Текст книги "Балбесы (СИ)"
Автор книги: Alexander Blinddog
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)
– Сюда! Вон он! Гони его! Живьём брать, демона! Я сам с него шкуру спущу!
Подвывая от ужаса, Генри бежал и продолжал крутить петли по улицам, рассчитывая только на чудо. Внезапно, из-за поворота дороги, прямо на него в упор вылетел Змеиный Глаз. Генри взвизгнул, как испуганный поросёнок, и свернул куда-то вправо, одноглазый рванул за ним. Перед Генри выросла громада крепостной стены. Он распахнул дверь и побежал по лестнице вверх, а за ним, отставая едва ли на секунду, громыхал по деревянным ступенькам Змеиный Глаз. Генри выбежал на стену и побежал мимо зубцов к дверям ведущим внутрь башни, со всего разгона впечатался в них и отлетел, будто кожаный мяч от амбара. Закрыто. Бежать больше некуда. Он дёрнул дверь, отчаянно колотил в неё и кричал. Без толку. Глянул налево, направо. Двадцать ярдов до каменной мостовой внизу с одной стороны и столько же до грязного городского рва, заполненного нечистотами, с другой.
– Ну, всё, добегался, поросёночек, – прошипели у него за спиной.
Генри оглянулся, сзади, уже не спеша, к нему подходил Змеиный Глаз. Он достал из-за пазухи мясницкий тесак.
– Всё. Тебе конец, цыплёночек.
Громыхнула молния, на секунду озарив эту сцену.
– Я тебя, сволочь, убивать буду медленно-медленно, что бы ты, гад, как следует насладился, понял меня, да?
Всё было кончено. Так глупо и бесславно. Не будет ни девчонок с виноградом, ни лучших охотничьих коней, ни званых балов. Ничего. Только медленная и мучительная смерть в каком-то грязном подвале, где этот бандит устроил себе разбойничье логово.
– Ну, давай, дружок, иди сюда, отбегался.
Генри посмотрел в небо, подставив лицо дождю, провёл рукой по глазам, запрыгнул на зубец крепостной стены, выдохнул и прыгнул вниз, навстречу гнилой воде рва.
Глава 7 Блонди
Выслушав эту историю позорного проигрыша Блонди присвистнул.
– Тысяча шестьсот золотых! Ну ты и влип, братан. Такие долги – врагу не пожелаешь.
Генри так и не был до конца уверен в том, что правильно поступил, выложив всю свою историю, поэтому поспешил перевести разговор.
– Уверен, тебе и самому есть что рассказать. Ну-ка, Блонди, поделись с друзьями, какая напасть тебя привела сюда?
Карета графини Анжуской поскрипывала по просёлочной дороге. Кучер лениво жевал соломинку, сидящий рядом на козлах личный охранник графини дремал, рискуя в любой момент свалиться под колёса кареты. Лес размеренно мелькал за окнами, как вдруг на дорогу упало молодое дерево, перекрывая путь.
– Тпру!
Кучер со всей силы натянул поводья и старый охранник кубарем покатился-таки вперёд, чудом не сломав себе шею. Внутри кареты, взвизгнув, упала сама графиня Анжуская, прелестное создание лет двадцати, с большими карими глазами и розовым румянцем, придававшими ей вид детской куколки.
– Муахаха! – из леса раздался театральный громовой хохот и на дорогу выпрыгнули двое молодчиков, чьи лица скрывали натянутые до глаз повязки. Ближайший подлетел к ползущему на карачках охраннику и со звуком «боньк!» дал ему по макушке деревянной колотушкой.
– Брось поводья и беги прочь, кучер, – прокричал рыжий налётчик, грозно вздымая в воздух дубину. – Мы разбойники! Грабители и насильники, и нам нужен не ты, а этот прекрасный... Прекрасный, м-м-м, бутон, м-м-м, розы! Который, м-м-м, да твою мать! Пошёл вон отсюда, короче!
Кучер, благодарно закивав, прытко спрыгнул с козел и умчался в лес, рассекая кусты, как пьяный лось.
– Эжен, вернись, подлый трус! – в отчаянии закричала графиня. – Мой муж всегда был добр к тебе, изменник, тебя даже почти не пороли розгами, вернись, предатель!
Но только удаляющийся хруст кустов был ей ответом.
– Сволочь! – закричала графиня. – Я прикажу тебя выпороть кнутом!
– Если останешься жива к тому моменту, ибо мы кровожадные убийцы, жаждущие крови и убийств! – второй налётчик, лысый, как яйцо, встал посреди дороги, уперев руки в бока.
– Остановись, преступный элемент! – Из чащи леса вышел Блонди, неся на плече топор. – Убирайтесь прочь, или я зарублю вас, как поганых псов!
– Ха-ха! Тебе не спасти её, герой!
– Помогите, милорд, умоляю! – закричала графиня.
– Не бойтесь, моя госпожа, я спасу вас от этих кровавых бандитов! – Блонди взял топор в руки.
– Тебе не спасти её, герой!
Разбойники налетели на лесоруба сразу с двух сторон. Как гордый лев, на которого напала стая шакалов, он вмиг раскидал негодяев и те сразу бросились в позорное бегство, побросав свои дубины.
– О боги! – вскрикнула графиня. – Они правда ушли?
– Да, моя госпожа, эти позорные трусы не могут ничего поделать с отважным мужчиной, вроде меня.
Блонди подал руку и помог графине выйти из кареты.
– Как вас зовут?
– Меня зовут Себастьян. Я пошёл в лес нарубить немного хвороста, чтобы развести огонь и согреть мою больную матушку. Я оставил её со своей старой кошкой, которая тоже стара и больна, и уже почти не может ходить, но я всё равно забочусь о ней, и люблю это божье создание.
– Бог мой, Себастьян, вы такой храбрый, вы такой добрый, нежный и заботливый. Вы мой герой. Хотя ваши руки такие нежные, что я никогда бы и не подумала, что вы простой лесоруб.
Графиня бросилась на шею к своему спасителю.
– Как я могу отблагодарить вас? Мой муж очень богат.
– Благодарю вас, моя прекрасная леди, но я не нуждаюсь в деньгах. Какой блеск золота может сравниться с блеском ваших глаз? Тот, кто увидел солнце, больше не взглянет на светлячка! Мне будет достаточно лишь права поцеловать вашу руку, и я буду помнить этот счастливый момент до конца дней своих.
– Ах, быть может, вас заинтересует более сильный поцелуй, мой бескорыстный герой?
Графиня крепче обхватила шею Себастьяна-Блонди и поцеловала его губы.
– Вы мой герой! Прекрасный принц и спаситель, такие, какие встречаются лишь в сказках старых нянек, но вот вы предо мной, живой и во плоти. Приходите сегодня вечером ко мне, быть может, я найду для вас куда более интересную и достойную награду.
Блонди подбоченился, взвалив топор на плечо, невзначай демонстрируя упругий бицепс под рубашкой.
– Я готов на всё, ради вас, моя королева.
– Я направляюсь в поместье Анжус, вы знаете, где это?
Блонди изобразил задумчивость.
– Нет, моя добрая госпожа.
– В трёх милях к югу отсюда, не более. Мой муж уехал на охоту и его не будет ещё два дня. Я хотела провести это время в летнем поместье и уже почти была дома, когда на меня напали эти... эти...
Её пухлые розовые губки задрожали и она, казалось, вот-вот расплачется, вспоминая минувший ужас. Блонди отбросил топор и прижал графиню к себе.
– Умоляю вас, не плачьте. Ваши слёзы драгоценны и не стоит проливать их из-за столь грязного отребья, которые сбежали отсюда, как трусливые крысы.
Графиня мужественно сдержала слёзы и прижалась сильнее к Блонди так, что тот почувствовал её грудь под корсетом.
– О, если бы вы были столь добры и отвезли мою карету к поместью, я бы распорядилась одарить вас, накормить и напоить. А вечером, вечером... Вы могли бы посетить меня и, полагаю, я бы сумела найти более достойную награду для вас, мой герой.
– Как же я попаду к вам?
– Я велю садовнику оставить лестницу под моим окном. Второй этаж, крайнее справа окно.
– А собаки? Я очень боюсь собак.
– Я прикажу псарю привязать их и не выпускать на ночь.
– Как вы предусмотрительны, моя императрица, – сказал Блонди, и снова поцеловал графиню.
Блонди открыл глаза. Рядом на подушке, разметав чёрные кудри, мирно похрапывала юная графиня. Старясь шуметь как можно меньше, он вылез из-под одеяла, торопливо оделся. Сапоги связал вместе и перекинул через шею. Оставшись босиком, быстро задвигался по комнате. Сдёрнул с подушки наволочку. Скинул в неё подсвечники, серебряные тарелки, ножи и вилки. В мешок полетели шкатулка с украшениями, колье графини и портрет какой-то старушки, возможно её бабушки, в золотой раме.
Нежно поцеловав графиню на прощание в щёку, Блонди перелез через подоконник, встал на лестницу и торопливо сбежал вниз, скрывшись в ночной темноте.
В трактире его уже дожидались Рыжий и Лысый. Блонди молча высыпал наворованное добро в центр стола и двое подельников набросились на добычу, как голодные псы на кости.
– Несправедливо мы барыши делим, – проворчал Блонди. – Я рискую больше вашего, лезу в самое логово дракона, а выручку мы делим на троих? Возмутительно!
– Э-э-э, друг мой, я бы вас попросил, – сказал Рыжий. – Рискуем мы все в равной степени, я бы даже сказал, что мы с Лысым, даже поболее вашего. Пока вы изображаете героя и спасителя, услаждая свои чресла в спальнях доверчивых графинь, мы притворяемся лихими людьми, бандитами. Что будет, если начнётся заварушка, или шериф внезапно увидит весь этот перфоманс? А? Нас с Лысым повесят, вот что. Повесят, я вам говорю, как псов шелудивых.
Лысый молча кивнул, не отвлекаясь от пересчёта монет и пробуя их поочерёдно на зуб.
– Мы актёры, – продолжал яриться Рыжий. – Настоящие актёры, играющие лучшее представление в жизни, потому что рискуем мы не быть освистанными неблагодарной толпой и не оказаться закиданными гнилыми яблоками, а быть повешенными! Мы играем на подмостках самой жизни!
– Были бы вы настоящими актёрами, не погнали бы вас из театра взашей, – ответил Блонди, сгребая в мешок свою выручку.
– Вы наговариваете на нас, друг мой, возводите напраслину. Нас никто не выгонял мы ушли сами. Ушли в поисках лучшей жизни. В погоне за настоящими деньгами, чтобы служить богине искусства, и принести, возможно, ей наши жизни в дар!
– Просто вы два жалких жадных ублюдка, ага, я понял. Слушайте, вы, актёры, запоминайте текст лучше. Я пока в кустах сидел и дожидался, думал, со смеху помру, когда ты текст забыл. Эээ... бутон, шмутон, как его там... – передразнил Блонди.
– Увольте меня от вашей неуместной критики, друг мой. Обстановка была нервная стрелы буквально свистели у нас над головой, посмотрел бы я как вы справились бы лучше с этим выступлением.
– Ну, я в отличие от вас свою роль отыграл как надо. Пять раз подряд, отыграл, хе-хе, если ты понимаешь, о чём я. Ладно, поболтали и хватит, сколько можно время терять.
Баронесса Бобенброк, как обычно, совершала свой прогулочный выезд на лошадях после воскресной службы. Её небольшая свита из трёх охранников и десятка фрейлин медленно ехала по загородной дороге. Приятная беседа и тёплая летняя погода согревали их, когда из-за грядущего своего рода холма послышался какой-то шум. Когда кавалькада всадников приблизилась к источнику шума, перед баронессой нарисовалась ужасная картина. Молодой и прекрасный блондин был окружён двумя леденящего вида головорезами, высоким рыжим и лысым коротышкой. Прекрасный молодой человек бился как лев, но кровь из рассечённого лба заливала ему глаза и коварные разбойники напали вдвоём на одного. Баронесса вскрикнула в ужасе. Бандиты услышали этот вскрик милосердия и, переглянувшись, бросились бежать. Мужчины, сопровождавшие баронессу, ринулись было в погною, но увы, израненный блондин был так обессилен, что чуть не упал под копыта их лошадей и коварные бандиты успели этим воспользоваться, вскочив на своих кобыл и пустясь прочь, будто трусливые зайцы.
Баронесса подъехала ближе.
– Кто вы, милорд?
Молодой красавчик элегантным жестом вытер кровь со лба.
– Прошу вас, миледи, этот разговор не для общих ушей, можем ли мы переговорить с вами наедине?
Охранник помог баронессе спуститься с коня, она взяла юношу под руку и они отошли в сторону.
– Меня зовут Анри де ла Андалусси, – сказал блондин, – я наследный принц королевства Бьёрн.
– Вот как? – охнула баронесса.
– Именно так. Я путешествую... – Блонди на секунду призадумался, вспоминая, какое умное слово ему сказал Рыжий перед делом. – М-м-м, я здесь инкогнито.
– Что же вас привело в наши края, принц?
– Понимаете, я ищу жену. Настоящую любовь, которая полюбит меня за то, каков я есть, а не за то, как я сказочно богат в своей стране и сколько плодородных земель вскорости я унаследую. Папенька мой совсем плох и отправится в ближайшие дни в мир загробный. Мне же пришлось начать это полное опасностей путешествие, чтобы успеть найти себе жену. Такова была последняя воля моего умирающего папеньки. Увы, всё, что я встретил здесь пока что, были эти коварные бандиты, которые пытались убить меня.
При этих словах баронесса снова охнула и побледнела.
– Но я благодарен им, – продолжал блондин. – Искренне благодарен, ведь здесь я встретил свою прекрасную спасительницу. Вас. Миледи, я обязан вам жизнью и готов отплатить всем, что у меня есть. Хотя осталось у меня немногое. Лишь моя красота и моя горячая любовь к вам.
При этих словах баронесса покраснела, как мак.
– Прошу вас, принц, прошу, вы всенепременно должны посетить мой дом. Вам необходим уход и горячая пища, после всех перенесённых сегодня злоключений.
– Ах, боюсь, не могу обременять вашего мужа столь неожиданным знакомством.
– Полно вам, принц, полно, – сказала баронесса, взволнованно щупая крепкие руки «принца» под порванным камзолом, – мой муж уехал на турнир и его нет дома, но он почёл бы за честь привечать столь знаменитого и приятного гостя.
– Ах, сколь удачное совпадение, – сказал Блонди. – Быть может, я тороплю события, миледи, но я почёл бы за высочайшее в мире счастье провести с вами вечер наедине.
Баронесса покраснела ещё сильнее и Блонди погладил её по руке.
– Конечно же, я имел в виду за ужином, простите мне мою пылкую несдержанность.
После церемонного ужина в поместье Бобенброков, Блонди прокрался наверх. Баронесса уже дожидалась его в спальне, восседая в кресле с присущей её титулу величавостью и одновременно с тем вызывающе.
– Добрый вечер, милорд.
– Вы так интригующе прекрасны в этом полумраке, госпожа, – сразу перешёл в атаку Блонди.
Баронесса смущённо покраснела.
– Вы вгоняете меня в краску, коварный льстец. Прошу вас, присаживайтесь и отведайте этого чудного борского вина.
Блонди охотно взял бокал. Вино было отменное. Будто теплый весенний денёк растекался в желудке. Блонди не удержался, сразу же выпил ещё бокал. Ещё один и ещё и ещё. Он и заметить не успел, как комната зашлась в бешеном танце, лицо баронессы превратилось в смазанное белое пятно, потолок и пол перепутались местами и Блонди, отрубившись, рухнул на кровать.
Пробуждение было хуже некуда. Ему снилось, что он стоит на городской стене, а внизу какие-то демонические отродья лупят со всей дури тараном в ворота. ББУУМ! ББУМ!
Блонди с трудом разлепил глаза. Чёртово борское вино сильно ударило в голову и сколь прекрасным оно было на вкус вчера вечером, настолько же и мерзкое было с него похмелье. ББУМ!
– Матильда! Открывай, чёрт тебя дери!
О боги, кошмар пробрался в реальность. Блонди с трудом поднял голову, будто набитую опилку. Сквозь открытое окно вовсю светило солнце. Проклятье, он всё проспал!
– Открывай, давай, я знаю, что ты там!
Баронесса проснулась и взвизгнув натянула одеяло до груди, хотя и была полностью одета.
– Муж вернулся с охоты!
В дверь будто молотили реальным тараном, да с такой яростью, что из неё летели щепки.
– Открывай, дрянь такая!
Блонди кубарем скатился с кровати, начал хватать все свои вещи подряд, обнаружив, что он когда-то успел полностью раздеться, не пойми зачем. Выругался, попытался натянуть бриджи, упал, выронил сапоги.
– Открывай, зараза, клянусь, я убью того, с кем ты там!
– Принц, нет времени, дверь долго не выдержит, – тревожно зашептала баронесса.
Удары будто стали ещё яростнее и чёртова дверь предательски заскрипела, вылетая из косяка. Она с грохотом хлопнулась об пол и в комнату влетел гигантский мужчина, не мене семи футов ростом, огненно-рыжий, как демон из преисподней. Увидев Блонди, он взревел как раненный медведь и полетел на него.
– Дорогой, помоги! Это насильник! – вскричала коварная баронесса.
Времени на сборы больше не было. Блонди разбежался и рыбкой нырнул в окно.
– Подожди, – сказал Хрюша, почёсывая нос. – Усадьба Бобенброков отсюда милях в тридцати. Так это что, ты тридцать миль голый прошёл?
– Какой ты подкованный в геометрии, – уважительно сказал Блонди.
– В географии, – скромно ответил Хрюша.
– Опять умничаешь?
Хрюша тут же зашёлся в оправданиях, дескать, он просто хотел внести ясность в этот вопрос и всего лишь поправил...
– Да нет, нет, – перебил его Блонди. – Божественным чудом я успел схватить штаны и с ними вместе улепётывал от безумного барона и его дворовых собак. Всеми богами клянусь, я со штанами в зубах одним прыжком через десятифутовый забор перемахнул, не меньше.
– Так и куда они делись потом? – спросил Генри.
– Ааа, – Блонди махнул рукой. – Шёл я себе, шёл, значит, возносил хвалебные молитвы о своем чудесном спасении. Обещал мысленно богам уйти в монахи, за дарованное ими милосердие ко мне, грешному. Я вас уверяю, этот рыжий был зол, как тысяча демонов из преисподней. Яйца бы он мне отрезал – к гадалке не ходи. Домой возвращаться нельзя, он меня днём с огнем сыщет, лицо-то моё он видел. Значит, пора новую жизнь начинать. Иду, значит, вижу – мельница стоит. Я туда. Ну, думаю, одно чудесное спасение было, пора найтись и второму. Встречу там сейчас приятную молодую вдовушку-мельничиху и заживём мы с ней прекрасной сельской жизнью, воспитывая десятерых детей. Да только хрен там.
Блонди покачал головой, сокрушаясь своему несостоявшемуся тихому семейному счастью.
– Зашёл, а там сидят мужики, в карты играют и ни одной бабы. Ну, думаю, как говорят умники, вроде Хрюшки нашего, не везёт мне в любви, повезёт в картах. И сыграл с ними на то, что было, а были у меня с собой только штаны. Вот там-то я их и проиграл. Хорошие ребята эти мельники оказались, на самом деле. Поржали, конечно, надо мной, сволочи, но по доброте душевной подвезли до города, ехали сюда муку продавать, у крестьян наворованную. Ну, вот так я тут и оказался. Начну здесь новую жизнь, оставив всё своё тёмное прошлое позади. Что может пойти не так?
Глава 8 Большие надежды
Потянулись унылые будни. Пока Хрюша возился на кухне, Генри с самого утра весь день носился, как ведьма на помеле. Уход за огородом, задать корм скотине и сразу без отдыха снова бежать, разнося заказы на улице.
Отдавая рыцарю на гнедом жеребце мешок с едой, Генри припомнил наставления дядюшки Мака, что клиентов надо разводить на дополнительные покупки.
– Не желаете ли отведать пирожка с вишней, милорд? – спросил он, как можно более учтиво.
Рыцарь только фыркнул. Так и не удостоив ответом, он дал шпоры коню и сорвался в галоп, оставив Генри откашливаться в клубах пыли. Растирая грязь по лицу, он с тоской смотрел ему вслед, представляя, что это он сам во весь опор несётся вперёд навстречу славе и приключениям. Вокруг кипела жизнь, сотни путников перемещались по дороге ежечасно, за столами звучали интересные истории и байки, а Генри чувствовал себя здесь, как птица в клетке.
– Паршивая работёнка, не так ли? – спросил кто-то сзади.
Генри оглянулся и увидел Блонди, беззаботно сидевшего на крыльце и кидающего обрезки мяса местной кошке.
– Это ты?
– А ты кого ожидал увидеть? Змеиного Глаза?
– В данную минуту я бы хотел бы увидеть барона Бобенброка, который сомкнул руки на твоей шее.
– Злой ты какой-то.
– Я тебе зачем рассказал свою историю? Чтобы ты меня подкалывал и пугал в любой момент?
– Точно злой. Наверняка это из-за дисбаланса гуморов в крови, сходи к городскому лекарю, он тебе поставит целебных пиявок. Говорят, помогает. Ещё говорят, что он сожительствует в противоестественной связи со своей козой, да мало ли что злые языки болтают. Я слухам не верю, я их только разношу, как ветер чумной мор.
– Ты бы лучше помогал, чем прохлаждаться без дела и трепать языком целыми днями.
– Я и помогаю, – серьёзно ответил Блонди и кинул кошке новый обрезок мяса. – Помогаю животным, братьям нашим меньшим, выживать в суровых условиях уличной жизни. Что может быть благороднее и почётнее, чем это, ты мне скажи?
– Например, заниматься тем, за что нам платит дядюшка Мак. Обещает заплатить рано или поздно, скажем так.
– От обещаний кони дохнут, или как там говорится.
– От работы.
– Во-во, ты и сам говоришь. Не надо напрягаться, я тебя понял, брат, буду стараться не потеть лишний раз.
Пока Генри соображал что бы такое язвительное ответить, сзади его окликнули.
– Привет!
Он вздрогнул. Сегодня словно все сговорились подкрадываться к нему со спины. Генри оглянулся и увидел Жозефину Марию Луизу.
– Ой, привет. Не ожидал тебя здесь увидеть, Жозефина.
Та в привычной манере рассмеялась не пойми чему.
– Просто зови меня Луизой, а то весь язык сломаешь. Где же меня ещё искать? Вот хожу в людных местах, продолжаю зазывать людей на представления.
– И как? Удачно? Народ ходит?
– Ходит, да только мимо. Не то что денег, даже еды никто не предлагает за такой волшебный спектакль, как «Немного продажной любви».
Чувствуя себя предельно тупым, Генри перебирал в голове приличествующие случаю слова.
– Сама знаешь, – наконец выдавил он из себя. – Времена сейчас тяжёлые. Людям не до культурного отдыха.
Девушка пожала плечами:
– Зато в соседнем городе, говорят, остановилась труппа, которая показывает бородатую карлицу с огромной грудью и она умеет бёдрами колоть орехи. Народ в очередь записывается на представление.
Генри почесал в затылке.
– Может, вам тоже в своё представление нанять бородатую карлицу? Будет там на заднем фоне сидеть, орехи колоть, или там... кинжалами жонглировать? Народ потянется.
Луиза скривила губы и посмотрела на него так, будто услышала сейчас самую тупую вещь в мире и каждый в радиусе десяти ярдов теперь летально отупел.
– Превратить наше театральное искусство в развлечение достойное только запойных пьяниц с тягой к бородатым женщинам? Увольте.
– Я только помочь хотел, – буркнул раскрасневшийся Генри.
– Да я понимаю. Просто мы несём настоящее искусство в людские массы, а не потакаем низменным желаниям толпы. Только оно почему-то не нравится этим самым людским массам и они не хотят за него платить. Такой вот парадокс.
– Как ваш спектакль называется, говоришь? – спросил Блонди из-за спины Генри.
– Немного продажной любви.
– Слушай, а ты не думала, что это плохое название?
Луиза усмехнулась.
– Ты же даже не знаешь, про что он? Почему ты сразу решил, что это плохое название?
– Ну а какая разница про что там ваше костюмированное выступление? Дело-то не в самом сюжете, а в том, чтобы красиво назвать всё действо, смекаешь? Тогда народ будет слышать интересное интригующее название и бежать за билетами, расталкивая друг друга локтями.
– А ты бы как назвал спектакль?
– Свинья, горшок и три дуделки, – совершенно серьёзно ответил Блонди.
Луиза перевела ошарашенный взгляд куда-то в пустоту и так сильно зажмурилась, словно волна тупости теперь разбегалась ещё сильнее и могла вот-вот её накрыть с головой.
– Спасибо за ваши интересные предложения, ребята, – наконец проморгавшись сказала Луиза. – Пойду, вернусь к работе, сегодня ещё много дел. Надо найти карлицу, умеющую жонглировать кинжалами и перерисовать афиши на «Свинья, свисток и две свистелки».
– Горшок и три дуделки, – поправил её Блонди.
– Ага. Вот-вот, точно. Спасибо, в общем, пойду я.
Она помахала парням рукой и подозрительно поспешно ушла.
– Ну ты и балбес, Генри, – сказал Блонди, как только девушка скрылась из виду.
– С чего это вдруг?
– Когда девушка жалуется тебе на что-то, ей даром не упали твои дурацкие советы. Просто поддержи её в любой ситуации и подбодри.
– В смысле?
– Да вот жалуется тебе Луиза, что никто не идёт на её спектакль, так? Ты возьми и поддержи просто, мол, да, вот негодяи, очень жаль, они просто не знают, какое это волшебное действо, какая ты отличная актриса и какая чудная это пьеса. Смекаешь? Поддержка, а не тупые советы.
Блонди изобразил руками две чаши весов, показывая, как поддержка перевешивает идею с бородатыми жонглёрщицами.
– Ой, да много ты понимаешь, как будто, – сказал Генри. – Сам тут налетел со своими дуделками, как одержимый.
– Ладно, ладно тебе, не бесись. Твоё сумбурное бухтение можно понять. Она очень симпатичная девочка.
– Угу.
– Ой, да ну остынь уже, говорю тебе, я же вижу, что ты ей нравишься, – сказал Блонди.
– С чего это ты так решил? – буркнул Генри, сердечко которого забилось быстрее.
– На самом деле ни с чего. Просто так сказал, тебя подбодрить хотел. Ты явно абсолютно не умеешь общаться с женщинами и это видно за милю.
Генри мысленно выругался и пошёл обратно в трактир. Тут же к нему подлетел какой-то старик, тряся миской с бобами, приготовленными, якобы, по семейному рецепту Мака. Хозяин заставлял работников говорить, что секрет готовки бобов передала ему его бабушка, которая унаследовала его от своей бабушки и так далее, и что рецепт держится в строжайшей тайне. На самом деле же, в строжайшей тайне должно было храниться то, что это самые обыкновенные бобы.
– Как это называется, я вас спрашиваю? – старик сразу перешёл в атаку без лишних предисловий.
– Бобы? – с подозрением чего-то нехорошего спросил Генри.
– Я вижу, что бобы, балбес, – взвизгнул старик. – Я хожу в этот трактир уже десять лет, щенок. Десять лет каждый день заказываю миску бобов. И знаешь что?
– Теряюсь в догадках, господин. Что?
– Каждый раз их количество разное, вот что! То тридцать один, то двадцать восемь. Иногда вообще – тридцать четыре! Вы что тут все, сумасшедшие?
– В последнее время, кажется, что да. От меня-то вы чего хотите?
– Десять лет я терпел ваше безумие, но всему приходит конец! Скажи мне, как это называется?
Генри задумчиво почесал голову.
– Умение считать? В наши времена это весьма почтенный навык, господин, вы не думали пойти в королевские казначеи?
Запредельно тупая лесть на грани издевательства кого угодно другого могла бы взбесить, но старик гордо подбоченился.
– А что? Я вполне мог бы. Ты правда так считаешь?
– Конечно. Уверяю вас. Ступайте прямиком к королевскому замку и требуйте аудиенции. Там расскажите о ваших подсчётах – вмиг окажетесь в шелках и золоте.
Старик торопливо побежал на выход, расталкивая посетителей локтями, будто вакантное местечко могут увести у него из-под носа и Генри, судорожно выдохнув, вернулся к работе.
Очередной, мучительно тянувшийся день закончился и Генри побрёл в каморку на чердаке. Спина ныла, мозоли на руках безбожно саднили, ноги гудели, будто в них сидел растревоженный осиный рой. Хрюша уже лежал в своей койке, печально вздыхая по непонятным поводам. Не успел Генри стянуть сапоги, как дверь в их комнатушку с треском распахнулась и ворвался Блонди, сияющий, как Луна.
– Скучаете, балбесы? – спросил он.
– Скучал по тем временам, когда не был знаком с тобой, – отозвался Генри.
– Что было, то прошло, дружище, теперь мы плечом к плечу тянем эту лямку, так что пользуйся и возрадуйся, что боги свели нас вместе.
– Назови-ка мне хоть одну причину радоваться тому, что я за тебя работаю?
Блонди поклонился и внезапно вытащил из рукава бутылку.
– У меня тут целая кварта причин, как тебе?
– Это ещё что? – спросил Хрюша, приподнимаясь на локте.
– Чистый эль, булочка ты моя ненаглядная.
– Откуда у тебя эль?
Блонди развел руками.
– Ловкость рук, и никакого мошенничества. Просто слил из каждого кувшинчика по чуть-чуть, долив водички, чтобы скрыть своё негодяйство. Дядюшка Мак, скряга бесстыжий, ничего не поймёт, а у нас с вами, ребятки, целая бутылка чистого эля. Крепкий, зараза, как удар кузнеца. Налетайте!
Как фокусник, он из ниоткуда достал три маленьких стакана и разлил выпивку. Хрюша помялся, но всё-таки присоединился. Чокнулись и выпили. Тепло алкоголя разлилось по желудкам, согревая и на время притупляя голод.
– Неплохо, – сказал Генри, – закусить бы ещё чем.
– Довольствуйся тем, что есть, – ответил Блонди, – а не подзуживай меня на воровство еды.
– Я и не подзуживал...
– Да говори теперь, я всё по твоим алчным глазкам вижу. Так и бегают во все стороны, высматривают девчонок, еду и золотишко, не так ли? Хотя, спорить не буду, жрать охота. Эх, давайте ещё по одной.
Выпили.
– Вот раздразнил ты меня только, – морщась от крепости алкоголя, сказал Блонди. – Есть теперь охота, аж желудок свело.
Он оглянулся по сторонам.
– Хрюш, а Хрюш, давай тебя сожрём?
– Отстань, – ответил Хорхе.
– Ну, пожалуйста, ну, по-братски.
– Отстань.
– Жадный ты человек, Хрюша. О себе только и думаешь. Вот думал ли маленький Хрюша, что вырастет в такого большого сквалыгу, а?
– Отвали.
– Хренушки. Давай отвечай, кем думал стать розовощёкий карапуз-Хрюша?
Язык у Блонди начал немного заплетаться, видимо, на голодный желудок креплёный эль сильно дал ему по голове. Хрюша долго молчал, но неожиданно, кажется даже для самого себя, всё-таки ответил.
– Библиотекарем. Я библиотекарем хотел стал.
– Хорошая штука. Всё время в тепле в уюте и книжки рядом. Плохо, что ли? Хорошо.
Хрюша покосился на Блонди, подозревая какой-то подкол, но тот был абсолютно серьёзен.
– А ты кем думал стать? – спросил Хрюша.
– А я хотел стать инквизитором.
– Зачем?
– Пьянство, похоть, разврат, чревоугодие, беспредел церковников...
– Хотел бороться с пороками?
– Нет, хотел поучаствовать!
Блонди засмеялся и чуть не упал, взгляд у него осоловело метался во все стороны.
– Вот такое вот дерьмо, ребятки, – сказал он. – Ты мечтал сидеть в библиотеке, я беспределить в инквизиции, Генри думал стать минимум королём, по нему заметно, даже спрашивать не о чем. И что из всего этого вышло? Сидим без гроша в этой тошнотной преисподней. Тьфу. Без единого лучика солнца в нашем беспроглядном будущем. Такие дела.
– Разве это так плохо? – спросил Генри. – Мы все за последнее время оказались в ситуациях, когда променял бы все эти риски на спокойную жизнь.
– Не путай тёплое со съедобным, – отмахнулся Блонди. – Когда за тобой с тесаком гонялись, ты мечтал не о спокойной жизни, а о том, чтобы за тобой с тесаком не гонялись.
– Мысль преисполнена философской глубины, – ехидно сказал Хрюша.
– Спасибо, пирожок. Так я что сказать-то хочу, разве это справедливо, что такие толковые пацаны вроде нас, такие нищие?
– Несправедливо, – мотнул головой Генри.
– Мы тут уборные моем, а они на чёрных меринах по городу рассекают, – сказал Хрюша.
– Вот именно! – сразу же подхватил Блонди, опираясь на руку, чтобы подняться. – Пока они и дальше будут есть с золота, мы будем тут горбатиться до самой смерти за жалкий медяк!
Генри не понял, кто такие эти «они» и почему вековой уклад мира внезапно не устроил его приятеля, но уточнять не стал.
– Так ты что предлагаешь-то?
Блонди тряхнул головой, как конь.
– Давайте ограбим кого-нибудь.
Генри поперхнулся элем, думая, что даже шутить о таком слишком опасно, но Блонди был явно серьёзен.
– Нет, ты скажи мне. Если мы немножечко станем богаче, а какой-то везучий гад, чей предок сто лет назад кого-то прирезал или сам ограбил, станет чуточку беднее – мир хуже станет?
