Текст книги "Пепел и Мёд (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 12
Жмурься и молись!

Обсидиановые когти замерли в жалких десяти сантиметрах от моей сетчатки. Магматическая слюна, зависшая в воздухе, обдавала лицо жаром.

Базовый инстинкт вопил дурниной: «Жмурься и молись!».

Я стиснула зубы. Нет уж! Я не просто испуганная девчонка, которую отец впервые взял в Разлом. Я – хитиновый, мать его, венец эволюции, идеальное сочетание брони, воли и холодного рассудка.

Я жестко заблокировала спазм век. Взяла под тотальный ручной контроль частоту сердцебиения.

Не моргать! Не паниковать!

Голос Искры, стерильный и лишенный чувств, вибрировал в мозге, требуя четкого ответа: Сохранить или Стереть.

– Третий вариант. Свернуть окно в трей, – прошептала я, не размыкая челюстей.

«Запрос принят. Пауза метрики сохранена. Ожидание ввода».

Вот так просто. Система сожрала команду.

Не разрывая зрительного контакта с парализованным хтоническим папочкой, я плавно начала двигать мослами. Никаких резких движений. Мягкое скольжу назад, словно по смазанному льду.

Левыми руками я перехватила свою «ручную кладь» – замерзшую в позе разгневанной горгульи Сахаринку и спеленатый пушистый рулончик Пугливки.

Увеличив дистанцию метров на тридцать, я наконец позволила себе чутка увлажнить веки, размазав по роговице выступившие слезы антеннами. На одну, сладчайшую, упоительную секунду.

Грохота не последовало. Монстр был ограничен своим радиусом броска. Я в безопасности. Относительной, но мне хватит.

Я перевела взгляд на Искру, сияющую в моей груди.

– Ну и кто ты у нас такая? – хмыкнула я, поудобнее перехватывая Сахаринку. – Божественная Алиса? Голосовой ассистент Судного дня?

«Я – базовый протокол Творения. Инструмент. Компилятор реальности», – сухо, с бюрократической ровностью отозвалась нейросеть мироздания в моей голове.

Я из чистого любопытства ткнула хитиновым пальцем в ослепительную жемчужину. Палец не сгорел. Уже хорошо.

– Чувство юмора не завезли? Раскаяние, страх? Желание нажраться в говно, как мы в Диких Землях с парнями?

«Отрицательно. Эмоциональные эмуляторы не предусмотрены базовой архитектурой. Я оперирую фактами, векторами и массивами данных».

– Потрясающе. Идеальный клерк. Обожаю таких, – фыркнула я. – И что мы умеем? Кроме того, что ты поставила всю Вселенную в позу пьющего оленя.

«Уровень вашего доступа: Администратор. Функционал: пересборка атомарных структур, редактирование биохимических алгоритмов, перезапись причинно-следственных связей. Владелец способен манипулировать физическими оболочками объектов без снятия их духовной паузы».

Я замерла. Шестеренки в голове лихорадочно закрутились, выстраивая новую картину мира.

Это значит… они не просто статуи. Они – пластилин. Куклы с полным доступом к телу, но без души, мешающей ими управлять.

Мой взгляд упал на Никталию, застывшую в паре шагов в позе падающего бутерброда.

– Ладненько. Давай-ка пощупаем сборку, – протянула я.

Я подошла к Богине Ночных Желаний, которая с испугом глядела прямо перед собой.

Мысленно потянувшись к Искре, я мысленно выразила своё желание. Словно протянула невидимые жилы от себя прямо к Никталии.

«Активировать речевой аппарат. Подгрузить лингвистический кэш. Запуск».

Глаза Никталии дернулись. Зрачки сузились, имитируя фокусировку, хотя её душа всё ещё крепко спала в замороженном времени. Челюсть дернулась с легким, почти незаметным пластиковым щелчком.

– Ну, привет, тётя Никта, – я насмешливо склонила голову набок. – Давай проведем мини-опрос. Где ты очутилась и каковы твои впечатления от сервиса?

Губы Никталии зашевелились. Биохимия её мозга, послушная моей команде, выдала идеальный, стопроцентно подходящий её психотипу ответ. Но голос прозвучал как из динамика плохой колонки – ровно, механически, без единой искры истинной жизни.

– Обстановка категорически неприемлема, – сухо, как диспетчер на вокзале, отчеканил мясной манекен голосом Никталии. – Пепел разрушает структуру моих волос. Латекс деформирован. Присутствует острый дефицит вина и адекватного мужского внимания. Я требую книгу жалоб и спа-процедуры.

Меня прорвало на искренний, нервный смешок. Я как будто разговаривала с какой-то… не знаю, биологической нейросетью. Вроде бы и Никталия, а вроде бы… души нет.

– Боже, это просто восхитительно. Выдает базу по скриптам, даже не приходя в сознание! – я ткнула её пальцем в лоб. Кожа была теплой, но это был просто биоробот. Мой персональный, стопроцентно покорный биоробот. – Ошибка 404: Душа не найдена, но модуль жалоб работает безупречно. Отбой команды, стой смирно.

Глаза Никталии вновь стеклянно застыли. Губы сомкнулись.

Я сделала глубокий вдох, силой проталкивая застывший воздух в легкие.

Сердце успокоилось. На смену панике пришло холодное спокойствие.

Это была не просто победа. Моя мечта сбылась лучше, чем я когда-либо осмеливалась желать.

Сахаринка так и висела у меня под мышкой, выкатив оранжевые глаза в яростной, застывшей навсегда гримасе. Пугливка жалась смешным, беззащитным комочком в хитиновых кандалах.

Они были живы. Но их кровь застыла в венах. Никто не мог причинить им вред. Никто не мог сделать глупость, ринуться на амбразуру из-за идиотских чувств. Никакого неконтролируемого хаоса. Никакого риска.

Моя идеальная золотая клетка, где всё решаю только я.

Уголки моих губ сами собой поползли вверх, растягиваясь в широкой, бесконечно довольной улыбке.

Я прикоснулась прохладными хитиновыми пальцами к напряженной щеке сестры. Погладила.

– Видишь, Сахарок? – нежно, почти мурлыкая, прошептала я в глухую, застывшую пустоту. – Я же говорила, что математика победит. Я добилась этого. Моя мечта сбылась. Не нужна нам никакая Стена от Бездны, никакое Черное Солнце. Вы все отныне в безопасности. Я спасла вас всех. Защитила от глупостей, от Бездны, от боли… А вы мне не верили.

Сахаринка, разумеется, промолчала. В ее замороженных глазах не было ни одобрения, ни осуждения. И меня это полностью устраивало.

Я подняла голову, обвела взглядом застывший театр абсурда – президента, Императора, левиафанов, самого Монстра, зависшего в киселе времени.

Они все стали лишь фигурками в моей идеальной песочнице. Игра перешла в режим бога. И правила теперь буду писать я.

Наведение порядка в Мире Мертвых заняло у меня от силы пару часов. Оказалось, что писать скрипты для мироздания, когда у тебя в груди пульсирует Первозданная Искра, – задача легчайшая. Главное, подойти к делу с умом.

Я прошлась по серой пустоши, раздавая мысленные приказы застывшим армиям, как ленивый геймдизайнер, раскидывающий вейпоинты для неписей в Sims 4. Золотым зомби-гвардейцам я прописала цикличный патруль от разрушенной башни до кратера. Шаг левой, шаг правой, грозный взгляд в туман, поворот кругом. Призраки Аймоса получили команду изображать бурную философскую дискуссию на крепостной стене. А недобитые твари Бездны теперь просто водили хороводы вокруг черных луж, как зверята вокруг новогодней елки, ритмично пощелкивая жвалами в такт какой-то беззвучной музыке.

Никакой злобы. Идеальная, вылизанная песочница, где ни один пиксель не смеет перечить воле Админа.

Закончив с ландшафтным дизайном, я аккуратно упаковала всю свою семью, выживших союзников и остатки арсенала, после чего мысленным «копипастом» перенесла нас всех домой. В наш разрушенный, но всё ещё такой родной особняк Безумовых.

Особняк я, к слову, тоже слегка откатила к последнему стабильному сохранению. Заделала пробоины в крыше, склеила мраморные лестницы, вернула на место мебель.

Самым сложным оказался вопрос с батей. Хтонический Монстр, раскаченный Бездной до состояния лютой задницы, требовал особого подхода. Из-за «квантового парадокса Зенона» (или, в простонародье, синдром Плачущего Ангела) я физически не могла держать его в заморозке вечно. Стоит моргнуть, он сразу откусит мне голову.

Настолько токсичные отношения в Семье мне были не нужны.

Проблему я решила изящно и со вкусом. Я сотворила десяток Глаз Света. Этакие магические дроны-вебкамеры, зацикленные на бесконечную запись. Я развесила их плотным кольцом вокруг Монстра, перекрыв слепые зоны на 360 градусов. Перекрестный надзор. Ока смотрели на него. Он смотрел на Ока. Вуаля!

Теперь этот двухметровый кошмар из обсидиана, с разинутой в вечном рыке клыкастой пастью, стоял в центре нашей обеденной залы, как экстравагантный памятник современному искусству. Застыл в эффектном, брутальном прыжке прямо над персидским ковром.

– Намного круче, чем какое-нибудь чучело медведя, папуля, – хмыкнула я, потирая руки и любуясь своей работой. – Прекрасно вписываешься в интерьер. Слегка отдает лофтом и лавкрафтовским ужасом, но гостям точно понравится.

Разобравшись с озверевшим батей, я перешла к главному. Социальному, мать его, взаимодействию.

Общаться с деревянными манекенами было скучновато. Первый тест на Никталии показал, что базовые настройки био-нейросетей, подражающих личностям моей родни, слишком пресные. Голоса звучали как у автоответчиков банка.

Поэтому я немного покопалась в их «мозгах», накрутила ползунки температуры (чтобы выдавали меньше фактов и больше случайного креатива), подкрутила параметры иронии, сарказма и агрессии. Короче, я настроила им промпты.

Я сидела в кресле в гостиной, закинув ногу на ногу. Справа, замерев с бутербродом в занесенной руке, стояла Сахаринка. Слева изящно зависла Никталия с перевернутым бокалом, из которого так и не вылилось вино. Их души и сознание всё ещё глубоко спали, но мозги были полностью в моем распоряжении.

– Ну, тест аудиоинтерфейса 2.0. Тетя Никта, как связь? – бросила я, делая воображаемый глоток из пустой чашки.

Лицо Богини Ночных Желаний дернулось. Губы изогнулись в презрительной усмешке.

– Связь отличная, Перчинка, – произнесла Никталия с фирменной ленцой и глубокими, сочными обертонами. Никакого больше автоответчика. – Только вот мой латекс почему-то покрыт серой трупной пылью, а вино в бокале приобрело текстуру красного бетона. Если твой план по захвату вселенной не включает в себя химчистку и хорошего сомелье, я на тебя в суд подам.

Я довольно рассмеялась. Работает! Идеальная реплика.

– Претензии к моей шикарной персоне не принимаются, – я хмыкнула. – А ты что скажешь, Сахарок? Как себя чувствуешь?

Старшая сестра медленно сфокусировала на мне оранжевые глаза. Ее челюсти сжались.

– Я бы чувствовала себя отлично, мелкая ты зараза, если бы могла дать тебе по башке… хотя бы даже этим бутербродом, – рыкнула Сахаринка. В голосе чувствовался объем, подлинный накал берсерка. – Мои мышцы хотят насилия. Мои инстинкты требуют драки. А твой идиотский админский файрвол превратил меня в садового гнома. Я тебя ненавижу, учти это.

Я щелкнула пальцами и улыбнулась. Не совсем идеальная речь, чувствуется некий канцелярит. Ну ничего, у меня впереди вечность, чтобы подобрать каждому идеальные промты.

– Сарказм на уровне, агрессия 100%. Вы прям как живые. Точнее, вы и есть живые! Просто я вас спасла от свободы воли. Никакой опасности, никаких суицидальных рывков. Мы можем болтать, ссориться, обсуждать фильмы… и вы никуда не денетесь.

Я подошла к Сахаринке и, смеясь, ткнула ее пальцем в лоб. Она недовольно зарычала, ровно так, как сделала бы в реальности.

– Прости, сестренка, но так надо для теста.

Идеальный контроль. Все просчитано, все расставлены по местам, безопасность доведена до идеала.

Впрочем…

Улыбка медленно сползла с моего лица.

Я посмотрела на пустующее место у камина, туда, где обычно, сложив руки на коленях, сидела она.

Мама. Мелинта.

Я опустила взгляд на свою грудь, в которой билась неисчерпаемая сила Первозданной Искры.

Я пыталась. Как только мы оказались здесь, в особняке, я направила всю мощь Творения на попытку восстановить удаленный файл. Я лезла в самые глубокие архивы метрики реальности, искала бэкапы, цифровые следы, осколки эфира.

Но система каждый раз возвращала холодный, бесстрастный ответ:

«Ошибка: Файл удален без возможности восстановления. Энергетическая сигнатура поглощена внешним деструктивным агентом».

Даже код Искры не мог вернуть мертвеца. Чтобы написать новую Маму, мне пришлось бы создать искусственного бота, подделку, в которую я сама никогда бы не поверила.

В груди противно, тягуче заныло. Фантомная боль просачивалась даже сквозь мою биохимию.

Мамы больше нет. И ни один суперкомпьютер во вселенной это не исправит. Пора это осознать и принять.

Я мотнула головой, отгоняя предательскую слякоть.

– Живем настоящим. Одним мгновеньем, – прошептала я самой себе, загоняя слабость в самый дальний угол. – А мгновенье прекрасно!

Я подошла к гигантскому окну гостиной. Снаружи, возвышаясь над садом подобно черной монолитной башне, стояла двадцатиметровая Вафелька. Ее титанический силуэт на фоне голубого неба успокаивал. Младшей сестренке еще нужно было подобрать идеальные промты.

Как и всем людям на нашей планете. У меня много работы. Будет чем скоротать Вечность.

Затем я развернулась и подошла к Сахаринке. Моя старшая сестра стояла неподвижно, изредка бросая на меня хмурые взгляды, полные искусственно-сгенерированного раздражения.

Я прижалась к её застывшему хитиновому плечу. Обвила руками ее неподвижный торс, ткнулась лбом в теплую, живую пластину брони. Она не могла обнять меня в ответ, обнять по настоящему, но мне это было и не нужно. Мне было достаточно знать, что она здесь. Живая, теплая и в абсолютной безопасности.

Пусть ничего и не осознает.

– Ну вот, Сахарок, – ласково и нежно прошептала я ей на ухо. – Всё закончилось. Понимаешь? Больше никаких Разломов, никакой боли, никаких потерь. Моя… наша мечта.

Я крепче прижалась к сестре, чувствуя, как Искра внутри меня мерно пульсирует, поддерживая нашу идеальную утопию.

– Теперь мы будем вместе, вся Семья, – мой шепот утонул в звонкой, послушной мне тишине родового особняка. – Теперь никто не заберет вас у меня. Вместе. Во Веки веков. В безопасности.

Глава 13
Золотая Клетка сияет все также ярко

Вечность спустя

Я не знаю, сколько точно прошло времени. В мире, где ты держишь пальцы на ползунке параметра time_scale, само понятие хронологии превращается в дурную шутку. Может, неделя. А может, триста тысяч лет.

Поначалу быть всемогущим системным администратором реальности было… весело. Опьяняюще. Я ощущала себя дорвавшимся до креативного режима читером в глобальной песочнице.

Первую, скажем так, тысячу лет я занималась банальной технической поддержкой и фиксами критических багов.

Землю пришлось хорошенько отрендерить заново. Я стерла Дикие Земли с помощью команды delete_all и посадила там реликтовые леса. Очистила океаны от пластика одной мыслью. Выкинула из бытия концепцию рака, Альцгеймера и кариеса, просто переписав геном белковых форм жизни.

Затем пришла очередь социальных патчей. Писать промпты (настройки личностей) для восьми миллиардов NPC – задача утомительная, даже когда у тебя в груди бьется Искра Творения. Пришлось автоматизировать процесс через макросы.

Уровень агрессии у людишек я снизила до стабильных пяти процентов. Жажду наживы урезала втрое.

Отдельно, вручную, я поработала с мировыми элитами. Чисто ради прикола.

Например, тому самому оранжевому Президенту Штатов я прописала изящный алгоритм: теперь каждый раз, когда он пытается соврать в прямом эфире или прорекламировать свои гольф-клубы, его шикарная прическа начинает светиться ядовито-малиновым светом, а сам он начинает непроизвольно цитировать труды Карла Маркса.

Я смотрела трансляцию его пресс-конференции (через магическое Око), когда он пытался оправдать новые налоги на импорт, и внезапно выдал пламенную тираду о прибавочной стоимости и пролетариате, сверкая, как неоновая вывеска. Это шоу не надоедало мне первые три десятилетия.

Но разобравшись с мелочевкой, я поняла, что в моем идеальном мире чудовищно не хватает эстетики. И меня понесло. Я пустилась во все тяжкие творческого абсурда.

Я сменила цвет неба. Голубой – это так банально, так избито. Какое-то время небесный купол Земли переливался густым киберпанковским градиентом от фиолетового к розовому.

Гравитацию я уменьшила на двадцать процентов, чтобы толстякам было легче ходить, а паркурщики смогли наконец-то перестать ломать ключицы.

Вода во всех водопроводах мира по пятницам приобретала вкус и свойства легкого клубничного мохито. Правда, из-за этого пришлось срочно патчить рыб и морских млекопитающих, чтобы они не спились, но для Администратора нет невыполнимых задач: я добавила им печень с повышенным метаболизмом этанола.

Я баловалась с архитектурой. Перевернула Эйфелеву башню вверх ногами. Повесила Великую Китайскую Стену в километре над землей в антигравитационных кольцах. Сделала так, что снег в Антарктиде падал не сверху вниз, а снизу вверх, собираясь в причудливые фрактальные облака.

Слышали бы вы, какими словами меня крыла тётя Ася за Антарктиду. И ведь это были лишь жалкие нейросетевые скрипты. Боюсь представить, что бы она сказала от чистого сердца…

В нашем особняке, который стал моим персональным штабом, я отточила симуляцию жизни Семьи до звонкого, тошнотворного идеала.

Я написала для Никталии тысячу разных паттернов поведения. Она устраивала мне роскошные вечеринки, выдавала такие ядовитые шутки про мое чувство стиля, что я искренне смеялась.

Сахаринка тренировалась со мной каждый день. Я прописала её боевой ИИ на максималку: она махала молотом, выдавала панчи в стиле голливудских боевиков, рычала, потела. И злилась, если я её побеждала.

А Вафелька… я уменьшила её обратно до нормальных размеров, и мы по вечерам вместе пекли блинчики на кухне, пока Пугливка пыталась стянуть со стола банку сгущенки.

Ночи я проводила с Игорем Волковым, моим первым и единственным мужчиной. Человеком, который не побоялся отправиться в Мир Мертвых, чтобы исполнить свой долг.

Я создала рай. Рай, работающий как безупречные швейцарские часы. Только почему я… всё ещё чувствовала себя такой одинокой? Даже ночью, когда прижималась всем телом к любимому мужчине?

…А потом меня накрыло.

Сначала это было похоже на легкое покалывание где-то в антеннах. Легкий диссонанс. Затем он перерос в зуд, а зуд – в звенящую скуку.

Я сидела в библиотеке особняка и смотрела на идеальное красное яблоко, которое я создала секунду назад. Яблоко было сочным. Оно блестело и приятно пахло.

Я откусила кусок. Хруст был математически выверенным.

Но я не почувствовала вкуса. Точнее, рецепторы передали сигнал «вкусно», но мозг воспринял его как сухую таблицу данных. Аскорбиновая кислота, фруктоза, клетчатка. Я знала каждую молекулу этого яблока, потому что сама их расставляла.

В нем не было элемента случайности. Не было шанса наткнуться на кислинку или, прости Бездна, на червяка.

Я выбросила огрызок. Он исчез в воздухе до того, как коснулся пола. Клининг-алгоритмы работали без сбоев.

Я спустилась в гостиную.

На диване Никталия красила ногти.

– Тетя Никта, расскажи анекдот, – бросила я, падая в кресло.

Богиня изящно подула на свежий лак. Губы растянулись в безупречно смоделированной усмешке.

– Знаешь, почему Бог-Император никогда не играет в покер с Бездной? Потому что у Бездны всегда на рукаве джокер, а у него…

– … а у него все карты скукожились в задницу, – тускло закончила я за нее. – Индекс шутки № 4501. Я сама ее тебе в кэш загрузила тысячу лет назад.

Я отвернулась. Никталия послушно вернулась к ногтям. Она не обиделась. Модель не умеет обижаться вне промпта.

Я вдруг поняла, что уже тысячи лет я не общалась ни с кем. Я разговаривала с зеркалами. Разговаривала с самой собой, просто перенаправляя свои же мысли через чужие рты.

Солипсизм, мать его. Идеальная эхо-камера, в которой я застряла навсегда.

Система была мертва в своем совершенстве.

Играть в игру, где у тебя бесконечное здоровье, бесконечные патроны и все враги убиваются одной кнопкой, весело максимум два часа. А потом ты просто тупо пялишься в монитор, желая, чтобы кто-то выстрелил в тебя из-за угла и заставил вздрогнуть.

Меня начала пожирать скука. Зачем что-то делать, если всё уже сделано? К чему стремиться, если нет сопротивления?

Я, администратор Вселенной, почувствовала себя маленькой девочкой, которую заперли в огромной, стерильной белой комнате, дали бесконечный ящик с кубиками «Лего» и забрали ключи от двери.

…Мои шаги по паркету гулко раздавались в тишине особняка. Я подошла к центру залы.

Единственная вещь во всей проклятой Вселенной, которую я не смела трогать.

Батя-Монстр.

Он всё так же висел в воздухе над ковром в своей позе яростного прыжка. Его обсидиановая броня пульсировала багровым жаром, алые глаза безотрывно буравили меня. Кольцо немигающих Глаз Света жужжало, удерживая его на месте.

Единственная жизнь, над которой я была не властна. Чистейшая, нефильтрованная Бездна. И… где-то глубоко внутри этой страхолюдины, под толщей безумия, находился человек, которого я всё ещё называла отцом.

Глупые надежды, Перчинка. Никого там не осталось. Бездна пожрала его целиком.

Я медленно обошла Монстра по кругу. Провела хитиновым пальцем в сантиметре от зависшей в воздухе капли его магматической слюны.

Зрачки существа с чудовищно-медленным усилием сместились, продолжая следить за мной. Тварь сопротивлялась остановке времени. Она хотела меня убить. Хотела забрать Искру себе.

И впервые за бесконечную вечность… эта мысль вызвала во мне не ужас, но интерес. В груди проснулся забытый укол адреналина.

В идеальном коде всегда должен быть баг, чтобы программа имела смысл развиваться.

А передо мной висел баг критического уровня. Троянский конь масштаба апокалипсиса.

Я усмехнулась.

– Знаешь, папа… – прошептала я, подходя вплотную к его ужасающей рогатой морде. – Идеальный мир – это ссаная скука. Вылизано, предсказуемо и тошно. Я хочу, чтобы кто-нибудь нарушил мои гребаные правила.

Я подняла руку к Глазам Света. Пальцы зависли над параметром «Принудительная фиксация времени».

– Надеюсь, там внутри тебя еще осталось хоть что-то от Константина Безумова, – процедила я, чувствуя, как внутри разгорается огонь чистого сумасшествия. – Потому что если нет… мы разнесем тут всё к чертям собачьим. Но, по крайней мере, это будет весело.

Хитиновый палец плавно лег на тумблер.

Команда Pause = False.

И замер.

По позвоночнику, пробиваясь сквозь броню эйфории, пробежал липкий холодок. Моя рука внезапно дрогнула.

– Тьфу ты, Господи! – я резко отдернула пальцы, словно от раскаленного паяльника, и со всей дури отвесила себе звонкую пощечину. Звук удара о хитин гулко разнесся по пустой гостиной. – Чур меня, чур! Совсем кукухой поехала от вседозволенности, дура?

Я истерично хихикнула, растирая саднящую щеку.

Снять с паузы монстра, способного жрать ткань реальности, просто потому, что мне стало скучненько? Это уже не тяга к экстриму, это терминальная стадия слабоумия.

Я словно стою на самом краю балкона и думаю, а чего бы не сигануть вниз?

Да он же меня даже жевать не станет, просто проглотит меня вместе с Искрой, особняком и остатками планеты на десерт!

– Какая чушь, – пробормотала я, отступая на шаг и нервно отряхивая несуществующую пыль с платья. – Пора заканчивать с философскими загонами. Мне просто нужно выпить. Чего-нибудь вкусненького, сладенького, с алкоголем. Залью рецепторы мохито с кровью единорога, глядишь, и отпустит.

Бросив последний взгляд на зависшего в воздухе рогатого папашу, я развернулась на каблуках и бодрым шагом покинула комнату.

Инцидент исчерпан. Золотая Клетка сияет всё также ярко.

Минула очередная… вечность.

Я потеряла счет времени окончательно. Цифры на внутренних таймерах перевалили за такие значения, от которых у любого суперкомпьютера перегорели бы платы.

Сначала я пыталась себя развлекать. Выжимала педаль абсурда до упора. Я перестроила кольца Сатурна, сложив из астероидов гигантскую нецензурную надпись на латыни. Заставила китов в океане петь оперные арии Моцарта, а динозавров – я их, кстати, всех воскресила, ну а чего бы и нет? – кататься на гигантских скейтах по кольцевым вулканам. Я меняла гравитацию, законы термодинамики и цвета спектра по три раза на дню.

Но чем больше красок я выливала в этот мир, тем серее он становился.

Моя кукуха начала свистеть. Это началось как тихий шелест на фоне, а переросло в сирену экзистенциального кризиса. Идеальный мир оказался идеальной пыточной камерой. Когда каждый твой каприз исполняется до того, как ты успел его до конца осознать, пропадает сам смысл желания.

Меня ломало. Я перестала ухаживать за собой и просто бродила по особняку как привидение. Потрепанная, сутулая муравьедевочка, владеющая Вселенной, но не знающая, куда себя деть.

В один из таких бесконечных, похожих друг на друга дней, я приползла на кухню. Там, как всегда, «кипела жизнь». Сахаринка деловито шинковала морковку, а Никталия пилила пилочкой свои идеальные ногти.

Я рухнула на стул, подтянула колени к груди и уставилась на старшую сестру воспаленными глазами.

– Сахарок… сестренка… – мой голос надломился. В горле стоял ком. – Пожалуйста. Скажи мне что-нибудь. Что-то, чего я не ожидаю. Обзови меня. Обними, в конце концов. Или дай по морде. Я больше не могу, Сахарок, я не знаю, что делать…

Сахаринка плавно отложила нож. Ее биохимия среагировала на триггерные слова из моего запроса. Она повернулась ко мне, положила хитиновые руки на боки и изогнула губы в ухмылке.

– Если бы ты не была такой унылой размазней, сестренка, я бы тебе врезала, – сказала она. Оранжевые глаза выдали презрительный прищур. Прищур номер 8762. – Хватит пускать сопли. Встань, возьми себя в руки и иди займись делом, пока я не сделала из тебя отбивную.

Это было сказано остроумно. Четко в ее характере.

Но… за этим не было ничего.

Она отчеканила это с мертвой пустотой автоответчика, который просто удачно подставил куски текста в формулу If [Perchinka = Sad] Then [Play_Animation: Tough_Love].

Я заглянула в ее глаза. И не нашла там даже искры той неуемной, горячей души, ради которой я свернула горы. Моя сестра была лишь навороченной текстурой с продвинутым скриптом. Биологической Нейросетью, натянутой на мясной каркас.

– Ты не моя сестра, – прошептала я, чувствуя, как по щекам бесконтрольно катятся холодные слезы. – Ты просто… сраный чат-бот. Вы все – просто тени на стене.

Никталия, услышав общую фразу, немедленно выдала заранее прописанную реплику:

– Тени бывают весьма сексуальны, Перчинка, особенно при правильном освещении. Налить тебе мартини?

– Заткнитесь обе! – взвизгнула я, выбрасывая руку вперед.

Сахаринку с ног до головы охватило пламя. Огонь ревел, жадно пожирая волосы, плоть и хитин сестры. Но та стояла на месте неподвижно и просто молча смотрела на меня.

В ее глазах была лишь пустота.

– Ого, ситуация стала по настоящему горячей! – заметила Никталия, продолжая полировать ноготки. – Пора вызывать МЧС или сразу похоронную команду?

Я зажала уши руками и завыла.

Мое одиночество сдирало с меня хитин живьем, рвало мозг в клочья. Я осталась абсолютно одна в пустом, пластмассовом мирке.

Мамы нет. Семьи нет. Папа стал чудовищем. А я стала их тюремщиком и единственным зрителем в этом театре манекенов.

…Я сорвалась и телепортировалась в открытый космос. Прямо в сердце квазара, в эпицентр сверхновой, желая просто сгореть.

Я отключила личные щиты и закрыла глаза, ожидая вспышки.

«Запрос отклонен», – ледяной голос Искры пробил мое отчаяние. – «Самоуничтожение Администратора недопустимо базовыми настройками корневого каталога. Функция регенерации: Принудительная активация».

Волна плазмы, которая должна была меня испарить, просто отскочила от моей кожи, превратившись в приятный теплый ветерок. Искра откатила повреждения еще до того, как они произошли.

Я не могла даже сдохнуть.

Всемогущество оказалось смирительной рубашкой без права на амнистию. Бессмертная, всесильная Перчинка и бесконечно одинокая.

Невольно я вспомнила фразу, написанную Громовержцем на щупальце Сверхсущности: «Это все бессмысленно».

Вот оно что… Громовержец уже запускал Искру, однозначно. Как и я, он до бесконечности игрался в этой песочнице, пока скука не сожрала его с потрохами.

Может, из-за этого он и стал параноиком? Слишком привык к предсказуемости Искры? И в итоге поехал кукухой из-за Хаоса реального мира?

Может… Может мне тоже пора вернуться назад? Отменить всё, что я натворила и запустить время с момента паузы?

Но сама мысль о том, чтобы вернуться в реальный мир, вызывала у меня ужас. Я… слишком привыкла к Искре. Слишком привыкла к тому, что могу откатить любую ошибку.

Всемогущество оказалось похуже любого наркотика, я не могла от него отказаться. Но и жить так, как сейчас, я тоже не могла.

…Я не помню, как оказалась снова в особняке. С кухни несло гарью и горелым хитином. Я ползла по дорогому паркету на четвереньках, размазывая по лицу слезы. В голове не осталось ни единого плана, ни единой хитрой схемы.

Я вползла в обеденную залу.

В центре, освещенный кольцом магических Глаз Света, висел он.

Монстр. Он не сдвинулся ни на миллиметр. И его красные глаза по-прежнему неотрывно следили за мной.

Единственный непокоренный, настоящий кусок этой Вселенной. Тот, кто ненавидел меня по-настоящему, а не по прописанному скрипту.

Я, спотыкаясь, подошла к нему. Мои ноги подкосились. Я тяжело рухнула на колени прямо под занесенной над моей головой когтистой лапой твари.

Слезы текли ручьем, обжигая лицо. Грудь сдавило так, что не получалось вздохнуть.

– Ты выиграл, – сипло, сдавленно прохрипела я, подняв глаза на Монстра. – Слышишь? Вы все выиграли… А я проиграла. Всухую.

Я шмыгнула носом, бессильно опустив плечи. Ощущение было таким, словно я только что сняла с шеи бетонную плиту, которую тащила тысячелетиями.

– Моя Золотая Клетка оказалась тюрьмой для меня самой, – мой голос сорвался на рыдания. Я, словно загипнотизированная, смотрела в алые глаза. – Я-я… я всё испортила. И я больше так не могу. Просто не могу.

Я закрыла лицо руками. Плач перешел в надрывный, детский вой. Вой маленькой девочки, которая просто хотела вернуть маму и защитить сестер, но вместо этого убила все живое.

– Бери… всё – прошептала я сквозь слезы. – Мою жизнь. Искру. Всё. Делай со мной что хочешь. Хоть разорви и сожри. Я заслужила.

Опустив руки, я покорно склонила голову, подставляя тонкую шею под занесенный для удара коготь. Закрыла глаза, полностью расслабившись.

В груди Первозданная Искра пискнула, подтверждая команду.

«Протокол удержания деактивирован. Ограничения: Отключены».

Pause = False.

Зависшая в воздухе над моей головой капля раскаленной магматической слюны с влажным шлепком сорвалась вниз.

Я закрыла глаза.