Текст книги "Балбесы (СИ)"
Автор книги: Alexander Blinddog
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)
Глава 24 Начало славных дел
В вечерних сумерках в двери монастыря Святого Себастиана опять постучали.
– Кто там? – спросил привратник через запертые ворота.
– Открывай, старый друг, – раздался до боли знакомый голос, от которого у привратника снова заболел нос.
– Знаете, – робко подал голос он, – у меня в последнее время возникли некоторые сомнения по поводу вашей принадлежности к ордену святой инквизиции.
Генри выругался вполголоса.
– А у нас возникли некоторые вопросы по поводу вашей лояльности нашей святой вере, гражданин. Не хотите ли обсудить ЭТОТ вопрос?
Раздался скорбный вздох и ворота открылись.
– Рад вас видеть, господа инквизиторы, – с предельно фальшивой улыбочкой сказал привратник. – Я должен сообщить отцу-настоятелю о вашем прибытии. После прошлого вашего визита мне пришлось нести епитимью за то, что я не удосужился известить его святейшество.
– Так, болтун, – сказал Генри, – ты откуда родом?
– Из Фиорентино, – с сомнением ответил привратник.
– Из Фиорентино присылают служить только еретиков и содомитов. Ты кто будешь?
Привратник побелел.
– В жизни своей я не был подвержен ереси, – сказал он.
– Врёшь, зараза, готов поспорить, ты один из тех, что вмиг заразят ближнего своего ересью, даже не спросив, питает ли он к тебе ответные чувства.
– Помилуйте, я ненавижу ересь.
– Тогда всё, как мы уже проходили, брат-привратник, проводи нас в библиотеку и бутербродов накрути, будь хорошим священником.
– Разумеется, господа.
– Странно подумать, – сказал Блонди, жадно набивая рот бутербродами, – что мы тут были всего день назад.
– Угу, насыщенный денёк получился, – ответил Генри.
– Насыщенный вонью, я тебе так скажу.
Хрюша тем временем торопливо метался по пустому залу библиотеку и собирал очередную порцию толстенных книг. Прибежав с охапкой фолиантов, он грохнул их на стол, и одной рукой держа хлеб с сыром, другой торопливо начал листать страницы.
– Не то... Нет... Не здесь.. Вот оно!
Друзья, как и день назад, склонили головы над открытым разворотом книги.
– Это план—схема застройки города Сен-Мари, – сказал Хрюша, переворачивая гигантский, размером с крепостные ворота, лист. – Это за прошлый год. Это пятилетней давности, десяти. Так, вот.
Он ткнул толстым пальцем в лист.
– Вот это здание казино «Луна и Грош», всё верно?
Генри кивнул.
– Так, хорошо, а теперь сравниваем.
Хрюша поколебался мгновение, затем вырвал несколько страниц. Приподнял и наложил два листа, новый и совсем ветхий, один поверх другого, подсветив их сзади фонарём.
– Подземные коммуникации города очень сложная и запутанная штука, – начал объяснения он.
– В этом мы уже убедились на собственной вонючей шкуре, – сказал Блонди.
– Старые канализации, новые, тайные туннели из замка, – продолжал Хрюша. – Прокопанные и затем заколоченные подвалы, церковные катакомбы, всё это, как ходы в муравейнике. Сверху не видно ничего, но под землёй прячутся сотни ярдов туннелей и пустых залов. Нам только нужно найти что-то, что проходит рядом со зданием казино.
– И как оно, Хорхе, мы счастливы? – спросил Блонди.
Хрюша кивнул.
– Ещё как. Смотрите сюда. Вот здесь раньше по плану стоял древний монастырь. Потом, когда город разросся, монастырь перенесли, старые помещения сначала переделали в оружейную, потом вообще снесли. Но древние катакомбы никуда не делись. Ими-то мы и воспользуемся.
Хрюша заводил пальцем по схеме.
– Нам нужно какое-то пустое здание, чтобы под его прикрытием начать работу. Есть что-то подходящее, Генри?
Тот кивнул.
– Вот этот дом несколько лет как заброшен. Мы туда с пацанами иногда залезали, устраивали вечеринки, выпивали, в карты играли. Хотя местечко неприятное, говорят, там призраки водятся. Мы, иногда, в самом деле слышали какие-то жуткие завывания. Брр, мороз по коже, как вспомню.
– Скорее всего, это были отзвуки ветра, гуляющего в туннелях, над которым стоит дом. Эти-то сквозняки вы и слышали.
– Спасибо, что пояснил, одной загадкой меньше. Хотя седых волос это мне и не убавит уже.
– Всегда пожалуйста, – Хрюша снова склонился над картой. – Значит, отсюда-то мы и начнём. Вот здесь идут подземные ходы и вот тут, рядом с казино, они заканчиваются. Так мы сумеем прокопаться у хранилища, рыть ярдов пять от силы, не больше. Хотя схема, конечно, не очень точная, могут возникнуть непредвиденные осложнения, но я думаю за пару дней, максимум, мы подкопаемся гарантированно.
Блонди поцокал языком.
– Ещё месяц назад, я бы сказал, что это такой бред лунатика, что и выразить не берусь. В последнее время, однако, я слышал и куда более безумные вещи. Так что, полагаю, план с хранилищем, это ещё самая спокойная и просто реализуемая часть твоей идеи. Проблемы возникнут со всем остальным.
– Не будь скептиком, – сказал Хрюша.
– Кем? Это те, которые погоды предсказывали, а их потом повесили?
– Нет, те были «синоптики».
– Очень странно. Сходства между синоптиками и нами куда больше. У нас тоже вокруг шеи петля стягивается. Нет, на синоптиков мы куда больше похожи, точно тебе говорю.
– Чтобы всё успеть провернуть в хрюшином плане, – сказал Генри, – понадобятся кони, инструменты, лопаты, кирки, сундуки, всё такое.
– Точно, – сказал Блонди. – Без первоначального капитала и говорить не о чем. Не успеем мы всё провернуть за четыре дня. Есть мысли, у кого можно одолжить денег немного, и желательно так, чтобы не пришлось возвращать их потом?
– Вообще, все наши измышления в последнее время, – сказал Хрюша, – крутятся только вокруг идей, где бы взять немного денег, чтобы взять ещё больше денег.
– Это называется жизнь, друг мой, – Генри доел последний бутерброд и отряхнул руки прямо на схему города.
Хрюша хмыкнул.
– Раз с терминологией мы определились, теперь перейдём к более простому – как бы нам найти немного золотишка на инструменты для подготовки?
Повисла пауза. В тишине было слышно только, как бегают где-то в тёмных углах пауки и стучат ветки деревьев в окна библиотеки.
– Усадьба барона Бобенброка как раз неподалеку, – наконец сказал Блонди.
– Что, уже успел соскучиться по своему старому знакомому? – Генри покачала головой. – Или думаешь, ему после удара доской по башке память отшибло и никого из нас он не узнает?
– Нет, – Блонди хищно оскалился, – думаю, что его нет дома, а значит, можно нанести визит вежливости его дражайшей супруге.
К усадьбе барона Бобенброка подошли три замызганных с ног до головы солдата-бьёрнца. Оттолкнув привратника, они без церемоний ворвались внутрь, топча грязными сапогами дорогие ковры.
– Кто вы? Что вам здесь надо? – по лестнице сбежала встревоженная баронесса.
На секунду она замерла посреди шага, всматриваясь в лицо Блонди, и вскрикнула, закрыв лицо руками.
– Да, это я миледи, – сказал Блонди.
– Вы вернулись, чтобы отомстить мне, принц?– щёки баронессы внезапно покраснели. – Гнусный варвар. Коварный прелюбодей. Вы вернулись, чтобы бесстыже овладеть мною прямона столе, не так ли?
– Что? Боги, нет! Угомонитесь, порочное вы создание.
Баронесса после этих слов явно поскучнела.
– Тогда что же вам надо?
– Ваш муженёк, дражайший барон Бобенброк, попал в плен при битве возле Харднатса, – сказал Генри, поправляя мундир, – и мы пришли за выкупом.
Баронесса опечаленно вздохнула.
– Вы точно не хотите воспользоваться моей слабостью и беззащитностью? Что может сделать одна простая дама, против трёх таких сильных мужчин в форме? – спросила она, накручивая прядь волос на палец.
Блонди откашлялся, расправил плечи, поправил ремень, и хотел было что-то сказать, но Хрюша наступил ему на ногу.
– Только ваши деньги интересует нас, миледи, не бойтесь, вам ничего не угрожает.
Баронесса презрительно фыркнула, откинула волосы за спину и ушла по лестнице наверх, бросив на прощание через плечо:
– Фу, какие вы неинтересные варвары. Скучные, неромантичные личности. Забирайте свой презренный металл и убирайтесь.
Выходя из усадьбы, сгибаясь под приятной тяжестью мешка с драгоценным добром, Блонди был веселее обычного.
– Надо отдать должное этому рыжему психопату Бобенброку. После стольких попыток убить меня, разочек, но он всё-таки помог. Пусть и косвенно.
– На твоём месте, я бы не стал встречаться с ним лично, что бы поблагодарить за такую щедрость, – сказал Генри, на ходу расстёгивая бьёрнскую форму.
– Да? Ты так считаешь? Мне же казалось, что мы с ним стали близкими друзьями после всего, что между нами было.
– При следующей встрече, всё, что между вами окажется – это баронский меч в твоём пузе.
– Ты пессимист и нытик, Генри.
– Это на фоне тебя, буйного лунатика, так кажется.
Троица друзей снова вышла на большой тракт. Зоркий на глаз Блонди, тут же выцепил старьёвщика, бредущего с телегой драного шмотья, и активно начал ему втюхивать бьёрнскую униформу.
– Слушай, да она как новенькая, сам бы в такой ходил, не снимая.
– Да куда я её дену, – ворчал старик. – Поймают меня с ней бьёрнцы, скажут, сам убил, и форму снял. Повесят, как пить дать.
– Да кто в этот бред поверит, что такая развалина, как ты, убил трёх солдат?
– Хм, и то правда, – согласился старьёвщик.
– Ну вот, а ещё лучше иди к нашим солдатам и скажи, вот, мол, так и так, убил трёх бьёрнцев, снял с них форму, хочу премию.
– А кто в этот бред поверит?
– А как не поверить, – удивлялся Блонди,– у тебя же форма трёх солдат.
– Хм, и то правда,– согласился старьевщик, отсчитал десяток медяков и, кинув мешок с формой на тележку, поспешил удалиться.
Генри уважительно покачал головой.
– Да ты и мёртвому расческу продашь. У тебя талант.
Блонди просиял.
– Что есть, то есть. Вот закончим со всей этой бандитской жизнью, открою свою лавочку, буду приторговывать какими-нибудь благородными винами и чуть их самому выпивать. Впрочем, о приятных мечтах – потом. Вперёд, джентльмены-балбесы, время не терпит.
В сумерках следующего дня, к предместью города Сен-Мари подъехала тяжелогружёная телега. Она остановилась возле заброшенного дома, где жили, как всем было известно, только призраки, что вызвало небывалый ажиотаж среди горожан. Пока трое возничих разгружали сундуки и ящики, самый высокий и самый болтливый из новоприбывших, казалось, успел перекинуться парой слов с каждым жителем вообще. Всем благодарным слушателям он сообщил, что этот дом они выкупили у мэра за какие-то гроши, потому что здесь никто не хочет селиться из-за призраков, а они с товарищами в призраков не верят, но хотя может призраки и существует, кто знает, поэтому надо бы заказать ритуал освящения и изгнания призраков, бережёных боги берегут, как известно. По поводу своего толстого спутника блондинистый болтун успел растрепать, что того зовут Диего Пузырь, он бывший циркач, выступавший, как самый жирный мальчик всего Фиорентино, сожравший однажды на спор восемь пудов пирогов в один присест. Диего Пузырь, услышав это, смерил блондина уничижительным взглядом, но промолчал.
– Он-то утверждает, что пудов было десять, не меньше, – заметив эту реакцию, прокомментировал болтун, – но вы ему не верьте, восемь пудов, точно говорю.
Про своего третьего спутника, чьё лицо было спрятано под маской, он сказал, что того зовут Уродливый Алехандро. Он страшен как смерть, поэтому особым герцогским указом ему запрещено снимать маску. Без этой защиты, продолжал нагонять ужас блондин, мужчины завидя его лицо падают в обморок, женщины замертво, птицы валятся на лету, козье молоко превращается в сметану. Это новость вызвала среди горожан новые оживлённые перешёптывания, часть самых впечатлительных дам поспешила уйти, а пара детей расплакалась, на всякий случай.
Только когда все ящики перетащили в дом и эта странная троица заперлась изнутри, взволнованные такими гостями жители Сен-Мари начали потихоньку расходиться.
– Блонди, сукин ты кот, – сказал Генри, снимая маску, – чего ты там наплёл?
– Опять ты ворчишь без причин? Впрочем, ничего нового.
– Предполагалось, поправь меня, что мы тихо заедем в город и начнём подкоп, не привлекая лишнего внимания.
– По-тихому заезжают никому не известные граждане, один из которых прячет своё лицо, и поселяются в доме с призраками? Ну да, ну да, что тут могло быть для местных интересного, ума не приложу.
– Диего Пузырь, ты что скажешь?
Хрюша, извлекающий из ящика лопаты, пожал плечами.
– Хочешь что-то спрятать, спрячь это у всех на виду. Пусть лучше они нас обсуждают как необычных иностранцев, нежели подозрительных.
– Боги с вами, – сказал Генри, забирая кирку. – Давайте за работу, времени у нас в обрез.
Щербатый Джон отметил окончание рабочего дня парой кружек пива и чуть пошатываясь брёл домой. Настроение его было прекрасным. Над ним простиралось бескрайнее звёздное небо, приятный свежий ветерок обдувал хмельную голову. Джон, насвистывая незамысловатую песенку, присел на край дороги, чтобы как следует насладиться этим чудесным моментом, когда сзади его кто-то окликнул.
– Кто здесь? – спросил он оборачиваясь и напряжённо вглядываясь в тёмный переулок.
– Свои.
Из темноты вышел мужчина в маске. Щербатый вздрогнул, в первую секунду подумав, что это разбойники.Но быстро понял, что это тот самый Уродливый Алехандро, про которого ему сегодня днём уже все уши прожужжали. Суеверно осенив себя Знаком Пятерых, Джон сделал полшага назад.
– Мы с вами, вроде, незнакомы, господин, – сказал он, стараясь не смотреть в лицо, от которого птицы валятся замертво.
– Да великие боги, прекращай уже, – сказал Генри, снимая маску.
Щербатый вскрикнул и закрыл глаза руками.
– Пожалуйста, господин, спрячьте лицо, я не хочу умирать.
– Да что б тебя, Блонди, – буркнул Генри. – Джонни, это же я, твой старый друг Генри, просто посмотри на меня.
Щербатый, наконец, узнал этот голос и ему сделалось ещё страшнее, чем если бы это был тот самый знаменитый урод.
– Генри? Ты жив?! – он сделал два шага назад.
– Как видишь.
– Ты же умер?
– С чего это ты так решил?
– Ну, как же. Этот бандит погнался за тобой и ты пропал. Не надо быть книгочеем, чтобы выводы сделать.
– Да живой я, живой, не призрак, клянусь богами.
Щербатый с сомнением покачал головой, все ещё не веря собственным глазам. Помолчали.
– Как там мои родители? – спросил Генри.
Джон пожал плечами.
– Нормально. Погоревали по тебе, конечно. Ты-то для них просто пропал без вести, я же не дурак, рассказывать им, как всё было на самом деле.
– Всё правильно сделал, не сомневайся.
– Одним словом, поискали, погоревали пару дней, свечку за тебя поставили, да и живут себе дальше, таверной управляют, нового паренька на твоё место наняли, вот.
Снова помолчали. Генри не знал, радоваться ли, что у родителей всё в порядке, или печалиться, что весть о его предполагаемой смерти не вызвала у них великой скорби. Его кольнуло лёгкое угрызение совести, что и сам он о них почти не вспоминал за всё это время.
– А чего там произошло-то, после того, как за тобой этот бандит погнался? – спросил Щербатый.
Генри пожал плечами.
– Я спрыгнул в ров и сбежал в другой город.
– Какая скучная история.
– Ну, извини, на более интересные байки у меня сейчас времени нет. Извини, что тогда бросил тебя в казино.
– Да нормально всё, на меня и внимания-то никто не обратил. Я потом просто встал и ушёл. Хорошо для меня даже получилось, я там в сутолоке с пола целый золотой ухватил. Ух, хороший был день, почаще бы так.
Опять повисла неловкая пауза. Где-то вдалеке громыхнула молния, истошно мяукала уличная кошка.
– Так ты жив, стало быть? – повторил Щербатый.
– Честное слово, да. Очень бы хотелось, конечно, продолжать таким оставаться. Так что, вот с этим ты можешь мне очень сильно помочь. У нас с приятелями есть план...
Глава 25 Большая афера
Щербатый Джон остановился у двери. Нервно сглотнул, поднял кулак и долго колебался, прежде чем постучать. Внутри послышалась возня с запорами, дверь распахнулась и сильная рука быстро втащила Джона в дом. К горлу его тотчас приставили кинжал.
– Кто такой и чего надо?
– Ваша светлость, у меня дело к Змеиному Глазу, – прошепелявил Джон.
– Что это за дело такое?
– Я знаю где найти того мелкого засранца, который облапошил его во время игры.
Сторож покивал и держа Джона за шкирку, протащил его через всё бандитское логово. Змеиный Глаз сидел в комнатке заваленной доспехами и критически осматривал окровавленную кольчугу.
– Чего надо? – спросил он у охранника. – И кого это ты притащил?
– Этот зубастый говорит, что знает, где найти того прощелыгу, который выставил вас на большой игре, Глаз.
Главарь от этих слов выронил кольчугу. Быстрее, чем Щербатый успел бы пискнуть, он подлетел к нему и достав кинжал, приставил его к глазу Джона.
– Слушай сюда, пацан. Объясняю доходчиво, чтобы даже такой осёл как ты, всё понял с первого раза и не тратил моё время. Если ты знаешь где этот мелкий уродец, ты будешь богат.
Во второй руке у него волшебным образом оказалась серебряная монета.
– Если же нет, – продолжал Змеиный Глаз. – Если же нет и ты просто решил меня подурачить, если ты ошибся или ещё что... Тогда я вырежу твой глаз у и заберу его себе. Всё просто. Ты меня понял?
Щербатый Джон отчаянно закивал.
– Итак, – сказал Змеиный Глаз, – я внимательно слушаю.
– Он в городе, – заспешил Джон, – я его видел, он вернулся.
– Вернулся, говоришь?
Джон закивал ещё отчаяннее.
– И где же мне его найти?
– Он рассказал мне свои планы. Они с дружками копают подкоп в казино.
– Подкоп в казино? Звучит бредово.
Кинжал Змеиного Глаза опасно приблизился к глазному яблоку Джона так, что бедолага уже не видел ничего, кроме острия.
– Клянусь богами это правда, – взмолился Щербатый. – Начало подкопа замаскировано под домом с призраками. А копаются они в казино. Туда, это точно, он сам мне всё рассказал, клянусь.
– Хм.
Змеиный Глаз убрал кинжал и отошёл на шаг назад.
– Ты, – свистнул он охраннику. – Иди и проверь. Найди этот дом, покрутись в округе посмотри, что да как. Если увидишь этого мелкого сукина сына – не пались. Просто посмотри и вернись мне всё доложи. А с тобой...
Змеиный Глаз повернулся обратно к Джону.
– Мы с тобой пока посидим, подождём, будут ли для тебя сегодня хорошие вести.
Охранник ушёл. Время растянулось в бесконечные года для Джона, пока Змеиный Глаз засел точить кинжал. Шкрх. Шкрх. Прошло, кажется, лет двести, или триста, прежде чем охранник вернулся.
– Походу, не соврал этот зубастенький, – сказал он. – Видел я трёх пареньков, возятся там. С кирками с лопатами, все в земле перемазаны.
– Очень хорошо, – Змеиный Глаз перестал точить кинжал и провёл пальцем по лезвию. – Ты знаешь, когда они собираются лезть внутрь?
Джон закивал.
– Он сказал, что в субботу вечером, когда там после субботней игры будет больше всего денег.
Змеиный Глаз улыбнулся.
– Вот это сладенько, вот это хорошо. Там-то мы их и возьмём.
Он кинул серебряную монету Щербатому.
– Заслужил. А теперь убирайся. И ещё – если узнаю, что ты проговорился и предупредил этого Генри, тебе конец. Усёк?
– Усёк, ваша светлость, – пробормотал Джон, поймал монету на лету и торопливо убежал, путаясь в собственных ногах.
Генри сел на ящик, вытирая жёлтую краску с рук.
– Кажется, теперь всё готово.
Хрюша с перемазанным землёй лицом покивал.
– Да. Вся подготовительная часть закончена. Детали на месте и собраны, осталось только завести эту механическую птичку и всё придёт в движение.
– Ну что, значит, настало нам время прощаться и расходиться.
Друзья подошли и обнялись по очереди.
– Берегите себя, балбесы, – сказал Блонди. – Если кого из вас повесят или заточкой в пузо ткнут, я буду скучать, честное слово.
– Я вот по тебе скучать не буду, утомила твоя болтовня, – Хрюша смеялся, но на глазах предательски наворачивалась пелена слёз.
– Ах ты враль толстый. Если бы так умело обманывал, как точишь пирожки, цены бы тебе не было в любом плутовстве. Пока что – продолжай тренироваться, надеюсь, у тебя на это впереди ещё целая жизнь.
– На всякий случай – до встречи в лучшем мире.
Утром последнего дня, когда они должны были расплатиться по долгам перед Мясником, Хрюша остановился перед дверью дома на улице Гончаров и мысленно помолился. Молился он о том, что если боги сегодня отвернутся от него, пусть хотя бы для Блонди и Генри всё сложится хорошо. Если тонуть, так зачем тонуть всем вместе, молился он, наивно полагая, что богам свойственна логика или хотя бы милосердие. Вздохнув в последний раз, он постучал. Раздалось шебуршание и смотровое окошко открылось.
– Это я, – сказал Хрюша, не придумав ничего лучше, и окошко снова закрылось.
Он уже было успел подумать, что видимо надо было сказать пароль или ещё чего умное, а теперь всё пропало. Он всё провалил, вот так просто, всё пошло прахом, все старания и прочая. Но его паничные мысли оборвались к одну секунду с открытием двери. Хрюшу быстро втащили внутрь, захлопнули за ним дверь. По лестнице спустился Билл Мясник, пока Фред придерживал Хрюшу за локоть.
– Так-так-так, – сказал Билл, – кого я вижу.
– Это я, Хорхе. Ну. Или Хрюша. Я не помню, как мы представились вам.
– Это был риторический вопрос, балбес, – сказал Билл. – Хотя откуда такому остолопу как ты, знать, что такое риторический вопрос.
Хрюша хотел возмутиться, сказав, что он прекрасно осведомлён, что такое риторический вопрос и вообще, прочитал много книг о риторике и ораторском искусстве, но счёл за самое умное промолчать.
Билл уселся в кресло, не предложив того же самого Хрюше, что было весьма невежливо.
– Ты один? – спросил он.
Хрюша кивнул.
– Угу. Так-так, – Билл цыкнул зубом и закинул ногу на ногу. – И где же твои дружки?
– Они сбежали, – сказал Хрюша.
– Сбежали, вот как?
– Именно так. Блонди сказал, что его здесь ничего не держит и, мол, ему мстить вы всё равно не будете, так как некому. Генри же просто, – Хрюша развёл руками, – ну просто сбежал.
– Очень интересно. Получается, что ему не интересна жизнь этой девки, которую мы тут держим у себя в гостях, и то, что мы такие добрые люди, не тронули и волоска с её головы? Получается так?
– Получается так, – кивнул Хрюша.
– И почему же не сбежал и ты? – спросил Билл.
Хрюша замялся.
– Ну, понимаете, мне было неловко думать, что, кхм-кхм, о том, ну, что Жозефина, она же вроде и совсем не причём, понимаете? И в делах наших совсем никак замешана не была. Она хорошая девушка, а пострадает ни за что. Разве это справедливо было б, понимаете?
– Ничего я не понимаю из твоих сбивчивых бормотаний, – сказал Билл. – Но это роли вообще никакой не играет, мне твои внутренние моральные страдания совершенно не интересны. Хотя, надо признать, я думал гораздо лучше об этом твоём дружке Генри. Блондинчик-то чёрт с ним, всё понятно, маму родную продаст за пару медяков. А этот казался таким...
Билл неопределённо покрутил рукой в воздухе.
– Таким воздушным, одухотворённым болваном. Начитавшимся рыцарских баллад. Который лучше умрёт, но попытается спасти свою деву в беде. Влюблённым балбесом. А он взял и слинял.
Билл вздохнул.
– Вот и доверяй после этого людям. Казался таким храбрым молодым человеком, а из всей вашей тройки только ты один с настоящими крепкими бубенцами. Что же хвалю.
Билл неожиданно достал из-за голенища сапога нож и со всей силы воткнул его в стол.
– Итак. У тебя для меня есть какие-нибудь хорошие новости? Или ты пришёл сюда, потому что в тебе взыграло древнее чувство смерти и ты решил уйти из жизни не устав от долгого бега?
Хрюша чувствовал, что его бросает то в жар, то в холод.
– Да, господин, Мясник, то есть господин Билл, я да... но не совсем...
– Не совсем? – в голосе Билла звучали молотки и хруст пилы по костям. – Это как это – не совсем? Мы договаривались, что вы принесёте мне алмаз размером с кулак, и где же он? Очень надеюсь, ради тебя же самого, что он у тебя в кармашке?
Возможно, сейчас был самый ответственный момент в жизни Хрюши и он это успел осознать за то короткое время, которые было нужно, чтобы раскрыть рот и произнести.
– Нет. Его у меня нет.
Хрюша крутил этот диалог у себя в голове сотни раз, и каждый раз выходило лучше прежнего. Но как только дело дошло до разговора глаза в глаза, всё куда-то из головы испарилось.
Билл, однако, казалось, только и ждал подобного ответа.
– Ну, очень жаль. Фред, будь добр, отнеси поросёночка в подвал, у него сегодня будет тяжёлый вечер.
– Какого поросёночка, Билл? – отозвался Фред. – У нас сегодня на ужин баранина, а ты хотел свинину?
– Ох ты же боже же ты мой, – Билл шлёпнул ладонью по лицу. – Скажи, Фред, у твоих родителей есть умные дети?
– Не знаю, Билл, я же единственный ребёнок в семье.
– Я так и думал, Фред. Вот, – Билл показал пальцем на Хрюшу. – Вот он, наш поросёночек, его отнеси в подвал. Теперь понятно?
– Понято, Билл. Так бы сразу и сказал.
– Постойте, – пискнул Хрюша, вспоминая, зачем вообще он сюда пришёл. – Алмаза у меня нет, но есть кое-что получше.
– Куда же ты дел алмаз? – спросил Билл.
– Ну, его у нас не было.
– Вы, кажется, обещали мне алмаз, поросёнок, а теперь ты говоришь, что его нету? Ты пытаешься меня расстроить, да?
– Ну, вообще-то, по совести говоря, – Хрюша оттянул воротник, который, казалось начал душить его. – Мы обещали вам откупиться, покрыть наш долг, так сказать. Господин Мясник. Алмаз так, к слову пришёлся.
Мясник против ожидания призадумался.
– Что же, справедливо. Чёрт с ним с алмазом, предположим. Так что же у тебя есть для меня, пухленький ты без-пяти-минут-покойничек?
– Золото, – быстро выпалил Хрюша, пока разговор опять не свернул в ненужное русло.
– Показывай, – спокойно ответил Билл.
Разговор всё-таки свернул не туда.
– Ну, то есть, оно у меня, конечно, не у себя, Ну, в смысле не с собой.
– Да ты издеваешься, – Билл потёр виски. – Мне кажется, что моя доброта играет со мной злую шутку. Порезал бы вас всех на лоскуты тогда, не терпел бы сейчас твою тупость беспросветную. Давай, быстро, чётко, внятно. Где золото?
Хрюша вдохнул и на одном дыхании пошпарил.
– Я нашел вход в старые катакомбы. Один из туннелей проходит мимо сокровищницы казино. Завтра там будет много золота. Но я не могу его оттуда вынести. Я сам слишком слаб. Сколько унесу? Килограмм? Два? Много, но можно унести всё. Я подумал, чтобы если бы вы взяли своих людей мы бы разом вынесли всё, что там есть. Это, полагаю, откупило бы наши долги перед вами, господин Мясник.
Билл почесал кончиком кинжала нос.
– И где это казино?
– Если сейчас выедем, уже к вечеру будем там. Действовать надо сейчас, завтра начнётся очередная крупная игра, и там будет сновать взад-назад охрана, а сейчас пока там все денежки и это целая груда золота.
Билли покивал внимательно изучая Хрюшу.
– Что же, попытка не пытка. Фред, ребят в седло. Выезжаем. Для Жирного приготовь ещё одного коня, он с нами. Дорогу будет показывать. А если что – первый на пику сядет.
– А Жозефина, может, вы отпустите её? – робко спросил Хрюша.
– Да, точно, хорошо, что напомнил. Фред, если мы не вернёмся, или ещё какая-то чертовщина начнётся – перережь девке глотку, – сказал Билл. – Ну, ты чего приуныл, поросёнок, на святое дело идём, меня из нищеты выручать.
Лежа в кустах, Генри видел, как промчалась пятёрка всадников во главе с Биллом, а за ними Хрюша, так плохо держащийся в седле, что казалось вот-вот свалится под копыта. Жозефина из дома не выходила. Генри выругался. До последнего он надеялся, что всё пройдет гладко и без этой части плана можно будет обойтись. Но сейчас же ничего не оставалось, кроме как ждать. Умный Хрюша заранее предупредил его о таком развитии событий. Теперь нужно просто ждать. Не хватало только пойти в дом на улице Гончаров и столкнуться нос к носу с Биллом, который вернётся чтобы забрать любимый носовой платок.
Когда солнце клонилось к закату, Генри поднялся из своего лежбища и, посмотрев в небо, мысленно коротко помолился. Постучал в дверь бандитского дома. Смотровое окошко приоткрылось.
– Это я, Фред, открывай.
В окошке заморгали.
– Это, я...
Фред явно был не проинструктирован на тему таких ситуаций.
– Ты же помнишь меня, – зашептал в окошко Генри, – открывай, давай.
– Не могу, – отозвался Фред, – говори пароль.
– Ты что, дурак, откуда мне знать пароль? Я принёс деньги для Билла.
– Билла дома нет.
Фред захлопнул окошко. Генри упёрся лбом в закрытые двери дома на улице Гончаров. Что теперь делать? Будь здесь Хрюша, он бы точно что-то придумал. Но Хрюша сейчас вместе с Биллом, лезет прямиком в подземелья. Что же делать? Времени было в обрез. Думай, Генри, думай, как поступил бы Хрюша, если бы был на твоём месте сейчас? Генри думал так отчаянно, что, казалось, вот-вот голова закипит. Наконец, одна-единственная мысль о возможном варианте пришла ему в голову и он со всех ног бросился бежать.
Блонди всё подгонял взмыленного коня. Прекрасный чёрный жеребец летел так, что кусты сливались в единый забор, а впереди стремительно вырастали очертания крупного военного лагеря. Взметнув клуб пыли Блонди ворвался в самый его центр.
– Стоять!
Гвардеец возле королевской палатки остановил его коня, схватив под уздцы.
– Кто такой, куда?
– Я гонец! – проорал Блонди размахивая кожаным тубусом. – Что, не видно?!
– Что-то невидно, – с сомнением сказал гвардеец. – Форма странная, нашивок не видно. Не похож ты на гонца. А вот на шпиона похож.
Вокруг стало образовываться кольцо из солдат, заинтересовавшихся происходящим. Блонди закипел.
– Сам попробуй проскакать столько, посмотрел бы я на тебя, как бы ты выглядел! Модник столичный, тьфу на тебя. Я дрался с волками, с бьёрнцами! Стрелы свистели у меня над головой, голодный волк размером со льва откусил мне нашивку! А теперь я должен выслушивать сомнения какого-то болвана, мозгов которого хватило только на то, чтобы стоять палатку охранять? Я дрался со стаей голодных енотов за это письмо! Ты, болван, хоть представляешь, как могут быть опасны еноты, когда на тебя набрасывается их целая сотня? Ты их видел в деле? Видел их мелкие хваткие ручонки, а? Представляешь, что они могут ими вытворять, когда еноты хорошо замотивированы и нацелены на результат? Нет? Пошёл прочь, пока их величество не отсёк тебе башку за то, что ты задерживаешь королевского гонца!
Его уверенность явно произвела впечатление. Гвардеец начал колебаться, но внутрь всё ещё не пускал. Полог палатки откинулся и наружу вышел... Барон Бобенброк, собственной персоной. Блонди нервно сглотнул. Сердце опустилось куда-то в район драных сапог.
– Что за шум во время военного совета? – рявкнул барон на вытянувшегося в струнку гвардейца.
– Неизвестный пытается проникнуть в королевскую палатку, Ваша Светлость!
Взгляд барона переполз на запылённого Блонди. Секундное размышление, и вот уже его зрачки расширяются до размера тарелок.
– Матерь божья, великие боги, пятое пекло, копьё мне в печень, чтоб мне провалиться в мир подземный! Кого видят мои старые глаза!
