Текст книги "Пепел и Мёд (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 20
Новая Жизнь и Главная Любовница

Пугливка, Вильда, и Карнакс.

В древнем Саду, созданном Лилией еще в эпоху расцвета Небесного Чертога, царило блаженное, почти осязаемое умиротворение. Солнечные лучи пробивались сквозь колоссальную изумрудную крону Великого Древа, стоявшего в самом центре этого изолированного мира. Вокруг его могучих корней, уходящих глубоко в энергетические недра земли, лениво бродили терракровные левиафаны – Кархаад, Магмар, Аква и Терр.

Сад и гигантские каменные исполины жили в полной гармонии. Левиафаны с аппетитным хрустом поедали свисающие с ветвей плоды размером с легковые автомобили, а их, кхм, продукты жизнедеятельности – концентрированная мана, смешанная с жидким базальтом и первородным жаром – служили идеальным удобрением для Великого Древа.

Посреди этой идиллии на широкой поляне стоял Карнакс. Новый Бог Войны пытался укротить подарок Эстро, свою новую правую руку, вылепленную из чистой Бездны. Конечность мерцала обсидиановым глянцем, а по пальцам то и дело пробегали фиолетовые электрические разряды.

Карнакс медленно сжал кулак. Пространство вокруг его ладони мгновенно пошло рябью, издав сухой звук рвущегося картона.

– Карни, аккуратнее, – лениво крикнула Вильда. Она сидела на ветке гигантского персика, болтая ногами в заляпанных грязью армейских ботинках. – Если ты сейчас случайно сожмешь пространственную складку, наше любимое Древо засосет в сингулярность. А убирать этот мусор за тобой придется мне.

Из-за спины Вильды робко высунулась Пугливка. Ее белые волчьи ушки были испуганно прижаты к голове, а пушистый хвост нервно подергивался.

– Да… Пожалуйста, полегче с спецэффектами. У меня от твоих тренировок шерстинки на хвосте вибрируют и зубы ноют.

Карнакс медленно повернул к ним голову. Его механический глаз жужжанием сфокусировался на девушках.

– Требуется калибровка нейронных связей, – ровно пробасил он своим новым, глубоким голосом. – Мощность импланта превышает расчетные параметры на триста процентов. Для тонкой моторики необходима адаптация.

Вильда спрыгнула с ветки, приземлившись на мягкий мох без единого звука.

– Ну-ну. Идеальная компания, не находите? – хмыкнула она, подходя ближе. – Три искусственных клона Бездны. Две копии лесной богини разной степени пугливости и один кибер-генерал, который умудрился сожрать божественную суть оригинала. И самое забавное: у всех троих в итоге отросли полноценные человеческие души. Нас надо сдать в кунсткамеру как главный баг эволюции.

– Наличие души снижает тактическую эффективность из-за всплесков эмпатии, – отозвался Карнакс, безуспешно пытаясь поднять с земли крошечный камешек двумя пальцами. И в итоге просто стер его в серую пыль. – Но повышает мотивацию к выживанию группы. Мой анализ безупречен.

– Да ладно тебе ворчать, железный дровосек, – Пугливка наконец решилась подойти поближе, шурша травой. – Душа – это здорово. Она теплая и пушистая.

В этот момент земля под их ногами ощутимо вздрогнула.

Терр, самый маленький и непоседливый левиафан, приметил вернувшихся хозяев. Каменный «щенок» весом в несколько десятков тысяч тонн радостно заурчал, звук напоминал сход лавины в Альпах. Он бросился к поляне, виляя своим массивным хвостом. Хвост снес парочку вековых дубов, превратив их в щепки, и поднял ураганный ветер, который едва не унес Пугливку.

– А-а-а! Терр, фу! Место! – завизжала Пугливка, вцепляясь в куртку Вильды.

Левиафан завалился на бок прямо перед ними, подставляя бронированное каменное пузо и требуя чесалок. Его огромная лапа, способная раздавить квартал, зависла прямо над головой Карнакса.

Бог Войны не шелохнулся. Он резко вскинул свою новую руку, выставив ладонь навстречу опускающейся лапе исполина.

Облако фиолетовой тьмы соткалось из воздуха, сложившись в плотный щит. Карнакс удержал колоссальный вес левиафана одной рукой, даже не согнув колени.

– Контроль над вектором силы: улучшен, – бесстрастно констатировал Карнакс, хотя его алый глаз удовлетворенно мигнул. – Терр, твоё шило в заднице превышает допустимые нормы для домашних игр. Отставить несанкционированные ласки.

Каменный щенок обиженно фыркнул, обдав всех троих облаком горячего пара, но послушно убрал лапу.

– Иди лучше корни удобряй, бездельник, – Вильда швырнула в левиафана недоеденный персик. Плод шмякнулся о каменный бок Терра. Левиафан щелкнул палью, лакомство тут же исчезло в его пасти. – Великое Древо сегодня бледное, ему явно не хватает твоей вулканической… кхм… мочи.

– Да уж, безотходное производство, – улыбнулась Пугливка, наблюдая, как Терр послушно поплелся к корням, на ходу извергая из стыков брони потоки раскаленной магии. – Они едят яблоки, Древо ест их ману. Всё кружится, всё работает.

Вдруг с дальнего конца Сада, от кристально чистого озера у корней Древа, разнесся протяжный, невероятно нежный свист. Звук напоминал пение китов, пропущенное через хрустальные колокольчики.

Кархаад и Магмар, два огромных левиафана, мгновенно замерли. Они медленно повернули свои массивные головы в сторону озера и застыли в позе почетного караула, излучая непривычную для них торжественность.

– Аква… – Вильда мгновенно подобралась, ее зеленые глаза расширились. – Началось!

Девочки сорвались с места, побежав к озеру. Карнакс, плавно придерживая свою руку, двинулся следом за ними широким шагом.

Аква устроила себе уютное гнездо прямо у кромки воды, среди переплетенных корней Великого Древа, обложив его мягким прибрежным мхом и гигантскими кувшинками. Ее изящное тело, покрытое чешуей цвета аквамарина, плавно колыхалось. Она тихо, ласково урчала, и вода вокруг нее шла мелкими теплыми пузырями.

Вильда и Пугливка притаились за кустами сирени, боясь нарушить таинство. Карнакс остановился рядом, его алый окулятор беззвучно жужжал, записывая происходящее в базу данных.

Аква сделала глубокий вдох. Ее чешуя вспыхнула ослепительным, чистейшим лазурным светом, который отразился в водах озера миллионами искр. Великое Древо над ее головой отозвалось мягким золотистым свечением, осыпав гнездо дождем из светящейся пыльцы.

И с тихим, чистым хрустальным звоном в мягкий мох опустилось Оно.

Гигантское, высотой метра в три, яйцо. Его поверхность была сделана из невероятного, полупрозрачного перламутрового камня, внутри которого медленно переливалось теплое лазурное сияние. Словно маленькое море заперли внутри драгоценного самородка.

Терр, подбежавший поближе, радостно чихнул от избытка чувств, едва не сдув гнездо, но Кархаад сурово рыкнул на него, призывая мелкого к порядку.

Пугливка медленно подошла к гнезду и осторожно, кончиками пальцев коснулась теплого перламутрового бока яйца. Ее глаза заблестели от слез.

– Оно теплое… – прошептала волкодевочка, прижимая ушки к голове. – И там… там внутри бьется маленькое сердечко. Настоящее.

Вильда опустилась рядом на колени, нежно погладив Акву по огромной влажной морде. Левиафанша благодарно прикрыла глаза и тихо заурчала.

– Новая жизнь, – тихо произнесла Вильда. – Без всяких пробирок, лабораторий и Бездны. Просто чудо природы.

Карнакс подошел ближе. Он посмотрел на свою обсидиановую ладонь, а затем перевел взгляд на сияющее яйцо.

– Тактическая оценка ситуации, – медленно произнес новый Бог Войны, и в его голосе впервые за всё время прозвучала теплая, абсолютно человеческая интонация. – Наш Сад стал на одного защитника прекраснее. Шансы Рода на выживание: сто процентов. Мы дома, девочки.

Никталия и Ноктус

Измерение Ночи встретило своих хозяев величественным, но всё ещё глубоко недоделанным хаосом. После того как Костя замкнул планетарный щит Черных Солнц, внешняя скверна Бездны перестала просачиваться сквозь границы миров. Однако сам Дворец Ночи сейчас больше напоминал элитную новостройку на стадии «черновой отделки».

Посреди огромного тронного зала, где вместо привычного пола клубился густой черный туман, высилась парящая лестница, сотканная из уплотненных теней. На самом её верху, балансируя на одной ноге с грацией уставшего цапли, стоял Ноктус. Бог Ночи, вернувший себе нормальный человеческий облик, был одет в свой безупречный темный плащ, правда, со слегка засученными рукавами.

В левой руке он держал массивное ведерко, до краев наполненное мерцающими, пронзительно-синими кристаллами звездной пыли. Правой рукой, используя длинный пинцет из обсидиана, он аккуратно, со швейцарской точностью прикреплял к черному бархатному куполу неба очередную маленькую звезду.

– Никталия, – не оборачиваясь, глухо пробасил Ноктус. Его голос эхом разнесся под сводами бесконечного потолка. – Поясни, по какому такому замыслу созвездие Большой Медведицы на восточной стороне купола внезапно приобрело форму женской туфельки на двенадцатисантиметровой шпильке?

Никталия, лениво покачивающаяся на качелях, сплетенных из упругих сумеречных лиан, даже не соизволила оторваться от разглядывания своего безупречного маникюра. Она изящно подула на ногти и поправила сползающие на кончик носа солнцезащитные очки.

– Ой, Нокти, не будь таким занудой, – капризно протянула Богиня Ночных Желаний. – Твой классический дизайн неба безнадежно устарел еще во времена палеолита. Сплошной геометрический минимализм и депрессия. Никакого лоска, никакого праздника жизни! В 21 веке небо должно быть продающим, понимаешь? Немного гламура, парочка пикантных созвездий…

– Это небо, а не вывеска борделя, – сухо отозвался Ноктус, аккуратно вешая на место Полярную звезду. – И вообще, вместо того чтобы давать глупые советы по дизайну, могла бы помочь. Моя звездная пыль имеет свойство осыпаться, если её вовремя не закрепить ментальным покровом.

– Исключено, дорогой, – Никталия грациозно спрыгнула с качелей, плавно покачивая бедрами в своем облегающем латексном костюме. – У меня сейчас слишком плотный график. Я, если хочешь знать, нахожусь в процессе разработки новой, невероятно важной жизненной стратегии. Я приняла решение.

Ноктус с тихим вздохом опустил пинцет, медленно повернулся на своей парящей лестнице и смерил помощницу бесконечно уставшим взглядом:

– И какая же грандиозная глупость пришла в твою пустую голову на этот раз? Только не говори, что ты снова хочешь открыть в Москве элитный салон экспресс-приворотов для Одаренных. Кристина Валерьевна жаловалась, что в прошлый раз веником гнала твоих промоутеров от ворот.

– Мелко плаваешь, Нокти! – Никталия самодовольно задрала носик и картинно прижала руки к груди. – Салон приворотов – это прошлый век. Я мыслю масштабно. Я решила официально стать Главной Любовницей Великого Эстро!

Лестница под ногами Ноктуса на секунду дрогнула. Бог Ночи медленно моргнул, его звездные зрачки вытянулись в узкие вертикальные щели.

– Кем, прости? – переспросил он, искренне надеясь, что его слуховые каналы просто забились космической пылью.

– Главной. Любовницей. Нашего. Безумного. Бога, – по слогам, с упоением отчеканила Никталия, победно вышагивая по клубящемуся туману пола. – Ты только вдумайся в эту гениальную схему! Быть законной женой – фу, бытовуха, вечные отчеты, Настя со своим смертельно серьезным лицом, Кристина Валерьевна, проверяющая пыль на шкафах… Быть Хранительницей Очага – тоже тоска зеленая, это какая-то официальная пенсия с правом голоса на семейных советах. А вот Главная Любовница! О, это же настоящий премиальный бренд!

Она закружилась на месте, раскинув руки:

– Никаких обязательств! Никакой глажки его рубашек! Только чистая романтика внутривенно. Тайные свидания в пространственных разломах, дорогие подарки из-за вечного чувства вины перед семьей, страстные признания при свете Черных Солнц… Я буду единоличной Хозяйкой его запретных Желаний!

Ноктус молча спустился по парящим ступеням, аккуратно поставил ведерко со звездами на пол и оперся руками о перила.

– Главная Любовница? – повторил он с таким видом, словно читал лекцию отстающему в развитии первокурснику. – Голубушка моя наивная, ты хоть понимаешь, в каком состоянии сейчас находится объект твоих вожделений? У Эстро в гостиной сейчас двое пушистых близнецов грызут его собственные обсидиановые когти на ногах вместо сушек. Твоя «запретная романтика» закончится тем, что Настя со вздохом облегчения вручит тебе пачку подгузников, заряженных энергией Бездны, и скажет: «Отлично, любовница, иди меняй, у нас по графику кормление».

Никталия испуганно икнула, но попыталась сохранить на лице высокомерную мину.

– А Кристина Валерьевна, – безжалостно продолжил Бог Ночи, – посмотрит на твои латексные наряды своим фирменным взглядом, после чего проверит прочность своей легендарной чугунной сковороды о твою безупречную прическу. Ты готова к плотному контакту со сковородой Кристины, а?

– Любовь требует жертв, Нокти! – упрямо выкрикнула богиня, хотя ее цветочки на секунду предательски втянули стебельки при упоминании экономки. – К тому же, Костя сильный, он меня защитит… Наверное. Ладно, хватит занудствовать! На сегодня с дизайном неба покончено, я повесила целых три звезды. Пошли тестировать его подарок, а то у меня пальцы от холода синеют.

Они направились в глубину Дворца Ночи, миновав анфиладу полутемных залов, пока не уперлись в массивную дверь, за которой скрывалось их новое любимое святилище.

Чтобы выполнить свое обещание и скрасить богам их суровые восстановительные будни, Костя совершил настоящее пространственное святотатство. Он пробил точечную червоточину прямо из своего подвала в Измерение Ночи и протащил через нее тяжелый, бронированный оптоволоконный кабель Бездны. Кабель, способный выдерживать перепады давления и аномалии времени, сиротливо свисал из светящейся фиолетовой щели в стене, аккуратно примотанный синей изолентой к древней рунной плите.

В бывшем тронном зале теперь красовался огромный 8К-экран домашнего кинотеатра, перед которым были живописно раскиданы мягкие черные кресла-мешки, больше напоминавшие маленькие уютные черные дыры.

Никталия с облегчением рухнула в одно из кресел, подтянув колени к груди, и тут же выудила из-под сиденья пачку попкорна. Эту пачку они накануне бесцеремонно приватизировали из кладовой Кости, но для соответствия божественному статусу Никталия щедро посыпала кукурузу сияющей звездной пылью из своего кармана. Попкорн мгновенно заискрился, весело потрескивая и светясь в темноте мягким неоновым светом.

– Так, – Ноктус с царственным видом развалился в соседнем кресле-мешке и решительно выхватил у нее пульт. – Включаем новый сезон того нашумевшего скандинавского детектива. Там всё очень серое, непрерывно идет дождь, у главного сыщика депрессия и развод, а в конце все умирают в полной безнадежности. Идеальная атмосфера для Ночи.

– В Бездну твоих депрессивных шведов! – взвизгнула Никталия, мертвой хваткой вцепляясь в другой конец пульта. – Я не для того пережила конец света, чтобы смотреть, как люди вздыхают на фоне серых скал! Никакой тоски! Мы смотрим новый сезон «Екатерины Великой»! Там корсеты, интриги, роскошные балы и потрясающие полуобнаженные джентльмены!

– Я Бог Ночи, женщина! Сегодня моя самость требует угасания и экзистенциального мрака, а не сплетен девиц! – Ноктус потянул пульт на себя.

Теневой кабель Бездны за стеной тревожно заискрил.

– Твоя суть просто безнадежно отстала от трендов! Дай пульт, а то я нашлю на тебя проклятие вечной икоты! – Никталия уперлась ногами в его кресло-мешок, натягивая пульт как тетиву лука.

Они принялись азартно бороться за контроль над экраном, попутно рассыпая по всему залу светящийся звездный попкорн, который весело взрывался маленькими синими искрами при соприкосновении с туманным полом.

В Измерении Ночи наконец-то воцарился покой. И пускай этот покой был наполнен шумом шутливой драки двух древних богов, спорящих из-за Нетфликса, – это была та самая безумная Ночь, ради которой стоило спасать эту вселенную.

Глава 21
Я не отдам ее тебе, Эстро!

Родовое кладбище Безумовых встретило процессию величественной и строгой тишиной. Расположенное на уединенном холме в дальней, самой дикой части поместья, оно было надежно скрыто от посторонних глаз вековыми соснами, уходящими вершинами прямо в серое небо. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь густую хвою, ложась на сырую землю редкими золотистыми полосами.

В этот день здесь собрались все. Около двух тысяч мирмеций – стройные, застывшие в скорбном карауле фигуры в темных траурных одеждах – заполнили всё пространство между старыми надгробиями. Рядом стояли и остальные домочадцы: Настя, Кристина Валерьевна, Эмми, притихшая Даша и Света Соколова.

Лилия тихонько стояла чуть поодаль, прижимая к себе Ярика и Диану. Близнецы, чуя общий настрой, даже не пытались грызть пуговицы на её платье.

Посреди поляны, у свежевырытой могилы, возвышалась Вафелька. Из-за своего гигантского роста ей пришлось опуститься на колени, чтобы не продавить ногами размокшую влажную землю. Её огромные хитиновые плечи судорожно подрагивали. Из больших оранжевых глаз одна за другой катились прозрачные, тяжелые капли размером с хороший арбуз, с влажным шлепком разбиваясь о камни.

– Вафелюша, потише плачь, голубушка, – шепотом попросила Кристина Валерьевна, уворачиваясь от очередной слезы. – А то мы тут всё фамильное кладбище затопим, у меня гортензии только-только от Бездны оправились.

Вафелька виновато шмыгнула носом, издав звук, похожий на работу промышленного пылесоса, и прижала гигантские ладони к лицу.

Когда гроб из светлого дерева, усыпанный белыми цветами, начали медленно опускать в землю, по рядам мирмеций прошел едва заметный трепет. Две тысячи девушек синхронно подняли свои тонкие антенны.

Воздух вздрогнул.

Невероятно гармоничный гул заполнил кладбище. Это был Реквием Семьи, прощальная песнь, в которой слились скорбь, бесконечная благодарность и любовь к той, кто подарила им жизнь. Звук резонировал с камнями, соснами и землей, создавая ощущение, будто плачет и дрожит сама реальность. От этих частот даже слегка ныли зубы.

Костя стоял у края могилы, опустив голову. Внезапно он уловил легкое, почти незаметное колебание пространства на самой границе кладбища.

Костя бросил короткий взгляд сквозь сосновые ветви. Там, в густой тени старого раскидистого тиса, стояла одинокая фигура в темном капюшоне.

Перчинка.

Она сжалась, обхватив себя всеми четырьмя руками, её лицо было бледным, а на глазах блестели слезы. Она не смела подойти ближе. Чувство вины за то, что её опасные игры привели к этой трагедии, выжигало её изнутри. Она знала, что сестры, возможно, никогда её не простят.

Костя не стал выдавать её присутствие. Он лишь едва заметно кивнул в сторону тени, посылая дочери безмолвный импульс поддержки: «Я знаю, что ты здесь. Я не сержусь. Мы со всем разберемся». Перчинка слабо кивнула в ответ и медленно растворилась в сумерках леса.

Когда холмик земли был аккуратно засыпан и укрыт ковром из свежих ландышей, гул антенн медленно угас.

А чуть позже, когда процессия двинулась обратно к особняку, Костя приметил на свежей земле у изголовья могилы одинокий цветок, созданный остаточной силой Первозданной Искры.

Безмолвное, горькое прощание дочери, которая так и не решилась показаться на глаза своей семье.

Поминки проходили в просторном зале особняка Безумовых. На столах дымились огромные медовые пироги, приготовленные по особому рецепту самой Мелинты.

По традиции мирмеций, на поминках обязательно нужно было есть сладкое, чтобы горечь утраты не отравляла душу, а вкус меда напоминал о сладости материнской любви.

Костя сидел во главе стола. Рядом с ним устроились Сахаринка и Медовика. Обе выглядели уставшими, но их антенны уже не висели бессильно, а робко улавливали запахи мирной жизни.

– Пап… – тихо позвала Сахаринка, ковыряя ложкой пирог. – А где сейчас мама? Ты ведь… ты ведь бог. Ты создал для нас то чудесное карманное измерение, куда уходят души павших сестер. Она там?

Костя тяжело вздохнул и аккуратно отставил чашку с чаем.

– К сожалению, Сахарок, нет, – мягко произнес он, глядя на дочь. – Во время финальной драки Бездну прижало настолько знатно, что наше карманное измерение дало сбой. Душа Мелинты не смогла туда попасть.

Медовика тревожно задвигала антеннами:

– Но куда же она тогда ушла? Неужели переродилась?

– Она ушла в Мир Мертвых, – ответил Костя. – Туда же, куда уходят все души этого мира. Сейчас там наводит порядок Эгилия, ставшая единоличной Владычицей. Мне нужно будет в ближайшее время наведаться к ней в гости, чтобы устаканить… ряд деликатных вопросов. В том числе узнать, как устроилась Мелинта, и выбить для нее персональное VIP-посмертие с безлимитным медом. Но об этом позже.

Он обвел взглядом зал, где сотни его дочерей-мирмеций тихо переговаривались между собой, запивая пироги сладким нектаром.

– А теперь давайте поговорим о будущем, девчонки, – Костя сцепил пальцы в замок и оперся подбородком на руки. – Мелинта была вашей Королевой-Матерью. Но теперь… правила игры изменились. Улей должен переродиться в полноценный, свободный Клан.

Сахаринка и Медовика удивленно переглянулись.

– В смысле? – не поняла старшая. – Но как же нам продолжать свой род без Королевы? Кто будет откладывать яйца?

– А вот тут в силу вступает обычная биология, – усмехнулся Костя. – Вы, рядовые мирмеции, благодаря высокому проценту человеческих генов, и сами способны на здоровое и сильное потомство. Причем естественным путем. И не друг с другом, разумеется, а с людьми.

Сахаринка от неожиданности поперхнулась чаем, а ее щеки мгновенно налились густым пунцовым румянцем, почти сравнявшись по цвету с ее обгоревшим нагрудником.

– П-папа! Ты это о чем вообще⁈ – заикаясь, выпалила она, судорожно теребя край скатерти. – Какое еще потомство⁈ Какие мужчины⁈ Я быстрее убью любого ухажера своим молотом на первом же свидании! Скажет мне комплимент, а я с перепугу ему череп проломлю!

– А по-моему, батя дело говорит, – невозмутимо вмешалась Медовика, деловито доставая из подсумка планшет. – Род Безумовых сейчас находится на вершине имперской иерархии. Мы – свободные девушки великого Клана и, между прочим, завидные невесты. Сильные Одаренные из высших родов выстроятся в очередь от Питера до Владивостока, чтобы просто постоять рядом… ну, те кого не смутят наши четыре руки.

– Я бы сказала, что четыре руки у сударыни – это больше преимущество в глазах мужчин, – хмыкнула Дарья, прислушиваясь к разговору.

– Во-во, – Медовика улыбнулась. – Нам нужно лишь составить формулу идеальной совместимости.

Медовика быстро застучала пальцами по экрану:

– Так… берем показатель интеллекта кандидата, умножаем на плотность его ауры, делим на коэффициент аристократического занудства… Света! – крикнула она Соколовой, сидевшей за соседним столом. – У вас там среди Истребителей есть неженатые сильные офицеры? Давай составим таблицу совместимости!

– О, я могу помочь с подбором! – радостно вмешалась Эмми, мгновенно оживившись. – Устроим грандиозный кастинг! Назовем шоу «Холостяк на выживание в Клане Безумовых». Главный приз – Сахаринка с молотом. Победитель уходит домой живым!

– Эмми, прекрати! – в ужасе простонала Сахаринка, закрывая лицо всеми четырьмя руками под дружный хохот.

Костя тихо рассмеялся, и этот смех окончательно разрядил остатки траурного напряжения в зале.

– Вот видишь, Сахарок, – Костя ласково потрепал её по плечу. – Война закончена, пора немного пожить для себя. Так что присматривайтесь к кандидатам.

Он медленно поднялся из-за стола. На его лице снова появилось серьезное, сосредоточенное выражение.

– Ну а мне пора в дорогу. Дела не ждут.

Костя сделал шаг назад, вскинул руку, и в воздухе перед ним с влажным, глубоким гулом развернулся овальный портал, сияющий серыми и багровыми искрами Мира Мертвых. Оттуда пахнуло прохладой и запахом остывшего пепла.

– Приглядывайте за домом, девчонки, – обернулся он к дочерям. – И не давайте Ярику с Дианой сгрызть остальную мебель. Иначе мне по возвращении спать будет не на чем.

С этими словами Безумный Бог решительно шагнул в мерцающий зев портала. Пространство за его спиной схлопнулось с тихим хлопком, оставив в зале лишь легкий запах озона и звенящую надежду на то, что всё обязательно будет хорошо.

Мир Мёртвых

Преображенный замок Аймоса больше не напоминал то унылое, серое прибежище тишины, каким он был на протяжении тысячелетий. Теперь это место дышало величием. По стенам тронного зала струились потоки раскаленной, вязкой магмы, унаследованной от павшего Владыки, а снизу, с шипением и ревом, вырывались гейзеры подземной воды. Две несовместимые стихии сплавились воедино, создавая клокочущий контраст.

Эгилия восседала на троне, высеченном из цельного куска обсидиана. Ее бледное, изящное лицо покрывала сеть тонких багровых трещин, светящихся изнутри жаром лавы. Сила, бурлившая в ее венах после поглощения сути мужа, была настолько плотной и осязаемой, что воздух вокруг нее дрожал, искажая геометрию зала. Теперь она была полноправной Хозяйкой этого обновленного, грозного измерения.

Прямо перед троном стояла Айсштиль. Её руки были скованы тяжелыми кандалами из сплава черного льда и остывшего базальта. Платье богини льда было изорвано, серебристые волосы спутались, но она стояла неподвижно, с высоко поднятой головой, глядя в багровые глаза Эгилии с холодным, гордым спокойствием.

– Ты не стала убивать меня, – ровно произнесла Айсштиль. Ее голос, лишенный страха, хрустальным эхом отразился от стен. – Хотя имела на это полное право.

– Смерть – слишком легкое избавление для той, кто отнял у меня Аймоса, – Эгилия медленно поднялась с трона, и магма у ее ног недовольно забурлила. – Ты была безвольной куклой в руках Осколка, но именно твои руки оборвали нить его жизни. Ты будешь искупать свой долг передо мной вечно, ледяная королева.

Айсштиль лишь слегка приподняла бровь:

– И какова же моя участь?

– Мой обновленный мир требует порядка, – Эгилия сошла по ступеням, ее лавовые следы шипели на мокром обсидиане. – В самых глубоких кругах преисподней рвутся наружу древние демоны. Грешники бунтуют. Твой холод – идеальное оружие, чтобы сдерживать эту нечисть. Отныне ты – вечный страж ледяных оков Мира Мертвых. Ты будешь пытать тех, кто заслужил кару, и замораживать тех, кто пытается нарушить покой этого царства.

Айсштиль молчала мгновение, а затем на ее губах появилась слабая, едва заметная гордая улыбка.

– Я принимаю эту участь, Эгилия. Я совершила непоправимое, и моя честь не позволяет мне бежать от расплаты. Я буду твоим стражем. Но помни: ни одно наказание в этой вселенной не бывает вечным. Рано или поздно любой долг будет выплачен до конца.

Эгилия горько, лающе рассмеялась, и этот звук походил на раскат грома над извергающимся вулканом.

– Вечно, Айсштиль! Ты будешь здесь вечно. Или ты надеешься, что твой драгоценный Эстро придет и заберет тебя? – Эгилия вскинула руки, демонстрируя бушующую вокруг силу. – Посмотри на этот мир! Я запечатала все лазейки в Мир Мертвых. Я перестроила лабиринты пространства, расставила ловушки и преграды, сквозь которые не проберется ни одна живая душа. Сама ткань этого обновленного измерения разорвет любого незваного гостя. Даже Безумному Богу не совладать с величием этого царства. Сюда невозможно войти без моего разрешения! И выйти также невозможно!

– Вообще-то, здесь довольно душно, – ленивый, ироничный и до безумия знакомый голос раздался прямо из пустоты в паре метров от трона. – Вы бы хоть форточку открыли, что ли.

Эгилия резко развернулась, ее глаза вспыхнули багровым пламенем лавы. Айсштиль вскинула голову, и в ее прозрачных глазах промелькнула искра надежды.

Пространство перед ними мягко, беззвучно разошлось в стороны, словно мокрый шелк. Из фиолетового мерцания неторопливо шагнул Эстро в своем человеческом облике. Он был одет в простую черную куртку, руки небрежно засунуты в карманы, а на лице блуждала легкая, усталая улыбка.

Но самое удивительное было не это. Рядом с его плечами плавали два крошечных, едва заметных светящихся огонька. Один глубокого изумрудного цвета, теплый и живой. Второй – кристально-синий, мерцающий чистым холодом.

– Костя?.. – выдохнула Айсштиль.

– Эстро⁈ – в голосе Эгилии смешались ярость и полнейшее недоумение. – Как⁈ Мои барьеры… мои ловушки… Пространство должно было расщепить вторженца на атомы еще на подходе!

Эстро мягко улыбнулся и ладонью указал на парящие огоньки.

– Ловушки действительно отличные, Эгилия, мое почтение. Но ты забыла одну простую вещь. Самые надежные замки бесполезны, если у гостя есть идеальные проводники.

Он кивнул на изумрудный огонек.

– Это душа Мелинты, моей жены и Королевы-Матери мирмеций. Даже в царстве мертвых она сохранила связь с Семьей, а значит и со мной.

Затем Эстро перевел взгляд на синий огонек, и тот слабо замерцал в ответ.

– А это Вольдемар, чемпион Айсштиль. Он отдал свою жизнь и душу ради ее исцеления. Его след намертво привязан к ее ауре, как невидимая путеводная нить. Эти двое провели меня через все твои лабиринты и преграды так легко, словно мы прогуливались по весеннему парку.

Эстро сделал шаг вперед, встав между Эгилией и скованной Айсштиль.

– Я пришел за ней, Эгилия, – спокойно произнес он. – Айсштиль жива. Ее божественная искра не угасла. А живым не место в царстве мертвых. Отпусти ее.

Эгилия сделала глубокий вдох, и лавовые трещины на ее теле налились угрожающим, ослепительным светом. Воздух в зале мгновенно раскалился до предела.

– Я не отдам ее тебе, Эстро! – прошипела Хозяйка Мира Мртвых, крепко сжимая кулаки. – Она убила Аймоса. Ее долг передо мной и этим миром безграничен. Если ты попытаешься забрать ее силой… что ж, давай сразимся. Да, ты сейчас сильнейшая сущность нашего мира, но я тебе не уступлю! Я поглотила силу Владыки, и здесь, в Мире Мертвых, я непобедима!

Эстро посмотрел на нее с глубокой, искренней грустью. В его глазах не было воинственного азарта, только бесконечная усталость бога, уставшего от войн.

– Эгилия… А что, если я скажу тебе, что Аймос потерян не навсегда?

Владычица Мертвых замерла. Ее дыхание перехватило, но уже через секунду на ее лице появилась горькая, измученная улыбка, полная безнадежности. Она тихо, надрывно рассмеялась:

– Не пытайся обмануть меня сладкой ложью, Безумный Бог. У Душ богов иная судьба. Смертные уходят в посмертие, обретая покой в этих стенах. Но у богов нет загробной жизни. Наша смерть окончательна.

Ее голос дрогнул от сдерживаемых слез:

– Ты и сам знаешь эти древние, жуткие легенды. Души павших богов не задерживаются в чертогах. Они медленно опускаются на самое дно Бездны, в первозданный, голодный Хаос. И там Бездна переваривает их суть до тех пор, пока от них не останется ничего. Из этой бездонной пасти нет возврата ни для кого. Аймос мертв, Эстро! Его больше нет!