Текст книги "Пепел и Мёд (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Эстро молча выслушал ее тираду. Он медленно вытащил руку из кармана и раскрыл ладонь. На его ладони, мягко пульсируя, загорелась крошечная, ослепительно-белая жемчужина Первозданной Искры, внутри которой с бешеной скоростью вращались миниатюрные спиральные галактики.

– Бездна действительно жестока, – тихо произнес Эстро, и свет Искры отразился в его глазах. – Но перед лицом Первоисточника Творения даже законы Бездны – не более чем строчки сырого кода.

Он поднял взгляд на ошеломленную Эгилию.

– Я просто хочу кое-что тебе показать.

Эстро занес вторую руку над сияющей жемчужиной Искры. Его пальцы начали плести невероятно сложное, сияющее золотом и серебром кружево древнего заклинания, заставляя само пространство вокруг них стонать и плавиться…

Глава 22
В венах русская кровь

Неизвестный мир

Высокий эльфийский жрец в сияющих белоснежных одеждах воздел руки к небу. Хор лесных дев пел настолько чисто и возвышенно, что у любого нормального человека наворачивались бы слезы благоговения. Ритуальный зал, оплетенный корнями Великого Древа, заливал ослепительный золотой свет.

Посреди призывной пентаграммы медленно материализовался Спаситель.

Жрец затаил дыхание, ожидая увидеть легендарного воителя, но свет рассеялся, явив миру… хрупкого, бледного темноволосого юношу с невероятно тонкими чертами лица. На нем была простая холщовая рубаха, а сам он выглядел так, словно проспал пару веков и теперь очень недоволен тем, что его разбудили.

Юноша медленно поднял руку, посмотрел на свои изящные пальцы и поморщился.

– Что за картонное тело? – пробасил он.

Голос новоявленного героя прозвучал не как робкий лепет подростка, а как утробный, вибрирующий скрежет сталкивающихся скал. От этого баса хрустальные чаши на алтаре пошли трещинами, а хор эльфийских дев мгновенно икнул и замолчал.

Прямо перед носом юноши с веселым писком выскочило полупрозрачное синее окошко:

[Приветствуем Вас, Спаситель! Система рада приветствовать Вашу Великую Душу!]

[Внимание! Ошибка переполнения буфера. Параметр «Вес Души» превышает системный лимит на 999%. Рекомендуется экстренное форматирование…]

[Класс: Герой (Сбой данных). Уровень: 1]

Юноша недовольно нахмурился. Он резко взмахнул рукой, пытаясь смахнуть назойливую табличку, как надоедливого комара. Окошко с тихим треском замигало, выдало синий экран смерти и с шипением растворилось в воздухе, оставив после себя легкий запах паленой проводки.

– Уберите эту синюю дрянь, она загораживает мне обзор, – проворчал он, потирая затылок.

Память его была похожа на разбитое зеркало. Он не помнил своего имени, не помнил, кем был, и уж тем более не помнил деталей своей недавней смерти. Но внутри его новой, слишком легкой оболочки по-прежнему ворочалась тяжелая, как обсидиановая скала, божественная суть…

– О, Великий Герой! – жрец быстро справился с шоком и благоговейно пал на колени. – Пророчество сбылось! Мы, свободный народ лесов, призвали тебя, дабы ты защитил наше Священное Древо от полчищ Темного Властелина, который угрожает всему свободному миру!

Аймос медленно перевел взгляд на жреца, затем на огромное, уходящее под купол дерево.

– Защитил? Вы хотите, чтобы я присягнул на верность… салату? – угрюмо поинтересовался он.

– Это Великое Древо Жизни! – оскорбился жрец, поднимаясь на ноги. – Оно дает нам чистейшую воду и воздух! Преклони колени, дабы получить его благословение и Легендарный Меч Света!

Эльфийский оруженосец поднес на бархатной подушечке изящную, украшенную драгоценными камнями рапиру. Она была настолько тонкой и легкой, что Аймос взял ее двумя пальцами, покрутил перед носом и скептически вздохнул. Он приставил острие к мизинцу и принялся лениво чистить ногти.

– Это зубочистка? – спросил он. – Где мой… хм… – в его голове закружились огрызки уцелевших воспоминаний, складываясь в образы. – … двузубец? И почему тут всё сделано из фанеры и соплей? Я даже сесть боюсь, чтобы ваш алтарь под моей задницей в песок не рассыпался.

Жрец побледнел. Поведение Спасителя явно не укладывалось в рамки священных хроник.

– Герой обязан окропить себя Священной Водой Лесных Источников! – настойчиво произнес старейшина, поднося золотую чашу. – Она очистит твою душу от скверны!

Аймос нехотя взял чашу, поднес к лицу и принюхался. Вода… Гладкая чистая поверхность…

На мгновение его разум пробила резкая, ослепительная вспышка боли. В памяти всплыл фантомный образ. Женщина. Лицо скрыто туманом, но от нее исходила удивительная прохлада. И запах… запах чистейшей, ледяной подземной воды. Воды, которая веками текла сквозь глубокие каменные пещеры, вбирая в себя минеральные соли и покой недр.

Юноша судорожно хлебнул из чаши и тут же брезгливо выплюнул воду прямо на белоснежные сапоги жреца.

– Что за мерзость? – прорычал Аймос, и земля под ритуальным залом мелко завибрировала в такт его гневу. – В этой воде слишком много солнца и гниющих листьев. В ней плавали лягушки! Нормальная вода должна быть холодной, темной и богатой минералами. Она должна течь на глубине трех миль под землей, а не собираться из луж! Вы что, поить меня отваром из тины вздумали?

– Да как ты смеешь! – взвизгнул жрец, теряя остатки эльфийского величия. – Это святотатство! Ошейник Послушания! Немедленно наденьте на него Ошейник! Он осквернен тьмой!

Дюжина эльфийских гвардейцев сорвалась с места, выставив копья. Из их рук вылетели светящиеся магические путы, пытаясь сковать движения строптивого призванного.

Аймос тяжело вздохнул.

– Как много шума от воробьев, – пробурчал он.

Юноша просто топнул ногой по каменной плите.

КРР-Р-РАК!

Каменные плиты под ногами гвардейцев раскололись мгновенно. Из образовавшихся трещин с ревом вырвались столбы перегретого пара и фонтаны жидкой багровой магмы. Ритуальный зал за долю секунды превратился в кипящий ад. Эльфийские копья расплавились еще на подлете, а золоченые доспехи гвардейцев начали стекать на землю.

Священное Древо Жизни, чьи корни под землей встретились с внезапно проснувшимся вулканическим очагом, обиженно зашипело, загорелось снизу и начало стремительно превращаться в огромный, очень дорогой древесный уголь.

Эльфы с визгом разбегались во все стороны, забыв про пророчества, Темного Властелина и вековое величие своего народа.

…Аймос лениво прошелся по дымящимся руинам. Его взгляд зацепился за уцелевший сундук. Пинком ноги он разнес кованую крышку, найдя внутри увесистый мешок золотых монет и пару пузатых глиняных бутылей с дорогим эльфийским вином.

– Пожалуй, это я заберу. Пойдет за извинения за испорченные сапоги, – пробасил юноша, закидывая мешок за плечо и подхватывая бутыли.

Он повернулся и неторопливо пошел прочь из горящего эльфийского леса. Перед ним расстилалась широкая, выжженная долина. На горизонте возвышался угрюмый пик действующего вулкана, окутанный черным дымом и грозовыми тучами. Именно там, согласно паническим рассказам эльфов, находилось логово Темного Властелина.

Аймос откупорил бутыль зубами, сделал долгий глоток и удовлетворенно хмыкнул. Напиток был сладким и терпким.

– Так, значит, этот ваш Властелин живет в вулкане… – пробормотал он вслух, шагая по каменистой тропе. – Вулкан – это хорошо. Базальт, сера и добротный жар. Наш человек. Наверняка у него там тоже куча проблем с логистикой, скелетами и вечной сыростью в подземельях. Надо наведаться к нему в гости, предложить выпить. Если окажется нормальным мужиком, быстро договоримся.

Юноша сделал еще один глоток, и на его лице снова появилось задумчивое выражение. Он посмотрел на серое небо нового мира.

«И всё-таки… кто же та женщина? – подумал он. – Этот запах тихих подземных вод… странно знакомый».

Эстро и Эгилия

Свет Искры, зажатой в ладони Эстро, начал стремительно разрастаться. Бьющий из нее слепящий белый луч пронзил тяжелый, пропитанный серой полумрак тронного зала, заставив багровую магму на стенах испуганно померкнуть. Пространство со стоном натянулось, и прямо над алтарем развернулась колоссальная трехмерная проекция.

– Этот фрагмент мы с Перчинкой перехватили на самой границе Бездны, – тихо произнес Эстро, не отводя взгляда от бурлящего белого сияния. – Исток Творения уловил тончайший ментальный след. Твой Аймос… он выжил. Но его душа улетела слишком далеко.

На глазах у ошеломленной Эгилии в воздухе соткался образ совершенно иного, чужого мира. Вековые исполинские деревья, перепуганные эльфы в порванных шелковых одеждах, дымящиеся руины какого-то храма… и юноша. Тонкий, бледный, с изящными чертами лица. Он выглядел как классический эльфийский принц из дешевого фэнтези, но держался с такой ленивой, тяжелой грацией, что это противоречие мгновенно бросалось в глаза.

А когда парень заговорил, его голос напоминал скрежет тектонических плит:

– Что за картонное тело? И почему в этом мире всё сделано из картона и соплей?

Эгилия медленно сделала шаг вперед. Ее ладони судорожно сжались, а багровые, светящиеся лавой трещины на ее лице на мгновение вспыхнули жаром. Она во все глаза смотрела на застывшую в воздухе проекцию.

– Он… он жалуется на прочность мебели, – прошептала Владычица Мертвых, и в ее голосе впервые за всё время прорезалось что-то живое. – И этот взгляд… Господи, он до сих пор хмурит брови точно так же, когда недоволен.

На экране тем временем эльфийский жрец поднес юноше золотую чашу со «Священной Водой Лесных Источников». Парень брезгливо принюхался, отхлебнул и тут же с отвращением выплюнул воду прямо на белоснежные сапоги старейшины.

– Что за мерзость? – прорычал он в проекции. – В этой воде слишком много солнца и гниющих листьев. В ней плавали лягушки! Нормальная вода должна быть холодной, темной и богатой минералами. Она должна течь на глубине трех миль под землей, во тьме, а не собираться из луж!

Эгилия судорожно вздохнула, прижав ладонь к губам.

– Он ищет меня… – ее голос сорвался на тихий всхлип. – Он помнит…

– Он помнит твой запах, Эгилия, – мягко подтвердил Эстро. – Его душа, даже запертая в новом теле без единого воспоминания, инстинктивно ищет ту самую холодную, чистую воду из темных земных глубин. Воду, которая пахнет тобой.

Вспышка проекции медленно угасла. Зал снова погрузился в привычный, давящий полумрак. И огонек надежды, только что так ярко полыхнувший в глазах Эгилии, начал стремительно тускнеть, уступая место ледяной реальности. Ее плечи бессильно опустились.

– Зачем?.. – тихо, с глухой горечью спросила она, поворачиваясь к Эстро. – Зачем ты показал мне это? Зачем дал эту глупую надежду?

– Это не надежда, а факт, Эгилия. Твой муж жив.

– Жив⁈ – Владычица Мертвых резко вскинула голову, и лава в её глазах тревожно запульсировала. – Он переродился на самом далеком краю мультивселенной, Эстро! Искать его там – всё равно что перебирать все песчинки на дне высохшего океана! И самое страшное… он меня не помнит. Для него я лишь смутное ощущение, фантомный запах прохладной воды. Сейчас он совершенно другой человек, у него новая жизнь, новые заботы. Тот Аймос, которого я любила, умер там, на полу моего замка. А этот мальчишка… он чужой. Он никогда не вернется.

Айсштиль, всё это время безмолвно стоявшая в кандалах у трона, вдруг сделала шаг вперед. Цепи со звоном натянулись.

– Он вернется, Эгилия, – твердо произнесла ледяная богиня. – Душа бога не меняется. Я знаю это по себе. Когда Осколок взломал мою Книгу Судьбы и переписал мои чувства, я тоже была чужой. Идеальной ледяной машиной для убийства. Но искра… искра истинной сути всё равно спасла меня. Аймос вспомнит тебя. Обязательно.

Айсштиль посмотрела прямо в пылающие глаза Императрицы Преисподней:

– Если цена его возвращения – моя вечная служба в этих чертогах, я согласна. Я буду сдерживать твоих демонов и замораживать грешников столько, сколько потребуется. Я приму любые твои условия. Только дай ему шанс. И дай шанс себе.

Эгилия перевела тяжелый взгляд с Айсштиль на Эстро.

– Вы сговорились, – глухо произнесла она. – Давите на жалость? На мои чувства?

– Я давлю на логику, Эгилия, – Эстро спокойно убрал Искру в карман. – Когда Громовержец расколол наши души на Осколки, мы тоже забыли всё. Но потом всё равно собрались вместе. Потому что божественные узы сильнее забытья. Аймос сохранил свою суть. И если объединим силы, мы найдем его. Рано или поздно.

Эгилия молчала. Она повернулась и медленно поднялась по ступеням к своему обсидиановому трону, ее лавовые следы с шипением испаряли влагу на полу. Владычица Мертвых долго смотрела на свои покрытые шрамами ладони, взвешивая всё, что услышала. Надежда была слишком большой роскошью для мертвых, но…

Наконец она повернулась к Эстро. Ее лицо снова окаменело, превратившись в царственную, непроницаемую маску.

– Быть по-твоему, Безумный Бог, – сухо произнесла она, и в ее голосе зазвучали стальные обертоны единоличной правительницы. – Надежда – слишком опасный яд, но за эту весть об Аймосе… я готова сделать шаг навстречу. Один.

Эгилия сделала короткий жест рукой. Кандалы из черного льда на руках Айсштиль мгновенно растаяли, с тихим шипением превратившись в облачко пара.

– Я не буду чинить тебе препятствий, Эстро, – продолжила Императрица. – Отныне ты – желанный гость в моих чертогах. Портал для тебя всегда открыт. Ты можешь навещать Айсштиль когда захочешь, приносить ей новости из мира живых, и я пальцем вас не трону.

Она сделала паузу, и ее взгляд стал жестким:

– Но Айсштиль останется здесь. Она будет моим вечным стражем ледяных кругов преисподней и будет искупать свою вину, помогая мне держать этот мир в узде. И так будет до тех пор, пока мой Аймос… пока он не вернется на свой законный трон. Это мое последнее слово, Костя. Торговаться я больше не намерена.

Эстро молча, с уважением склонил голову.

– Достойный компромисс, Владычица. Уговор принят.

Эгилия холодно взглянула на них в последний раз, натянула капюшон своего темного плаща, расшитого лавовыми нитями, и резко щелкнула пальцами.

В ту же секунду пространство взорвалось бесшумной вспышкой багрового пара. Хозяйка Преисподней полностью растворилась в воздухе вместе со своим троном, оставив после себя лишь легкий запах серы.

Эстро тепло улыбнулся и выразительно окинул взглядом покрытое копотью платье Айсштиль.

– Негоже великой богине ходить в лохмотьях, даже если это официальный дресс-код нашей Преисподней, – с усмешкой заметил он.

Безумный Бог небрежно щелкнул пальцами. Воздух вокруг Айсштиль мгновенно похолодел, заискрился, и на ее теле со звонким хрустальным шорохом материализовались прекрасные ледяные доспехи. Они идеально облегали её фигуру, затягивая раны.

Айсштиль плавно повела затекшими плечами, привыкая к весу новой брони, и посмотрела на Эстро со своей фирменной, слегка ироничной улыбкой:

– Спасибо, Эстро. Хотя должна признать… твоя затея с Аймосом безумна даже по твоим меркам. Отыскать крупицу божественной души на другом конце бесконечной мультивселенной? Даже вечности на это не хватит.

– Я Безумный Бог, Айси, безумные идеи кушаю на обед, – Эстро заговорщически подмигнул ей. – Отыщу я нашего загулявшего парня. Поймаю на его эльфийских задворках и приволоку сюда. Если понадобится, то хоть прямо за ногу. Он у меня быстро вспомнит, как пахнут эти ваши глубокие подземные воды.

Айсштиль тихо рассмеялась. В ее глазах всё ещё читалось сомнение, но на душе явно потеплело.

– Что ж, попробуй, – произнесла она, обводя взглядом огромные своды замка. – А пока ты играешь в космического следопыта, я обживусь здесь. Эгилия права: в глубинах этого мира накопилось слишком много нечисти, требующей хорошей прожарки… проморозки. Работы у меня будет много, скучать не придется.

В этот момент два парящих огонька внезапно разрослись, наливаясь плотным сиянием. Через секунду они превратились в полноценные призрачные фигуры.

Вольдемар плавно опустился на одно колено перед Айсштиль, изящно прижав руку к своей полупрозрачной груди.

– Великая Айсштиль, – его голос, даже будучи призрачным эхом, сохранил безупречные аристократические интонации. – Смерть – не оправдание для того, чтобы отлынивать от службы. Позвольте мне вновь занять пост вашего гвардейца и телохранителя в этих чертогах.

Айсштиль с благодарностью посмотрела на своего Чемпиона, и протянула ему руку:

– Встань, Вольдемар. Я рада, что даже в преисподней мне будет кому прикрыть спину.

Рядом с ними материализовалась Мелинта. Ее призрачные оранжевые глаза горели неистовым научным любопытством, а антенны активно двигались, ощупывая магические потоки вокруг.

– Ты как, солнце? – тихо спросил Костя, взяв её за руку. – Не самый ловкий вопрос после смерти, но всё же…

– Смерть? Любимый, это всего лишь новое, невероятно захватывающее испытание для настоящего исследователя! – Мелинта задорно рассмеялась, прижавшись к Косте и крепко обняв его всеми четырьмя руками. – Мир Мертвых изнутри – это же потрясающая, неизученная лаборатория! Я буду счастлива исследовать его в качестве помощницы Айсштиль и с радостью вступаю в её ледяную свиту. Мы тут наведем свои порядки, Эгилия еще пожалеет, что дала нам столько свободы!

Костя улыбнулся, но тон его оставался серьезным:

– Мелинта… А как же девчонки? Что мне передать им?

Королева-Мать ласково посмотрела на своего мужа.

– Передай нашим девочкам… Передай, что Семья больше не должна быть Ульем, – тихо, но твердо произнесла Мелинта. – Моя смерть – это не конец нашего рода, это его перерождение. Мирмеции больше не безликие солдаты коллективного разума. Они свободные, прекрасные дочери великого рода Безумовых. Пусть живут полной жизнью, любят, находят себе мужей и продолжают наш род, как обычные люди. Я благословляю их на это.

Она сделала паузу, вспоминая тех, ради кого сделала свой последний выбор:

– Передай Лилии… Я пожертвовала жизнью ради ее детей, и не жалею об этом ни секунды. Пусть Ярослав и Диана растут сильными, как их отец, и свободными, как их матушка.

Ее призрачные пальцы мягко коснулись его руки:

– И особенно… передай Перчинке. Скажи этой упрямой девчонке, пусть не смеет винить себя в случившемся. Её невероятный, гениальный разум заслуживает того, чтобы созидать и дарить радость, а не гнить в клетке из вечного чувства вины. Пусть отпустит это. Мать её не винит.

Костя сглотнул вставший в горле ком. Он крепко обнял призрачную Мелинту и нежно поцеловал её в лоб. Затем повернулся к Айсштиль, обнял ее и оставил легкий поцелуй на ее холодной щеке.

Костя уже чувствовал, как его тянет куда-то прочь. Его время, отведенное на путешествие по Миру Мертвых, истекало. Живой не должен находится среди Мертвых слишком долго.

– Ну всё, девчонки. Не скучайте тут без меня, – улыбнулся он. – Постараюсь навещать как можно чаще.

Костя сделал шаг назад. Пространство за его спиной с гулким, влажным шорохом разорвалось, открывая проход обратно в мир живых. Вспышки золотого и фиолетового света озарили серые плиты замка.

Мелинта и Айсштиль проводили его серьезными взглядами.

– Ступай, Костя, – напутствовала Айсштиль. – И помни древний закон этого места.

– Идя к порталу, никогда, ни при каких обстоятельствах не оборачивайся назад, – строго предупредила Мелинта. – Даже если услышишь знакомые голоса, плач или шорох за спиной. Даже если мы с Айси вдруг начнем звать тебя и просить обернуться! Преисподняя коварна, ее древние правила суровы – обернешься на зов мертвых, и этот мир тебя больше не отпустит.

Костя остановился у самого края мерцающего портала. Он закинул руки в карманы куртки, обернулся через плечо и дерзко, с непрошибаемой безумовской наглостью ухмыльнулся:

– Девчонки, я прошел через Бездну, а в венах моего тела течет русская кровь. Пусть Преисподняя сама меня боится.

С этими словами Безумный Бог уверенно шагнул в ослепительное золотое сияние. Портал за его спиной закрылся с тихим хлопком, оставив богиню, мирмецию и призрачного рыцаря на пороге их нового и полного надежд посмертия.

Глава 23
Но я тебя одну в этой темноте не оставлю

Ночь полностью укутала родовое кладбище Безумовых. На свежем холме, усыпанном белыми цветами, в темноте мягко мерцал одинокий изумрудный бутон.

Перчинка сидела на траве, обняв колени всеми четырьмя руками. Весь её былой пафос и высокомерие испарились. Больше не было гениальной создательницы дронов и грозного манипулятора. Осталась просто испуганная, глубоко несчастная девочка, которая беззвучно плакала в ночной тишине, глядя на могилу матери.

Тихий шорох травы заставил её антенны тревожно дернуться.

Костя бесшумно опустился на землю рядом с ней. Он не стал читать нотаций. Просто достал из кармана бумажный кулек с сушками и протянул ей одну.

– Из пяти миллионов возможных сценариев, Перч, ты выбрала самый сырой – мокнуть на кладбище, – негромко произнес он, устраиваясь поудобнее. – Держи. Кристина Валерьевна сказала, что грешить ты умеешь в промышленных масштабах, а вот ешь как Дюймовочка. На голодный желудок каяться неэффективно.

Перчинка замерла, шмыгнула носом и медленно приняла сушку.

– Пап… – тихо, еле слышно прошептала она, не поднимая глаз. – Я… Из-за меня… мамы больше нет. Я пыталась откатить время, пыталась переписать код… но смерть…

– Мама просила кое-что тебе передать, – перебил её Костя, и его голос потеплел. – Я говорил с ней в Мире Мертвых. Она просила сказать тебе, чтобы ты перестала винить себя. Она простила тебя еще до того, как сделала последний вдох. И сказала, что ты заслуживаешь жить и созидать, а не гнить в клетке из вечного чувства вины. Мать тебя не винит, Перч.

Эти слова окончательно сломали внутреннюю броню девушки. Перчинка уткнулась лицом в плечо отца и разрыдалась, выплескивая всю ту боль и одиночество, что копила целую вечность. Костя просто крепко обнял её и прижал к себе.

Кроны деревьев над головами качнулись. Из темноты соснового бора показались две фигуры. Обычная «человеческая» и огромная.

Сахаринка и Вафля.

Они шли молча. Первые дочери Кости и Мелинты, заставшие самое начало зарождения их безумного Клана. Сахаринка подошла, тихонько хмыкнула и, опустившись рядом на колени, крепко обняла Перчинку своими четырьмя руками.

– Если ты сейчас зальешь своими соплями могилу, мама встанет и лично надает тебе по антеннам, – беззлобно проворчала Сахаринка, утыкаясь носом в ее плечо. – Иди сюда, великий квантовый хакер. Умная ты, Перч. Гениальная. Но редкая дура. Мы же Семья.

Вафелька, встав на колени и пригнувшись к самой земле, ласково прижала пальцем всех троих к ключице.

– Я тоже плакала, – тихо пробасила великанша, и от её вздоха заколыхались сосновые ветви над головой. – Но я большая, мои слезы вчера случайно смыли клумбу с гортензиями. Кристина Валерьевна грозилась лишить меня сладкого на неделю. Так что, Перч, давай потише, а то у нас дефицит мёда начнется.

Три старшие сестры снова были вместе, объединенные общей печалью.

Костя улыбнулся, хлопая дочерей по плечам.

– Ну что, пойдёмте в дом? – предложил он, кивнув в сторону сияющих вдали окон особняка. – Там Кристина Валерьевна утку запекла, а твои младшие брат с сестрой вовсю полируют зубы о мой обсидиан. И мебель. Мне уже присесть не на что.

Перчинка медленно отстранилась от сестер и отца. Она посмотрела на теплый, манящий свет родительского дома, а затем медленно покачала головой.

– Я… не могу, – тихо, но твердо произнесла она. – Не сейчас.

– Это еще почему? – Сахаринка недовольно скрестила руки на груди. – Опять гордость взыграла?

– Нет. Как раз наоборот, – Перчинка опустила взгляд на могилу матери. – Я не чувствую себя достойной просто так вернуться и сесть за общий стол. Я слишком много всего наворотила.

Вафля, осторожно коснувшись пальцем её плеча, тихо спросила:

– И что ты будешь делать? Уйдешь в неглиже в Бездну? Боюсь, даже Бездна такого зрелища не выдержит…

– Не дождетесь, – Перчинка слабо улыбнулась и расправила свои призрачные изумрудные крылья. – Отправлюсь в путешествие. Посмотрю, что творится в других мирах, которые соседствуют с нашими.

Она повернулась к Косте, и её взгляд стал серьезным:

– Теперь, когда наш мир полностью очищен от Бездны, он стал лакомым кусочком для всей мультивселенной. Райский уголок без единого черного разлома. Другие боги и сущности обязательно попробуют взять его на зубок. Так что, отец…

Она хищно прищурилась, и её антенны воинственно дернулись:

– Кто-то должен сидеть на заборе мультивселенной и бить лопатой по пальцам каждого, кто полезет без спроса.

Костя оценил метафору. И широко улыбнулся.

– Лопата у тебя с собой, страж границ? – поинтересовался он.

– У меня хватит знаний, чтобы сковать любую лопату, – Перчинка коснулась своей груди. – И ловкости. Чтобы втащить ей по нужному месту.

Костя посмотрел на неё, долгим, понимающим взглядом. В его глазах не было разочарования, только глубокая, бесконечная отцовская гордость.

– Береги себя, Перч, – негромко произнес он. – И помни: где бы ты ни летала, у тебя есть Дом. И диван, который ты обязана будешь починить, когда вернешься.

Сахаринка крепко сжала кулак:

– Только попробуй пропустить юбилей победы над Бездной и семейный ужин через год. Я лично найду твой забор, отберу лопату и надеру ею тебе задницу!

– Я постараюсь, Сахарок, – нежно ответила Перчинка.

Она сделала шаг назад. Вокруг неё закружился тихий, искрящийся изумрудный вихрь. Девушка взмахнула крыльями и растворилась в ночном небе, улетая к звездам.

Костя, Сахаринка и Вафелька стояли посреди старого кладбища, глядя вслед улетевшей зеленой искре.

Некоторое время спустя

Заброшенная база Перчинки в Диких Землях медленно зарастала мутировавшими сорняками. Металлические плиты крыши давно покрылись ржавчиной и ползучими лианами, а старые, некогда чуткие антенны лишь тихо поскрипывали под порывами ночного ветра. Вокруг раскинулся лес – темный, молчаливый, но очищенный от удушливого дыхания Бездны.

Перчинка стояла на самом краю проржавевшего парапета крыши, глядя на россыпь холодных звезд. За ее спиной слабо подрагивали изумрудные призрачные крылья. В нижних руках она сжимала небольшой походный рюкзак – всё, что она решила взять с собой в вечное изгнание. Она уже оставила прощальное письмо в комнате Игоря на тумбочке в особняке Безумовых, надеясь, что он найдет его только утром.

Она сделала глубокий вдох, собирая тепло в груди, чтобы открыть первый портал в неизведанное…

Вдруг пространство прямо за ее спиной разорвалось.

Это не был грубый, механический треск её кустарных приборов. Реальность разошлась бесшумно, невероятно мощным фиолетово-черным разрезом. Из него пахнуло той самой тяжелой, родной отцовской силой Бездны, которую она ни с чем не спутала бы.

Перчинка резко развернулась. Фиолетовые искры медленно таяли в ночном воздухе.

– Отец… – тихо прошептала она, и её антенны изумленно вытянулись, щупая воздух.

Из затихающего портала, тяжело стуча металлическими сапогами по ржавому железу крыши, вышел майор Игорь Волков в своем бронированном экзоскелете «Витязь». На его нагрудной пластине мерцали свежие, аккуратно нанесенные руны стабилизации Бездны – личная работа Кости, чтобы обычный человек мог пережить межпространственный прыжок.

В левой руке майор держал сложенный вчетверо листок бумаги. Перчинка узнала своё прощальное письмо. Она подбросила его Волкову несколько дней назад, готовясь покинуть Землю.

Игорь медленно поднял руку к шлему. С тихим шипением пневматики бронированный визор откинулся назад, открывая его лицо – уставшее, со свежей ссадиной на скуле. Но взгляд, как обычно, излучал спокойствие и уверенность.

– Интересный слог, Перч, – негромко произнес он, кивнув на письмо. – Но по делу ничего не сказала. Ни координат промежуточных баз, ни запаса сухпайков, ни схемы ротации караулов. Ты как собралась внешние границы охранять? На одном упрямстве?

Перчинка растерянно моргнула, её антенны нервно задрожали. Она сделала несмелый шаг навстречу. Ее верхние руки непроизвольно прижались к груди.

– Игорь… Ты как… Зачем? Отец открыл тебе портал?

– Твой отец считает, что даже у самого безумного бога в тылу должна быть надежная пехота, – Волков сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Металлический экзоскелет тихо заскрежетал, но его движения были мягкими. – Рапорт мой подписал лично Князь Горовой. Так что я официально уволен в запас.

– В запас? – Перчинка шмыгнула носом, отчаянно пытаясь вернуть на лицо привычную маску холодного равнодушия, но голос предательски дрогнул. – И куда ты теперь? На пенсию? В Синегорье дачу строить?

– Перевелся в ваше Безумное ведомство, – тихо ответил Игорь. Он подошел вплотную. – Оно же «Лопаты на заборе мультивселенной». Стеречь границы и бить по пальцам каждого, кто полезет без спроса. Чисто военная задача, Перч. А у тебя даже устава нет.

Перчинка смотрела на него снизу вверх. Ее тонкие, чувствительные антенны робко потянулись вперед и мягко, едва заметно коснулись его щеки, почувствовав тепло его кожи.

Игорь не шелохнулся. Его рука в перчатке поднялась. И он коснулся ее лица с такой невероятной, бережной нежностью, на какую только был способен влюбленный мужчина. Он аккуратно заправил выбившуюся темную прядь ей за ушко.

– Ты сумасшедшая, Перч, – негромко произнес он, и в его глазах отразились изумрудные искры ее крыльев. – Но я тебя одну в этой темноте не оставлю.

Перчинка издала тихий, прерывистый всхлип. Маска циничного гения окончательно осыпалась. Она сделала последний шаг и уткнулась лбом в его грудь, обнимая его всеми четырьмя руками. Две нижние руки крепко обхватили его за пояс, а верхние нервно сжимали края его бронированного наплечника.

Игорь прижал её к себе. Контраст между его тяжелым, холодным экзоскелетом и ее хрупким, теплым телом казался сейчас самым правильным и надежным союзом во всей вселенной.

– Будет тяжело, Игорь, – прошептала она, не поднимая головы от его груди. – Там, за чертой… там нет Безумовых. Нет Кристины Валерьевны с ее пирогами. Спать придется на жестком камне.

– Я солдат, Перч, – тихо рассмеялся Волков, и вибрация в его груди отозвалась теплом в ее теле. – Во время Синегорской обороны было жестче. И вообще, кто-то же должен следить, чтобы ты вовремя ела свои сушки, чистила крылья и не переписывала законы термодинамики по ночам.

Перчинка слабо улыбнулась, крепче сжав пальцы на его плече.

– Ладно, – проворчала она, отстраняясь на полшага, но продолжая держать его за руку. – Показывай свой рапорт, служивый. Будем вносить правки в твои тактические схемы. И экзоскелет надо перенастроить, а то у тебя опять конденсаторы искрят.

– Есть, товарищ главнокомандующий, – невозмутимо козырнул Волков свободной рукой.

Прямо перед ними пространство с мягким шелестом разошлось в стороны. Из портала пахнуло прохладой чужого, еще неизученного мира, над которым сияли незнакомые созвездия.