Текст книги "Пепел и Мёд (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

А затем его взгляд остановился на сестрах.

– Мы… еще можем… – прохрипел он, выплевывая сгусток черной слизи. На его губах заиграла страшная, отчаянная ухмылка. – Искра… здесь. Мой план… он всё ещё работает, Перчинка! У нас есть шанс… переписать всё!

Его единственный глаз сузился, сфокусировавшись на замершей Сахаринке.

– Устранить помеху, – просипел Осколок, и в его слабеющем голосе прорезалась ледяная, непререкаемая решимость. – Ирма. Перчинка. Убейте её. Убейте эту бракованную ошибку эволюции. Прямо сейчас!

Глава 8
Простая математика

– Устранить… – прохрипел он, выхаркивая черную слюну. Пальцы с обломанными ногтями скрючились. – Ирма… Перчинка. В расход эту… бракованную дефективную дуру. Сейчас.

Сахаринка перехватила рукоять молота. Воздух вокруг ее фигуры пошел рябью от давления Первой Синхронизации. Глаза – два оранжевых прожектора, в которых выгорело всё, кроме глухой, тяжелой ненависти.

– Я тебе эту дырку в груди сейчас до размера воронки расковыряю, – глухо, не своим, рокочущим голосом пообещала она.

Перчинка шагнула вперед.

Она встала между разъяренной сестрой и хрипящим куском Бездны. Ноль эмоций на лице. Лишь крылья за спиной издавали нервное, электрическое гудение.

– Перчинка. Отойди, – Сахаринка качнулась вперед, молот угрожающе загудел.

– Математика, Сахарок, – голос Перчинки лязгнул холодным металлом. Ни интонации, ни дрожи. – Эмоции – это неэффективно. Наша мама? Она была слишком сентиментальной.

Сахаринка замерла.

– Чего?.. – выдохнула она.

– Ты всегда была слишком тупой, чтобы видеть суть, – слова били как пули. – Твой предел – лупить кувалдой по гвоздям. Искра – это кнопка жесткой перезагрузки реальности. И я её нажму. Если понадобиться, то без тебя.

Сахаринка издала звук, похожий на скулеж раненого медведя, но который мгновенно перешел в рев турбины.

– ТЫ ТВАРЬ! – взревела она, срываясь с места.

Пространство сузилось до узкого коридора из чистой ненависти.

Бам!

Сахаринка обрушила молот сверху вниз. Пол просто взорвался тысячью осколков.

Но Перчинки там уже не было. Мирмеция ускорилась, пытаясь зайти сестре за спину.

Но Сахаринка видела ее движения загодя. Удар наотмашь! Перчинка уклонилась, пропуская хитиновый локоть в миллиметре от щеки.

– Медленно! – чеканила она, бросая под ноги Сахаринке горсть дымовых алхимических шариков.

Вязкий белый туман заполнил дно шахты. Ирма, словно бездушный манекен, наблюдала за битвой.

В тумане мелькали тени. Слышался скрежет хитина, глухие удары, яростное, захлебывающееся дыхание Сахаринки. Она лупила науотмашь, круша камень, не жалея сил. Синхронизация жрала её резервы огромными глотками.

– Стой и дерись! – орала старшая.

– Зачем? Ты сама себя выжжешь, – ледяной шепот Перчинки прямо над ухом.

Рывок. Сахаринка развернулась, но слишком поздно.

Перчинка скользнула ей за спину. Пространство разрезала ядовито-изумрудная вспышка. Призрачный скорпионий хвост ударил по идеальной траектории, метя в щель брони у самого основания шеи.

Жало вошло глубоко под хитин.

Сахаринка дернулась. Молот с оглушительным лязгом выпал из ослабевших пальцев. Оранжевый огонь в глазах вспыхнул и тут же потух. Её мышцы свела судорога.

Она тяжело, как подрубленный кедр, рухнула на каменные плиты. Дыхание со свистом вырывалось сквозь её стиснутые зубы.

– Пре… да… тель… ница… – булькала Сахаринка, пуская слюну. Ее глаза начали закатываться.

Она пару раз денулась… и замерла.

Темный Эстро на полу булькающе расхохотался. Кровь пузырилась у него на губах.

– Вот она! Моя идеальная, безупречная дочурка! – он сплюнул на пол, его глаз лихорадочно блестел. – Чистая логика! Я всегда знал, что из этого выводка только у тебя в черепе извилины, а не вата. Помоги мне, родная… Искра совсем рядом!

Осколок судорожно пополз. Загребая руками каменную крошку, оставляя за собой широкий влажный след. Он рвался к пульсирующему куполу Сверхсущности, из которого пробивались нестерпимо яркие лучи Первозданного Света.

Перчинка стояла над телом сестры.

Она медленно, словно у нее заржавели шейные позвонки, повернула голову к уползающему отцу.

– Вата, да… – произнесла она.

Ее голос на мгновение дрогнул.

Перчинка сделала шаг к нему. По щеке, прямо по грязному хитину, скользнула одинокая слеза.

Осколок перестал ползти. Скосил на нее мутный глаз.

– Что ты делаешь? Следи за входом!

– Но ты забыл кое-что важное. – Перчинка всхлипнула. Ее лицо перекосило от боли. – Из-за тебя умерла мама.

Сзади раздался хруст.

Осколок резко обернулся.

Лежащая в глухом параличе Сахаринка… пошевелилась.

А потом она просто подорвалась с пола, как выброшенная из катапульты бетонная свая. Ее глаза вспыхнули так, что стали похожи на два сверхновых солнца. Броня задымилась, от нее пошел дикий, плавящий воздух жар.

Перчинка вколола сестре вовсе не яд. А некий химический коктейль.

– ИРМА! СНЕСТИ ИМ БАШКИ! – истерично заверещал Осколок. О нвсё сразу понял.

Киборг сдвинулась с места. Из её плечевых портов с лязгом выехали счетверенные лазерные излучатели. Глаз налился густым, пульсирующим красным.

– Уничтожение, – выдала Ирма.

Воздух разрезали два обжигающих багровых луча, прожигающих всё живое на молекулярном уровне.

– Держи их! Дай мне три секунды! – крикнула Перчинка, выдергивая из запястий два кабеля.

Сахаринка даже не собиралась уклоняться. На химическом стимуляторе она не чувствовала ничего, кроме абсолютного, щенячьего восторга берсерка.

– ОБНИМАШКИ! – задорно пробасила она и прыгнула грудью прямо на лазеры.

Лучи ударили в ее хитиновую пластину. Хитиновая Броня зашипела, вскипая, комнату заполнила вонь паленой органики. Но Сахаринка протаранила Ирму, впечатав киборга в стену так, что из камня выбило фонтан щебня. Сгребла ее в медвежий захват всеми четырьмя руками.

– Температура корпуса критическая. Угроза перегрева, – сухо сообщила Ирма, безуспешно пытаясь вывернуться.

– Жжется, жестянка! Терпи! – скалилась Сахаринка, пока ее собственная нагрудная пластина медленно превращалась в раскаленные угли. – Перч, мать твою! Что ты мне вколола! Почему моё тело выполняет твои приказы???

Перчинка не ответила. Она взлетела по стене, оттолкнулась, сделав в воздухе изящное сальто, и приземлилась прямо Ирме на плечи. Резко сдернула затылочную панель брони. Под ней змеилась паутина биопроводов и нейронных чипов.

– Alt+F4, подруга. Пора спать.

Перчинка с размаху воткнула свои кабели прямо в центральный нейропорт киборга.

Микроразряд. Отдача ударила Перчинку так, что у нее потемнело в глазах.

Красный глаз Ирмы часто-часто заморгал.

«Код 0. Перезагрузка системы…»

Глаз потух. Киборг обмякла в объятиях Сахаринки тяжелым грузом металлолома.

Осколок понял, что остался один. С пробитой грудью, преданный, истекающий грязью.

Отчаяние перешло в паническую истерику. Он завыл. Грязно, по-собачьи.

– ПЛЕВАТЬ! – взвизгнул он, разворачиваясь к куполу Сверхсущности. – Я СТАНУ БОГОМ!

Он швырнул свое изломанное тело на стену из щупалец, пытаясь раздвинуть упругую, чавкающую эктоплазму.

– Я ИСЦЕЛЮСЬ! ПУСТИТЕ МЕНЯ К ИСКРЕ, БЕСПОЛЕЗНОЕ МЯСО!

Но биомасса вдруг повела себя странно. Вместо того, чтобы рваться, щупальца начали твердеть. Каменеть.

Осколок рванулся назад, но обнаружил, что эктоплазма намертво, словно в застывшем бетоне, зажала его руки по самые плечи.

– Пусти… ПУСТИ, МУСОР! – запаниковал он, пытаясь применить пространственный телепорт, но магия глухо вязла в барьере миллиардов душ.

Эктоплазма перед его лицом пришла в движение.

Она бурлила, перекатывалась, пока сотни, тысячи искривленных человеческих и нечеловеческих лиц в стене душ не слились воедино. Смазались, словно в калейдоскопе, формируя одну гигантскую, гротескно вылепленную физиономию.

Это было лицо Пугливки.

Только размером с хороший фургон. С огромными пустыми глазницами, заполненными гудящей болью.

Голос, который разорвал подземелье, был высоким и тонким голосом волкодевочки, но под ним резонировал многомиллиардный хор стонущих проклятых душ, от которого вибрировали даже атомы воздуха.

– МЫ ТУТ ПОСОВЕЩАЛИСЬ… – прогремела гипер-Пугливка из Сверхсущности. Эхо покатилось по шахте, отдавая замогильным ужасом. – НАШИМ ДРУЖНЫМ ШИЗОФРЕНИЧЕСКИМ КОНСИЛИУМОМ. ПАЦИЕНТЫ ПРИШЛИ К ЕДИНОМУ ВЫВОДУ… ВАШЕ ПОВЕДЕНИЕ, МУЖЧИНА, СЛИШКОМ ТОКСИЧНО! ИСТОЧНИК СТРЕССА ПОДЛЕЖИТ НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНОЙ ЭЛИМИНАЦИИ. КОРОЧЕ, ТЫ НАС БЕСИШЬ! ВКУСЯ… АМ!

Осколок даже не успел закричать.

Масса эктоплазмы подалась вперед, вывернувшись наизнанку. Щупальца облепили Темного Эстро с тошнотворным, влажным, хрустящим звуком: чавк-треск-чвяк. Звук плоти, которую сминают, пережевывают тысячами невидимых челюстей.

Архитектор Нового Мира исчез, словно слизняк, которого посыпали солью. Без остатка и следа.

Только легкая отрыжка пронеслась по эктоплазменному куполу.

Сахаринка, тяжело дыша, сгрузила Ирму на пол и осторожно отделила от себя свою обгоревшую грудную пластину.

Перчинка подошла к ней, встала рядом. Обе потрясенно пялились на купол.

– Напомни мне… – просипела Сахаринка. – Никогда больше не шутить над Пугливкой.

– Договорились, – нервно сглотнула Перчинка.

Сверхсущность, получив своего обидчика на завтрак, начала умиротворенно расступаться. Гигантское лицо Пугливки расплылось в довольной улыбке и распалось на части.

Толстые, перекрученные канаты эктоплазмы, как лепестки огромного гниющего цветка, медленно поползли в стороны.

Из открывшегося зева на каменные плиты вывалилась настоящая Пугливка. Живая, растрепанная, перемазанная соплями и эктоплазмой. Она судорожно откашлялась.

– Фу… Я там какого-то барона двенадцатого века случайно на вкус попробовала. Он горчит!

– Сахарок, – сухо произнесла Перчинка. – Свяжи нашу пушистую подругу.

Сахаринка сорвалась с места. Пугливка не успела даже пискнуть, как оказалась скована по рукам и ногам хитиновыми кандалами. Даже в рот ей Сахаринка вставила хитиновый кляп.

– М-м-м-м! – замычала Пугливка, глядя на Сахаринку широко распахнутыми глазами. – М-м-м-м-м!

В переводе на русский это скорей всего означало что-то вроде: Ты что, несвежего мёда навернула, подруга?

– Перч, – глаза Сахаринки блеснули. – Что ты мне вколола? Почему мое тело выполняет твои приказы?

– Не беспокойся, – сухо произнесла Перчинка. – Я вколола тебе минимальную дозу Нектара. Примерно час ты будешь моей послушной девочкой, а потом тебя отпустит. Будешь как новенькая.

Сахаринка скрипнула зубами.

– Перч, зачем всё это? – спросила она. – Главный гад мертв. Бездна отброшена. Мы побеждаем. Что, ради Мёда, ты творишь?

Перчинка не ответила. Она смотрела в центр открывшейся площадки.

Там, левитируя над постаментом из древнего, грубо отесанного камня, висела Она. Первозданная Искра.

Она была невыносимо крошечной. Не больше жемчужины.

Но взгляд, брошенный на нее, мгновенно тонул в немыслимой глубине. Внутри этой жемчужины с дикой скоростью вращались миниатюрные спиральные галактики. Там рождались и тут же схлопывались в сверхновые крошечные звезды.

Это был исходный код мироздания, залитый в каплю росы. Она излучала такой ровный, чистый, белый свет, что рядом с ней любые заклинания казались тусклым пламенем дешевой зажигалки.

– Вау… – только и смогла выдавить Сахаринка, делая завороженный шаг вперед. Ее пальцы непроизвольно потянулись к свету. – Она красивая… Мы возьмем её? Спрячем?

– Не трогай! – Перчинка резко схватила сестру за плечо. – К ней нельзя прикасаться.Ты сгоришь, даже не осознав этого, – завороженно прошептала Перчинка, не смея отвести взгляд. – Чтобы впитать это, нужно иметь сосуд, равный самой пустоте…

Они стояли в тишине. Три девочки в самом фундаменте мироздания. Осколок был мертв. Казалось бы, руки у Перчинки полностью развязаны. И всё же она медлила.

И тут сверху… сквозь тысячеметровые толщи камня, эктоплазмы и перекрытий прорвался звук.

РЁВ.

Бесчеловечный, хтонический, лишенный всякого сострадания рев, от которого каменная крошка посыпалась им на головы. Вибрация была такой мощи, что у Сахаринки заныли зубы, а Пугливка испуганно запищала.

Глава 9
Это тебе… за то, что не позвонил… после турнира…

Никталия сидела на корточках за обломком чей-то монументальной гробницы. В ее руках, брезгливо поджав кожистые крылья, дрожал Космический Бог Ночи, усохший до размеров голодающей летучей мыши.

Сказать, что на поверхности царил хаос, значит сильно преуменьшить. Монстр, бывший некогда Константином Безумовым, одним своим присутствием давил на мозги так, словно хотел просверлить каждому череп насквозь.

Воздух звенел. Гравитация периодически то работала, то нет, по настроению.

– Босс, скажи мне, что у этого… рогатого парня аллергия на латекс, – нервно сглотнула Никталия, запляясь за массивный валун. – Потому что если он решит устроить тут шведский стол, я прохожу исключительно как десерт. А сладкое съедают быстро!

– Твой латекс, Никталия, вызывает аллергию только у людей с хорошим вкусом, – просипел Ноктус из ее ладоней. У мыши дернулся нос. – А эта тварь лишена эстетических предрассудков. Смотри.

Монстр на секунду прекратил свои гляделки с Императором. Существо плавно, с пугающей хищной элегантностью повернуло голову в сторону, где кучковались остатки армии Бездны – те самые элитные демоны, что не успели сбежать или раствориться.

Одна из гигантских кислотных сколопендр, размером с товарный состав, попыталась тихо, на цыпочках многоножечных лапок, сдать назад.

Монстр просто вскинул когтистую лапу. Из его запястий, прорывая плоть и броню без единой капли крови, выстрелили пять абсолютно черных щупалец. Они с сухим сверхзвуковым хлопком преодолели сотню метров и впились в бронированную тушу сколопендры.

Сколопендра взвизгнула на частоте, от которой лопались перепонки.

А затем… она просто стекла по щупальцам, словно коктейль через трубочку. Экзоскелет с хрустом сложился внутрь, кислота и темная материя потоком устремились в Монстра. Две секунды – и от гигантского демона осталась лишь горстка сухого серого пепла. Существо втянуло щупальца обратно, и красные магматические вены на его теле удовлетворенно полыхнули неоном.

– О, великолепно! У нас тут пакетик с соком! – истерично хихикнула Богиня Ночных Желаний. – Без сахара и консервантов!

Монстр перевел взгляд обратно на имперский авангард.

Император Александр V, которого так и не впечатлила гравитационная команда «Лежать», всё ещё стоял на ногах. Да, его мундир трещал, а золотая аура сплющилась до состояния тонкой пленки, но Государь упрямо поднимал руки для нового заклинания.

– Огонь батареям! – прохрипел Александр. – В пыль его!

Дюжина боевых магов гвардии, Фома Лисовский и десяток Суперов ударили одновременно. Залп был такой плотности, что небеса над ними свернулись в плазменный рулон.

Монстр шагнул навстречу огненному цунами. Он просто принял весь этот апокалипсис на грудь – и пошел сквозь него, разрывая пламя плечами, словно утренний туман. Вынырнув из инферно абсолютно невредимым, тварь оказалась вплотную к Императору.

Огромная обсидиановая ладонь небрежно, почти с аристократической скукой, опустилась сверху вниз.

БАМ!

Воздушный хлопок был таким, что Никталию чуть не снесло ветром. Император Александр V, сильнейший Одаренный человечества, впечатался в серый камень с такой силой, что образовал кратер. Золотая аура погасла с влажным шипением.

– Минус один монарх, – констатировал Ноктус. – А ведь день только начался.

Фома Лисовский взревел, выбрасывая вперед руки. Черные цепи Бездны, усиленные его Меткой, хлестнули Монстра по лицу. Существо даже не моргнуло. Оно схватило теневую цепь, резко дернуло на себя.

Фома, как рыбешка на леске, пролетел десять метров по воздуху и впечатался прямо в нагрудник монстра. Вторая лапа твари впечаталась черному магу в лоб. Фома сложился пополам и ушел в глубокий нокаут, рухнув рядом с Государем.

– Вашу ж мать… – просипел стоявший рядом Князь Кривотолков. Пожиратель Удачи лихорадочно выставил ладони. – Споткнись, ублюдок! Подавись воздухом! Вывихни лодыжку! Инсульт! Хоть что-нибудь!

Монстр медленно повернул рогатую голову к Кривотолкову. В раскаленных углях его глаз, казалось, мелькнула ленивая насмешка. Существо протянуло руку, сжало кулак… и серая аура Удачи Кривотолкова просто с хлюпаньем втянулась в обсидиановую ладонь. Тварь брезгливо поморщилась, словно попробовала скисшее молоко, и с размаху пнула заключенного ногой.

Князь улетел в кучу битого щебня, присоединившись к спящему царству.

– Минус все за двенадцать секунд, – нервно констатировала Никталия, сползая по камню пониже. – Шеф, какой план? «Спрятаться под камень и прикинуться ветошью»?

Земля задрожала. Тяжелый, мерный гул заставил мелкую гальку подпрыгивать.

Из-за линии фронта, ревя двигателями органической злобы, на Монстра неслась кавалерия.

Два левиафана – Кархаад и Терр – решили, что пора вступить в игру. Две горы, сотканные из скальной породы, брони и чистой массы, разогнались до крейсерской скорости. Кархаад попытался взять тварь на таран, вложив в рывок все свои десятки тысяч тонн.

Монстр не сдвинулся. Он растопырил ноги, вкапываясь в Мир Мертвых, и выставил вперед две руки.

ХРР-Р-РЯСЬ!

Звук удара разорвал воздух. Кархаад, живая гора, врезался в рогатую фигуру… и остановился как вкопанный. Монстр поймал исполина за шипастую морду.

Красные вены на теле Существа вспыхнули нестерпимым светом. Физика вышла из чата и громко хлопнула дверью.

Монстр, существо гуманоидного телосложения, напряг спину, издал сухой скрежещущий рык и… провел бросок через плечо.

Хтоническое дзюдо.

Левиафан взмыл в воздух, заслонив серое небо, перевернулся вверх тормашками и с тектоническим грохотом рухнул на спину, сотрясая земную твердь.

Второй левиафан, Терр, попытался вцепиться монстру в ногу. Тварь небрежно наступила каменному исполину на голову, вдавив его челюсть в магматическую породу.

Рядом пронзительно завизжала Аква, формируя сотню ледяных копий. Монстр поднял на неё взгляд, пасть разошлась в ширину… Из неё ударил такой мощный рёв, что Аква покрылась сеткой трещин и с болезненным клекотом свалилась на землю.

– Господи Иисусе, – Никталия закрыла рот обеими руками. – Оно бьет левиафанами в стиле боев без правил! Это же просто читерство! Я звоню в техподдержку!

Монстр стряхнул пыль с обсидиановых когтей. Повернул рогатую голову.

Над полем боя стояла могильная тишина. Боги, монстры Бездны, гвардейцы, духи – все те, кого не вырубили, просто лежали в грязи, молясь, чтобы их не заметили.

Хищник расчистил площадку. Конкурентов больше не было. Можно было приступать к основному блюду

И в эту секунду тишину разорвал скрип сминаемого хитина и вой многотонных сервоприводов.

Сквозь остатки имперской гвардии и остовы золотых колесниц пробивалась Вафелька. Двадцатиметровая бронированная титанша. На ее правом гигантском наплечнике, вцепившись в страховочные скобы экзоскелета, стоял майор Волков, держа наперевес пулемет, и Дарья Кривотолкова.

Виконтесса балансировала на краю хитиновой пластины. Костюм изодран, нос кровоточит, но в правой руке – искрящийся хлыст, а в левой, сжатый до белых костяшек, яростно пульсировал черным светом амулет.

Монстр перевел пылающий взгляд на новую, крупную цель.

Вафелька замерла в ста метрах от твари. Она тяжело задышала, пар из её челюстей бил в серый песок.

– ПАПА! – басисто, на срыве голоса пророкотала мирмеция-титан. – ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ? ХВАТИТ КУСАТЬСЯ! ТЫ ХОРОШИЙ!

Существо склонило голову набок. Алая магматическая щель на месте рта изогнулась в чем-то, отдаленно напоминающем предвкушающую, голодную ухмылку. Монстр присел, словно спринтер на колодках. Красные вены вспыхнули неоном.

– О, класс, – нервно вздохнула на стене Никталия, сжимая в потных ладонях теневую летучую мышь. – Финальный босс против недокормленного мехи и девочки с плеткой. Отличное аниме. Жаль, концовка предсказуемая.

– Никталия… – прохрипел Ноктус, его теневое тело слегка уплотнилось. – Следи за хлыстом. Если эта психопатка промахнется… готовь рывок.

– Зачем? – насторожилась Никталия.

Ноктус не успел ответить.

Монстр сорвался с места. Смерть в чистом виде летела прямо на гигантскую мирмецию.

Монстр даже не напрягался. Он просто выбросил вперед обсидиановый кулак и впечатал его прямо в нагрудную пластину гигантши.

Изо рта Вафельки вырвался сгусток крови, ее гигантские колени с оглушительным лязгом подогнулись. Она начала заваливаться на спину. Майор Волков слетел с ее плеча кубарем, Дарью швырнуло на серый гравий.

И в эту самую долю секунды небеса над пустошью завыли.

Кавалерия прибыла.

Из сгустившейся Тьмы показалась мускулистая фигура Теневого Громовержца. Доппельгангер, вызванный Настей, с оглушительным ревом врезался в Монстра с левого фланга.

На плече теневого бога балансировали две фигуры.

Настя, чьи глаза были залиты чернотой Бездны, отчаянно плела сложнейшие ограничивающие руны. А рядом полыхала Эмми. Ее волосы превратились в ревущее пламя, вокруг рук ревел настоящий огеннный ад.

– КОСТЯ, СТОЙ! ЭТО МЫ! – отчаянный голос рыжей ударил по нервам. – ВСПОМНИ! ТЫ – КОСТЯ БЕЗУМОВ! ТЫ ОБЕЩАЛ!

Девушки бросили в атаку всё, что имели. Теневой Громовержец попытался взять Монстра в удушающий захват. Настя выстрелила десятком ментальных гарпунов, метя прямо в изъеденное хаосом сознание любимого человека. Эмми обрушила на него океан белого, плавящего камни огня.

Но никакого чуда не произошло. Эмпатия умерла в тот самый момент, когда Осколок скинул Костю в воронку. Любовь не лечит тварей такого порядка.

Монстр даже не поморщился. Он просто… глубоко вдохнул.

Ревущее белое пламя Эмми, способное испарить озеро, со свистом втянулось прямо в его клыкастую пасть. Тварь проглотила инферно, как утренний эспрессо.

Ментальные гарпуны Насти со звоном отскочили от черной брони, не найдя ни щели, ни души.

А затем Существо небрежно подняло две руки. Одной оно просто оторвало Теневому Громовержцу голову. Эктоплазма пополам с кровью зашипела на его когтях.

Второй рукой Монстр ударил наотмашь.

Тело Доппеля разлетелось в пыль. Эмми и Настя с коротким, захлебнувшимся вскриком полетели вниз.

Но до земли они не долетели.

Два щупальца, сотканных из плотного мрака, метнулись из-за спины Твари и намертво захлестнули девушек прямо в воздухе. Монстр подтянул их к своему искаженному, лишенному любых человеческих черт лицу.

Эмми судорожно забила ногами, хрипя и хватаясь за черную удавку, обжигающую руки. Глаза Насти расширились от страха и беспомощности. Их подвесили, как двух сломанных кукол.

Когти на второй свободной руке Монстра удлинились. Он собирался просто, без всяких рефлексий, распотрошить им животы.

– Ну звиздец, приплыли… – констатировала Дарья Кривотолкова, выплевывая на серый камень окровавленный зуб.

Ребра после падения трещали так, что каждый вдох обходился в пару лет жизни. Дорогой боевой костюм превратился в тряпки. Ни магии, ни резервов не осталось.

Зато в левой руке истерично пульсировал черным серебром тяжелый металлический амулет.

Монстр навис над девушками, готовясь к удару. Внимания на лежащую в грязи Кривотолкову он не обращал.

«Дар Подавления не сработает. Силы не хватит», – мозг виконтессы работал в режиме кризис-менеджмента. – «А эта хтоническая сволочь к ним не пустит. Значит, надо ехать зайцем».

– Эй, рогатый алиментщик! – просипела Дарья. На губах расплылась кровавая, абсолютно психопатичная ухмылка истинной садистки.

Она замахнулась кнутом. Хлесткий, звонкий свист разрезал туман. Конец кнута ювелирно захлестнул массивный изогнутый рог Существа.

Дарья нажала на рукояти активатор отдачи на максимум.

Монстр удивленно дернул головой. Этого хватило, чтобы Кривотолкову, как пушинку, оторвало от земли и с безумной скоростью швырнуло прямо навстречу гиганту.

Существо скосило глаза на наглую двуногую мошку, летящую ему в лицо.

Монстр отмахнулся. Лениво, почти небрежно. Тыльной стороной левой ладони.

Обсидиановые когти прошлись вскользь по правому боку Дарьи. Звук рвущейся плоти и ломающихся костей заставил бы даже инквизитора сглостнуть.

Правая рука онемела и больше не слушалась, рёбра хрустнула в двух местах.

Удар должен был отшвырнуть ее на полкилометра.

Но хлыст, намертво обмотанный вокруг запястья, каким-то чудом удержал её.

– СУ-У-УКА! – выкрикнула Дарья не своим, вибрирующим от запредельного шока голосом. Глаза заволокло красной пеленой.

Болтаясь прямо на уровне груди гиганта, истекая кровью на его черную броню, она выбросила вперед левую руку. Прямо в пульсирующую, открытую магматическую язву на грудной пластине Твари.

Она с влажным хрустом вбила амулет прямо в сердцевину пылающего раскола. Вогнала металл по самое основание.

– Это тебе… за то, что не позвонил… после турнира… – кровавая пена запузырилась на губах Дарьи. Ее сознание начало гаснуть. Рука разжалась, и она кулем полетела вниз, прямо в грязь под ноги Существу.

Мир… мигнул.

Время споткнулось.

Хватка теневых щупалец на шеях Эмми и Насти резко ослабла. Девушки с кашлем рухнули на землю.

Инфернальное, ровное красное свечение в глазах Монстра вдруг моргнуло.

Монстр замер. Его голова неестественно дернулась.

Металлический артефакт в его груди завибрировал. Часто-часто. Он пульсировал сумасшедшим стробоскопическим ритмом, попеременно излучая то абсолютный мрак, то ослепительное, стерильное белое серебро.

Из открытой пасти существа вырвался хрипящий полустон-полукашель, словно существо внезапно подавилось битым стеклом.

От точки, куда был вколочен амулет, по непробиваемому обсидиановому панцирю зигзагами поползли глубокие серебряные трещины…