Текст книги "Балбесы (СИ)"
Автор книги: Alexander Blinddog
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Глава 10 Лесная братва
Блонди закинул за плечи мешок, и друзья двинулись в путь. Шли молча, только Хрюша беззвучно шевелил губам. То ли молился, то ли повторял про себя плохо выученный крик птицы-косули. Ледяной колючий дождь усиливался. Блонди повёл плечами.
– Я, чёрт возьми, не рыба и холод не люблю. Слышь, Хрюша, вот скажи мне, почему эти твои книгочеи, раз такие умные, погоду предсказывать не умеют?
Несчастный Хрюша, напоминавший мокрого щенка, охотно отозвался.
– Всё они умеют, есть такие учёные, синоптики называются. Они умеют предсказывать погоду.
– Колдуны, что ли?
– Не колдуны. Следят за ветром, там, за жарой, ещё за всяким, ведут записи, какая погода была в этом году, в прошлом году, за год до того, ну и так далее.
Блонди сплюнул.
– Ну и почему тогда твои умники не возвещают о дожде громкими воплями с городской башни?
Хрюша горестно вздохнул.
– Ну, они и оповещали, долгое время. А потом король засобирался на охоту и потребовал от них прогноза. Синоптики королю сказали, что это будет лучшая погода в году, тепло и приятно. Король уехал на охоту, за это время ветер переменился, нагнал тучи и началась жуткая гроза. Вот как король вернулся мокрый, злой и без добычи, так и приказал их всех повесить.
Блонди мерзко заржал.
– Правильно сделал, что повесил. Пусть хоть направление ветра правильно показывают теперь.
Хрюша побледнел. Видимо, перед предстоящим налётом мысли о висельниках его совершенно не забавляли.
Они заходили всё дальше в чащу.
– Может, мы сумеем в лесу найти грибов, или ягод каких, – жалобно заканючил Хрюша, – я есть хочу.
– Я тебе так скажу, если найдёшь в этом лесу что-то кроме ножа в пузо, уже считай, повезло.
Наконец, Блонди остановился, выбрав хорошее, по своему разумению, место для засады.
– Ну, с богами, ребятушки, – сказал он. – Двум смертям не бывать, нищеты не миновать, или как там говорится.
Блонди посмотрел на Хрюшу, явно ожидая, что тот его поправит, но бледный как смерть Хрюша только продолжал бурчать себе что-то под нос.
– Смотри веселее, поросёнок, мы на тебя рассчитываем. Давай, прячься.
Хрюша, как пьяный, полез продираться сквозь кусты, а Генри и Блонди отошли ярдов на тридцать вперёд.
– Подходяще, – сказал Блонди, – давай, вали.
Генри поплевал на руки, достал из-за пазухи топор и надрубил ствол дерева возле дороги.
– Хорошо, – сказал Блонди. – Как Хрюша подаст знак, и ты увидишь телегу, валишь ствол и он закроет им дорогу. Но слишком рано только не бей, а то они всё увидят и успеют приготовиться. Ну и поздно не руби, в лошадь попадёшь. Ни к чему калечить божью тварь. Лошади красивые.
Внезапно закончил он, и спрятался с другого края дороги. Держа топор в руке, Генри занял своё место. Время тянулось мучительно. Дождь заливал глаза. От холода и нервов его трясло, как лист на ветру. Наконец, из-за поворота дороги послышался странный звук. Сравнить его можно было только с тем, как если бы бык наступил на лягушку.
– Заставь дурака богам молиться, – донеслось из противоположных кустов.
Грохот конских копыт и скрип колёс становились ближе, и чем ближе была телега, тем быстрее билось сердце Генри. Когда телега уже поравнялась с засадой, на секунду Генри показалось, что его одновременно стошнит и он упадёт в обморок, но усилием воли взял себя в руки, вскочил и рубанул дерево. Чахлая березка с треском повалилась и перегородила телеге дорогу. Из кустов, с арбалетом наперевес, выскочил Блонди. Генри, держа топор, выпрыгнул на дорогу и заорал нечто нечленораздельное. Все указания он мгновенно забыл, так что замер как вкопанный и продолжал орать.
На телеге сидело двое крепких чернобородых мужиков.
– Батюшки-святы, – охнул один из них.
С тоской Генри подумал, не прекращая свой унылый вопль, что Хрюше надо было бы сказать подавать сигнал только тогда, когда на повозке не будет двух здоровых мужиков, которые без сомнения могут мешок с мукой в кулаке спрятать.
– Бросай поводья, смерд, это конокрадство! – крикнул Блонди, старясь переорать Генри.
Тому стало стыдно, и вопить он наконец-таки перестал.
Мужики переглянулись.
– Вам лошадь нужна?
Блонди кашлянул.
– Ну, вообще-то, нет, это того... ограбление... Отдавайте ценности!
– Ценностей у меня нет никаких, – сказал возничий. – А вот звездюлей у меня сколько угодно, сейчас я тебе взвешу полной мерой, щенок. Я тебя сейчас так отлуплю, всеми богами клянусь, так отлуплю, что внуки твои ещё побитыми рождаться будут.
С этими словами он потряс пудовым кулаком и Генри понял – может, не врёт.
– Это твои последние слова, смерд, лучше бы ты молился! Золото, бриллианты, серебро, бросайте всё! – крикнул Блонди.
– Вот же вы лиходеи какие! Убирайтесь к чёрту, нечего вам честной люд грабить.
– Какой ты честной людь, смерд, – обиженно сказал Блонди. – Рожа такая, что в сундук не пролазит. Отдавай золото, кому говорят.
– Какое тебе золото, – пробасил возничий, – убирайся к чёрту!
Он достал из-под козел сучковатую дубинку.
– Давай не дури, не дури, кому говорят – Блонди попятился. – Не доводи до греха. Вы окружены! У нас здесь ещё десять лихих ребят, враз вас на тот свет отправят!
– Врёшь, душегуб окаянный, ей-богу врёшь.
– Нет, не вру, – соврал Блонди. – Эй, ребята, подайте голос!
Генри на секунду сам заинтересовался, к чему ведёт Блонди, но с разочарованием быстро понял, что никакого плана у того нет, и его приятель в отчаянии. Мужики прислушались. Тишина.
– Ну, я тебя сейчас проучу, шутник лесной, – заорал мужик с дубиной, спрыгнул с повозки и побежал на Блонди.
Тому ничего не оставалось делать, как навести на врага арбалет и нажать на крючок. Треньк! Мокрая тетива едва выплюнула стрелу, которая упала у ног Блонди.
– Да твою-то мать, – грустно сказал он и дал арбалетом по башке подбегавшему мужику.
Того это задержало едва ли на секунду и Блонди, выбросив разломанный напополам арбалет, бросился бежать в лес. Второй мужик посмотрел на Генри с топором и оценил тот факт, что у Генри топор. Генри же в свою очередь оценил тот факт, что на убийство он не подписывался. В это время сзади раздалось сдавленное квохтанье, словно кто-то в лесу душил гигантскую курицу.
– Это что ещё за леший? – оглянулся мужик.
Генри быстро сориентировался в ситуации, бросил топор, подбежал к телеге, схватил с неё самый маленький сундучок, сунул его подмышку и бросился наутёк.
– А ну вернись, демон!
Неслось ему в спину, но Генри гигантскими скачками летел вперёд, как до смерти испуганный олень. Прижимая к себе свою добычу, он бежал не разбирая дороги, ветки хлестали его по лицу. Крики преследователя раздавались совсем близко, но мысли Генри об удачном грабеже предавали ему прыти. Фантазия рисовала горы бриллиантов и кучи золота. В худшем случае – сотни серебра, которые он так удачно сумел сцапать.
Он бежал, спотыкался, падал, поднимался и снова бежал. Наконец, крики разъярённого мужика становились всё дальше и дальше, а фантазия Генри работала всё сильнее и наглее. Рубины. Жемчуг. Это всё его. Всё теперь его. И вовсе не обязательно делиться с этими двумя балбесами. Что они вообще сделали? Ничего, это всё Генри сделал. Он всё достал. Теперь он заживёт как король. Лучшие вина будут подносить ему на серебряном блюде самые красивые девчонки. Лучшие одежды. Чистокровные кони и охота каждую неделю. Наконец, Генри позволил себе оглянуться. Сзади никого не было. Задыхаясь, он опустился на колени и поставил на грязь заветный сундучок.
– О, явился, наконец-то.
Он вздрогнул, будто его молния ударила. Рядом на опушке сидели Блонди и Хрюша. Генри огляделся и мысленно выругался. Погруженный свои жадные фантазии, не разбирая дороги, он случайно выбежал на заранее обговорённое место, где они и решили делить добычу в случае успеха.
– Ну, что там? – спросил Блонди.
Лицо у него было такое, будто большую часть пути сюда он проделал скользя лицом по оврагу.
– Мою долю больше делай, – резко заявил Генри. – Это я всё достал, пока вы там чёрт-те чем занимались. Мне надо больше.
– Разберёмся, – сказал Блонди и придвинул добычу к себе.
Сундучок был закрыт на маленький замок.
– Это ерунда, – сказал Блонди, достал из кармана маленький складной ножик и ловко вскрыл замок, откинул крышку.
Сердце Генри бешено билось.
– Ну что там? Мы счастливы?
Блонди поскрёб нос кончиком ножа.
– Ага. И можешь забрать себе большую долю, как и договаривалась.
Блонди пинком опрокинул сундучок, так, что из него высыпалось содержимое.
Старое заношенное бельё.
– Я начинаю думать, что просто боги нас ненавидят, – сказал Блонди.
Таким подавленным Генри его ещё не видел. Казалось, Блонди сейчас пустит слезу, настолько ранила его эта неудача. Хрюша, вздыхая, перебирал грязные вещи, примеряя к себе.
– Не пропадать же добру, – оправдывался он в ответ на косые взгляды Генри. – Мы ради них столько усилий положили. Сразу надо было подумать, что такие прохиндеи прячут ценности не в таком очевидном месте. А вот эта вот рубашка ничего такая, снизу подрезать и в пузе, носить нормально будет.
– У тебя что, после масок твоих страсть к шитью проснулась? – взорвался Блонди. – Брось ты эту дрянь! Мы из-за этих тряпок сегодня могли на виселицу отправиться. А что получили, а? Ни хрена! Сколько не старайся, жизнь только лицом в навоз кидает, тьфу! Всё, в помойке наши дни закончим, в нищете, таская жратву для тех, чьи предки были удачливее нашего в ограблениях!
– Да угомонись ты, – вступился Генри, – и хорош орать на Хрюшу, будто это его вина, а не наша общая.
Блонди пнул подвернувшийся камешек и, подняв руки вверх, будто сдаваясь, отошёл в сторону, сел спиной к приятелям. Хрюша виновато убрал тряпки обратно в сундук, подошёл к Блонди и похлопал его по плечу.
– Ну, ладно, тебе, ну, нам просто надо грабить людей побогаче.
– Ох, и как я не догадался? Только где мы их тебе возьмём? – сквозь зубы спросил Блонди. – Вломимся в королевскую сокровищницу? Нас два с мужика с дубиной гоняют как щенков, на армию головорезов мы вовсе не похожи.
– У меня есть идея, где могут водиться деньги, – сказал Хрюша. – До того как пришёл Генри, дядюшка Мак всю неделю посылал меня относить заказы в один дом на улице Гончаров. Большой заказ на пять человек, кувшин пива, пять окороков, пять булок в горчице...
– Давай ближе делу, – сказал Генри напрягшийся, как охотничий пёс.
– Я и говорю, подхожу к дому, стучусь. А мне дверь не открывают, там щёлка в двери, кто-то выглядывает, спрашивает, мол, чего надо? Я говорю, вот, еду принес. Он в щёлку эту деньги мне кинул. Оставь, говорит, еду возле двери и убирайся. Ну, я и ушёл.
– Потрясающая история, просто лучшая в моей жизни, – прошипел Блонди.
Хрюша обиженно засопел.
– Не хотите, чтобы я рассказывал, так и скажите, хватит обзываться.
Генри потрепал Хорхе по плечу.
– Да ладно тебе, ты его знаешь, он не со зла. День выдался тяжёлый. Так и что было дальше?
– Ну, я деньги забрал, еду оставил возле входа и ушёл. А самому любопытно было. Я за углом спрятался и смотрю краем глаза, что будет дальше. Дверь открылась, высунул нос какой-то хмурый тип, кругом осмотрелся, схватил еду, и сразу дверь закрыл.
Блонди простонал, будто его мучают, но ничего не сказал. Хрюша понял намёк и, обиженно засопев снова, стал говорить чуть быстрее.
– Ну, на второй день та же история, на третий снова. А на четвёртый, стало быть, как обычно стучусь, а дверь бац и распахивается! На пороге стоит какой-то мелкий тип, со сломанным носом, а тот хмурый как заорёт на него: «Болван! Закрой дверь немедленно, я тебе сто раз говорил без пароля дверь не открывать!». Ну, кривоносый дверь сразу и захлопнул.
– И зачем ты нам всё это рассказал?
Хрюша гордо выпрямился.
– А суть в том, что за секунду, пока дверь была открыта, я успел увидеть, что хмурый сидит за столом и пересчитывает целую груду денег.
Генри нервно ходил вокруг.
– Почему ты нам раньше про это не рассказывал?
Хрюша развёл руками.
– О чем говорить-то было? У нас другие планы были, налёты, там, в лесу, как настоящие разбойники. Тут закрытый дом, человек пять. Я и не думал, что мы справимся. А сейчас – ну а чего нам терять-то? Правильно?
Генри чувствовал лихорадочный жадный озноб и зуд в в руках.
– Деньги говоришь? И много там было денег?
Хрюша задумался и потёр подбородок.
– Да, много, не знаю сколько, конечно. Но весь стол были ими завален. Наверное, много. Может целая сотня. А то и две.
– Две сотни золотых!
Генри вскочил на ноги и начал приплясывать. Блонди, однако, его оптимизма не разделял.
– С чего ты вообще решил, что деньги ещё там?
Хрюша отряхнул штаны и начал ходить взад-вперёд, заложив руки за спину.
– Неделю оттуда заказов не было. Я когда мимо ходил, не видел ни света в окне, ни что кто-то туда входил или выходил, и пыль и грязь на крыльце сильные, а следов каких-то, отпечатков там не было. Стало быть, целую неделю, в доме никого не было. Это раз. А сегодня я видел, что к «дяде Маку» приходил кривоносый и потребовал, чтобы каждый день ему снова приносили еду, и оставляли крыльце, постучавшись. Заплатил за неделю вперёд. Это два. Еда снова на пять человек. Это три.
– Слушай, – сказал Блонди. – Я уже вообще не понимаю, к чему ты клонишь. Давай как-то покороче и попонятнее, я за твоим полетом мысли вообще не поспеваю. Проще, для простых крестьян, вроде нас с Генри.
– Я вот что думаю, – сказал Хрюша, задирая нос, похвала от Блонди ему явно пришлась по душе. – Что сидят в этом доме в этом доме какие-то жулики. И там свои чёрные дела обстряпывают. Свозят туда награбленное, или ещё чего. Поэтому сидят безвылазно и носу на улицу не показывают. А в доме на улице Гончаров у них склад денег наворованных.
– Общак, – подсказал Генри, по лицу которого читалось, что он всё больше втягивается в эту идею.
– Ага, точно, общак. Вот его-то мы и заберём.
– Это всё здорово, конечно, – вздохнул Блонди.
Первая эйфория жадности прошла, и теперь в дело вступил здравый смысл.
– Только вот если Хрюша всё правильно подметил, в этом доме законопатились пятеро грабителей. Мы не знаем точно ли это. Кто они, на что способны, всего лишь пятеро их, или там целая армия. Не знаем, сколько у них денег. Ничего не знаем. Одни только предположения. И даже если Хрюша кругом прав и в доме золота куры не клюют. Как мы попадём в дом? Как справимся с пятью охранниками, которые нам не сильно рады будут?
– Раз Хрюша говорит, что у нас есть ещё неделя, так давайте потратим её на то, чтобы это и узнать. В конце концов, что мы теряем? Ничего.
Блонди покачал головой.
– Хватит. Устал я от всего этого. Сколько уже планировали всего, а золота я даже и издалека не понюхал, только тумаки. Делайте что хотите, но без меня. А я пойду к «дяде Маку», завалюсь на свою подстилку из грязной соломы и буду спать без задних ног. Потому что на рассвете надо будет подниматься и снова впахивать. Ты со мной, Хорхе?
Он махнул рукой, тяжело, будто старый дед, поднялся и поковылял прочь. Генри с тоской глядел ему в спину. Хрюша выглядел так, словно сто раз пожалел о сказанном.
– Может, Блонди и прав, а, Генри? Ну как мы справимся с пятерыми, как в дом попадём и вот это вот всё? Я не знаю. Может, я не прав и нет там уже никакого золота? Пойдем домой, а? Я кушать хочу.
– Проваливай куда хочешь, трус никчёмный, – разозлился Генри. – Вы с Томом только и хотите, что быть на побегушках. Я в грязи и навозе помирать не собираюсь. В мягкой постели помру. Пьяный лучшими винами. Иди, проваливай.
Хрюша грустно вздохнул и нелепо побежал вслед за Блонди.
– Том! Томми! Подожди меня, я не знаю, как отсюда выйти!
Генри сунул руки в карманы, пнул подвернувшийся камень, плюнул и ссутулившись пошёл в другую сторону от друзей.
Глава 11 Новая надежда
Он несколько часов плутал по лесу, пока окончательно не стемнело и не похолодало. Делать было нечего, только возвращаться домой, на чердак «Дядюшки Мака».
«Да пошли вы», сгорая от злобы и обиды, думал Генри.
«Да и не нужны вы мне были. Толку от вас. Клоуны. Без вас справлюсь. Я отличный игрок в карты. Снова заработаю».
От этой мысли к горлу подступила тошнота. Идея, чтобы опять взять карты в руки, казалась ужасающей до такой степени, что пальцы похолодели, а живот скрутило в тугой комок.
«Не важно это всё. Делайте сами, что хотите. А я уйду. В другое место. Что меня вообще здесь держит? Ничего. Без вас справлюсь. Снова заработаю. Или вообще, пойду наймусь моряком на корабль. Буду ходить в морях и смотреть на далёкие и прекрасные страны, пока вы будете вишнёвые пироги предлагать до такой старости, что ходить не сможете и будете мочиться под себя. К черту всё».
Ноги сами привели его к таверне «У дядюшки Мака». Дальние странствия могли и подождать, а сегодня ещё надо было где-то заночевать. Генри заколебался. Домой хотелось, но снова видеть этих двух предателей не было ни малейшего желания. А ведь улица Гончаров была всего-то ярдах в двухстах отсюда. Генри задумался и пошёл прочь.
Дом, о котором говорил Хрюша, казалось, совсем ничем не отличается от других. Двухэтажное приличное здание под красной черепицей, не сельская лачуга, но ещё и не резиденция зажиточного купца. Откуда у этих людей и куча денег? Или Хрюша всё насочинял, чтобы их подбодрить? Может, он что-то напутал и это логово лесников, которые пересчитывали жёлуди для баронского парка? Генри походил кругом. И чем больше кругов он наворачивал, тем более подозрительным казалось это место. Если во всех окрестных домах чувствовалась жизнь – из них слышались крики, ругань, смех, пьяные вопли и детский плач, то дом на улице Гончаров казался совершенно заброшенным. Может, там и нет никого? Как бы невзначай Генри прошёлся мимо двери. На крыльце дома были несколько грязных отпечатков сапог, после вечернего дождя. Значит, внутрь всё-таки кто-то заходит.
Или кто-то просто подошёл в двери постучал, тут же одёрнул сам себя Генри. Есть кто-то вообще в доме или нет? Вариантов как проверить было не так много. Хотя ещё, конечно, можно было просто постучаться и спросить, но Генри здраво рассудил, что ни к чему лишний раз светить лицом перед обитателями этого загадочного места. Что же делать? Генри обошёл здание. Возле задней стены росло развесистое дерево. Воровато оглянувшись, Генри скинул сапоги и с трудом влез по мокрой склизкой коре. Прошёлся, будто пьяный кот, по ветке. Прицелился и прыгнул на крышу дома, молясь про себя, чтобы шуметь как можно меньше. Мокрая черепица предательски заскользила под босыми ногами, но Генри, стиснув зубы, сумел уцепиться. Задержал дыхание, прислушиваясь к окружающему шуму. Где-то вдалеке двое пьяных пели похабную песню, дралась пара кошек, но за этим исключением привычный ночной гул улицы ничто не нарушало.
В доме, казалось, тоже всё было тихо. Медленно Генри подполз вверх и оседлал конёк крыши. Оглянулся. Никого. Всё тихо. Перевёл дыхание и потихоньку, как гигантская улитка, пополз вперёд к печной трубе. Дым не шёл и Генри сунул ухо, прислушиваясь к малейшим шорохам. В доме точно кто-то был. Неясное бормотание было трудно различить, но голоса явно человеческие. В доме кто-то был, и этот кто-то всеми силами старался не выдавать своё присутствие. Стараясь даже дышать через раз, Генри изо всех сил прислушивался, поднеся голову так близко, что почти засунул её внутрь трубы.
Обострённый слух уловил шаги на улице. Генри медленно переполз на край крыши и глянул вниз. К дому, поминутно озираясь и двигаясь на цыпочках, шёл человек, завёрнутый в плащ по самые глаза. Он подошёл к двери и постучал. Сначала три раза, потом два, снова три. Вся, даже самая малейшая возня в доме стихла. Судя по полоске света, упавшей на лицо путника, в двери отворилась та самая щёлка, про которую говорил Хрюша.
– Кто? – расслышал Генри, слух которого обострился феноменально, будто у летучей мыши.
– Нет друзей на рассвете, – сказал мужчина в плаще.
– И в сумерках их тоже не ищи, – раздалось в ответ.
Послышался тихий скрип, очевидно снимаемой задвижки, и полоска света увеличилась. Незнакомец быстро нырнул в приоткрытую дверь и она тотчас же захлопнулась, а изнутри опустился засов.
Генри приложил ухо к трубе, вслушиваясь до боли, он сумел всё-таки различить голоса:
– Мясник спрашивает, готовы ли деньги к отправке?
– Да, всё по плану, сундук полон, в молельный день можем вывозить, присылайте курьера. Он будет доволен, в жизни своей не видал такого богатства...
Задыхаясь от возбуждения, Генри ворвался в их каморку на чердаке. Блонди и Хрюша уже спали. На койке Генри поверх одеяла лежали два яблока и краюха хлеба – добрый Хрюша оставил ужин для своего приятеля. Увидев припасённую для него еду, Генри растрогался до слёз. Как он мог так злиться на них ещё несколько часов назад?
– Эй, лентяи, вставайте, у меня есть цель всей нашей жизни.
Когда сонные, ничего не понимающие, едва продирающие глаза Хрюша и Блонди сели в своих кроватях, Генри зажёг свечу и начал пересказ своих ночных похождений.
– Итак, деньги там есть. Много денег, – закончил он, жадно догрызая хлеб.
– Сколько внутри людей? – проворчал Блонди.
Для него возможность выспаться сейчас была куда важнее каких бы то ни было денег. Генри пожал плечами.
– Я слышал разговор двоих. Но будем рассчитывать на слова Хрюши, что их минимум пять.
– Сколько денег?
Генри снова пожал плечами.
– Не знаю. Много.
Блонди вполголоса выругался.
– Сколько там людей мы не знаем. Сколько у них денег мы не знаем. Насколько они опасны для нас – мы тоже не знаем. Одним словом, мы знаем ни на каплю больше того, что знали ещё вечером? И ты предлагаешь нам сунуть голову в капкан? Даже такой балбес, как Хрюша, сказал, что это верное самоубийство.
– Ты не учитываешь одного.
– Чего же это?
– Теперь мы точно знаем, что там ЕСТЬ деньги и все вместе, мы справимся с тем, чтобы эти денежки стали нашими. Я в нас верю, парни.
– Итак, – к Блонди возвращалась его привычная оживлённая суетливость. – Деньги у них есть. У нас же четыре дня на то, чтобы ограбить грабителей и забрать всё их несчастное золото, которое так и просится к нам в карман.
– С чего мы вообще так уверены, что они грабители? – спросил Хрюша, хотя первый и выдвинул эту идею.
– Ну а кто ещё, – сказал Генри. – Сидят себе, попрятавшись, обтяпывают тёмные дела, пускают своих только по паролю, а денег у них, по твоим словам, как в пещере у дракона. Явно они там не пирожки пекут и не собираются по вечерам, чтобы читать друг другу вслух романтические баллады. В общем, у меня есть план.
Генри достал из кармана припасённый уголёк и начал чертить прямо на досках пола. Нарисовал квадратик.
– Это нужный нам дом.
Подумав, нарисовал кружок.
– Вот, здесь растёт дерево. Дверь тут. Мы входим отсюда.
Он нарисовал влетающие в дверь три стрелочки. Подумал, подрисовал ещё трёх человечков, изображавших самого Генри, Хрюшу и Блонди. Больше рисовать было особо нечего и, смутившись, Генри спрятал уголёк.
– Идём ночью. Блонди стучится в дом и называет пароль. Когда дверь открывается, ты вырубаешь охранника. Мы с Хрюшей влетаем за тобой, всех кладём мордами в пол, выносим золото, вяжем руки и уходим. Всё, дальше мы живем долго и счастливо.
– Давай, я тебе нарисую более реалистичный план, – сказал Блонди. – Мы называем пароль, пароль не тот, мы никуда не попадаем.
– Я не думаю, что они каждый день эти свои пароли меняют.
– Ладно, вот реалистичный план, если мы попадём вовнутрь. Пять здоровых мужиков лупят нас с тобой палками и выкидывают на задний двор. А Хрюшу оставляют в сексуальное рабство и он даёт эротичные концерты по всей стране. Звучит куда правдоподобнее того, что ты рисуешь. Десять к одному – сексуальное рабство, готов спорить.
Даже в темноте было видно, что Хрюша сидит бледный, как смерть.
– Что же, – сказал Генри, отряхивая руки и поднимаясь. – Не хотите рисковать – как хотите. Ложитесь спать, завтра тяжёлый день, будем предлагать всем вишнёвые пирожки, драить сортиры и ждать, когда же за нами придёт смерть. Но запомни этот день. И ты, Хорхе.
Генри показал на приятеля пальцем.
– И ты, Хорхе, запомни этот день хорошенько, как день, когда ты отказался стать богатым, только потому, что не рискнул один разок попытаться схватить удачу за хвост. А когда мы умрём, в нищете и грязи, клянусь, в загробной жизни я буду являться за вами безостановочно и преследовать вас до конца этого грешного мира, завывая вам о том, как вы оставили нас всех в этот день в нищете. Вы. Не я.
Блонди тяжело застонал и уронил лицо в ладони.
– У тебя золотая лихорадка, что ли? Слышал я о такой болезни, на золотых рудниках. Видит человек золото и всё. Прости-прощай, пропал человек, только о золоте и думает, не ест, не спит, на девчонок не обращает внимания, только о золоте все мысли. Вот и ты такой.
– Ну, прости, что не хочу позволить тебе закончить свои дни в навозе.
– Тьфу на тебя. Чокнутый. Хрюша, ты-то у нас золотая голова, ты что скажешь? Хрюша заворочался, пытаясь согнать сон.
– Я согласен с Генри, – неожиданно даже для самого Генри, сказал он. – В сущности, чем мы рискуем? Меня как дезертира повесят. Тебя уже во всех графствах ищут за твои проделки и вовсе не за тем, чтобы выдать принцессу и половину королевства в придачу. А Генри так влип со своими азартными играми, что и носа не видно. Хуже что ли будет, если мы рискнём ещё разок?
– Золотая лихорадка заразна, всё понятно. Ладно, если вы два чокнутых решили утонуть с блеском и красиво, кто я такой, бросать вас одних с таким-то богатством. Чёрт с ним, я в деле.
Хрюша засиял, как полная Луна, но вот Блонди радоваться не видел поводов.
– Во-первых, начнём с того, что весь твой план херня, и яйца выеденного не стоит.
– Почему это, – обиделся Генри.
– Потому, что он строится на том, что мы вообще в дом попадаем.
Генри пожал плечами.
– Если не попадём внутрь, то и говорить не о чем, они сами должны нас впустить. Не можем же мы туда штурмовой таран притащить и двери им высаживать?
– Эх, справедливо, – Блонди почесал затылок. – Хрюша, умные мысли, фас, мальчик, фас.
Хрюша явно поколебавшийся секунду обидеться ли на сравнение с охотничьей собакой или возгордиться тому, что Блонди считает его умным, всё-таки выбрал второе.
– Я думаю, что Генри прав. Если они пускают своих только по паролю, вряд ли они его прямо каждый день меняют. Но это проще всего проверить.
– Как же это?
Хрюша самодовольно улыбнулся.
– Просто проследим за домом ещё. Если увидим кого-то, кто назовёт тот же пароль, можно считать дело в шляпе.
– Да, всё гениальное просто. Хвалю поросёночек, – Блонди уважительно покачал головой. – Тогда вопрос номер два, почему ты считаешь, что даже если мы назовём верный пароль, они нас впустят внутрь? Рожи-то у нас незнакомые.
Хрюша, видимо, только и ждал этого вопроса, потому что поспешил ответить с привычным ему менторским тоном.
– Если бы они знали друг друга в лицо, тогда зачем им вообще пароль? У них же есть окошко в двери, вот в него бы только и смотрели. Логично? Значит, может прийти кто-то, кого они не знают, вот тут-то и нужен будет пароль.
Блонди затряс головой, как блохастая собака.
– Слушай, я вижу здесь сотню раз по сотне возражений. Но чёрт с ним, мы всё вокруг да около топчемся. Ладно, хорошо, предположим, мы назовём верный этот их пароль, и они нам откроют дверь. Предположим. Шанс один на сотню, но ладно. И вот дверь открыта. Что дальше?
– Ну как что, вы с Генри кладёте там всех лицами в пол, выносим деньги? – Хрюша казался растерянным, словно эта часть плана была такой же очевидной, как и то, что надо не забывать дышать во время налёта.
– Угу, – буркнул Блонди. – В который раз повторяю, я не кулачный боец и не фехтовальщик. Генри, как я уже убедился – тоже. Пять... а, это как минимум, пять, против двоих, расклад паршивый. Подожди-ка, а почему это «вы с Генри»? Это что значит, ты-то куда валить надумал?
Хрюша смутился.
– Ну, а как я пойду, меня-то они видели, сразу опознают. Я думал, я там опять постою, как ты сказал? На шухере, вот.
– Ловко придумано, мы с Генри опять все тумаки будем собирать, пока ты там в кустах будешь ухать пьяной косулей. Не-не-не, на этот раз все вместе идём и не спорь. Или никак. Придумаем что-нибудь, как сделать, чтобы твои сладкие щёчки никто не узнал, хитрый ты пирожок. Маски вон опять сошьёшь, у тебя явно талант к кройке и шитью.
Хрюша одновременно засмущался и настолько забоялся ему перечить, что промолчал.
– Ты прав, – сказал Генри. – Даже втроём против пятерых мы ничего не сделаем. Надо что-то придумать.
– Что?
– Не знаю. Как-то обезоружить их, как-то обескуражить так, чтобы они и не думали сопротивляться.
– Может, отравим их? – снова подал голос Хрюша.
Блонди аж закашлялся.
– Ничего себе, какие в тебе, однако, скрытые таланты. Ты не просто мастер художественного свиста косулей и мастер шитья, ты ещё и отравитель. С ума сойти. Бледнел тут при мысли о потасовке, а сейчас уже пять человек предлагаешь отравить.
Хрюша нервно вскочил и замахал руками.
– Да нет же, нет же, ну, не насмерть отравить. Там подсунуть им что-нибудь такое в их корзинку с едой, которую к дверям доставляют. Ну, такое что-нибудь, чтобы они там, с горшка не слезали. Какое уж сопротивление они нам окажут, со спущенными портками?
– А что, – сказал Блонди, – пусть наш хрюшка-алхимик и пугает меня ходом своих мыслей до усрачки, надо признать, мысль толковая.
– Толковая, конечно, – вздохнул Генри, ероша волосы. – Да только уж слишком рискованная. Что будет, если они не начнут есть все одновременно и разом? Один кто-нибудь траванётся, а все остальные сразу поймут в чём дело? Нет, нельзя их спугнуть раньше времени, нужно, чтобы до вечера они были спокойны, будто всё как всегда. Нет, отравление не подходит. Надо дальше думать.
Повисла тишина, только Блонди задумчиво барабанил пальцами по полу.
– Эх, – сказал он. – Вот если бы Хрюша своим задом умел пускать громы и молнии, мы бы их всех там до смерти запугали. Ворвётся туда с криком и воплями, сразу всех запугает и всё тут.
Хрюша подал голос.
– Вообще-то, у меня есть идея, как это можно сделать.
Блонди оживился.
– Так ты реально умеешь пускать задом громы и молнии? К чёрту ограбления, организуем свой цирк, будешь в клетке выступать. Будем представлять тебя, как невиданное морское животное, кашалота.
Хрюша явно обиделся на кашалота.
– Я помочь хотел, а ты опять обзываешься.
– Да ладно, я не со зла, говори, давай.
– Можем сделать порох.
– Порох? Это ещё что за дрянь такая?
– Фейерверки видел на ярмарке?
– Видел, конечно.
– Ну вот, они сделаны из пороха.
Блонди явно не понимал, к чему разговор.
– Зачем нам устраивать для них это яркое весёлое представление из огненных искр? Компенсируем им украденное золото?
