднял обе обсидиановые лапищи ладонями вперед.

– Девочки, отставить панику, – произнес я.

Мой новый речевой аппарат выдал нечто среднее между скрежетом тектонических плит и ревом турбины, помноженным на замогильное эхо. Голос, которым в пору зачитывать приговоры целым мирам.

– Папа дома, – ласково пробасил я сатанинским баритоном. – Выдохнули, успокоились. Осколок сдох, я в норме, мозги вправил сам себе. Кто будет хорошо кушать, вечером получит сладкое.

У Сахаринки отвисла челюсть, издав тихий металлический щелчок. Оранжевые глаза выпучились так, что грозили вывалиться из орбит.

Пугливка издала сдавленный писк сквозь хитиновый кляп, ее глаза закатились, и она просто хлопнулась в спасительный обморок прямо на каменные плиты. Когнитивный диссонанс от ласкового чудовища оказался для неё чуток перебором.

Перчинка, стоявшая у постамента, уперла руки в боки и криво, с явным удовольствием усмехнулась.

– Не суди книжку по обложке, сестренка, – бросила она замершей Сахаринке. – Папа просто слегка сменил имидж. Перешел, так сказать, на дарк-тему. Тебе идет, бать. Выглядишь устрашающе и респектабельно.

– Ну спасибо, родная, – я шагнул к алтарю, где нестерпимо ярко пульсировала Первозданная Искра. – Так, девчата, отходим. Сейчас упакую эту кнопку от Вселенной, пока кто-нибудь на нее случайно не сел.

Я раскрыл гигантскую черную ладонь.

Материя вокруг послушно изогнулась. Прямо из воздуха, стягивая тьму в плотный шар, в мою руку упала Сфера Черного Солнца.

С громким металлическим клацаньем створки артефакта раскрылись. Я осторожно, кончиками когтей, подцепил Искру. Мои пальцы задымились от контакта с чистым светом Творения, но я лишь стиснул зубы и опустил жемчужину внутрь Сферы. Захлопнул. В подземелье сразу стало темно и как-то по-обычному сыро.

– Погнали! – скомандовал я, пряча сферу в подпространственный карман.

Я наклонился и сгреб в охапку весь свой девичий детский сад. Левой рукой подцепил брыкающуюся Сахаринку, закинув ее двухсоткилограммовую хитиновую тушку на плечо. Правой сгреб бессознательную Пугливку. Перчинка сама проворно вскарабкалась мне на загривок, вцепившись в обсидиановые рога, как в мотоциклетный руль.

– Держись, молодежь! Экспресс до поверхности без остановок!

Я напряг мышцы в ногах. И резко оттолкнулся.

Б-Б-У-У-У-М!

Мы пролетели насквозь свод, пробивая тысячеметровые слои грунта, базальта и эктоплазмы. Ощущение полета было потрясающим. Никакого сопротивления, моя аура просто стирала материю на своем пути.

Спустя несколько долгих секунд грохота мы вынырнули на поверхность Мира Мертвых, в сердце серой пустоши.

Я мягко, гася колоссальную инерцию, приземлился на гравий и бережно сгрузил девчонок на более-менее чистый участок скалы.

– Ждите здесь, – бросил я им. – Пойду, прогуляюсь, осмотрюсь.

Я не стал дожидаться ответов. В моей крови ревел такой коктейль, что само Время казалось мне вязким сиропом.

Я ускорил свое восприятие. Мир вокруг… остановился. Ну, почти.

Взмахи крыльев тварей Бездны замедлились до скорости сползающей капли клея. Плазменный луч полз в пространстве со скоростью черепахи. Капли крови висели в воздухе хрустальными бисеринками.

Идеально.

Я сорвался с места. Итак, первая остановка.

Двадцатиметровая Вафелька лежала на боку, истекая кровью. Её грудной хитин был смят. Я возник перед ней так быстро, что взгляд её огромных оранжевых глаз даже не успел сфокусироваться на мне.

– До свадьбы заживет, большая девочка, – шепнул я.

Положив когтистую лапу на ее пробитую грудь, я влил порцию энергии смешанной с остатками витальной магии, скопированной у Лилии. Хитин затрещал, выправляясь. Кровь свернулась, трещины заросли моментально. Я ласково потрепал титаншу по бронированной щеке и исчез.

– Папа? – донесся до меня удивленный шепот дочери. А может быть мне просто показалось.

Вспышка.

Я стоял перед Карнаксом. Бывший бог войны валялся в грязи, без правой руки, с дырой в нагруднике, истекающий кровью. Он был на грани смерти.

– Совсем расслабился, консервная банка, – заметил я.

Я засунул руку прямо в разорванный плечевой сустав Карнакса. Использовав Бездну как молекулярный 3D-принтер, я буквально из ничего вылепил ему новую руку, полностью состоящую из мерцающей пустоты. Для верности хлопнул его по шлему, заливая пробоину в груди заплаткой из чистого обсидиана.

Вспышка.

Руины древнего барельефа. Никталия, с вытаращенными от ужаса глазами, держит в руках истощенную, подрагивающую летучую мышь – Ноктуса. Ледяная корка покрывает ее латекс.

– Мать, мать, мать… – фраза замерла на её губах. – Я не хочу умирац…

Я выхватил мышь из ее рук. Вдул в тельце Космического Бога Ночи щедрую порцию энергии, словно компрессором в сдутую шину. Мышь мгновенно раздулась, лопнула тьмой и обрела черты изрядно помятого, но вполне боеспособного Ноктуса.

Никталии я просто дал щелбан в лоб, испарив лед легким температурным скачком.

– Ну-ка, выше нос, Никталия, Ноктус. Кто нам закатит крутую вечеринку после победы, если не вы? – бросил я в пространство и исчез, оставив их переваривать мои слова.

Вспышка.

На краю кратера майор Волков судорожно бинтовал Дарью Кривотолкову. Её ребра представляли собой… ну мягко говоря, труху.

Я оказался за спиной майора. Протянул два пальца, коснулся изломанной грудной клетки виконтессы. Вытянул из девушки всю боль, кости срастил. Поднял с земли обрывки её разорванного хлыста. Пропустив через них ток Бездны, спаял артефакт в новую, усиленную Бездной плеть и вложил Дарье обратно в руку.

– Прости, что не позвонил, – покаялся я, подмигнув ей горящим глазом. – Исправляюсь.

Вспышка. Вспышка. Вспышка.

Я пронесся по полю боя ураганом невидимой скорой помощи.

Выжег дотла рой кислотных паразитов, грызущих панцирь Кархаада. Приземлился Магмара, вливая в его остывшее ядро заряд термоядерного жара, чтобы вулканический левиафан снова заполыхал.

Мимоходом раздавил парочку зазевавшихся высших демонов, просто наступив им на головы. Подлатал изодранный плащ Императора (пусть монарх выглядит прилично, статус всё-таки), влил немного сил в Фому и Кривотолкова.

Некоторые вещи я исправить уже не мог. Аймос и Вольдемар… Их души уже покинули наш мир, и даже на дне самой Бездны их уже не найти.

Когда я наконец «сбросил скорость» и позволил Времени снова войти в свои берега, эффект оказался поистине киношным.

Поле боя, секунду назад хрипящее в предсмертной агонии, внезапно, синхронно и массово «воскресло».

Вафелька рывком вскочила на ноги, ошарашенно ощупывая целую грудь.

Карнакс, взревев от прилива новой силы, крутанул своей черной звездной рукой, рассекая ей зазевавшегося крабо-демона.

Ноктус элегантно оправил мантию, распрямившись рядом с визжащей Никталией.

Дарья подорвалась с земли, удивленно щелкнув новеньким, искрящимся хлыстом, пока майор Волков ошалело таращился на свои бинты.

В общем, «подорожник» я приложил очень удачно, сорвав крышу всему фронту. Армии живых и мертвых, почувствовав исцеление, с ревом ринулись добивать остатки тварей Бездны.

Я приземлился на небольшом каменном плато, тяжело выдохнув. Внутренний реактор удовлетворенно гудел. Всё. Я всё починил. Я всё успел.

Но… улыбка медленно сползла с моего лица… морды.

Я нахмурил брови, чувствуя, как красные вены на предплечьях тревожно мигают.

Мои обостренные чувства уловили нечто крайне скверное.

Мир Мертвых. Измерение, которое мы с таким трудом спасали… не справлялось.

Земля под моими ногами издала глубокий, тошнотворный скрежет рвущейся плоти. Небосвод начал покрываться черными, негеометрическими фрактальными трещинами.

Я обернулся к черному замку, точнее к тому, что от него осталось.

Сверхсущность.

Миллиарды душ, проглотившие Темного Осколка и переварившие Громовержца. Этот биомусор, пережравший токсичного божественного мяса, вдруг взбугрился.

Эктоплазма вспыхнула ядовитым, кислотным огнем. Из ее недр вырвался голодный вой. Ещё чуть-чуть, и она начнет жрать всех подряд.

Тонкий слой разума, выстроенный Пугливкой, лопнул.

Сверхсущность начала стремительно, лавинообразно увеличиваться в размерах, пуская щупальца прямо в трещины расколотого неба.

– Да жёваный крот в твой огород… – глухо пророкотал я, глядя, как измерение начинает складываться само в себя, подобно карточному домику. – И так каждый раз. Починил водопровод – сорвало крышу.