Текст книги "Балбесы (СИ)"
Автор книги: Alexander Blinddog
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
– Да нет же. Порох, когда попадает в огонь, взрывается. БАБАХ! И все вокруг оглушены. А нам только того и надо, да? Оглушить их, сбить с толку, чтобы не сопротивлялись.
Генри уважительно покачал головой.
– Хорхе, ты гений. Ты правда сможешь сделать порох?
Хрюша, смущённый, что привлёк слишком много внимания, покраснел.
– Ну да. Думаю, что смогу. Я читал об этом в книгах. Рецептура не слишком сложная. Хотя, конечно, придётся повозиться, показать свои навыки в этом. Дельце непростое. Опасное. Ответственное.
– Короче, ты справишься или нет?
– Справлюсь.
– Для этого, надеюсь, не нужна кровь единорога-девственницы, собранная в полнолуние у подножия горы, а сам этот твой «порох» не должен вызревать ещё тридцать лет и три года? Напоминаю просто, что у нас на всё про всё несколько дней.
– Нет, – Хрюша посчитал что-то в уме. – За два дня, наверное, справлюсь. Все необходимы ингредиенты достать довольно просто, надо только пройтись по лавкам. Вся сложность именно в изготовлении. В алхимическом ритуале. Требующем точности, выверенности, правильности измерений и пропорций. Вся суть не в элементах, которые валяются без толку у бакалейщиков, а в познании, силе разума, коей я овладел в книгах.
– Слышь, Хрюша, ты меня пугаешь. Нам порох нужен, напугать кучку бандитов, а не захватывать всю землю, ты давай там, сбавь немного накал.
Хорхе сел на место, испуганный собственной реакцией.
– В общем, да, сделаю для нас немного пороха за пару дней.
– Отлично, тогда сразу с утра займись главное, дяде Маку на глаза не попасться.
Блонди был явно недоволен.
– Не хватает нам чего-то в этом дерзком плане. Войти с шумом и грохотом это правильно, но они как оклемаются, сразу в атаку перейдут. А зачем оно нам? Правильно, незачем. Надо бы их обескуражить, но сразу дать понять, что сопротивляться смысла нет.
– Как же этого добиться?
Блонди почесал нос.
– Оденемся стражниками.
Генри подумал было, что он шутит, но Блонди был явно серьёзен.
– Зачем? Где мы вообще возьмём форму городских стражников?
Блонди только плечами пожал.
– Идея, знаешь, не глупее любой той, что мы сегодня вечером уже слышали. Ты представь сам. Они видят стражников, у них сердце в пятки уходит. Никакой мысли о сопротивлении, как если бы мы были какими-то бандитами. Сразу БАХ хрюшин порох и всё, берём их тёпленькими.
Хрюша кивнул.
– Согласен. Звучит очень разумно. Плюс к тому, это отведёт от нас подозрения. Они будут думать, что их городская стража ограбила, а не мы.
Генри призадумался.
– Да какая нам-то с этого разница, кого они искать будут? Нас и след простынет к тому моменту.
Блонди поднял указательный палец.
– Наш приятель хоть и толст, как замешанное тесто, но говорит дело. Мало ли что, а пустить этих дурачков по ложному следу в целом не помешает.
– Чёрт с вами, соглашусь, идея насчет формы стражников хороша, только где мы возьмём эту самую форму.
– Ах, ну, это-то самое простое, – ответил Блонди, – ты её в карты выиграешь.
– Выиграю?
– Именно. Хрюша вон, изготовит порох. Я займусь разведкой. А ты достанешь форму.
При мысли о картах, Генри казалось, что он тонет на ровном месте.
– Почему это не ты её выиграешь, а я займусь разведкой?
– Потому что я и в карты-то играть не умею, – резонно ответил Блонди. – А ты у нас спец. Видел пьяного Вилли? Наш клиент. Раскидаешь с ним в картишки и всё. Подпоишь там. На утро он и не вспомнит, куда форму дел. Всё, ребятки, планы у нас намечены, а сейчас давайте спать.
Весь следующий вечер Хрюша возился с какими-то дурно пахнущими порошками, а Блонди, высунув язык от усердия, склеивал сломанный арбалет.
– Хрюша, – подал он голос, – если эти твои чертовы штуки взорвутся у тебя прямо в руках, или там меня в жабу превратят, или ещё чего, клянусь, я тебе и в загробном мире буду являться, и доставать тебя за то, что ты сделал.
– Всё в порядке будет, – буркнул Хрюша, хотя по его бледному виду было не похоже, что он уверен в своих словах.
Глава 12 Большой куш
Пьяный Вилли был живой достопримечательностью трактира «У дядюшки Мака». Вечно пьяный, с огромным сизым, как слива, носом, и длинными вислыми усами до груди. Трудно сказать, сколько ему было лет. Как все матёрые пьяницы, он заспиртовался где-то в возрастном промежутке от сорока до семидесяти.
– Очень, очень хороший человек, – говорил о нём дядюшка Мак. – Никогда в жизни его трезвым не видел, всё время пьёт, да продлят Боги его дни и глубину его кошелька.
Генри вдохнул, выдохнул и, наконец, набрался смелости подойти к Пьяному Вилли. Тот, как обычно, сидел в одиночестве за угловым столиком и что-то бормотал себе под нос.
– Чё надо, – пробурчал он, глядя мутными раскосыми глазами на Генри.
– Здравия желаю, господин лейтенант, – сказал Генри.
– Я сержант, – буркнул Вилли, но гордо выпрямился, насколько ему позволяли сутулые плечи и пивное пузо, – так чего надо?
– Просто хотел угостить вас пивом, господин капитан, за вашу тяжёлую службу по сбережению нашего покоя.
Вилли подёргал себе за усы и отряхнул пыль с мундира, хотя давным-давно въевшиеся алкогольные пятна никуда не делись.
– Что же, раз ты такой вежливый, неси своё пиво.
Генри с поклоном отошёл и вернулся с двумя кружками пива.
– Ваше здоровье, господин майор.
Прежде, чем Генри успел поднести ко рту кружку, Вилли одним глотком выпил свою. Генри немного отпил и принёс гвардейцу новую выпивку. На вторую у него ушло немного дольше и пришлось бежать за третьей. На третьей Вилли резко развезло и он начал покачиваться над столом.
– Когда-то, когда то и меня вела дорога приключений, но потом стрела попала мне в колено...
– Вы так интересно рассказываете, господин генерал, не хотите ли немного перекинуться в картишки?
– Разливай, – махнул рукой Вилли, продолжая не начатый разговор. – И я подумал, ну должно быть ветер? Или, ик, крысы, нету же ничего. А утром, ба! Всех поубивали, один я живой. Ну, вот меня-то они, сволочи, и попёрли.
– На что сыграть желаете? На интерес только дети играют, господин маршал. Мне бы вот пару сапог, мои прохудились, хуже некуда.
Вилли кивнул и снял обувь. Через две раздачи всё было кончено и сапоги, смердящие, как покойник, перекочевали на сторону стола Генри.
– Мимо меня, – продолжал бормотать Вилли, – ни одна сволочь проскочить не могла без бумаг!
Сказав это, он махнул рукой и скинул куртку на стол.
– Раздавай, щенок, сейчас я тебе покажу, как играют настоящие королевские гвардейцы!
Уже через минуту и куртка сменила владельца.
– А я ему говорю, ты даже не гражданин, скотина! – пьяный Вилли, кажется и вовсе уже не замечал, что играет в карты, а одежды на нём всё меньше и меньше. Генри уважительно кивал небывалым приключениям Вилли, почёсывая грудь под распахнутым мундиром городской стражи.
– Всё, или ничего, господин министр?
Вилли потёр руки и стянул форменные портки, сложив их на стол.
– Раздавай, демон.
Когда Генри показал трёх валетов, Вилли секунду окосело глядел на карты. Потом поднял глаза на Генри и спросил.
– Где я?
Затем упал лицом в стол, громогласно захрапев. Генри подхватил его сапоги, штаны, и ушёл обратно на чердак.
Непроглядная ночь, опустившаяся на город, вот-вот грозила смениться рассветом, и троица друзей, до рези в глазах высматривающая дом на улице Гончаров, закончила свой дозор.
– Все запомнили, что надо делать? Ну, да пребудут с нами боги.
Друзья пожали руки и разошлись в разные стороны. Генри, медленно ступая, зажав в зубах мешочек с порохом, начал лезть на дерево. В голову лезли мысли, одна дурнее другой. А что, если Хрюша всё напутал и эта штука сейчас у него прямо во рту взорвётся? А что, если она взорвётся так, что весь дом взлетит на воздух? А что если, если, если... Миллион «если» витал в его голове, пока он отчаянно карабкался на дерево и прыгал на крышу. Сегодня боги были на его стороне, всё прошло гладко, и он пополз к каминной трубе.
Продышавшись, как перед прыжком в воду, Блонди плотнее запахнул плащ и подтянул шарф до носа. Посмотрел на Хрюшу: того трясло так, что он весь содрогался, как листок на беспокойном ветерке.
– Всё будет тип-топ, пирожок, – сказал Блонди и постучал.
В доме было тихо, но после стука тишина стала нарочитой. Едва-едва слышно скрипнули половицы возле входной двери. Блонди молча ждал. Окошко в двери чуть—чуть приотворилось, и показался чей-то глаз.
Хозяин глаза не сказал ни слова и Блонди тоже ждал.
– Чё надо? – прохрипел незнакомец за дверью.
– Нет друзей на рассвете, – как можно чётче и твёрже сказал Блонди.
Хрюша не переставал трястись. Незнакомец молчал и внимательно разглядывал непрошенных гостей. С каждой секундой сердце Блонди всё набирало обороты, но, наконец, незнакомец ответил.
– И в сумерках их тоже не ищите.
Он закрыл окошко, за дверью загремели многочисленные замки и запоры. Как только дверь чуть-чуть приоткрылась, всё и завертелось. Блонди с ноги саданул дверь и хриплый «привратник» кубарем покатился в комнату. Блонди залетел внутрь, надеясь, что Хрюша ещё не умер от страха и не лежит сейчас с другой стороны порога.
В небольшой комнатке, за исключением вырубленного открывателя дверей за столом сидели ещё двое мужчин и, судя по всему, ужинали. Одним движением Блонди сбросил плащ, демонстрируя форму городской стражи, и выставил вперёд арбалет.
– Всем стоять! Мордой в пол! Работает королевская стража! Вы окружены!
Генри не подвёл. В эту же секунду он бросил мешочек с порохом в каминную трубу. Мгновение и оглушительный взрыв прокатился по комнате. Блонди, знавший что сейчас произойдёт, успел зажмуриться, кое-как зажав уши, но даже его так оглушило, что в голове зазвенело. По комнате расползся удушливый чёрный дым.
– Мордой в пол, кха-кха, всем лежать!
Обескураженные и оглушённые мужчины не знали, что делать. Один трусливо поднял обе руки над головой, второй, кашляя, бросился куда-то в сторону, видимо, за оружием. Блонди решил не выяснять цель его поисков, просто вмазал ему по голове прикладом арбалета и мужчина упал.
Внутрь ворвался помятый Генри, весь перемазанный грязью, решивший просто скатиться с крыши и захлопнул за собой дверь
– Вы окружены! – продолжал орать Блонди. – Сколько ещё человек в доме?!
– Нас всего пять, помилуйте!
Блонди с Генри бросились вверх по лестнице на второй этаж. Из спальни вылетел мужчина, одетый только в нательное бельё и Блонди сходу повалил его.
– Держи!
Генри развернул противника спиной и принялся вязать ему руки. Из боковой двери выскочил вооружённый ножом голый мужчина, лысый, как колено, и Блонди перевёл арбалет на него.
– Давай, не глупи! Я дурак, я в армии служил! Королевская стража! Вы арестованы! Бросить оружие!
Злобно сверкая глазами, словно старясь прожечь Блонди, мужчина всё-таки кинул нож на пол.
– Так-то лучше! Капитан, вяжите его!
Закончив с первым, Генри связал второго. По лестнице поднялся Хрюша.
– Ищем быстрее, быстрее!
Они разбежались по комнатам. Обстановка была скромной, нигде ничего лишнего. Генри пинком перевернул кровать и увидел небольшой сундук, запертый на замок.
– Есть!
Блонди наставил арбалет на голого.
– У кого ключ?
Тот мотнул головой в сторону, указывая. Блонди подошёл к разоружённому и снял с его шеи цепочку с ключом.
– Я вас найду, – хрипел лысый, – богами клянусь, я вас найду.
– Ага, ищи, ищи. В казарме нас всех и найдёшь.
– Лично тебя найду, гад.
Генри взял кусок тряпки и заткнул лысому рот, хотя тот не сдался и продолжал мычать что-то угрожающее. Блонди вытер пот и закашлялся. Кинул ключ Хрюше.
– Открывай.
Щёлкнул замок, скрипнула крышка. В тусклом мерцании нескольких свечей блеснуло золото.
Генри нервно глотнул.
– Мы счастливы, ребятки.
Подхватив сундук, они рванули прочь из дома, что было сил. Остановились, только забежав вглубь леса. Запыхавшись, бросили сундук на мокрые листья. Хрюша сипел так, будто у него все лёгкие порвались в клочья.
– Боги, поверить не могу, что всё получилось, – простонал Генри, обливаясь потом.
– Открывайте, – сказал Блонди. – Хочу увидеть это ещё раз. Мне кажется, будто это только сном всё было. Видения от дыма хрюшиного пороха.
Генри кивнул и снял с шеи цепочку с ключом. Не с первого раза попал в замочную скважину, настолько сильно у него тряслись руки. Откинул крышку. Нет, это было не видение, не сон и не мираж. Золото. Трое приятелей, как завороженные, не мигая и почти не дыша, смотрели на тусклое сияние благородного металла. Наконец, Блонди издал дикий вопль и начал приплясывать вокруг. Он схватил Хрюшу за руки и закружил его в бешеном танце. Они поскользнулись, упали, снова вскочили, Блонди запрыгнул на спину Хорхе, как на боевого коня и размахивал над головой курткой стражника, будто воин первым взобравшийся на крепостную стену машет баннером.
– Мы богаты! Мы богачи! – орал он во всю глотку.
Генри всё так же стоял на коленях и смотрел на кучу золота. Не моргая и не дыша. В горле у него пересохло и голова кружилась. Золото. Всё его. Целая куча золота. Хрюша с Блонди снова упали на листья и Блонди хлопнул Генри по плечу, выводя из оцепенения.
– Ты что там, помер от радости? Давай-ка лучше пересчитаем наши барыши! Мистер поросёночек, окажите нам любезность, подбейте-ка нашу казну, а то у нашего приятеля Генри, кажется, столбняк от жадности случился.
Хрюша, утирая пот, радостно кинулся к сундуку. Он бережно расстелил курточку и начал выкладывать на неё монеты кучками.
– Десять... двадцать... тридцать... – равномерно бубнил он себе под нос.
– Сто двадцать! – Наконец он громогласно закончил подсчеты.
Блонди крутанулся по земле и растянулся, заложив руки за голову.
– Боги, наконец-то мы богаты! По тридцать монет каждому!
– По сорок, – поправил Хрюша.
– Тем более! Эх, пошью себе модный лиловый костюм, напьюсь и укачу на морской берег и буду там плевать в море, все следующие лет десять, пока не состарюсь.
– Там что-то ещё есть, – сказал Генри, облизывая пересохшие губы.
Друзья одновременно сунули головы в сундук. То, что сначала можно был принять за дно, оказалось плотным кожаным мешком. Генри бережно достал его и развязал тесёмки. В лучах рассветного солнца перед друзьями всеми возможными бликами играли драгоценные камни. Изумруды, сапфиры, рубины и топазы. Два десятка крупных огранённых камней.
– Ай, – вскрикнул Хрюша, – ты зачем меня ущипнул?
– Хотел проверить, что мне это не снится, – осипшим голосом сказал Блонди.
– Так себя надо было щипать!
– Не приставай. Генри, друг мой, скажи, ты видишь то же самое, что и я?
– Угу, – отозвался Генри, не в силах произнести ни слова.
– Думаете, они настоящие?
– А зачем по-твоему хранить крашеные стекляшки в сундуке набитом золотом?
Хрюша взял один из камней и поднёс к глазу, глядя на свет.
– Никогда не понимал в камнях слишком много, но, похоже, что они настоящие. Такие грани, ох-ох-ох, в жизни такой красоты не видел.
– Сколько же они стоят?
Хрюша пожал плечами.
– Столько, сколько нам и не снилось. Наверное, даже половины хватит, чтобы купить себе титул барона. А то и виконта. В смысле – половины из доли каждого.
Блонди шумно выдохнул и упал на траву.
– Не, походу я всё-таки умер. Наверняка, меня пришибли ещё те крестьяне в лесу и я сейчас лежу там в канаве с пробитой башкой, а это всё мне мерещится. Ай!
– Просто ущипнул тебя, чтобы ты убедился, что не спишь, – сказал Хрюша улыбаясь.
– Кого же мы ограбили? – спросил Генри, пытаясь всё ещё выйти из ступора, накатившего на него при виде денег.
– Не знаю, – ответил Блонди. – Не знаю и знать не хочу. И самое главное, видеть их точно никогда не хочу. Я был бы очень зол, если бы это были мои деньги, так что я полагаю, встреча с бывшим владельцем этого добра ничего хорошего нам не сулит. Но так и быть, сегодня я выпью кружечку самого лучшего в городе вина за здоровье этих щедрейших господ.
– Тут ещё что-то есть на дне, – сказал Хрюша.
– Только не говори, что это ещё деньги, мое сердечко нежное и не выдержит таких богатств.
– Да нет, бумажки какие-то.
– А ну, прочитай, что там. Я бы и сам прочитал. Если бы умел.
Хрюша покрутил бумажку, пытаясь поймать первые лучи солнца. Откашлялся и громким голосом, чётко начал читать.
– Дорогие граждане Сен-Мари! Король Георг лжец! Ублюдок и кровосмеситель! Кровопийца и тиран! Долой власть короля! Да здравствует демократия!
С каждым словом в листовке он читал всё тише и тише, сбившись в конце на неразборчивый шёпот.
– Это ещё что значит? – спросил Блонди.
– Это листовки каких-то смутьянов, – ответил Генри. – Они их будут расклеивать везде, чтобы подбивать народ на бунд. За одно только то, что мы их прочитали, можно на эшафот угодить, а уж хранить это сразу приговор.
– Точно, – ответил Хрюша. – Давайте их сожжем?
– У тебя кремень что ли есть?
– Нету.
– Тогда просто закопаем, от греха подальше.
– Ох, вот тебе и ответит, кого мы ограбили, – сказал Блонди, глядя через два изумруда сразу. – Каких-то смутьянов, которые наговаривают всякие гадости на нашего славного короля. Святое дело можно сказать сделали. Государственной важности. Лишили бунтарей их кормовой базы. Так что можно выдохнуть, в городскую стражу жаловаться на нас они не пойдут, хе-хе-хе.
– Не нравится мне это всё что-то. Одно дело простые бандиты, а какие-то подпольщики – совсем другое.
– Вот тебе принципиально, что ли? Расслабься, брат, расслабься. Мы сказочно богаты, как короли, этот день надо отметить.
– А что будем делать с камнями? – спросил Хрюша.
– Как что, – ответил Генри, – продадим ювелирам.
– Это опасно.
– Поросёночек прав, – отрезал Блонди. – С камнями надо быть осторожным. Ювелиры они, суки, такие. Вопросы начнут задавать, откуда, мол, у вас эти камушки? Вы что-то не выглядите, как печальный внук покойной бабуси, которая оставила вам в наследство такую бесценность. И так далее и тому подобное. Да если и вопросов глупых не начнут задавать, то надерут как липку, и обкрадут.
– А ещё наши обокраденные дружки могут пройтись по всем ювелирам и дать описания камней. Мол, принесет их вам кто, а вы нам про них сообщите, за долю малую. Попадёмся мы в ловушку, точно.
Блонди одобрительно хлопнул Хрюшу по плечу.
– В тебе пропал криминальный гений, толстяк, мыслишь здраво, как настоящий бандит.
Генри не мог отвести взгляда от драгоценностей, а при мысли, что он не сможет их превратить в звенящее золото, даже дышалось тяжелее.
– Так и что вы предлагаете?
– Да что тут предлагать, – ответил Блонди. – Дело яснее некуда, уберём камушки обратно в сундучок и прикопаем, до поры до времени. Пускай товар «отлежится», как говорят у нас, а когда пыль уляжется, превратим его в звонкую удобную монету.
Генри облизнул пересохшие губы. При мысли, что с камнями надо будет расстаться, пусть и на время, ему делалось дурно.
– Ну а золото? – охрипшим голосом спросил он, – хотя бы золото мы можем оставить себе?
Блонди глянул на Хрюшу, тот пожал плечами.
– Золото оно везде золото, – ответил Хорхе с важным видом, чувствуя, как его мнение стало важным в группе. – Не вижу причин, почему бы благородным донам, вроде нас, и не пропить часть из него сегодня.
Драгоценные камни и листовки против короля сложили обратно в сундук, подумав, Блонди засунул туда же мундир стражника.
– Ну а чего добру пропадать, – сказал он, – а возвращаться в город в нём смысла нету.
Под приметным деревом на опушке леса они быстро выкопали яму поглубже, засунули туда сундук и засыпали землей, накидав сверху листьев и веток. Со стороны нельзя было сказать, что здесь что-то есть.
– Надёжно, как в банке, – сказал Блонди, хотя у Генри ощущение было такое, как будто его с правой рукой заставляют расстаться. – Пойдемте-ка, выпьем по такому святому поводу.
Он сиял так, что мог посоревноваться со свечой.
– Так и быть, разрешаю вам угостить меня первой кружкой, чтобы выказать вашу любовь ко мне.
В кошеле у каждого из них болталось по тридцать монет золотом. И хотя Генри очень подмывало похвастаться, что ещё совсем недавно он почти выиграл все восемьсот, но не мог не признать – тридцать монет, это целое состояние.
Глава 13 Скрытая угроза
Следующий день запомнился Генри довольно смутно. Его память с трудом подсвечивала лишь отдельные фрагменты. Вот Блонди танцует на столе, выделывая ногами какие-то безумные кренделя, и во все стороны летят кружки и закуски. Вот две девчонки сидят на коленях у Хорхе и кормят его виноградом, а он лоснится, как кот обожравшийся сметаны. Следующий фрагмент, и вот уже Хрюша, голый по пояс, на четвереньках катает у себя на спине рыжую, а та, визжа и хохоча размахивает над головой корсетом. Вот за ними по улице бежит четвёрка стражников, а Блонди мерзко хохочет и через плечо кидает в них медяки пригоршнями. Снова провал и вот Блонди с Генри фехтуют, как мечами, палками колбасы. Хрюша с яблоком во рту решает прыгнуть сальто-мортале прямо со стола, грохается на спину и все содержимое летит в воздух...
Генри с трудом разлепил глаза. Свет едва пробивался через мутное чердачное окошко таверны «У дядюшки Мака». Рядом, на своей койке, оглушительно храпел Блонди. Охая и держась за голову, Генри растолкал приятеля.
– Эй, очнись.
– Убью, гад, уйди, – прохрипел Блонди.
– Ты лучше ответь, почему мы здесь и где Хрюша?
Лицо у Блонди распухло так, словно он вчера пытался подраться с пчёлами.
– Ты вообще ничего не помнишь?
– Немногое, – честно ответил Генри.
– Везёт тебе. Многое забыть я бы хотел, а не сгорать от стыда, да что теперь. Ладно, не буду нагружать тебя твоими вчерашними аморальными выходками, отвечу просто. Хрюша отсыпается на постоялом дворе, там он отключился и мы его не донесли. С дядюшкой Маком мы вчера взяли расчёт. Точнее, он нам с тобой позволил переночевать тут, вместо нашей оплаты за прошлую неделю. Ты этому факту так возмутился, что хотел купить весь трактир, но я тебя кое-как угомонил, чтобы ты не светил лишний раз золотишком. Но я бы на твоём месте на глаза ему не попадался, Мак, кажется, сильно обиделся на твои вчерашние вопли, что этот крысиный угол ты можешь купить тридцать три раза и ещё сдача останется.
– Ох ты же, чёрт.
– Да нет, нормально, к этому дядюшка Мак ещё спокойно отнёсся. Полагаю, он и не такие пьяные бредни своих работников слышал. Но вот когда ты сказал, что переименуешь таверну в «У дядюшки Генри» и позволишь Маку работать у себя чистильщиком ночных горшков, по старой дружбе, вот на это, кажется, он уже обиделся.
Генри поёжился. Пожалуй, лучше и в самом деле многое из вчерашнего оставить в небытии. Постанывая и стараясь не шевелить головой лишний раз, он начал одеваться.
– Куда это ты намылился?
– Хочу проведать Жозефину, у меня перед ней старый небольшой должок.
Блонди, постанывая, как старый дед, приподнялся на локте.– Ах ты маленький ловелас, я так и знал, что тебе девчонки всё-таки нравятся, не смотря на то, что Хрюша мне тут наговаривал, пока ты не слышал. Хотя я и сам ловил твои загадочные липкие взгляды на мою мускулистую попку...
– Если бы за каждую сказанную тобой неправду у тебя нос рос, ты бы им до края земли уже доставал.
– Ваше недоверие, мой богатый друг, больно ранит моё любящее сердце.
Генри продолжил сборы, пытаясь влезть в штаны так, чтобы не упасть и не облеваться.
– Запланировал что-нибудь конкретное? – спросил Блонди.
– Хм. Не знаю. Погуляем там, наверное. Не знаю...
– Эх ты, балбес. Нарви и подари ей букет полевых цветов, – посоветовал Блонди со своей лежанки.
– Зачем? – удивился Генри, – если ей нужны цветы, что она, сама не может их нарвать? Этих цветов полно кругом.
– Ну ты и балбес, – сказал Блонди. – Ничего ты не знаешь. Ей не сами цветы эти нужны, а твоё внимание? Понимаешь?
– Нет, не очень.
– Вот смотри. Разве король не может сам пойти на охоту, убить оленя, разделать его и зажарить себе на ужин? Может. Но он делает это сам? Нет, потому что у него есть целый штат слуг, которые всё делают за него, потому что нашего любимого короля надо оберегать и всячески показывать, как мы его ценим. Смекаешь, к чему я?
– Не очень.
– Потому что ты балбес, – в третий раз повторил Блонди. – Может твоя Жозефина и сама себе цветов нарвать, и сама из повозки выйти, и даже дверь открыть перед собой может сама. Но ей было бы приятно, если бы ты сделал это за неё. Подарил ей цветы, подал ей руку и открыл перед ней дверь, тем самым показав, как ты о ней заботишься. Потому что с любимой женщиной надо обращаться, как с королевой, теперь въехал?
– Более-менее.
– Вот и умничка. Теперь иди и не забудь мои мудрые наставления, а мне дай поспать уже, голова и без тебя раскалывается.
Прислушавшись к советам Блонди, Генри нарвал букетик, оправил куртку и отправился искать извозчика, решив появиться с наибольшим шиком.
– В «Мягкие лапки», любезный.
Извозчик угрюмо кивнул и хлопнул вожжами. Колёса заскрипели по дороге. Молчание надолго не затянулось.
– Вообще, у меня гильдия своя, – сказал извозчик, не оборачиваясь, – а развозом я так, для души занимаюсь.
– Рад за тебя, друг, – сказал Генри.
Мимо пролетела богатая карета с кортежем охраны. Извозчик скривил лицо так, будто съел самый кислый фрукт в мире.
– Сначала трон купят, потом власть. А то, что править надо уметь... Куда?! Придурок! С твоими мозгами деревней править надо! Идиот. Где они только золото берут? Тоже покупают, наверное. Страна рабов и пейзан. Восходит на трон худой, глядь, сидит кабан, рожа что жопа, еще меня учит, как жить, гад. Дорогу покажешь?
– Вон за тем домом, направо.
Повозка остановилась возле постоялого двора.
– Поори, а?– попросил Генри.
– Это когда тебя бык боднёт, сам поорёшь. С тебя медяк.
Генри сунул ему монету.
– Подождёшь тогда пять минут?
– Таких балбесов даже жрицы не ждут.
Генри с букетом спрыгнул с повозки и извозчик тут же укатил, чуть не задавив козу.
– Вежливость в наши времена редкий товар? – послышалось сзади.
Генри оглянулся. В дверях стояла Жозефина, скрестив руки на груди, и посмеивалась, глядя вслед повозке. Генри смутился, всё уже пошло как-то не по тому романтичному пути, который он рисовал у себя в голове. Пытаясь как-то выйти из положения, протянул девушке букет.
– Вот, это, того, тебе.
Она взяла цветы и присела в поклоне.
– Благодарю, милорд, неожиданно, но очень приятно. Что же привело вас в наши скорбные края?
– Кхм-кхм, думал, может, прогуляемся вдвоём немного?
Жозефина подняла глаза к небу, демонстративно изображая задумчивость.
– Что же, погода прекрасная, почему бы и нет?
Она взяла его под руку и они медленно пошли вдоль улицы. Генри мучительно соображал, что надо бы о чём-то поговорить, но ни одна тема для разговора на ум, как назло, не шла. Сгорая от неловкости за свою тупость, чувствуя себя непроходимым балбесом, он со всех сил напрягся, стараясь выдать хоть что-то. Тщетно.
– У меня для тебя подарок, – сказал он, запнувшись на этой фразе раз пять.
Он припомнил, что при первой их встрече он был куда более красноречивым, и терялся, в чём причина такого безбожного косноязычия сегодня. Генри протянул Жозефине самый крупный сапфир, выуженный утром из сундука. Да, это было не совсем правильно, подрезать самоцвет из их схрона, но он честно хотел рассказать друзьям о том, что уже взял часть своей доли. Честно, но потом.
– Очень красивый, – сказал Луиза, – спасибо. На самом деле весьма неожиданный подарок.
– Он настоящий.
– Настоящий сапфир? – она рассмеялась. – Вы слишком щедры, мой принц.
– Я же обещал, что за твою доброту ко мне, я возмещу тебе тысячекратно, – сказал Генри. – Камень в самом деле настоящий, так что, вот.
– Я сделаю кулон и буду носить его у самого сердца, – сказала она с улыбкой, в которой безошибочно читалось, что она думает по поводу его заявлений, насчёт реальности камня.
Снова повисла неловкая пауза, пока Генри тщетно перебирал в голове, о чём вообще можно поговорить.
– Я бы, наверное, не смог играть в театре, – промямлил он.
– Почему?
– Сложно это, думаю, изображать кого-то другого.
Жозефина улыбнулась и пожала плечами.
– Не сложнее, чем на серебряном руднике работать, в любом случае. Тут, конечно, есть свои нюансы. Надо различать театр высокий и театр низкий. Это две совершенно разные ипостаси и сложность их вообще несопоставима.
– Что это такое?
– Высокий театр рассказывает про бремя страстей человеческих. О любви и ненависти, о дружбе, предательстве. Раскрывает души людей реальных и вымышленных перед толпой зрителей, чтобы пусть и на короткий миг приятно потревожить их собственные души и увести мысли к чему-то высокому, достойному и благородному, заставив забыть о низменном.
– Что тогда такое «низкий театр»?
Жозефина изогнула бровь, призадумалась на минуту.
– Вот смотри. Отправился, например, наш славный маркиз Годфруа воевать с бьёрнцами, дабы нажить на этом денег и немного авторитета. Среди граждан Сен-Мари ходят самые разные слухи о том, что же там происходит. Начиная с «герцог от бабы своей сбежал», до «наши славные рыцари бьются с полчищами демонов в преисподней». Потом на это дело смотрит герцог Жофре, которому богатый и авторитетный Годфруа, как кость в горле, и он решает немного помочиться на авторитет Годфруа. Тогда он отваливает мешок золота труппе из трёх голых карликов и трёх толстяков, которые с помощью деревянных фаллосов и обнажённых ягодиц перед всем честным народом изображают, как бьёрнцы гоняют Годфруа. Потом Годфруа возвращается из похода, видит, что тут про него распространял Жофре, и объявляет ему войну, якобы за какую-то деревню. А чтобы людям было понятно, что здесь собственно происходит, Годфруа платит ещё золота тем же карликам и толстякам, которые теперь изображают, как солдаты маркиза гоняют деревянными фаллосами самого Жофре.
Жозефина вздохнула.
– Вот так и получается, что мы воспринимаем театр, как наш путь к чему-то чистому и вечному, но правят бал там голые карлики с деревянными фаллосами. Эй, ты чего замер?
Сердце Генри, кажется, перестало биться вовсе. На каждой стене вдоль улицы висели розыскные плакаты. И с каждого плаката на него смотрело плохо нарисованное, но всё же узнаваемое лицо Блонди.
«Разыскивается живым или мёртвым. Вор, убийца, грабитель, скотоложец, прелюбодей. Тридцать монет серебром за голову».
– Извини, – промямлил Генри, – мне надо уйти...
Опрометью он бросился назад. Генри летел так, что ноги почти не касались земли, а легкие разрывало от быстрого бега. Задыхаясь, ворвался в таверну.
– Где Блонди?!
Дядюшка Мак сидел за столом и кропотливо пересчитывал горстку монет раз за разом.
– Блонди? А, он того. Уволился и уехал.
– Уехал?! Уволился?! Что?!
– Ну да, говорит, всё, поеду, дядюшка Мак, искать лучшей жизни. Спасибо тебе за всё. Буду, говорит, тебе писать письма, такой ты хороший человек, говорит, дядя Мак.
Остолбеневший Генри переводил взгляд из одного угла трактира в другой, словно надеясь там увидеть Блонди, пока не остановился на кучке денег на столе. Тридцать монет серебром.
